К истории создания советского атомного подводного флота

К истории создания советского атомного подводного флота

Интервью Р.В. Кузнецовой с адмиралом П.Г. Котовым 21 марта 2004 г.

Павлу Григорьевичу Котову, адмиралу из рода кораблестроителей в двух поколениях исполнилось 93 года. Дед его работал сборщиком на Адмиралтейском заводе в Санкт-Петербурге. Упал с высоты, поломал себе ноги. Увезли его в родную деревню Матвейково Смоленской губернии, где он и доживал свой век. Сын Григорий, будущий отец Павла дал клятву заменить отца и сдержал ее. Ушел из дома в 14 лет достраивать «Аврору». Павел Григорьевич продолжил семейную династию корабелов. После окончания в 1938 г. Высшего военно-морского инженерного училища им. Дзержинского работал в Ленинграде помощником военного представителя, с 1939 г. — старшим военным представителем, а с 1940 г. — инженером управления кораблестроения ВМФ.

Котову выпала важная историческая миссия вместе с моряками и учеными и в составе правительства координировать все процессы создания первого в СССР атомного подводного военного корабля «К-3» под названием «Ленинский комсомол» до момента сдачи его в промышленную эксплуатация, участвовать в его государственных испытаниях.

Я попросила Павла Григорьевича рассказать об этой малоизвестной странице из истории отечественного ВМФ.

Павел Григорьевич все прекрасно помнит. Голова его светлая, и рассказывает он с удовольствием, красочно и в подробностях, немного повторяясь. Говорит, что по долгу службы видел, читал очень многие и очень важные документы Николая Герасимовича Кузнецова. И письма, и доклады Сталину, и в Правительство, и в Президиум ЦК КПСС, и Кузнецовскую десятилетнюю программу военного кораблестроения — последнюю «десятилетку» — план, которую Кузнецов возил на подпись Булганину в Крым в 1954 г., взяв с собою и Павла Григорьевича.

Р.В.: Уважаемый Павел Григорьевич. Я знаю, что к работам, связанным с созданием первого атомного военного корабля «Ленинский комсомол», Вас привлек в 1953 г. Николай Герасимович Кузнецов. В самый тяжелый начальный период его создания. Это было еще при Сталине, когда Кузнецов являлся еще Военно-Морским Министром, а Сталин был еще жив. Эта деятельность Кузнецова малоизвестна в его истории и в истории Военно-Морского Флота. На то были причины. Расскажите пожалуйста, что Вы помните о начальном этапе создания атомной подводной лодки «Ленинский комсомол»?

П.Г.: На Пленуме ЦК после XIX съезда Хрущев предложил создать Чрезвычайную комиссию по обороне и развитию страны — «Семерку». В нее вошли: Булганин, Ворошилов, Хрущев, Малышев, Байбаков, Берия, Маленков. Когда Булганин услышал, что «в «Семерку» будут представлять проекты, а мы будем придумывать задания», — он поинтересовался: «А кто же будет готовить постановления?», кто-то предложил: «А, давайте создадим «Оперативную группу». Под «Семеркой» организовали «Оперативную группу». Всем главкомам, министру обороны, Госплану дали указание представить в нее своих представителей. «Оперативная группа» — это неплохо. Во главе «ОП» поставили генерал-лейтенанта Громова, бывшего фронтовика. Флотские дела он не знал совсем.

Я в это время был начальником Управления кораблестроения ВМФ. Булганин обратился к Кузнецову: «Дай хорошего парня в «Оперативную группу». Николай Герасимович распорядился и отрекомендовал меня. Это было за четыре месяца до смерти Сталина.

И, вот, звонит мне по кремлевскому телефону генерал-лейтенант Громов. «Товарищ Котов, прошу-в 12 часов прийти ко мне в Кремль». Я говорю: «Подождите, кто Вы?» Он представился. «Я без указания главнокомандующего Кузнецова к Вам не приеду. Если он разрешит, тогда я буду у Вас». Позвонил адмиралу Исаченкову — заместителю главнокомандующего, который много лет был начальником управления кораблестроения, потом заместителем главкома, после адмирала Галлера. А я был у него заместителем. Прихожу к нему, докладываю. Он говорит, что ничего не знает, что меня направляют в Кремль, в «Оперативную группу». Позвонил при мне Кузнецову: «Николай Герасимович, ну как же так, я же после инфаркта, я Вам докладывал, чтобы Котова назначить вместо меня заместителем главнокомандующего по кораблестроению и вооружению. Он фактически мой заместитель. А Вы его в какую-то «Оперативную группу» в Кремль? Котова вызвали и требуют, чтобы он немедленно прекратил работы. Не отдавайте его.»

«Ну, хорошо, — говорит Николай Герасимович. Передайте Павлу Григорьевичу трубку» и сказал мне, что сегодня ночью позвонит Булганину и попробует меня отстоять, будет добиваться, чтобы меня назначили вместо Исаченкова, а его освободили, так как Исаченков после инфаркта дальше работать не может. А в «Оперативную группу» направим другого. Просил меня дождаться результата, домой не уходить. Сказал: «не уходите, пока я не переговорю».

