Штрихи к портрету

Штрихи к портрету

Рожден: 24 (11 по старому стилю) июля 1904 г. в дер. Медведки Вотложемской волости Велико-Устюжского уезда Вологодской губернии (ныне Архангельская область).

Отец: Кузнецов Герасим Федорович (ок. 1861–1915), государственный (казенный) крестьянин, православного исповедания.

Мать: Кузнецова Анна Ивановна (1872–1952), крестьянка, православного исповедания.

Крещен: 12 июля священником Григорием Колмаковым с псаломщиком Александром Поповым.

Крестный: крестьянин дер. Выставки Игнатий Стефанович Кокорин.

Национальность: русский.

Образование: Церковно-приходская школа (1912–1915).

Школа в г. Котласе (1916).

Подготовительная школа при военно-морском училище в г. Петрограде (1920–1922).

Военно-морское училище (им. М. В. Фрунзе с 1925) в г. Петрограде (Ленинграде) (1922–1926).

Военно-морская академия (командный факультет) в г. Ленинграде (1929–1932).

Владел свободно немецким, французским, испанским, английским языками.

Участник:

Гражданской войны;

Гражданской войны в Испании (1936–1937);

Боев с японцами на Дальнем Востоке у о. Хасан (1938);

Советско-финляндской войны (1940);

Великой Отечественной войны;

Войны с Японией.

Член КПСС с 1925 г.

Член ЦК ВКП (б) — с 1939 по 1956 г.

Депутат Верховного Совета РСФСР с 1938 г.

Депутат Верховного Совета Союза ССР с 1939 по 1956 г.

Плавание во флоте на боевых кораблях

Совершал заграничные плавания, бывал в: Швеции, Норвегии, Англии, Германии, Турции, Италии, Греции, Франции; в 1936–1937 гг. — в спецкомандировке в Испании.

С 1939 по 1955 г. Н.Г Кузнецов внедрял и отрабатывал на флотах систему подготовки кадров в приближенных к боевым условиям обстановке. Ежегодно и систематически на всех флотах Советского Союза он лично руководил военными учениями, выходил в море с эскадрами, проводил разборы результатов учений. В годы войны эта система продолжала жить, но уже не в приближенных к боевым условиях, а непосредственно на театре военных действий. При подготовке и в ходе военно-стратегических операций армии Н.Г. Кузнецов каждый раз находился в центре событий, координируя от имени Ставки ВГК, а с 1944 г. и как главнокомандующий ВМС СССР, взаимодействие флотских частей с армейскими. Он не только посещал боевые корабли, но и часто с экипажами выходил в море, на театр военных действий. Это было на Балтике, Северном, Черноморском флотах, на озерных и речных флотилиях и на Тихом океане, где на заключительном этапе Второй мировой войны в войне с Японией, являясь заместителем главнокомандующего войск Дальнего Востока A.M. Василевского, он координировал действия Тихоокеанского флота и Краснознаменной Амурской флотилии с войсками 1-го и 2-го Дальневосточных фронтов. Н.Г. Кузнецов продолжал плавания во время учений на всех флотах Советского Союза вплоть до мая 1955 г.

Николай Кузнецов — курсант ВМУ. Петроград, 1923 г.

«Обязуюсь прослужить на флоте сверх обязательного срока, за каждый месяц обучения в школе — полтора месяца. Желаю изучить английский язык».

(Из заявления Н. Кузнецова в приемную комиссию подготовительной школы при ВМУ, 1920 г.)

«Развитие выше среднего. Курс усваивает легко. Решителен, выдержан. Говорит коротко, толково, командирским языком. Связно, сжато и грамотно излагает мысль письменно. Был перегиб: изучал два языка в ущерб остальному, теперь поправился… Тройнин».

(Из учебной характеристики курсанта ВМУН. Кузнецова, подписанной председателем комиссии Тройниным, 24.10.1924 г.)

Командир крейсера «Червона Украина» Н.Г. Кузнецов (в центре) с артиллеристами. 1934 г.

«Достижения крейсера «Червона Украина» и его командира — Николая Кузнецова — это завтрашний день многих других кораблей и командиров славного Рабоче-Крестьянского Флота. В Кузнецове сегодня полнее и ярче, чем в других командирах выражены великолепные качества всего нашего командного состава. И если, забегая вперед, назвать его капитаном 1 ранга, то, несомненно, он самый молодой среди капитанов всех флотов мира. У Кузнецова есть то, что называется характером, волей. Он умеет работать с людьми.

Кузнецов любит море. И не шутит с ним… Итак, ясность цели, настойчивость в ее достижении, умение растить (взращивать) людей. Кузнецов не стоит на месте — он движется вперед со всем героическим народом нашей великой Родины».

