В распоряжении командующего

С переходом корпуса на оборону восточного берега Сожа сводный батальон капитана Ильи Полозкова стал резервом комкора. Готовность к немедленным действиям держала красноармейцев и командиров в постоянном напряжении.

— Уж лучше в бой, — говорил комбат, — как это было на Березине или в парашютном десанте, чем ждать.

И желание Полозкова исполнилось.

31 июля от полковника А. Ф. Казанкина поступило указание: «Немедленно выйти на станцию Климовичи, погрузиться в эшелон и прибыть в Сухиничи, где перейти в распоряжение командующего фронтом».

К утру десантники по-хозяйски устраивались лагерем в березовой роще в 5 километрах северо-западнее Сухиничей. Рядом на аэродроме ревели моторами ТБ-3.

Капитан Полозков с комиссаром Петром Якушевым и начальником парашютной подготовки 3-го батальона Алексеем Угаренковым отправился к авиаторам. Их встретил командир 3-го бомбардировочного полка, знакомый десантникам по аэродрому у Синчи. Он и подсказал, где находится штаб фронта, выделил даже для поездки туда автомобиль.

Утром, переночевав у родителей Угаренкова в Вязьме, Полозков с помощниками пробирался через посты охраны в дом отдыха вблизи Касни, где размещался штаб фронта.

— Кто такие? Откуда? Как попали сюда? — засыпал вопросами на контрольно-пропускном пункте полковник.

И когда выслушал заботы прибывших, все встало на место. По его совету прибывшие сняли комбинезоны, почистили сапоги, подготовились к встрече с главкомом.

С трепетным чувством перешагнули порог остекленной веранды и застыли в ожидании доклада полковника. Маршал и генералы стояли у стола с большой картой.

— Смоленское сражение, хотя шестнадцатая и двадцатая армии и окружены, еще не окончено, Николай Александрович, — повернув бритую голову в сторону Н. А. Булганина, сказал маршал С. К. Тимошенко.

Рука командующего фронтом с тремя золотыми галунами на рукаве опустилась на карту.

— Сейчас наша задача помочь войскам выйти из окружения и нанести противнику как можно больше потерь.

Маршал озабоченным взглядом посмотрел по сторонам, и выжидавший паузы полковник доложил, что командир воздушно-десантного батальона со своими заместителями прибыл для доклада.

— Здравствуйте, парашютисты, — оживился командующий фронтом. — Доложите, комбат, как укомплектован батальон? В чем нуждаетесь? Умеете ли пользоваться трофейным оружием?

Маршал выслушал Илью Полозкова не перебивая.

— Так вот, комбат, по вашей заявке через начальника тыла вы получите все. Готовьте батальон для действий в парашютном десанте большими и малыми группами. Изучите хорошенько трофейное оружие, получаемые радиостанции и подрывное дело. Товарищ полковник, — повернулся маршал в сторону порученца, — кроме радиостанции передайте мой приказ о выделении в распоряжение комбата связного самолета.

— Есть, товарищ маршал! — Полковник сделал пометку в блокноте.

— Задачи на боевые действия, комбат, будете получать у меня. Ожидайте вызова…

Решив все вопросы в отделах штаба фронта, Илья Полозков и Петр Якушев вернулись в лагерь под вечер. Позже самолетом У-2 прилетел и Алексей Угаренков.

На следующий день в батальоне начались практические занятия по подготовке к выполнению задач командующего фронтом. Девять поступивших радиостанций изучили быстро. Прибывший в лагерь для знакомства с батальоном дивизионный комиссар В. Я. Клоков подготовкой десантников остался доволен.

Радиосвязь со штабом была устойчивой, и Полозков вскоре улетел к С. К. Тимошенко. Вернулся с таким первым заданием: выбросить к окруженным частям 7 экипажей радистов с радиостанциями.

Кроме боевой работы парашютисты-десантники ежедневно занимались спецподготовкой. Появилась у политработников возможность проводить партийные и комсомольские собрания, ежедневные политинформации, доклады и лекции о международном положении и событиях на фронтах.

Подготовил интересную лекцию и младший политрук Петр Якушев.

В полевом клубе, оборудованном параллельно с устройством лагеря, собрались красноармейцы и командиры. Во вступительном слове комбат напомнил, что лагерь находится вблизи линии фронта и может появиться авиация противника.

— По команде «Воздух» всем занять укрытия, — закончил Полозков и предоставил слово комиссару.

