Свет побеждает тьму

Свет побеждает тьму

Свет побеждает тьму. Эта истина остается непреложной. Всякие личины тьмы — чудища обло, стозевно и лаяй — не устают поносить Свет. Пьяный клеветник Василий Иванов, имя которого стало отрицательно-нарицательным, в дополнение к своей книге "От Петра 1 до наших дней" выпустил брошюрку "Православный мир и масонство". Книжечка полна той же лжи, как и первая книга Иванова, в которой автор не только пытался поносить Императора Петра Великого, не только называл Светлейшего Голенищева-Кутузова изменником, не только поносил некоторых иерархов Православной Церкви, но и упомянул в клеветнических намеках множество русских известнейших писателей и ученых.

В новой брошюре В. Иванов опять поносит и Императора Петра Великого и митрополита Евлогия, опять упоминает имена Бердяева, Мережковского, Ремизова, Гребенщикова, Лосского, Карсавина, Карташева и многих других, вписавших свои имена на страницах истории русской культуры. Конечно, европейская пресса, уже справедливо осудившая первую книгу Иванова, не обратит внимания на новую брошюрку, очевидно предназначенную для рассылки с доносною целью. Не следовало бы вообще поминать имя столь известного клеветника и лжеца, как Иванов. Но следует записать о другом обстоятельстве, которое наводит на размышления.

Для грязных — все грязно. Для темных — все темно. Потому не удивляемся, что темные клеветники, подобные Вас. Иванову, пытаются лаять на свет и задевать имена, ценность которых, конечно, тьме ненавистна. Имена Императора Петра Великого, имена Голенищева-Кутузова не могут не вызывать беснования тьмы. Это настолько понятно, что и говорить об этом не стоило бы. Но является другое обстоятельство, которое заставляет призадуматься. В своей брошюрке Вас. Иванов уделил мне несколько страниц, наполненных обычною для него ложью. Для примера возьмем хотя бы такие ложные сообщения: Елена Ивановна живет в Адьяре[98] (она никогда там не была). Я поспешно бежал из Харбина (между тем всем известно, что по причине задержки экспедиционных работ мы оставались в Харбине на два месяца дольше, нежели предполагали). Затем клеветник сообщает, что Рерих является воплощением Сергия Радонежского и в духовном отношении более высок, чем этот великий Подвижник. Вот такое темнейшее кощунство уже совершенно невыносимо. Во-первых, утверждение Иванова абсолютно ложно. Во-вторых, произнося такое утверждение, Иванов уже кощунствует и доказывает еще раз свою принадлежность к силам темным. Кроме таких ложных, непозволительных сообщений клеветник нагромождает множество лживых измышлений.

Тьма всюду видит тьму. Это естественно. Но как же нужно объяснять себе другое обстоятельство, уже связанное с местными государственными учреждениями. Брошюрка Иванова вышла в Харбине и, очевидно, дозволена местной цензурой. Печаталась она в типографии "Хуа-Фын". В той же самой типографии в Харбине была напечатана еще в ноябре прошлого года моя книга "Священный Дозор", состоящая из статей, появлявшихся в харбинской прессе. Книга моя не была пропущена харбинской цензурой, хотя, казалось бы, что уже все содержание ее прошло цензуру для газет. В содержании моих статей, утверждаю, не было ничего ни антирелигиозного, ни антиправительственного, ни безнравственного. Все эти статьи своевременно сохранялись друзьями, а кроме того, у меня имеется полный экземпляр этой книги.

В той же самой типографии, как я слышал, предполагалась к печатанию уже написанная известным писателем Всеволодом Ивановым книга о моем искусстве. Мы слышали, что манускрипт этой книги также не был пропущен цензурою. Насколько нам известно, в манускрипте Всеволода Иванова не было ничего ни антирелигиозного, ни антигосударственного, ни безнравственного. Не было и ложных измышлений. Спрашивается, каким же образом может случаться, что книги, наполненные доброжелательными и верными сообщениями, не пропускаются цензурою, которая после этого дозволяет к печати книгу клеветническую?

Когда в ноябре прошлого года японская газета "Харбинское Время" поместила по моему адресу ряд клеветнических статей, я запросил по этому поводу Министерство иностранных дел в Токио, на что от Министерства мне было отвечено: "Все происшедшее есть следствие полного невежества и непонимания сотрудников газет и враждующих групп русских эмигрантов в Харбине Вашей благородной миссии и работы… Имея такие донесения в руках, мы счастливы уверить Вас, что подобные инциденты не повторятся, и мы искренне надеемся, что Вы более не будете обеспокоены подобными происшествиями". Итак, расследование Министерства иностранных дел показало, что выходки "Харбинского Времени" произошли вследствие полного невежества (шир игноранс). После таких воздействий со стороны центральных органов нужно думать, что и цензура, со своей стороны, примет меры для искоренения лжи и клеветы в печатном слове.