(Из статьи командующего ЧФ И.К. Кожанова о Н.Г. Кузнецове в газете «Красная Звезда» от 7 ноября 1935 г.)

На Черноморском флоте. 1930-е гг.

«В Испании мы приобрели немалый опыт…воочию увидели, насколько быстротечны события в современной войне, особенно в ее начале, как внезапным ударом можно повлиять на весь ход войны. Это заставило серьезно думать о постоянной боевой готовности нашего советского флота».

(Из воспоминаний Н.Г. Кузнецова)

«Вспоминая Испанию 1936–1939 гг. (время, как мы называли его тогда, накануне войны), Николай Герасимович рассказывал истории, которые поражали меня яркостью красок: о Валенсии с ее великолепными народными праздниками и танцами испанских крестьян на площадях; о Барселоне, где он повидал бой быков на громадной арене и всю подготовку к бою; о Толедо с картинами Эль Греко и о Прадо с творениями Веласкеса, красочными гобеленами Гойи. Я слушала и ясно видела этот желтый песок и синее небо. Представляла моего «дона Николаса», шагающего стремительной походкой по Мадриду или по набережной Картахены. Любил Николай Герасимович рассказывать о товарищах по Испании. С поразительной точностью вспоминал эпизод, место встречи, год, называл имя человека, припоминал его своеобразные черточки. Глаза светились, лицо озарялось улыбкой. Недаром свой первый очерк об Испании он назвал «Испания в сердце». Большой запас наблюдений, знание жизни, встречи с интересными людьми (Антонов-Овсеенко, Карахан, Кольцов, Прието, Ибаррури) делали беседу весьма интересной и глубокой».

(Из воспоминаний жены Н.Г. Кузнецова Веры Николаевны)

Н.Г. Кузнецов (в центре), П.В. Рычагов (слева) и Г.М. Штерн — товарищи по Испании прибыли на XVIII съезд ВКП(б). Москва, март 1939 г.

С женой Верой Николаевной. Москва, 1941 г.

«Мы должны иметь сильный морской флот, который должен служить нам опорой мира. Исходя из этого, мы должны строить различные классы кораблей применительно к нашим морским театрам и применительно к возможному противнику. В дни Хасанских боев мы убедились, насколько крепка связь частей флота с частями нашей Красной Армии и населением Дальнего Востока. Эту связь мы будем укреплять и углублять дальше. Мы должны еще крепче нажать на боевую подготовку. У нас в Приморье есть Сучанская долина, которая, кроме угля, славится еще незабудками. И когда японцы захватили в 20-х гг. Приморье, они говорили, что пришли, дескать, рвать сучанские незабудки. Но, если японская военщина забыла, как их били на Хасане, и если они все же будут забывать и попытаются прийти морем или по суше, то сучанские и вообще советские дальневосточные незабудки действительно будут для них незабываемыми».

(Из речи Н.Г. Кузнецова на XVIII съезде ВКП (б))

Народный Комиссар ВМФ СССР, флагман флота 2 ранга Н.Г. Кузнецов на учениях Черноморского флота. 1939 г.

«Наш флотский Наркомат существовал второй год, а во главе его уже перебывало несколько руководителей — случайных и менее случайных, но никто из них не оставил после себя заметного следа. Исключением являлся флагман флота 2 ранга Н.Г. Кузнецов. Он оказался на месте — думающий, уверенный, отлично знающий флот и его людей».

(Из воспоминаний адмирала Ю.А. Пантелеева)

Наркомат ВМФ СССР. Нарком ВМФ Н.Г. Кузнецов (в первом ряду четвертый слева). Москва, 1939 г.

Нарком ВМФ Н.Г Кузнецов на учениях КБФ 1940 г. Командующий КБФ В.Ф. Трибуц (слева), секретарь ЦК ВКП(б) А. А. Жданов (справа).

«Николай Герасимович не только единственный в Вооруженных Силах ввел новую систему оперативных боевых готовностей, но и взял на себя, ответственность и принял решение по объединению службы связи с шифрослужбой. Это было решение потрясающей силы, т. к. ступени оперативных готовностей подкреплялись единством ответственности за прохождение информации во всех звеньях управления, введением специальных сигналов с передачей их по радио с адресом «По флоту»… Вот и получилось, что к началу войны были готовы только моряки. Благодаря их смелому и талантливому Наркому. Армии теряли связь, управление, попадали в окружение в первый же период войны».

(Из стенограммы выступления вице-адмирала-инженера Г.Г. Толстолуцкого на вечере памяти Н.Г. Кузнецова в ЦДЛ 28 января 1977 г.)