— Товарищи десантники! — начал младший политрук. — Прошло еще не много времени, как советский народ вступил в смертельную схватку с немецко-фашистскими захватчиками. Враг ценой больших потерь продвинулся далеко на нашу территорию…

Младший политрук как политработник владел всеми формами работы политбойца, пропагандиста. По передачам радио и газетам, добываемым у авиаторов, он был в курсе международных событий и положения на фронтах. Его лекция раскрыла и неудачи, постигшие Красную Армию в первые недели войны, и нараставший с каждым днем отпор противнику. Закончил он тем, что напомнил о задачах десантников по подготовке и выполнению приказов командующего фронтом в парашютных десантах.

Затем были ответы на вопросы по международному положению и краткий итог капитана Ильи Полозкова о выполнении задачи Маршала Советского Союза С. К. Тимошенко по выброске групп радистов с радиостанциями в распоряжение тех частей, которые попали в окружение в районе Смоленска.

Во второй половине августа наши войска вели тяжелые бои за Ярцево. Духовщина уже находилась в руках врага. Чтобы задержать хота бы ненадолго рвавшиеся на восток войска фашистов, здесь и было решено выбросить парашютный десант, перед которым ставилась задача взорвать два моста через реку Хмость и воспретить подход резервов противника в районе Демидово.

Капитан Полозков снова улетел в штаб фронта.

— Раз вызвали комбата, значит, будет новое задание, — размышляли командиры и бойцы.

В середине дня 20 августа У-2 протарахтел над лагерем мотором и ушел на второй круг. В очередном заходе на поляну полетел вымпел. Его доставили адъютанту старшему батальона старшему лейтенанту Кучеренко. «Приготовиться к парашютному десанту», — прочитал он и тут же отдал распоряжения. «Опытный у нас комбат, — подумал Кучеренко. — Пока доберется до лагеря, пройдет не менее часа, а роты уже будут готовиться».

С прибытием в лагерь Илья Полозков уточнил задачи на 22 августа. Рота Петра Терещенко получила приказ парашютным десантом опуститься в районе Духовщины и подорвать мосты. Бойцы старшего лейтенанта Васильева имели задачу десантироваться в районе Демидово с целью не допустить подхода резервов в период наступления наших войск с фронта.

Еще до наступления темноты десантники лейтенанта Петра Терещенко загрузились в 6 бомбардировщиков. В каждом самолете разместились по 12 парашютистов. Загружался ТБ-3 и бомбами из расчета после выброски десанта в порядке отвлекающего маневра нанести удар по ближайшему аэродрому противника.

Стемнело. Бомбардировщик, на котором летел командир десанта, начал выруливать на старт. Знакомые толчки от колес передавались корпусу, и ротный чувствовал неровное поле аэродрома, затем остановку на стартовой линии. Через минуту-другую самолет с ревом начал разбег. Вскоре толчки кончились — самолет находился в воздухе. Поднимались ввысь и остальные самолеты — крылья десанта.

«Выбросили бы штурманы поточнее, — думал Терещенко. — Хотя бы в радиусе пятисот метров. Впрочем, ориентироваться ночью не так просто». Через турельные люки ротный видел, как небо чертили огненные трассы. «Значит, летим уже над территорией, захваченной противником», — отметил он и обратил внимание на мигавший сигнал штурмана «Приготовиться». Толчком в спину рядом стоящего десантника он передал предупреждение о подготовке к выброске. По сигналу «Пошел!» первым провалился в правый бомболюк с ручным пулеметом Мухамед Бакиров. А в левый — командир отделения сержант Макаров. За ним — другие. Последним шагнул в темноту ночи командир роты.

Падение в пустоту, рывок вытяжного кольца, раскрытие парашюта и подготовка к встрече с землей — все это уже привычное. Удар о землю, как ни ожидал его Терещенко, оказался все-таки неожиданным. Освободился от подвесной системы и, не собирая купол, начал карманным фонариком подавать сигнал «Командир роты здесь».

Примерно через два часа собрались 62 человека. Парашюты закопали и двинулись в ближайший лес. Там и уточнили, что приземлились с ошибкой в четыре километра, а до мостов еще дальше — более восьми. Изучив обстановку и посовещавшись с командирами взводов, Терещенко принял решение действовать в следующую ночь.

Разбились на две группы. Одну из них решил возглавить сам командир роты, а другой поручил командовать взводному лейтенанту Прохоренко. Еще засветло двинулись к объектам. До полной темноты группа Терещенко уже знала, что мост охранялся с обеих сторон. Наметили план действий: часовых уничтожить сразу же после их заступления на посты, чтобы успеть с минированием и подрывом моста до прихода новой смены.

Вперед для снятия часовых ушли два десантника. Группы обеспечения заняли удобные позиции в 80-100 метрах от моста с задачей задержать по дороге всякое движение во время минирования.