Николай Герасимович поднял меня поздно ночью звонком и сказал: «Меня маршал отругал. Вы по Котову представили такие документы, что я его захотел не просто в «Оперативную группу» забрать, я его своим помощником сделаю». Потом Булганин это и осуществил. А оперативная группа, которая по предложению Хрущева была создана, работала на «Семерку» короткое время. А когда Сталин умер, Булганина назначили министром обороны. Одновременно он оставался и зампредсовмина. На следующий день я просил меня отпустить в Военно-Морской Флот на свою должность. Когда доложили Булганину, он подписал постановление о назначении меня помощником министра обороны — Булганина. И комната, где я работал, была рядом с кабинетом Булганина.

Так вот, вызвал меня генерал Громов. Он флотскими делами никогда не занимался. Но был рассудительный, характер имел крепкий. И, когда он меня в Кремль пригласил, я пообещал прибыть после доклада заместителю главкома адмиралу Исаченкову и доклада вместе с ним главнокомандующему Николаю Герасимовичу Кузнецову. Сказал: «Если он не отменит, я к Вам приеду». Ну, он уже по телефону рассердился, этот генерал. Он показал мне записку Кузнецова, рекомендовавшего меня в рабочую группу от ВМФ для «Семерки» и сказал: «Дело и аттестацию утвердил Н.Г. Кузнецов!» Вот так было.

Р.В.: А кто готовил проект Постановления по первой атомной лодке, кто решал, что надо строить?

П.Г.: По первой лодке проект Постановления писал я с генеральным конструктором Анатолием Петровичем Александровым.

Р.В.: А кто письма писал Сталину о том, что надо построить такую лодку?

П.Г.: Я с Малышевым. Когда я к Малышеву попал, от него узнал, что будто бы Сталин сказал ему, что согласился с Хрущевым на первых порах к работе над проектом атомной подводной лодки военных моряков не привлекать, — они будут, дескать, придумывать свое и поэтому лодку приказал делать у атомщиков. После смерти Сталина организация эта называлась Министерством среднего машиностроения. Малышев тогда там был министром. Там собрали специальную большую группу, организовали даже не управление, а отдел, который готовил документы.

Знаете, какую они на атомной лодке атомную установку для хода придумали и атомную торпеду, которая стреляла на 50 км, по берегу главным образом. Представляете себе, что это такое? И все это было утверждено Сталиным. Утверждено было. И эта лодка начала строиться. Корпус уже был, когда я помощником у министра обороны Булганина начал работать. Хрущев уже возглавлял ЦК.

Пришел документ Булганину: в среду состоится заседание Президиума ЦК по утверждению проекта строительства и о приемке первой атомной подводной лодки, т. е. ее корпуса, который уже построен. Значит, в среду Президиум ЦК должен утвердить Постановление. Булганин мне, как помощнику, этот документ — проект Постановления с запиской хрущевской и отписал. А на проекте Хрущев отписал: «Малышеву и Кузнецову». Я, когда прочитал, начал звонить начальнику управления кораблестроения вице-адмиралу Козьмину: «Кто представляет, кто разработчик — с одной торпедой? А он говорит: «Мы не допущены». Я звоню адмиралу Исаченкову. Тот тоже: «Павел Григорьевич, я не допущен». «А кто же допущен», — спрашиваю. А он говорит, что допущены главком Н.Г. Кузнецов, начальник Главного штаба ВМФ Н.Д. Сергеев и «сундук с клопами». И смеется. Спрашиваю: «Кто такой?». А он: «Слушай, это Петр Фомич Фомин», который был назначен главкомом Н.Г. Кузнецовым начальником атомного полигона на Новой Земле. Он находился в подчинении главкома и начальника Главного штаба. И что ж получается? К первой атомной лодке Военно-Морской Флот не допущен, а уже корпус лодки построен в Северодвинске, уже, представляете себе, средства какие затрачены?»

Когда я понял, что всех обошел, звоню и захожу к Булганину: «Вот такое положение. Мне нужно обязательно встретиться сегодня с Малышевым, позвоните ему, потому что нельзя утверждать проект Постановления о строительстве лодки. Вы же понимаете, что потом на Президиуме ЦК придется все отменять, нельзя принимать без рассмотрения Военно-Морским Флотом. Надо отложить заседание. Необходимо пригласить на заседание Президиума ЦК Кузнецова Николая Герасимовича, чтобы он высказал свои соображения. Нужно назначить специальную комиссию под его руководством или под председательством Малышева».

Р.В.: А кому Кузнецов как главком уже поручения давал?

П.Г.: Исаченков-то сказал кому. Он его назвал. Того, кто допущен к строительству атомной подводной лодки был — «Сундук с клопами».

Р.В.: Значит, Фомин, Исаченков, Вы — уже вас трое, кого Кузнецов как главком первоначально определил к этому делу и назначил. Он же Вашим начальником-то был. Павел Григорьевич, я знаю из архивных данных, что Николай Герасимович писал большой доклад Сталину об устаревшем флоте и недостатках в вооружении еще в 1952 г. и что на Президиуме ЦК этот доклад рассматривали. Там и Малышев был, и Булганин, все прочие высоконачальники. Наверное, Вы смотрели эти документы?

П.Г.: Смотрел эти документы. Помню, он писал там и об устаревшем флоте, и о необходимости нового вооружения для боевых кораблей, и о том, что нужно строить атомные подводные лодки. Да. Да. Он еще в 1946 г. писал Сталину письмо и посылал доклад о том, что нужно строить корабли с двигателями на атомной энергии.

