Как спасли комплекс строительства

Я всегда выступал противником «шоковой терапии». Даже само название оскорбляло слух. При звуке его невольно вспоминался Димка по прозвищу Придурок из нашего двора. Он периодически впадал в помешательство. Тогда его куда-то увозили и там, по словам взрослых, «шокали». То есть, как теперь понимаю, лечили шоковой терапией. Бред проходил, но Димка возвращался еще бо?льшим дебилом.

Представить себе в таком качестве целый народ казалось немыслимым не только по этическим соображениям. Может быть, с точки зрения развитой экономики страна в начале 92-го и вправду была чем-то вроде нашего Димки. Но применить здесь, в России, придуманную где-то на Западе методику экономического шока…

Такое могло прийти в голову лишь далеким от жизни теоретикам.

В феврале 1992 года на совместном заседании правительства с московскими строителями я высказал свой прогноз:

— К маю вы потеряете всех своих заказчиков. Им просто нечем будет платить. Привычная ситуация перевернется. Вы привыкли, что заказчик бегает за строителем, уговаривает, соглашается на любые условия. Теперь вы станете бегать за теми, у кого есть деньги.

— Ну что вы, Юрий Михайлович, не может быть…

Я ошибся. Это случилось раньше, в апреле.

А произошло вот что. Не прошло и нескольких месяцев после президентских выборов, как к российскому штурвалу встала команда молодых экономистов, начитавшихся столько книжек про то, как здесь все неправильно, что им прямо-таки не терпелось сломать устои, на которых это неправильное стояло. Притом нас уверяли, что вот так, в один миг, где-то уже делалось. То есть назавтра. Просыпаешься — все разрушено, а послезавтра, глядишь, все снова стоит. На других основаниях. Ну там биржи, то-се. Походит человек денек без работы и тут же, смотришь, снова нашел. Или, допустим, предприятие. Ну, конечно, позакрывают к чертовой матери, на кой они такие нужны? А после сразу станут рентабельными. Деваться ведь некуда. Жить-то надо.

— В том-то и дело, что жить, — задавали мы недоуменный вопрос. — Если б не жить, так действительно черт с ним. Если б как тот цыган, что на своих детей смотрел и думал: то ли этих помыть, то ли новых наделать? А ведь у нас так вопрос не стоит, мы вроде как гуманисты?

— Да что вы беспокоитесь, — отвечали молодые экономисты. — Главное — устои сломать. А человек — он ко всему притерпится. Опять же Запад поможет.

Ну, как про Запад заходила речь — здесь вообще все мечтательно замолкали. Там богатства, денег навалом, девать некуда. Привезут свои капитальчики, вложат, как Буратино, в российскую землю. И тут же, глядишь, золотые монетки расти начнут. В общем, страна дураков.

Так, или примерно так, разворачивались дискуссии, но уговорить молодых экономистов, как известно, не удалось. И началась эта, не к ночи будь помянута, «монетарная политика». Название русскому уху мало что говорило, зато вскоре почувствовали на других местах.

Все пошло как по книжкам деда Егора Гайдара: «До основанья, а затем…»

Между тем на том основании, если смотреть с точки зрения управленца, каким я являюсь, стояло тоже немало чего хорошего. Например, строительный комплекс. Москва располагала опытными строителями, умевшими возводить дома, конечно, не бог весть какого качества, и организовывать работу не так чтобы по международным стандартам. И все же структура до 1991 года работала, давая столице по три с половиной миллиона квадратных метров дополнительного жилья ежегодно. А что касается пресловутых стандартов, то тут еще как посмотреть. Неизвестно вообще, смог ли бы какой-нибудь зарубежный прораб в наших условиях хоть что-то построить. Так что не будем путать пороки системы и ценность людей.

Ведь там, у них — я так, ненадолго отвлекусь, — всё, скажем, подвозят на стройку к сроку. План поставок чуть ли не на стадии проектирования расписывается. И самое поразительное, в точности выполняется: сегодня, допустим, оконный блочок подвезут, завтра дверной, послезавтра замочек. Это же просто мечта, в таких условиях работать.

Теперь представьте себе нашего начальника строительства. Я сейчас не к старшему поколению обращаюсь. Они-то знают. А например, к собственному сыну. Он у меня диплом получил: профессор по менеджменту. То есть на русский перевести… по бизнесу, что ли. В общем, на пятерки учился. И вот этот профессор за обедом спрашивает: «Пап, а почему на вилке цена выбита — 25 копеек?» Я говорю: «Сынок, потому, что у нас комитет такой был государственный, цены навечно устанавливал. Их на металле и штамповали». — «Но ведь это неправильно, — возражает сын. — Цена устанавливается спросом и предложением». Я на него смотрю и думаю: экономику древних цивилизаций назубок изучил, реформы какого-нибудь Эхнатона или Перикла на отлично сдавал. А про родной недавний социализм только то и знает, что тут все было «неправильно».

Нет, будь моя воля, я бы музей советской цивилизации создал и спецкурсы в школах вводил. Вот, скажем, практические занятия: ты директор завода, у тебя есть деньги, требуется новый корпус построить — куда пойдешь? К строителям? Садись, двойка.