Напрягая зрение, Петр Терещенко наблюдал за действиями десантников по уничтожению ближнего от него часового. Они получили строжайший приказ снять его без шума, чтобы не спугнуть гитлеровца на другом конце моста. Медленно тянулись минуты ожидания. Рядом с командиром роты находились в готовности к действиям подрывники. Наконец на фоне светлевшего горизонта Терещенко увидел прыжок двух парашютистов на часового. Тот, как говорят, и пикнуть не успел. Еще через минуту на его место встал десантник, наскоро нарядившись в форму гитлеровца. Через минуту мимо него с полным светом проскочил грузовик. Все шло по плану. Десантник-«часовой», как и намечалось, зашагал по мосту.

— Вер ист да? Герхард, дас ист ду?[31] — донеслось до группы Терещенко.

Десантник вместо ответа резанул фашиста короткой очередью из автомата.

— Группе обеспечения занять позицию! — полным голосом подал команду Терещенко. — Подрывники, за дело! Быстрее, быстрее! — торопил он бойцов.

Теперь группы обеспечения приготовились остановить движение с обоих концов моста. Десантникам повезло. Больше движения не было. Через десять минут командир подрывников доложил, что минирование закончено, можно отходить.

— Дать сигнал на отход! — приказал Терещенко, и в небо полетела ракета.

Через три-четыре минуты бойцы услышали громоподобный взрыв: мост взлетел на воздух. Под утро группа Терещенко услышала еще один взрыв: это сработали десантники Прохоренко. Задача командующего фронтом выполнена.

Начался рейд по выходу через линию фронта. Опасность подстерегала десантников на всем пути, но двигались они по своей земле. С помощью женщин и разведчиков-подростков добывали продукты питания и данные о гарнизонах врага.

По пути встретились с конниками генерала Л. М. Доватора, дальше двинулись вместе. Были бои и потери. Вместе с кавалеристами в районе городка Белый, между деревушками Устье и Подвязок, прорвались через линию фронта и соединились со своими войсками. Не хотелось генералу отпускать десантников, но он уступил доводам командира роты.

Долго пробирались десантники до Сухиничей, но своего батальона там уже не застали. Через райвоенкома узнали, что он убыл под Юхнов. И снова — в путь. Потом действовали в составе батальона, выполняли новые задачи.

Той же первой ночью поднялись в небо и взводы лейтенантов Александра Сучкова, Гудзенко и Моханько из 12-й роты.

— Вот и пришло наше время действовать в парашютном десанте, — заметил Павел Кулай, бывший тракторист Брагинской МТС на Гомельщине.

Рядом, у левого люка, стоял Баграт Джабадзе, тоже, как и Кулай, первый номер ручного пулемета, бывший машинист паровоза из-под Тбилиси. Он побывал в небе побольше Павла. Еще в тридцать седьмом учился Баграт в аэроклубе. Резкий, порывистый, он притих, думал о прыжке и возможной опасности. Рядом, тесно прижавшись, стояли Кузьмин, Мухачев, Турчин, Балякин, Сусой и еще один грузин — Тито Турманидзе. Десантники молчали. Говорить под рев четырех моторов — дело сложное.

Все 16 парашютистов под командованием Александра Сучкова готовились к прыжку на незнакомую местность. За ними летели десантники из других взводов.

Выбросились бойцы лейтенанта Сучкова нормально, если не считать, что Павел Кулай зацепился пулеметом за края бомболюка и его пришлось освобождать. Из-за этого собраться удалось лишь через два часа. Сам же Кулай и некоторые другие бойцы не нашли свой взвод и утром. Не прибыл к месту сосредоточения и командир роты.

По решению политрука Матвеева десантников возглавил лейтенант Сучков. В назначенное место рота вышла к утру и до появления колонны противника на дороге, что вела в сторону Демидово, успела занять удобную позицию.

Вскоре показалась колонна машин. Не подозревавшие опасности фашисты спешили на восток. Когда машины поравнялись с позицией десантников, небо прочертила сигнальная ракета. Дружными очередями ударили ручные пулеметы и автоматы парашютистов. Гитлеровцы прыгали через борта, метались из стороны в сторону, падали. Машины сталкивались. Многие фашисты кинулись в придорожную канаву, но быстро разобрались в обстановке, начали отвечать огнем. Два пулемета врага прижали десантников к земле. Оценив ситуацию, Александр Сучков дал сигнал на отход. Поставленная задача — задержать подход резервов противника — выполнена.

Десантники двинулись на соединение со своими войсками, но на середине маршрута их подчинил себе командир одного из партизанских отрядов на Смоленщине. На другой день его решение подтвердил телеграммой штаб фронта.