Р.В.: Что нужно атомную энергию на флоте применять. П.Г.: Да он, Николай Герасимович, перед тем, как вот это письмо и доклад писать, он тогда в 1946 году провел совещание с руководителями военно-морской академии, начальниками управлений и ленинградских институтов. Выступил и сказал, что надо начать заниматься атомным флотом. Ну вот. Почему в Питере? А потому что в Москве-то ходу не давали. А в 1953-м лодка-то уже строилась.

Р.В.: А Вы знаете, что ученые академики и Курчатов, и Александров писали также Сталину о необходимости строить атомную подводную лодку? И, как известно, в 1952 г. постановление Правительства было принято. Значит, информация и предложения поступали к главе государства из разных источников? Пусть в разное время. Следовательно, истины ради, исторической справедливости ради надо называть и моряков, и ученых родоначальниками советского атомного флота. И флот выступал, и ученые выступали. Это будет объективно.

П.Г.: Так вот, корпус лодки был построен в Северодвинске. С атомной установкой.

Р.В.: С торпедой.

П.Г.: Да, и с одной торпедой атомной. Представляете, на 50 км эта торпеда сама могла предусматривать порты, города рушить.

Р.В. Не об этой ли торпеде вспоминает академик Сахаров — сверхбомбе, которая должна была взорваться под водой вблизи побережья, чтобы вызвать гигантское цунами, которое поглотило бы все порты, все прибрежные города противника. Сахаров писал, что он этот проект обсуждал с контр-адмиралом Фоминым, который Сахарову ответил, что моряки не убийцы и с мирным населением не воюют.

П.Г.: Вероятно о ней (торпеде).

Р.В.: Скажите, а Вы знали, что А.П. Александров писал об этой первой лодке. Вот, послушайте. Абзац из газеты «Красная звезда от 21.10.89 из статьи «Реактор для подлодки». Его прямая речь: «Лодка по заданию должна была иметь огромную торпеду диаметром 2 м с мощной водородной бомбой. Когда эту лодку разработали довольно глубоко, провели ее первое рассмотрение флотом. Пригласили Н.Г Кузнецова. Он посмотрел и говорит: «Мне такая лодка не нужна».

П.Г.: Я не читал, но знаю, что Николай Герасимович распорядился представить разработчикам — ученым иное назначение атомной подводной лодки, внести и другие изменения по основным ее элементам. Благодаря Н.Г. Кузнецову с привлечением в 1954 г. специалистов ВМФ начался новый этап в проектировании и строительстве первой в СССР атомной подводной лодки.

И вот, когда Булганин проект Постановления должен был доложить Президиуму ЦК КПСС (три дня оставалось, в среду должны были утвердить проект Постановления ЦК и Совета министров, а уже строительство этой первой лодки шло вовсю, практически корпус уже построен был в Северодвинске и надо было принимать решение дальше строить), он мне говорит: «Давайте срочно готовьте к утверждению проект». Я всех объехал. Когда беседовал с Фоминым, он говорит: «Павел Григорьевич, я ж не допущен, я же, — говорит, — допущен только к этой торпеде атомной. А к лодке в целом я не допущен». Я его пригласил приехать ко мне, показал бумагу. Говорю: «Читай». Он прочитал. «Ну, что делать, — говорит, — безобразие творится, а флот не допущен. Такая торпеда, чтобы по городам стрелять, не нужна».

Р.В.: Это кто говорит?

П.Г.: Фомин. Да, — говорит, — наверное, надо обращаться к Малышеву». Я к Булганину: «Сейчас обстановка такая. Позвоните, пожалуйста, Малышеву, чтобы он меня принял и чтобы Вы с ним, с Малышевым, позвонили бы Хрущеву и уговорили бы в среду заседание Президиума ЦК отложить. Чтобы поручили Кузнецову Николаю Герасимовичу разобраться, что же построили в Северодвинске. Утверждать того, не зная, что построили, — нельзя. Перед этим сам позвонил Николаю Герасимовичу, чтобы посоветоваться. Николай Герасимович — ума палата!.. Мои действия одобрил, сказал: «Правильно сделали, можете докладывать Булганину. А я ему тоже скажу».

В тот же день, когда я доложил Булганину, что никто, кроме группы Минсредмаша, не допущен, он взял кремлевский телефон (я набрал номер Малышева) и сказал: «Мой помощник говорит, что нельзя в среду нам с Вами на Президиуме ЦК проект Постановления о строительстве этой лодки и о строительстве других утверждать (в проекте Постановления уже конструкторское бюро определялось, а не просто Средмашевское). Что будем делать? Мне Котов доложил и я с Котовым полностью согласен. Надо сроки утверждения изменить. Моряки должны рассмотреть все детали дела. Но удобнее будет послать Котова к Вам. Давайте договоримся с Хрущевым и мы уже дадим поручение, чтобы Николая Герасимовича и моряков, и кого нужно из других министерств допустили бы к проекту Постановления. Вот, Котов правильно представил мне записку, что продолжать дело, в каком оно состоянии представлено сегодня, нельзя и такую лодку делать нельзя, хотя и корпус уже построен. Дальше строить такие лодки нельзя».