Идти надо было, дети, в ЦК. Хором: «ЦЕКА!» Молодцы. Это в нашей стране как бы верховный бог был, решал, чему быть, а чему не существовать. Так что если здание надо выстроить и деньги у тебя есть и проект — куда пойдешь? Опять неправильно. В министерства, которые вроде как ангелы окружали верховного бога и просьбу смертного до него доносили. И вот лишь когда вся эта небесная иерархия твою молитву услышит и свое добро в «постановление» (как в Книгу Судеб) занесет — вот только тогда…

Нет, еще строить не будут. А некий архангел по имени Госплан рассмотрит на пять лет вперед с высоты небес всю ситуацию и запишет твой корпус в планы какого-нибудь стройуправления. Ну, наконец-то, думаешь ты. Приходишь туда, достаешь свои деньги. И вдруг обнаруживаешь, что радоваться-то рано: вы свои денежки спрячьте, говорят строители, у нас таких заказчиков знаете сколько? Прямо-таки не справляемся. Впрочем, фундамент мы вам, так и быть, заложим, поскольку это самая выгодная для нас работа. Дальше посмотрим.

И ты понимаешь, что надо снова обращаться «наверх», чтобы сдвинуть ситуацию с места. И уходишь в недоумении: неужели Госплан шестикрылый не в курсе рабочих мощностей строителей? Да если в курсе, то зачем, спрашивается, наполнять Москву ненавистной «незавершенкой», как памятниками неизвестной цивилизации? Но это уже вопросы не детские и мы их тут задавать не будем.

Короче, если бы будущим специалистам вот так или как-то иначе, пусть даже не в школе, а хотя бы в институте рассказывали, как все в России устроено, они, вероятно, поняли бы, что за один миг с этой страной ничего не сделаешь. Не перестроится она в секунду, как в книжках иностранных написано. Но поскольку ни в школе, ни в институте их этому не учили и про реальную жизнь они только то и знали, что тут сплошь вранье и неправда, то решили и действовать по извечной российской традиции: «А пошло оно вce!..»

И начался гала-концерт под девизом «Спасайся кто может».

Кирпич дорожал. Цемент тоже. Стоимость всех процессов строительства вздувалась умножением на какие-то немыслимые коэффициенты. У госпредприятий таких денег не было. У города тоже. Стройки остановились. Лучшие мастера начали уходить к кооператорам. В общем, развал.

Нет, господа, это была, может, и «монетарная», но никак не «политика». Политика предполагает учет множества факторов, просчет последствий. Гайдар же с его командой из всех инструментов хозяйственного регулирования применили фактически только один. Они отпустили цены.

Когда меня спрашивают, каким образом московским властям удалось в этих условиях не только спасти столичный строительный комплекс, но и наладить бесплатное возведение муниципальных квартир для очередников, отвечаю: «Надо было как следует испугаться…»

Ситуация 1992 года была действительно очень опасной. Дело даже не в том, что 500?000 безработных строителей — катастрофа, от которой содрогнулась бы вся городская система. И даже в конечном итоге не в том, что москвичи, ждущие очереди, оказались бы без перспектив улучшить жилье. Есть вещи более тонкие и серьезные, касающиеся эмоционального тонуса людей. Когда большевики называли народ «строителем будущего», они знали, что делали. Они вселяли в людей оптимизм.

Строительство, как и победа, всегда было у нас, как и повсюду, важнейшим идеологическим символом. Одни народы создавали пирамиды и храмы, другие — царство свободы, третьи — комфорт для людей; в любом случае стройка — это надежда на обновление. Лишить москвичей перспектив, связанных с этим понятием, значило не просто оставить в комнатушках и коммуналках несчастных очередников. И для остальных это стало бы поводом для неверия в будущее. Если столица не обновляется, значит, хана стране. И плох тот руководитель, который не понимает таких вещей. На экстренном заседании московского правительства задача была поставлена четко:

— Сейчас главное — пережить этот момент. Дальше станет легче.

Но это не означало ждать. Нужно было действовать.

И принято несколько «сильных» решений.

Первое. Продаем всю «незавершенку». Пускай покупают те, у кого есть деньги, и достраивают под нашим контролем. Это даст средства городу на переходный период и работу строителям…

Второе. Продолжаем муниципальные стройки — поликлиники, школы, детские сады. Городского бюджета на это хватит.

Третье. Ни в коем случае не останавливаем строить дома жилищно-строительных кооперативов, ЖСК. Это как-никак 20 % жилья. Разумеется, у людей теперь уже нет необходимых денег, что ж, договоримся с российским правительством: пусть треть вносит республика, треть столица, остальное хозяева. Лишь бы не останавливаться.

Четвертое. Отказываемся от лимитчиков. Главное — сохранить московских строителей.

Пятое. Делаем все, чтобы выдержать конкуренцию с кооператорами, которые, пользуясь ситуацией, переманивают лучших мастеров. Значит, повышаем рабочие расценки, улучшаем условия труда, организуем питание, отдых, даем льготы на получение квартир. В общем, социальная программа на всю катушку.

Решили. А дальше?

— А дальше, — говорим, — самое главное. Достаем деньги и строим.

— Чего строим-то?

— Дома, магазины. Потом продаем.

— Кому продаем-то?

— А тем, у кого есть деньги и кто согласится на наши условия. Допустим, ежели кто хочет магазин купить, значит, с условием, чтобы там магазин и остался. А если дом для сотрудников фирмы или, скажем, чтобы квартиры сдавать, то тоже имеет право. Только налоги плати.

— Так кто ж это купит-то?

— Будем искать. Сейчас появилось много людей с деньгами. Банки, коммерческие структуры. Многие фирмы торговые, посреднические, которые заработали деньги, непременно захотят вложить их в недвижимость. Еще и соревноваться будут между собой. Не все же им сникерсы продавать. А ведь там тоже москвичи, которые нуждаются в жилье.

— Ну ладно. Только я чего не пойму. Ведь чтобы построить, так надо же средства иметь? Материал закупать, транспорт нанимать, людям платить…

— Правильно. Вот и берите.

— Так я про то и спрашиваю — где брать-то?

— У банков. В кредит.