21. «Да» или «нет» миру?

21. «Да» или «нет» миру?

Даже ливийский президент Моаммар аль Каддафи, непримиримый противник государства Израиль, рекомендует лидеру ООП после Октябрьской войны 1973 года принять участие в переговорах. Однако до этого организацию нужно более четко структурировать. Он предлагает Арафату свою столицу Триполи в качестве местопребывания палестинского правительства в изгнании. Он считает необходимым создание такого правительства. Тогда оно на законных основаниях сможет сесть за стол переговоров вместе с другими правительствами, участвующими в конфликте.

Арафату трудно предложить своей организации, основанной на демократических принципах, создать правительство в изгнании. До сих пор он сознательно ограничивался тем, что был представителем и командующим боевой организации, которая руководит борьбой палестинского народа за родину.

То, что политические намерения ООП ограничивались одной целью — завоеванием родины, уменьшало возможность конфликтов в ее органах. Самостоятельность фракций, которые были образованы боевыми организациями, не должна быть затронута. Став главой правительства в изгнании, Арафат вынужден был бы бороться за солидарность между фракциями, заставлять их выработать единую точку зрения, которую он затем будет представлять.

Арафат боится, что, став руководителем правительства, он будет вынужден отвечать за каждое отклонение от общей политики. Правительства мира будут задавать ему возмущенные вопросы, если какая-нибудь раскольническая группа где-то нанесет удар. Отказ от официального статуса дает Арафату возможность в определенных случаях снимать с себя ответственность. Впрочем, такой отказ дает ему также возможность сохранять ответственность: в качестве руководителя революционной организации он мог бы претендовать и на влияние на палестинцев, живущих в Сирии, Ираке и Иордании, в то время как президента вновь основанного правительства руководители этих государств лишили бы ответственности за людей, которые живут на их территории.

Еще в октябре 1973 года алжирское правительство информирует руководящий штаб ООП, что оно тоже выступает за участие боевой организации в политических переговорах. Министр иностранных дел Бутефлика считает, что ближневосточный конфликт будет разрешен в конечном счете только военным путем, но вначале предстоит длительный переговорный период — и на этих переговорах ООП как политическое представительство палестинского народа обязана присутствовать.

В последние дни октября 1973 года в Бейруте встречаются все ведущие деятели Аль Фатах, чтобы обсудить ситуацию, в которой оказались Аль Фатах и другие палестинские организации благодаря инициативе Садата. Они сошлись во мнении, что все арабские политики — несмотря на частые противоположные заявления, — в конечном счете согласятся на переговоры с Израилем. В такой ситуации руководство Фатах решает не выступать пока с заявлениями. Сдержанность следует сохранять по крайней мере до тех пор, пока не поступит приглашение к участию в переговорах.

Арафат должен проинформировать египетского президента об этом решении. 12 ноября он встречается в Каире с Садатом. Однако глава государства демонстративно проявляет свое равнодушие: он совсем не слушает, когда Арафат сообщает ему о решении органов Фатах не высказывать пока однозначно свое «да» или «нет» по проблеме мирных переговорв. Арафат не получает приглашения участвовать в этих переговорах.

Совершенно очевидно, что Анвар Садат больше не заинтересован в представительстве палестинцев за столом переговоров. Он считает, что больше не нуждается в ООП, ведь за день до этого на сто первом километре дороги между Суэцем и Каиром состоялось первое частичное соглашение между Египтом и Израилем благодаря давлению Генри Киссинджера. Американский министр иностранных дел порекомендовал Садату на первый раз не отягощать переговоры участием палестинцев. Целью Генри Киссинджера является прежде всего поэтапное частичное решение ближневосточной проблемы — принципиальное решение всех имеющихся спорных вопросов реалист Киссинджер хочет отодвинуть на будущее.

Хотя Октябрьская война 1973 года не окончилась явной победой арабов, она произвела на Ближнем Востоке эффект мощного землетрясения. Народ Израиля понимает, что военное превосходство, которое его армия до сих пор всегда подтверждала, не вечно: ведь египтянам удалось пробить линию Бар-Лев, а сирийцы в начале войны отвоевали часть Голанских высот.

Арабы увидели, что их солдаты почти равноценны израильтянам в бою, что они могут противостоять этому врагу. В этой войне арабы уже не спасались бегством. У израильтян больше не было повода для триумфа.

Особое удовлетворение арабы испытали и от другого аспекта войны, имевшего политическое значение для всего мира: индустриальные державы Запада почувствовали свою зависимость от арабской нефти. Хотя настоящее эмбарго не было объявлено, но хватило его угрозы, чтобы по Европе, а временами даже по США, прокатилась волна паники. Египетский президент учитывал это воздействие.

