Фермер на комбайне

После такой мощной кампании против меня, когда человека нужно просто выносить ногами вперед, вдруг я не услышал НИ ОДНОГО плохого слова от москвичей в свой адрес! Наоборот, столько писем, встреч на улицах, столько аплодисментов, когда появляюсь в театрах. Во Дворце съездов перед началом чествования Андрея Караулова, когда вошел в зрительный зал, в нем шесть тысяч мест, все люди как по команде встали! Я дорожу таким отношением. Правда, думаю, что это не моя заслуга, а нашей сердобольности. Мы, русские, всегда стараемся защитить обиженного. Это заложено в генетике нашей.

Снова ощутил себя москвичом. И это чувство оказалось очень приятным. Впервые мог, никуда не спеша, провести время с семьей, пообщаться с внуками. Стал чаще ходить в театры, на стадион, не как начальник, а как зритель и болельщик. Я — свободен! Это ощущение помогло пережить удар, который выпал на мою долю. Вслед за горечью, вызванной несправедливостью одного человека верховной власти, меня обрадовала благодарность народа.

Внешне должность мэра выглядит очень привлекательно, но это тяжелая работа на износ, без суббот и воскресений, без длительного отпуска, с выездами на ЧП и звонками среди ночи. И вдруг все это кончилось.

Когда работал градоначальником, мне не хватало времени. Когда уходил, узнал, что у меня больше пятисот неиспользованных отгулов. А если добавить рабочие выходные, то окажется таких дней, наверное, около двух лет…

Моя жизнь двадцать лет протекала на виду у всех, какой она стала — пишут журналисты, не забывая меня. Что тоже радует. Хочу на последних страницах книги рассказать, чем занимаюсь сейчас в свои годы.

Жить без дела не могу. Мне требовалось после неожиданного освобождения от нагрузки чем-то заняться. Гавриил Попов, спасибо ему, предложил возглавить факультет крупных городов в университете. По моей инициативе его создали. Не раздумывая, согласился стать деканом с зарплатой 1 рубль в месяц.

В нагрузку, как всем новичкам, мне поручили провести «Сократовские чтения», они по сложившейся традиции каждый год устраиваются для студентов и преподавателей. Чтобы был понятен их масштаб, скажу, что зачитывается 300 докладов. Я начал готовить свой, изучать жизнь Сократа и погрузился в тему, она оказалась глубокой и интересной. События жизни философа мне близки по эмоциональному напряжению. Сократ поразил стойкостью. И сознательно пошел на смерть, принял яд, но не предал убеждения даже ради жизни. Прочитал курс лекций и поразился, что к человеку, жившему за 400 лет до рождения Христа, студенты относятся с бо?льшим интересом, чем к современникам.

Кроме лекций сочинил пьесу «Сократ всегда Сократ». Никогда не верил, что у человека может возникнуть одержимость что-то написать. Но мой «Сократ» — как раз тот случай. Писал о нем в стихах везде, где бы ни оказался. Когда сидел в гостинице, то и на гостиничных листках что-то сочинял, переписывал, собирал вместе. Давал выход эмоциям. Увидел в судьбе Сократа то, что очень важно знать каждому современнику.

С факультетом и с Гавриилом Харитоновичем, к сожалению, отношения прервал. Мне нравилось работать в тандеме с ним, считал Попова истинным демократом, о чем написал в этой книге. Возмутила меня опубликованная в газете статья с призывом очищать генофонд на стадии зародыша, установить предельные нормативы рождаемости в бедных государствах, выйти из тупика, «на которые указывал еще Мальтус». Странно слышать от демократа в XXI веке: «Гражданин должен иметь то число голосов, которое соответствует его образовательному и интеллектуальному цензу, а также величине налогов, уплачиваемых им из своих доходов». Из чего следует, что действительный член Российской академии наук получит один голос, а член правления Газпрома — тысячу.

Еще неприятнее его статьи и книга, где повешенный за предательство генерал Власов, воевавший на стороне фашистов с Красной армией, выдается за «замечательного русского патриота».

Последних студентов я принимал летом 2012 года и тогда всецело занялся сельским хозяйством, что удивило многих. Никогда не жил в деревне, не сеял и не пахал… Что побудило этим заняться? Моя фамилия — Лужков — обязывает, мои предки тверские мужики, жили среди лугов.

В Москве я занимался не одной химией, руководил Агропромом. Это еще один фактор, пробудивший тягу к земле. Не забываю, как в детстве сажал с братьями картошку, спасшую семью в военные годы. Решил попробовать себя в сельском хозяйстве.

Есть шутка: если хочешь потерять деньги с удовольствием, иди в ночной клуб. Если хочешь, вкалывая, надежно потерять деньги — займись сельским хозяйством. Пытаюсь в нашем калининградском хозяйстве преодолеть этот стереотип. Судьба привела меня в бывшее известное с XVII века имение «Веедерн», принадлежавшее потомкам немецкого коннозаводчика Эберхарда фон Цицевитца. Он специализировался на выращивании знаменитых лошадей тракенской и ганноверской породы. Елена, моя жена, приобрела это разорившееся в пух и прах хозяйство, когда была президентом федерации конного спорта России. Она вложила уйму денег в восстановление конюшен и всего хозяйства. А когда меня «отрешили», предложила заняться им с обещанием помочь в создании фермерского хозяйства. Я с радостью принял ее предложение. Последняя хозяйка имения Анна фон Цицевитц однажды приезжала сюда совсем уже старая. Плакала очень. Но порадовалась, что хозяйство не брошено на произвол судьбы, как многие местные поместья, и возрождается!..