Представьте себе, лодка за 50 км от берега будет города рушить. А американцы и англичане не дураки. Они противолодочные рубежи создали уже на 100 км от берега.

Р.В.: А потом, что же воевать с мирным населением? Надо же на море в бою воевать. В океане.

П.Г.: Это были глупости. Глупости. Когда Булганин звонил по моей просьбе Малышеву, то тоже так говорил: «Я и мой помощник взволнованы. Он всех обошел и предлагает, чтобы мы с Вами доложили Хрущеву и просили его отложить это заседание, пригласить Кузнецова Николая Герасимовича, Исаченкова, судостроителей, Бутому — министра судостроительной промышленности, их пригласить обязательно. Что будем делать? Давайте, примите Котова». Малышев говорит: «С удовольствием. Я с Павлом Григорьевичем много лет знаком».

Приехал я к Малышеву. Рассказал, что я проделал, и что ничего не знаю, и никто во флоте не допущен. Он молча открыл сейф, достал Постановление, вслух мне его прочитал (оно короткое было, 52-го года). Затем взял чистый лист бумаги, карандашом синим сделал рисунок, разбил на отсеки, вроде продольного разреза лодки, выделил у него крестом отсек паропроизводительной установки, отдельно кое-что подрисовал, несколько рассказал. Потом в сейф положил это Постановление и вызвал начальника спецотдела. И говорит: «Вот что. Сейчас идите, напечатайте на моем бланке бумагу о том, что товарищ Котов допускается к работам по объекту Перегудова. С моей подписью и печатью. И принесите». Тот быстренько все сделал, буквально за несколько минут и принес. Малышев подписал, вручил мне и сказал: «Павел Григорьевич, действуйте теперь. Я Вам советую побывать у Перегудова, затем съездить в Обнинск, затем съездить советую в Горький, к Максименко». Прощаясь со мной, сказал: «Да, наверное, надо привлекать и Исаченкова, и Козьмина, и, наверное, его людей, его институты. Наверное, настало время». Вот так вот. Я ушел и после этого мог уже действовать.

Прошло время, звонит мне Исаченков. Говорит: «Павел Григорьевич, ты знаешь, что на Президиуме ЦК рассматривался проект и его отложили. Кузнецова не было в Москве, вызвали на Президиум адмирала Басистого (он был первым заместителем главкома), сказали, чтобы ВМФ дал заключение по проекту. А он заявил, что заключение флот дать не может, поскольку не рассматривал проекта. Тогда было принято решение отложить утверждение, поручить флоту рассмотреть проект и дать заключение. После вернуться к утверждению. На этом заседании Президиума, я не был. Это Исаченков меня проинформировал тогда по телефону. — «Так что, мы будем теперь рассматривать», — сказал он.

А дальше я уже следил, в ряде совещаний я участвовал. Знаю, когда рассматривали проект вместе с учеными (может быть, вот с Вашими), на макетной комиссии, что там уже было. Помню выступление и Кузнецова на совещании. У Кузнецова было уже подготовлено итоговое заключение и он докладывал Президиуму ЦК и Правительству. Помню его выступление. Кузнецов тогда так выступал, по-видимому, по оружию: «Нам атомная подводная лодка нужна, но не такая, эту подводную лодку я не понимаю. Почему? Наверное, задумали ее для уничтожения военно-морских баз и флота в базах. А нам нужна лодка, которая могла бы в морях и океанах, на коммуникациях уничтожать корабли и она же должна быть способна, если потребуется куда нужно добираться, и против баз. Но для этого нужна не одна торпеда, для этого должен быть большой запас, нужны торпеды и с обычным оружием, с обычным боезапасом, и также нужны торпеды атомные.

Вот такой вывод им был сделан. После этого, я даже знаю, что не сразу это предложение принято было. Я помню большое совещание у Булганина, в зале Совета Министров, на котором выступал Кузнецов и присутствовали его работники, и где Кузнецову пришлось уже доказывать, почему нужно отрезать у лодки нос и менять на лодке торпедное оружие. Помнится, он говорил о работе комиссии ВМФ, которая исследовала во всех регионах Мирового океана 100 военно-морских баз. И доказала что только к двум базам эта торпеда (с дальностью 50 км, по-моему) беспрепятственно могла бы проникнуть, только в 2 военно-морские базы. Тогда весь зал был увешан чертежами и материалами: нарисованы были все базы, места базы, до которых лодка может дойти, чтобы выпустить торпеду и чтобы торпеда уничтожила корабли в базе и разрушила саму базу. К ним практически никто не подходил. Слушали только Кузнецова. Выслушав доклад Кузнецова, сказали: «Да, предложения флота надо принимать».

Дальше очень быстро было сформулировано мною следующее Постановление, в очень короткий срок уже в Перегудовском бюро и с участием ученых очень быстро переделали проект. Так что, мы и не заметили, как все это было. Это, как говорят, начальная сторона.

Р.В.: А Вы помните, Павел Григорьевич, где в это время работал Малышев? Адрес, куда Вы поехали к нему, помните?

П.Г.: Малышев «сидел», сейчас, сейчас, надо вспомнить… Он в Кремле кабинет имел. А когда Булганин звонил ему обо мне, в это время он был на Петровеликом.