«Как отец отечественного современного Военно-Морского Флота и решительный борец за мощь Военно-Морских Сил, Николай Герасимович Кузнецов вел Морские Силы страны к победе во второй мировой войне, направляя их на необходимость достижения морской силы далеко за пределами родных берегов… Мало сообщалось о подвигах советского Военно-Морского Флота во второй мировой войне, так как армия его страны разгромила врага в огромных и дорогостоящих танковых и пехотных сражениях. Но по своей роли советский ВМФ под его руководством на протяжении всей войны уничтожил сотни тысяч тонн общего тоннажа флота держав «оси», в основном это были немецкие транспортные и военные корабли».

(Из некролога на смерть Н.Г. Кузнецова в газете «Нью-Йорк таймс» от 9 декабря 1974 г.)

«С глубоким волнением я вспоминаю совместную работу и дружбу с Николаем Герасимовичем на протяжении многих, многих лет и особенно в годы 1943–1956. Я многому у него учился и очень уважаю как крупного руководителя Военно-Морского Флота в очень тяжелых условиях».

(Из письма академика А.И. Берга от 28 января 1977 г.)

Согласно этой директиве Наркома ВМФ каждый в ВМФ от адмирала до краснофлотца знал, что ему надлежит делать.

(Из воспоминаний Адмирала Флота В.А. Касатонова)

«Остался в памяти приказ Верховного Главнокомандующего летом 1945 г. по случаю Дня Военно-Морского Флота… Я полагал, что в той обстановке правильнее было обнародовать его за подписью Верховного Главнокомандующего, дав в нем оценку действиям флотов формулировкой, согласно которой наш флот в годы Великой Отечественной войны «до конца выполнил свой долг перед Родиной»… Я представил приказ И.В. Сталину на подпись. Он несколько задержался на том месте, где давалась оценка действиям флота, но не сделал ни одного замечания или поправки. Приказ был издан. С одобрением и энтузиазмом воспринял его весь личный состав. Празднование нашего дня на флотах в 1945 г. прошло с исключительным подъемом».

(Из воспоминаний Н.Г. Кузнецова)

«В довоенное время и особенно в период Великой Отечественной войны и в послевоенные годы я, по характеру возложенной на меня работы, имел возможность наблюдать всегда исключительно партийное, высококвалифицированное руководство со стороны Кузнецова Н.Г. всеми теми ответственными участками работы, которые поручались ему партией и правительством.

На передовой. Ленфронт. Северная Самарка. Нарком ВМФ адмирал Н.Г. Кузнецов (третий справа). 13 ноября 1942 г.

Более чем уверен, что восстановление т. Кузнецова Н.Г. в звании, которого он необоснованно был лишен, и зачисление его в группу генеральных инспекторов при Министерстве обороны было бы, безусловно, справедливым и было бы с большим удовольствием воспринято всем знающим его личным составом Вооруженных Сил и особенно Военно-Морского Флота, большим и вполне заслуженным авторитетом которого он пользовался и пользуется поныне».

Маршал Советского Союза, член КПСС А. Василевский

(Из письма A.M. Василевского в секретариат ЦК КПСС от 9 апреля 1966 г.)

«Дружная работа A.M. Василевского и Н.Г. Кузнецова в Вооруженных Силах переросла в добрые отношения, которые продолжались и после отставки Н.Г. Кузнецова до его последнего дня. В 1973 г., когда вышла книга «Дело всей жизни», Александр Михайлович подарил ее Николаю Герасимовичу. Отдельные ее страницы посвящены ВМФ страны и его руководителю — Н.Г. Кузнецову. A.M. Василевский сопроводил ее следующей дарственной надписью: «Глубокоуважаемый и дорогой Николай Герасимович! В знак глубочайшего уважения к тебе и в память о совместной работе прошу принять мои воспоминания о Великой Отечественной войне. С сердечным приветом и самыми добрыми пожеланиями, А. Василевский. 3 декабря 1973 г.

P.S. Вспоминаю, когда ты направлял мне свои книги — рекомендовал читать их на ночь. Сейчас я, направляя тебе эту книгу, считаю, что имею куда большее право на подобную рекомендацию. Твой А. В.

В одном из последних своих писем ко мне Александр Михайлович писал: «Я храню постоянную память о редкостном человеке, талантливейшем военачальнике, любимом друге Николае Герасимовиче, отдавшем все, что он мог, за свою жизнь, делу укрепления, развития и победы наших славных Вооруженных Сил».

(Из воспоминаний жены Н.Г. Кузнецова Веры Николаевны)

Главком ВМС Адмирал Флота Н.Г. Кузнецов и командование Северного Флота. 1945 г.

Заседание Потсдамской конференции. Н.Г. Кузнецов (третий справа). Июль 1945 г.