В таком случае, спрашивается, каким же порядком могла быть пропущена цензурой явно клеветническая брошюрка Вас. Иванова, которая, кроме явно разрушительных целей, ничего не вносит и не имеет в виду? Если "Священный Дозор" невыносим для цензуры, если книга опытного, даровитого писателя Всеволода Иванова недопустима, то каким же образом может считаться желательной для общественных настроений явно погромная и даже доходящая до кощунственности брошюрка Вас. Иванова? Если Министерство указывает на полное невежество газетных сотрудников, то мы не решаемся применить ту же формулу к высоким служащим цензуры. Ведь во главе цензуры могут стоять лица, лишь действительно облеченные государственным доверием. Все допущенное цензурою несет на себе знак ответственности цензуры за сообщенные факты. Как же быть, если цензура допускает сообщения лживые? Не знаем местных законов на этот счет. Но другие законодательства включают соображения и по этому поводу. Если Вас. Иванов — носитель тьмы, то никто не может применить такую же формулу к государственным служащим.

Если бы не предшествовали брошюре Иванова два цензурных запрещения, то можно бы предположить просто неосмотрительность и небрежность работы. Но если в двух случаях проявлена какая-то, поистине, необъяснимая предосторожность, то тем непонятнее является выход и допущение брошюрки явно клеветнической. Много клеветы в мире. Однажды Амфитеатров горестно заметил: "Хотя об этом и писали в газетах, но все же это оказалось правдой". Действительно, бумага все вытерпит. Можно удивляться подчас, сколько неверных сообщений собирается на одном газетном листе. И все знают, какое употребление произойдет из этой бумаги. Также все знают, что "Свет побеждает тьму". Мало ли лжецов позорили печатное слово. Темные попытки получают единственное назначение — потонуть в забвении. Но государственная цензура не может вызывать каких бы то ни было сходных соображений. Цензура есть высокое культурное учреждение, а всякая ложь прежде всего некультурна. Правда не ржавеет, и лишь правдою создается прочная государственность. Думается, что брошюрка Вас. Иванова лишь какими-то особыми ухищрениями миновала цензурную правду и справедливость. "Свет побеждает тьму".

14 Сентября 1935 г.

Пекин

Публикуется впервые

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ПЕТЕФИ ПОБЕЖДАЕТ

Из книги Шандор Петефи автора Гидаш Анатоль

ПЕТЕФИ ПОБЕЖДАЕТ Борьба реакционеров против Петефи началась сразу же после выхода первой его книги стихов, в 1844 году, и не прекращалась столетие.«Глупость… тупость… издевательство над венгерским языком… кощунство…» — таковы самые мягкие выражения, которыми честили


Подлинная история Джимми Валентайна. Из воспоминаний Эла Дженнингса «Сквозь тьму с О. Генри».

Из книги Подлинная история Джимми Валентайна автора Дженнингс Эл Алонсо

Подлинная история Джимми Валентайна. Из воспоминаний Эла Дженнингса «Сквозь тьму с О. Генри». [Эта история относится к тому периоду жизни Эла Дженнингса, когда он сидел в каторжной тюрьме Огайо.]В тот день, когда я рассказал Биллу Портеру[1] о Дике Прайсе, сотоварищу по


Демон и яблоко. История Айры Маралатта. Из воспоминаний Эла Дженнингса «Сквозь тьму с О. Генри».

Из книги Демон и яблоко автора Дженнингс Эл Алонсо

Демон и яблоко. История Айры Маралатта. Из воспоминаний Эла Дженнингса «Сквозь тьму с О. Генри». Портер и Луиза — так мы называли нашего француза, повара-любителя, сидевшего за подлог — любили поговорить на темы астрономии или эволюции. Портер пошучивал, Луиза же


СКВОЗЬ ТЬМУ

Из книги Мераб Мамардашвили за 90 минут автора Скляренко Елена

СКВОЗЬ ТЬМУ Так вот, к тем словам, которые у нас уже были (мы накапливаем слова и термины), прибавились еще кое-какие слова, не все, конечно, понятные, — скажем, «тоска», «страдание», «труд жизни», «отстранение». И хотя ни одно из этих слов не говорит о времени, но они в


Побежденный побеждает

Из книги Стейниц. Ласкер автора Левидов Михаил Юльевич

Побежденный побеждает Нет, Рети не был прав!В той же своей брошюре о матче Ласкер говорит: «Я не собираюсь отказываться от шахматной деятельности, я хочу еще послужить жизни, науке и шахматам. Но я хочу предварительно со стороны присмотреться к игре».Как будто банальные,


«Свет, всегда свет!» (1873–1878)