Р.В.: Он был тогда министром Среднего Машиностроения. Точно?

П.Г.: Да, да. Ну, еще проверить можно.

Р.В.: Я посмотрела в энциклопедии, он в это время был и зампредсовмина, и курировал судостроение, и одновременно был министром среднего машиностроения.

П.Г.: Так вот, когда я приехал к Малышеву в кабинет, все ему рассказал и просил, чтобы он с Булганиным уговорили Хрущева отложить Президиум и поручить флоту во главе с главкомом рассмотреть проект Постановления, по которому строится лодка. И только после этого принимать решение о строительстве этой лодки и других лодок. Проект Постановления в таком виде нельзя принимать. И он настаивает, чтобы товарища Кузнецова и других собрать на заседание. Обо всем я доложил Николаю Герасимовичу. Он при мне позвонил Малышеву и говорит: «Котов был у Вас, видел чертежи лодки, он правильно забраковал все, и правильно раскрутил все, правильно предложил создать совместную комиссию». Такую комиссию тогда и создали — председатель Малышев, заместитель Кузнецов. Для рассмотрения всех вопросов. В комиссию Николай Герасимович очень многих морских специалистов привлек.

Р.В.: Ну и вот наступило это заседание, когда пригласили моряков. Помните? Николай Герасимович Кузнецов выступал?

П.Г.: Ну конечно. Николай Герасимович потребовал, чтобы отложили утверждение проекта, чтобы дали время морякам на обследование и моряков допустили бы к работам. «Я, — говорит, — еще в Ленинграде, еще задолго до этого совещания собирал своих специалистов в Военно-морской академии. Там мы многие вопросы обсудили. Собирался раньше выступить в Москве, но меня не допускали». Обращаясь к Хрущеву, сказал: «Меня к Вам не допускали. Я считаю, что атомную лодку нам надо. Но такую лодку, как эта, корпус которой уже построили в Северодвинске, нам не надо — она не боеспособна будет». Он рассказал, что вооружение на строящейся лодке, как его предусматривают (за 50 км от берега будет стрелять только по береговым целям, по городам, по судостроительным заводам), не годится. — Понимаете? Выпускала бы, причем, имеющуюся одну торпеду. Его поняли.

Р.В.: Значит, Кузнецов уже видел лодку в Северодвинске, уже познакомился в Северодвинске с ней, до заседания?

П.Г.: Да, да, да. Николай Герасимович выступил против оснащения лодки этой одной единственной гигантской торпедой диаметром 2 м с термоядерным зарядом. Лодка с таким вооружением флоту не нужна — таково было заключение главкома ВМС. Кроме того, Кузнецов обратил внимание на то, что, поскольку оснащение ядерной энергетической установкой позволяет лодке находиться в подводном положении практически неограниченное время, то необходимо серьезно изучить вопросы подбора и психологической совместимости членов экипажа.

Р.В.: И ясно сказал, что он и раньше хотел возразить, но его не допускали, и вот только на заседании он говорит об этом и о том, в каких отношениях лодка его не устраивала.

П.Г.: Николай Герасимович был доволен, что я вмешался в это дело. Я ему все доложил и как приезжал к Малышеву, и как Булганин звонил Малышеву. Он меня благодарил.

Так вот, Малышев мне выдал красную книжечку, подписал, что я допущен ко всем атомным делам. И говорит: «Вот теперь встречайтесь с Перегудовым, начальником конструкторского бюро, с другими, потом в Горький поезжайте. В Горьком атомный реактор делают. Там большой завод специально для этого выделен. «Ижорский завод». Я говорю: «Это мой завод. Его я знаю».

Приехал. Там Казаков был директором. «Павел Григорьевич, Вы в это не лезьте, потому что я допуск на Вас не имею. Здесь расписано, кто может быть допущен и к чему». Я ему говорю:» Вы же реактор делаете». «Ну реактор, я Вам говорю это так на словах. А иначе меня снимут и Вас снимут». Порядки такие при Сталине были по этой лодке. Сталину голову задурили эти атомные деятели. Вот так вот я был Малышевым допущен ко всем атомным делам. Малышев рассказал, где мне надо побывать, для того, чтобы я полноценно знал бы от кого зависит успех строительства, создания действительно такой лодки, какая была нужна, с многими торпедами, а не с одной. «А эту лодку мы разберем», — сказал Малышев. Вот так оно было-то.

Р.В.: Ну разобрали?

П.Г.: Разобрали.

Р.В.: А торпеду куда дели? Бросили тут же? Она небось там много лет пролежала.

П.Г.: Точно. Точно. Она, лодка-то, была построена, знаете, не с той стороны, где старый завод, а на другом берегу. Вы были сами-то на Северодвинском заводе?

Р.В.: Нет, не пришлось.

П.Г.: Ну вот. А это на другом берегу. Корпус там стоял с одной торпедой.

Р.В.: И когда же собрались на совещание Президиума в другой раз?