«Дорогой, Николай Герасимович. У меня сейчас большие дни — закончена работа над «Ушаковым», которая стала для меня неотрывной от мыслей о наших моряках. Совершенно особое место в этой работе заняли Вы. Впервые в жизни я сталкиваюсь с такой глубокой заинтересованностью, с такой огромной помощью, с таким неизменным человеческим и товарищеским вниманием, всегдашней готовностью поддержать, стать на защиту. В самую трудную минуту Вы приходили к нам на помощь, картина в значительной степени обязана Вам и своим успехом и даже самим существованием… Надеюсь, что мне когда-нибудь удастся отплатить Вам добром за добро, — может быть, еще одной морской картиной. Ваш Михаил Ромм»[25].

(Из письма к Н.Г. Кузнецову от 7 сентября 1953 г.)

«Хотел ты того или не хотел — ты оказался первым историографом ВМФ с позиций не только ведомственных, но и государственных: тем более, что noblesse oblige.

…Значение написанного тобой, будет расти с годами…»

(Из письма Адмирала Флота Советского Союза И. С. Исакова. Декабрь. 1965 г.)

«Наши дети жили в Ленинграде. В 1960 г. Николай учился уже в Высшем военно-морском училище им. Дзержинского, Владимир — в Нахимовском. Мы жили за городом летом и зимой. Сыновья навещали нас, приезжая на каникулы с друзьями. Мы полюбили наш домик с маленьким садом. Вставал Николай Герасимович рано. Пока я готовила завтрак, он, уже одетый в простой старый костюм (к новым вещам привыкал долго) и в берете, не спеша прогуливался по самой длинной дорожке сада. Часто останавливался, осматривая стволы деревьев, и о чем-то думал, думал… К завтраку приходил свежий, оживленный. «Как хорошо, что мы живем здесь — какой воздух, какая тишина — можно о многом поразмышлять. Знаешь, когда я выхожу в сад, мне начинает казаться, что все у нас наладится, справедливость все-таки должна победить ложь. Мне даже кажется, что это скоро придет». В это время лицо его светилось. А мне почему-то казалось, что это он говорит для меня, чтобы я поверила».

(Из воспоминаний жены Н.Г. Кузнецова Веры Николаевны)

Министр Вооруженных Сил A.M. Василевский и Военно-Морской Министр Н.Г. Кузнецов в траурном карауле на похоронах И.В. Сталина. Март 1953 г.

В период командования 5-м ВМФ на Дальнем Востоке. Владивосток, 1950 г.

«Поначалу было тоскливо без наших сыновей. Николай Герасимович предложил: «Давай посадим три голубые елочки и назовем их именами сыновей. Так и сделали. Елочки выбрали маленькие, но разные по возрасту, как и наши дети. Мы ухаживали за ними и они стали быстро расти. Возле них, рядом с кустами сирени, Н.Г. часто усаживался в свое любимое плетеное кресло отдохнуть на часок.

Ему не надоедало смотреть, не отрываясь, на белок, перелетавших с ветки на ветку, или как дятел винтом поднимается вверх по сосне и неутомимо долбит клювом ее ствол. Н.Г. очень любил природу. Помню, в Крыму, когда мы отдыхали, мог целыми днями сидеть на берегу моря, не отрывая от него глаз, или часами бродить по Рижскому взморью, ходить по лесу. Когда я навещала его в санатории Барвиха, он, провожая меня, показывал какое-то особое заморское дерево, кажется, японскую березу. Около Н.Г. всегда образовывался круг отдыхающих, завязывались оживленные разговоры. Вообще он мало говорил — больше слушал. Но бывало, охотно вспоминал о событиях, рассказывал образно, увлекательно, о себе же старался умалчивать. Его доброжелательность, сердечность, теплый товарищеский тон располагали к нему.

Н.Г. любил рассказывать о былом флота, о пользе живописных полотен маринистов, помогавших расширить кругозор в военном искусстве. Помню, как он долго рассматривал картину «Севастополь» Верещагина, вслух называя старые редуты, вспоминая, что теперь построено там. Охотно рассказывал о Севастополе, который знал хорошо, — о старинных пушках на Историческом бульваре, о развалинах знаменитого четвертого бастиона, куда приходил с особым чувством. Его душу будоражили образы дорогих и близких героев, описанных пером Л.Н. Толстого. Он цитировал его слова: «Не может быть, чтобы при мысли, что вы в Севастополе, не проникло в вашу душу чувство какого-то мужества, гордости и чтобы кровь не стала быстрее обращаться в ваших жилах». Любил он и маленькую картину «Ялта» Кондратенко, напоминавшую ему молодость. Такую Ялту он видел со своего крейсера «Червона Украина». Восторгался «Ночным Босфором» Айвазовского — тут ему напоминало многое о заграничных походах, трудностях проводки крейсера в этих местах».

(Из воспоминаний жены Н.Г. Кузнецова Веры Николаевны)

Семья Кузнецовых. Барвиха, 1972 г.


Следующая глава >>