Из книги Гюго автора Муравьева Наталья Игнатьевна

«Свет, всегда свет!» (1873–1878) Летом 1873 года роман о революции закончен, и писатель возвращается в Париж. Туда зовет многое — и борьба за амнистию, и хлопоты, связанные с изданием книги, и, главное, тяжелая болезнь сына; надежды на его выздоровление уже нет.Франсуа Виктор


«There is a certain slant of light…» Зимний свет, ты — тихий свет

Из книги Стихотворения автора Дикинсон Эмили Элизабет

«There is a certain slant of light…» Зимний свет, ты — тихий свет Зимний свет, ты — тихий свет, Ты — не ураган. В тех лучах уж много лет Чудится орган. Отойди, поберегись (Сердцем рвешься ввысь!) Металлический регистр Над тобой завис. Этот холод нам знаком: Только запоешь, Только


«Сквозь тьму веков глядит Твое лицо…»

Из книги Темный круг автора Чернов Филарет Иванович

«Сквозь тьму веков глядит Твое лицо…» Сквозь тьму веков глядит Твое лицо — Дремучий лес, пустынные просторы, — Озер, болот змеистое кольцо, — Холмы, овраги, пустыри и горы… И веет ветер, и шумит бурьян, Шумит, шумит века, не умолкая… И гарь, и дым, миражи и туман… Печаль


И в схватке побеждает Жизнь

Из книги Звезды и немного нервно автора Жолковский Александр Константинович

И в схватке побеждает Жизнь В год 100-летия Пастернака и день 30-летия его смерти я оказался в Москве и присутствовал при открытии мемориальной доски на доме, где он родился, — около площади Маяковского. Перед домом собралась небольшая интеллигентная толпа, человек сто; с


«Гляжу во тьму глазами рыси…»[5]

Из книги Легкое бремя автора Киссин Самуил Викторович

«Гляжу во тьму глазами рыси…»[5] Гляжу во тьму глазами рыси, В усталом теле зябкий страх. Достигну ли заветной выси Иль упаду на крутизнах? Широко звезд раскрыты вежды, На белых стенах резче тень. Ужель отринуты надежды Увидеть беззакатный день? Ужель забросить посох


ИЗ ТЬМЫ В ТЬМУ

Из книги Вспомнить, нельзя забыть автора Колосова Марианна

ИЗ ТЬМЫ В ТЬМУ Все случилось так непонятно, Но запомнилось мне навек: Подошел ко мне неприятный, Злобой выдуманный человек. Да, бывают в жизни минуты, Сердце знает, что близок рок… Человека того, почему-то Я тогда оттолкнуть не мог. Я не знал, что это Иуда, Ненасытный и


Из сумерек в тьму света

Из книги Всё тот же сон автора Кабанов Вячеслав Трофимович

Из сумерек в тьму света А Ирка блистала иногда огнём нежданных суждений, но много прогуливала, укатывала в Ригу, нахально сдав сессию досрочно или отложив её «по болезни», а мне этого человека уже серьёзно не хватало. Возникла переписка.Из Москвы в РигуЯнварь 1963 г.Я


ГЛАВА 1. ПОГРУЖЕНИЕ ВО ТЬМУ

Из книги Аденауэр. Отец новой Германии автора Уильямс Чарльз

ГЛАВА 1. ПОГРУЖЕНИЕ ВО ТЬМУ «Мне ничего не надо, только мира и покоя»[20] На пятьдесят восьмом году жизни наш герой оказался полным банкротом. Не только в том плане, что он лишился всех средств к существованию, но и в более широком смысле слова. Ему грозил суд, притом в


III РЕВОЛЮЦИЯ ПОБЕЖДАЕТ

Из книги Риэго автора Ревзин Григорий Исаакович

III РЕВОЛЮЦИЯ ПОБЕЖДАЕТ Части генерала Фрейре полностью отрезали остров Леон от суши, а генерал Кампана крепко держал Кадис. Колонну Риэго — главную надежду восставших — абсолютисты загнали в далекие сьерры. Казалось, революционная армия была обречена на неизбежную


ЖИЗНЬ ПОБЕЖДАЕТ

Из книги Комиссаржевская автора Носова Валерия Васильевна

ЖИЗНЬ ПОБЕЖДАЕТ Переселение Комиссаржевского в Москву по возвращении из-за границы совпало с расцветом русской национальной оперы. Начиная с семидесятых годов одна за другой появляются оперы Мусоргского, Чайковского, Бородина, Римского-Корсакова. Общее увлечение


УХОД ВО ТЬМУ

Из книги Феллини автора Мерлино Бенито

УХОД ВО ТЬМУ В начале весны 1991 года Федерико постигло большое горе. Его брат Риккардо, парализованный незадолго до этого, умер 26 марта. Федерико, как только узнал о его болезни, объездил все госпитали и клиники Рима, чтобы найти для него лучших врачей, обеспечить ему лучшее