П.Г.: Через три месяца, после того, как создали комиссию, привлекли в нее моряков, и те рассмотрели все и разобрались. Был подготовлен проект Постановления ЦК КПСС и Совмина СССР о порядке и сроках проектирования, строительства и сдачи первой АПЛ за подписями Малышева, Кузнецова и Булганина. На Президиуме ЦК выступали Малышев и Кузнецов. А еще до собрания Президиума Николай Герасимович выезжал в Обнинск, брал меня. С нами были Малышев, Исаченков, Бутома. Мы были на испытательных стендах, созданных для первой АПЛ. Станцию в 1955 г. показывал Николай Андреевич Николаев. Очередная поездка Николая Герасимовича была намечена на конец 1955 г. Но в мае он получил инфаркт. Случилось это, когда он на военно-промышленной комиссии доказывал председателю ВПК Смирнову необходимость принятия программы военного кораблестроения на 50—60-е гг. и в связи с этим о необходимости перевооружения и организации по-новому работы многих заводов для строительства современных кораблей. Я помню это совещание. Потом, когда разобрались, когда я уже съездил к судостроителям и с их представителями отругали мы этих средмашевцев. Никто же не знал из специалистов моряков и судостроителей, что они напридумали. Запрещено было КГБ. Группа средмашевцев так истолковала постановление Сталина, его указание не допускать пока моряков. А только, чтобы делали средмашевцы. Как это получилось? Потом уже стали и на заводы привлекать, а то все вслепую работали по первой лодке, корпус которой уже построили.

Мне запомнилась (это был конец 55-го года или даже начало 56-го), поездка на Горьковский завод, к Максименко. Мне подробно показали завод. Он в это время полностью прекратил производство 70-мм пушки, которая выпускалась для войны. Была непобедимая, героическая. 100 тыс. штук пушек выпустил завод. Максименко мне подарил такую пушку с выбитой в стихотворной форме надписью на ней. Максименко мне тогда рассказал, что «положение у нас серьезное, завод пустой и мы сидим на картотеке. Уже поставщикам мне нечем платить. Вот теперь уже грозятся воду отключить, электроэнергию отключить, хоть останавливай завод. Я говорю: «Да что ж за безобразие! У Вас уже есть Постановление, Вы все оборудование готовите для того, чтобы реакторы делать, а Вы, говорите, — сидите на картотеке. Я доложу Булганину». Когда приехал из Горького, написал бумагу ему и пришел на доклад. Говорю: «Вот так и так, Николай Александрович. Я уже несколько раз до этого докладывал ему, как идут дела атомные. Он охотно меня принимал. Вы, понимаете, — говорю, — оборотных средств больше не дают и завод в таком положении, это же безобразие, разве же можно так. Завод должен не только рассчитываться, а готовиться к тому, чтобы реактор делать. Так вот, он готовится полностью к переоборудованию под это — там много пустых цехов было». «Так что нужно сделать?» Я обещал Максименко доложить Председателю Совета министров, Максименко верит, что он наверняка поможет. «Вы подскажите, кому, что?» Просит: «Пусть дадут указание Председателю Госбанка, чтобы он приказал снять, во-первых, завод с картотеки, выделить средства (я не помню сколько там миллионов) уже оборотные, чтобы мы не бедствовали». Я Булганину об этом доложил, осталась бумага. Можно наверное в архивах найти. Эту мою бумагу. Булганин при мне позвонил Председателю Госбанка и говорит: «Котов приехал с завода, доложил, что же это такое…» И закрутилось…

Р.В.: А Вы знали такого адмирала Сергеева Николая Дмитриевича?

П.Г.: Ну а как же. Начальника Главного штаба ВМФ.

Р.В.: Он рассказывал как его однажды вызвал Николай Герасимович, это было в 51-м году, когда он назначал его командующим Беломорской флотилией. Напутствуя его, сообщил ему тайну, о которой просил никогда и никому не рассказывать. И дал ему поручение. Кузнецов сказал, что в Северодвинске (тогда он назывался Молотовск), там, где у нас уже был судостроительный завод, решено построить новый цех № 42 для строительства нашей первой атомной субмарины. И поручил ему выбрать место для этого цеха.

П.Г.: Вот так.

Р.В.: А это было в 51-м году. То есть до выхода всех постановлений и Сталина, и последующих. Николай Дмитриевич это рассказал незадолго до смерти, сказав, что с собой унести это, как тайну, не хочет, а должен оставить ее здесь. Это значит, что Николай Герасимович Кузнецов и к рождению первого завода атомных субмарин в нашей стране руку приложил! Представляете? Значит он знал и на каком заводе лодка будет строиться, и был в курсе всех дел. Так выходит?

П.Г.: Да. Он молодец. Жаль, только, потерянного времени. Когда моряки сделали замечания, пришлось догонять. Да и деньги пропали.

Р.В.: Да, жаль. По-видимому, Вячеслав Михайлович Малышев в то время так сильно «уповал» на свое Министерство среднего машиностроения, которое мощнейшим было тогда из министерств и делало ядерное оружие для защиты страны. Когда задача по созданию ядерного щита была решена, сделали, по-видимому, заключение, что также в глубокой тайне ученые и лодку атомную сделают. Засекретились так от недругов, что и про специалистов-моряков вспомнили поздновато, когда уже и корпус, и торпеду в тайне от них придумывали. Но расчет не оправдался — без специалистов-моряков, которые на лодке не только плавают, но живут, и используют ее в качестве оружия, лодку нельзя будет сделать. Положился только на ученых и поэтому полтора года работы при Сталине не допускали моряков, потому что они, по определению свыше, — «своими советами помешали бы», а я бы добавила — «строить то, что было построено» за эти полтора года без моряков.