В имении на лугах пасутся тысячи знаменитых романовских овец. Помимо рапса и пшеницы выращиваю овес, ячмень и гречку. Собираю в год урожай, 14–15 тысяч тонн зерна. В свое время Косыгин, наш замечательный премьер, организовал и лично открыл большую конференцию по луговодству. Я с моей фамилией поначалу удивлялся, чего там обсуждать: бери и коси! Но оказалось, это целая наука — разные животные требуют разного по качеству сена. И земля не должна быть бросовой: чтобы вырастить хорошую траву, нужно предусмотреть тысячи мелочей. Немцы получают 10 тонн сена с гектара, а мы всего 3 тонны.

У нас с Леной 5000 гектаров, они обрабатываются, а рядом пустующая земля. И она меня тревожит, волнует, как проблема воды, помянутая в книге. В Германии, например, если ты не работаешь со своей землей и если это земля сельскохозяйственная, ты платишь бешеные налоги. А если работаешь — получаешь дотации. В России все не так, как надо. Кредитов не хватает, проценты займов высокие. Где деньги взять? Не у государства. Деньги нужно брать у латифундистов, владельцев тысяч гектаров, которые не используют собственную землю. Нужен «Декрет о земле», обязующий всех владельцев земли ее холить и лелеять. Если рядом со мной появятся такие же хозяйства, которые работают на своих полях, то мне меньше придется применять гербицидов, использовать трактора и культиваторы, плуги, дискаторы, бороны и так далее, чтобы свои поля содержать на уровне.

Как я себя называю сейчас? Ну, могу сказать, так: фермер на комбайне. Имею права тракториста и комбайнера. На дни рождения жена дарила комбайн, трактор, сеялку, культиватор. Мой друг, бывший президент Адыгеи Хазрет Меджидович Совмен, подарил целый набор сельхозтехники. И дело пошло.

Представьте себе золотое море, колышущееся от ветра. Ты плывешь по нему на этой махине, комбайне, и понимаешь, что вырастил хороший урожай, что занимаешься важным и полезным делом, которое брошено в стране, что дал работу и обеспечил достойную зарплату людям… Все это очень стимулирует и вдохновляет.

Что касается моей сегодняшней занятости, то дай мне Бог осуществить мою цель — создать безубыточное сельскохозяйственное производство. Я себя чувствую великолепно с точки зрения того, чем занимаюсь. Продолжаю активно работать, к сожалению, по-прежнему не хватает времени на все: я задействован ничуть не меньше, чем прежде в химической промышленности и в городской среде. И поэтому чувствую себя комфортно. Но вместе с тем, как может себя чувствовать полностью комфортно человек, который видит, какие проблемы сегодня существуют в его родной стране?

Вместе с овцами и лошадьми не забываю о своих пчелах. Я перевез их из Молоденово, где находилась резиденция мэра Москвы, в Калужскую область. Там большая пасека, свыше 200 семей. На ее базе создал целостное хозяйство, которое хорошо принято местным населением. Когда смотришь на поля, засеянные желтым донником, или на синее-синее море фацелии, начинаешь понимать, что Медынь — это название, которое наши предки дали этому месту не зря.

Мне люба идея одноэтажной усадебной России, а не мегаполиса-муравейника, в который хотят превратить Белокаменную, растянув ее протяженность чуть ли не до Калуги.

Безумное увеличение территории Москвы в одном направлении я считаю грандиозной ошибкой. Столица веками росла как дерево — кольцами, это естественно и удобно жителям, у города до последних лет существовала радиально-кольцевая планировка. Она давала всем жителям окраин равномерное расстояние до центра. То, что произошло, — искажение всей системы жизни города, всей его структуры.

Мы не улучшаем ситуацию, а только портим. Я всегда говорил о совершенно иных принципах. У нас есть замечательный опыт — Зеленоград, город-спутник, самостоятельное образование, развивающееся, высококультурное, с хорошими условиями жизни. Такие спутники и нужно формировать вокруг Москвы. И самая главная задача — связывать их с ней суперэффективными транспортными коммуникациями. Создавать там рабочие места, которые бы исключили необходимость приезда в город каждый день 800 тысяч (!) работников из Московской области и других ближайших регионов. Все они должны оседать в городах-спутниках, новых префектурах.

Количество рабочих мест в городах-спутниках должно быть больше, чем постоянного населения. Чтобы все те, кто не имеет работы в Московской области, могли бы ее получить там. Вот так правильно. А расширить Москву, создав какую-то трапецию, и получить «замочную скважину» на теле земного шара считаю безжизненным и неразумным.