По договоренности с королем Саудовской Аравии Фейсалом Садат разработал стратегию того, как заставить индустриальные державы понять, что, если они хотят сохранить свое благосостояние, им следовало бы благоразумно учитывать и интересы арабов. Европейцы и американцы должны понять, что беспрепятственные поставки нефти в будущем могут быть гарантированы только при наличии определенных политических предпосылок. Политики западных индустриальных государств в первый раз задумались над тем, как можно помочь арабам и прежде всего — палестинцам. Каждый ответственный политик прикидывает, как ему обеспечить условия для беспрепятственного поступления арабской нефти.

ООП вначале воспринимает быстрое окончание военных действий и начало экономических и дипломатических переговоров как предательство. Но именно ООП становится одним из важных пунктов переговорного процесса: король Фейсал ясно указывает, что отношения между богатой нефтью Саудовской Аравией и каждым отдельным индустриальным государством зависит от того, какую позицию его политики занимают по палестинской проблеме. Только те страны будут получать достаточно нефти, кто активно выступает за удовлетворение требований палестинцев.

«Падение сионизма началось» — под таким заголовком палестинские газеты отмечают этот поворот. Сабри Джирьис, ученый-палестинец, который долго жил в Израиле и знает менталитет и условия жизни его граждан, отмечает в эти недели изменения, вызванные Октябрьской войной 1973 года. Он считает, что Израиль, некогда непобедимое государство, стал уязвимым в экономическом и военном отношении.

Если Израиль стал уязвимым, то надо нанести ему смертельный удар — такой вывод сделали некоторые из руководителей ООП в изменившейся ситуации. Заключать мир с этой уязвимой страной представляется неразумным. Это мнение выражает Найеф Хаватме, представитель Демократического народного фронта освобождения Палестины: «Ограниченная война создала новую реальность. Было восстановлено военное равновесие между арабами и израильтянами. Крах израильской теории о «надежной границе» — это успех арабов. Доказано, что арабские солдаты могут прекрасно обращаться со сложным вооружением.

Появились новые возможности решения проблем. Тем не менее все решения, которые не учитывают наши законные права, будут нами отвергнуты. Наша ближайшая цель — освобождение всех территорий, занятых Израилем после войны 1967 года. Палестинский народ должен получить возможность установить в освобожденных районах свою национальную власть». На этой основе, говорит Найеф Хаватме вскоре после окончания войны, может быть начато обсуждение с самим Израилем.

Тем самым Найеф Хаватме, который достаточно часто выступал против мнения Аль Фатах, высказывает точку зрения, близкую этой организации. Хаватме — первый среди руководителей боевиков, кто в последующей дискуссии признал правоту Арафата. Если путем переговоров можно чего-то достичь, то нужно испробовать этот путь — такова позиция Арафата. Найеф Хаватме становится на его сторону, причем, в отличие от Арафата, он совершенно открыто хочет возможный положительный результат переговоров превратить в преимущество в борьбе против Израиля, которая последует сразу же после переговоров.

Шафик аль Хоут входит в руководящие органы ООП, не будучи членом какой-либо организации. Он близок Аль Фатах и Арафату, но в то же время оценивает ситуацию более дифференцированно: «Октябрьская война повергла в кризис наших врагов, но одновременно и нас. Кризис и у нас, и у противника затронул стратегические цели.

Израильское правительство завоевало территории за пределами Палестины, но теперь вынуждено пойти на уступки; мы тоже находимся в таком положении, когда вынуждены отступить от нашей стратегической цели. Может быть необходимо, чтобы мы участвовали в конференции — и может быть необходимо, чтобы мы в ней не участвовали. Может также получиться, что мы будем блокировать эту конференцию.

Мы должны понять, что «нет» мирной конференции означает, что нам придется бороться против всех народов и государств. Нам придется приложить все усилия, чтобы наилучшим образом перейти от одной фазы к другой, чтобы добиться наших законных целей».

Крепнет мысль, что возможные переговоры — это своего рода промежуточная фаза, чтобы добиться преимуществ для укрепления собственной позиции. Тогда участие в них не станет предательством цели, которая выражается формулой: «Революция до победы». На этой стадии не исключен и политический процесс, который привел бы к частичному успеху арабской стороны, который возвратил бы арабам часть потерянной территории на западном берегу Иордана. Владеть этой территорией — что следует предусмотреть заранее — будет тогда участник переговоров, имеющий наибольшее право на эту землю. Если палестинцы не будут сами участвовать в переговорах, то, без сомнения, король Иордании Хусейн предъявит претензии, и они будут удовлетворены.

Дилемма, стоящая перед Арафатом, очевидна: он знает, что главы арабских государств не примут его позиции, если он будет на ней настаивать, а палестинцы воспримут переговоры как доказательство трусости и слабости.

Он опасается, что если он будет настаивать на прежней политической концепции, то просто останется за бортом переговоров. При этом Арафат должен также учитывать мнение членов своего штаба. Для него важно мнение Абу Аяда. Он спрашивает, как долго ООП может оставаться в стороне. Абу Аяд: «Абсолютное «нет» — часто не что иное, как бегство от реальности».