П.Г.: Малышев рассказывал, что они опирались на указание Сталина «моряков не допускать». Сталин — закон был для Средмаша.

Р.В.: А еще о чем надо помнить, что играет не последнюю роль во всем этом деле. Помните Вы, что в конце 1948 г. Сталин отправил Кузнецова на Дальний Восток, в ссылку, разжаловав его «на три сверху», как выразился адмирал Левченко, сняв три звания, завоеванные Кузнецовым вместе с победами в войне с фашизмом. Его судили вместе с адмиралами. Помните. И до июля 1951 г. Кузнецов службу нес на Дальнем Востоке. А главкомом стал Юмашев. За эти почти три года он по свойствам своего характера не мог отстаивать послевоенную программу Кузнецова. Юмашев соглашался на строительство кораблей старых проектов, поскольку хорошо знал, что делают с теми, кто настаивает на своем. А почему? Так выгодно было Минсудпрому. Вы же знаете, что у нас судоверфи-то после войны старые остались и построить на них новые корабли было нельзя. А новые судоверфи строить — тоже проблематично в послевоенной стране, в которой почти все средства брошены на создание «атомного щита». И быстрее делается дело накатанное, чем новое. Правда? За это даже хорошие премии судостроители тогда получали. Только зачем это нужно? Так вот, Юмашев, хорошо усвоив науку слушаться, за новую программу не воевал, что диктовали, то и выполнял. И вдруг, неожиданно для всех, но не для самого себя, Сталин назначает вновь Н.Г. Кузнецова Военно-Морским Министром.

П.Г.: Да.

Р.В.: Когда Кузнецов вернулся и увидел, что без него построили, он в ужас пришел от этого, возмутился, на что потрачены и куда продолжают уходить народные средства. Написал большой доклад, тот, который Вы читали. В нем он указал, какими старыми кораблями обладает страна, что необходимо немедленно строить современный флот с использованием новейших достижений науки и техники, в том числе с использованием атомной энергии для движения кораблей, электронной и вычислительной техники, с современным вооружением и потребовал рассмотреть поставленные им вопросы на Президиуме ЦК КПСС.

П.Г.: А интересно. Президиум ЦК созвали и в Кремлевском зале заседание устроили. Я присутствовал на этом заседании. Причем в первых рядах, прямо у сцены сидел с конструкторами, мы там слушали все. Это удивительное было собрание.

Р.В.: Когда Сталин уже признал, что прежний главком Юмашев ему не помог, был недоволен, что во главе флота оказался такой человек, который ему уже ничего не доказывал, флоту пользы не дал. Он, по-видимому, поэтому на Малышева и ПГУ (с 1953-го — Минсредмаш) и положился, распорядившись первую атомную лодку там строить. А Кузнецов-то с Малышевым до того в жарких спорах бывал и не раз. Он не очень-то соглашался на старые проекты кораблей, их слабые характеристики. Поэтому у них баталии и проходили, в общем-то деловые и горячие. И поэтому Малышеву было «на руку», чтобы до поры до времени моряки не вмешивались. А не то заведут баталии, и станут ему мешать лодку строить.

П.Г.: Да. Да.

Р.В.: Отсюда и неясности, а подчас даже домыслы — вольные или невольные. Так, недавно я прочла, что якобы главком ВМС Кузнецов в деле строительства атомной лодки «…совершенно ничего не понимал, хотя в своих воспоминаниях пишет, что страшно содействовал, а на самом деле все было наоборот. Они (моряки) отказались даже на свои деньги строить. Строил Славский на свои деньги». Хотя страницей раньше тот же автор, противореча себе, говорит, что «…военных к этому делу сказано было не допускать». И так далее. Не знаешь, чему верить? Ну, да пусть это останется на совести автора. Вероятно, этому есть причины. Когда-нибудь правда все же выйдет на свет.

А все-таки, Павел Григорьевич Ваш главком Николай Герасимович Кузнецов еще в 46-м году в письме-то и докладе Сталину написал, давайте, мол, строить корабли с атомными двигателями и атомную энергию на флоте внедрять. Это ведь своевременно предложено. По существу, он ведь первый об атомном флоте мировозрение-то начал создавать. И совещания по этим вопросам еще тогда начал созывать. И перед конструкторами и учеными еще тогда об этом начал говорить, озадачивая их думами о новых проектах военных кораблей для своего флота.

П.Г.: Да, совершенно верно.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

Часть I. Из истории создания спецназа

Из книги автора

Часть I. Из истории создания спецназа Что такое спецназ В настоящее время наверное трудно найти более модное слово, касающееся силовых структур и ведомств, чем спецназ. Различных групп и подразделений создано столько, что доходит до абсурда. Сейчас даже билеты в


9. ОРГАНИЗАЦИЯ ПОДВОДНОГО ФЛОТА И СТРОИТЕЛЬСТВО ПОДВОДНЫХ ЛОДОК

Из книги автора

9. ОРГАНИЗАЦИЯ ПОДВОДНОГО ФЛОТА И СТРОИТЕЛЬСТВО ПОДВОДНЫХ ЛОДОК Подводная война в Атлантике. – Постройка подводных лодок дома. – Оперативные и учебные подразделения подчинены фон Фридебургу. – Моя вера в подводный флот. – Новая судостроительная программа. –


Тактико-технические данные атомного подводного ракетоносца СССР (России) “Тайфун”

Из книги автора

Тактико-технические данные атомного подводного ракетоносца СССР (России) “Тайфун” Водоизмещение: подводное 50000 т надводное 25000 т Длина 170 м Ширина 25 м Высота с рубкой 26 м Число реакторов и их мощность 2?190 МВт Число турбин и их мощность 2?45000 л.с. Мощность


Самолеты и радиолокаторы противника сводят на нет успехи подводного флота

Из книги автора

Самолеты и радиолокаторы противника сводят на нет успехи подводного флота В 1943 году с различных верфей Германии было спущено на воду примерно до 260 подводных лодок. В море ежедневно находилось теперь в среднем около 100 подводных кораблей. Тем не менее начиная с весны 1943


ХРОНОЛОГИЯ[97] основных событий жизни, государственной и общественной деятельности Адмирала Флота Советского Союза Кузнецова Николая Герасимовича

Из книги автора

ХРОНОЛОГИЯ[97] основных событий жизни, государственной и общественной деятельности Адмирала Флота Советского Союза Кузнецова Николая Герасимовича 1904 г.24 (11) июля — родился Н.Г. Кузнецов в д. Медведки Котласского района Архангельской обл. В книге церковного прихода за 1904 г.


Создание подводного флота Германии

Из книги автора

Создание подводного флота Германии Как появилось само понятие подводной войны?..В начале Первой мировой войны немецкий адмирал Гуго фон Поль выступил в поддержку идеи подорвать английскую экономику, применяя подводные лодки против британских торговых судов. Ведь


Организационная структура подводного флота Формирование флотилий

Из книги автора

Организационная структура подводного флота Формирование флотилий Основа будущей организационной структуры подводного флота Кригсмарине была заложена в сентябре 1935 г., когда в Киле была сформирована первая флотилия подводных лодок «Веддиген»,[11] в состав которой


Приложение I Руководители подводного флота Германии

Из книги автора

Приложение I Руководители подводного флота Германии Карл Дёниц родился 16 сентября 1891 г. в Грюнау, близ Берлина. 1 апреля 1910 г. Дёниц поступил кадетом в ВМФ. После окончания курса морской школы в Мюрвике он прошел стажировку на тяжелом крейсере «Hertha» («Герта»). 15 апреля 1911 г.


ИСТОРИЯ АТОМНОГО ФЛОТА

Из книги автора

ИСТОРИЯ АТОМНОГО ФЛОТА На кафедре Ядерных Реакторов Севастопольского ВВМИУ нам преподавал сей предмет капитан 3 ранга Владимиров, начинающий лекцию словами: «Товарищи курсанты! В историю советского атомного флота вошли два человека: академик Александров с парадного


Государственные награды Героя Советского Союза, Адмирала Флота Советского Союза Н.Г. Кузнецова[37]

Из книги автора

Государственные награды Героя Советского Союза, Адмирала Флота Советского Союза Н.Г. Кузнецова[37] Награды и знаки отличия СССР1.1932 г. Пистолет системы Коровина от НАМОРСИ[38]РККА с гравировкой на рукоятке: «Командиру-ударнику Николаю Герасимовичу Кузнецову за успешное


Хронология основных событий жизни, государственной и общественной деятельности Адмирала Флота Советского Союза Кузнецова Николая Герасимовича[43]

Из книги автора

Хронология основных событий жизни, государственной и общественной деятельности Адмирала Флота Советского Союза Кузнецова Николая Герасимовича[43] 1904 г.[44]24 (11) июля — родился Н.Г. Кузнецов в дер. Медведки Котласского района Архангельской обл. В книге церковного прихода за


Моральная подоплека советского атомного проекта

Из книги автора

Моральная подоплека советского атомного проекта За всеми обсуждениями советской ядерной истории маячит простой и жесткий вопрос. Как же они могли делать смертоносное ядерное оружие для диктатора и без того смертоносного?!«Они» — это российские ученые, которыми


Об истории создания САМ-13

Из книги автора

Об истории создания САМ-13 В 1939 -1941 гг. А. С. Москалев занимался созданием учебно-тренировочного и боевого самолетов. Под мотор МВ-6 заложили тренировочный истребитель САМ-12. Он разрабатывался параллельно с машиной В. К. Грибовского Г-28 по аналогичному заданию.


Хронология важнейших событий освоения Северного Ледовитого океана и истории Краснознаменного Северного флота:

Из книги автора

Хронология важнейших событий освоения Северного Ледовитого океана и истории Краснознаменного Северного флота: XI в. — Первые плавания русских в Белом море и в Ледовитом океане.1136 — Основание Архангельского монастыря в устье Северной Двины.XIII в. — Освоение русскими


Заметки по истории советского кино

Из книги автора

Заметки по истории советского кино Фильмы «Живые и мертвые» режиссера А.Столпера по роману К.Симонова и «Тишина» режиссера В.Басова по повести Ю.Бондарева вышли в прокат в тысяча девятьсот шестьдесят четвертом году. Оба они с успехом прошли по экранам и были выдвинуты на