Вначале они охраняли партизанский штаб, затем с отрядом, полностью сформированным из окруженцев, разгромили до полка гитлеровцев в районе города Пересуд, а в районе Демидова — карательный батальон. Вместе с большой, около 1000 человек, группой окруженцев бойцы лейтенанта Сучкова прорвались через боевые порядки врага в районе Ржева. Здесь решением штаба фронта десантников отправили в распоряжение капитана А. В. Старчака — командира парашютно-десантного отряда Западного фронта, и они оказались под Юхновом.

В составе этого отряда находились и другие парашютисты-десантники, прибывшие сюда из батальона И. Д. Полозкова.

«Враг продвигался на восток, и уже 4 октября отряду Старчака было приказано занять оборону по реке Угра у Юхнова. Этот рубеж находился всего в 205 км от столицы. Кроме десантников, здесь в то время не было ни одной воинской части… Утром 5 октября отряд отразил первый натиск врага»[32] — так сказано о действиях крылатой пехоты в книге «Советские воздушно-десантные».

В декабре бойцы из сводного батальона 214-й бригады в составе отряда А. В. Старчака парашютным десантом опустились на захваченную врагом территорию в Калининской области и выполнили новую боевую задачу. Позднее бойцов Сучкова и других передали на пополнение 201-й воздушно-десантной бригады, и дальнейшая судьба этой группы была связана с боевой биографией 5-го воздушно-десантного корпуса.

Рота старшего лейтенанта Николая Романенко получила приказ на десантирование в ночь на 25 августа в районе железнодорожной станции Торопец. Ей предстояло блокировать дороги и в течение двух недель срывать подход к фронту резервов фашистских войск.

Часть десантников на этот раз переодели в гражданскую одежду. Личные документы и комсомольские билеты сдали на хранение. Все делалось из расчета на длительные боевые действия в тылу врага.

Начало темнеть. Бойцы взвода лейтенанта Ивана Иванченко, каждый с двумя парашютами, тяжелым вещевым мешком и оружием, двинулись к бомбардировщику. За командиром взвода — комсорг Вишневский. Далее — бойцы Усатов, Сафонов, Плюшкин, Сорокин, Григорьев — участники десанта в район Горки Могилевской области. За ними — остальные.

Пополненный взвод Иванченко уходил во второй ночной десант. Перелет через линию фронта прошел нормально. Однако тревога десантников за успех выброски оказалась не случайной. На этот раз штурманы сработали так, что лишь к исходу дня вокруг командира взвода собрались 14 бойцов. На третьи сутки под команду младшего политрука Диденко встали всего 29 десантников. Командир роты на сборный пункт не прибыл.

— Что с ним да и другими десантниками? — волновался Диденко.

Посовещался с Иванченко и принял решение идти на выполнение заданий без командира роты.

Начали с разведки. Здесь особенно пригодилась гражданская одежда. Установили связь с местными комсомольцами. Через них получили продовольствие и данные о передвижении вражеских эшелонов по железной дороге на участке Великие Луки — Торопец — Андреаполь.

Первую группу по подрыву эшелона противника возглавил Михаил Усатов. Не все и в штабе бригады знали, что он моряк с Балтийского флота и специально прибыл в бригаду для освоения парашютных прыжков. Учитывая это, полковник А. Ф. Левашов распорядился назначить его санинструктором в роту Николая Романенко.

Исполняя эту должность, Михаил кроме освоения парашютных прыжков мог отлучиться и для занятий, которые организовывались в группе таких же, как он, десантников при штабе бригады.

Лейтенанту Иванченко понравился этот собранный, исполнительный и аккуратный во всем боец. Он назначил его старшим группы. И не ошибся. В этом командир взвода убедился по его командам при подготовке группы минирования к выходу на железную дорогу.

— Трое будут обеспечивать прикрытие минеров справа, — распоряжался Усатов. — Старший — Бойцов. Трое — на обеспечение действий подрывников слева. Старший — Сорокин. Это на случай, если появится обходчик или патруль на дрезине.

Указал он и порядок выдвижения к полотну дороги, занятия позиций и отхода по выполнению задания.

«Толковый вышел бы из него командир», — отметил Иванченко и занялся организацией обеспечения действий основной группы, которая готовила позицию на опушке леса.

Вскоре бойцы Михаила Усатова возвратились. Лейтенант Иванченко принял доклад о минировании. Через минуту послышалось приближение эшелона.

— К бою! — скомандовал Иванченко.

Последние дни августа стали прохладными, в особенности ночью, но десантники этого не замечали. Все были в напряжении: как-то удастся подорвать эшелон? А он уже подходил к месту минирования. Словно что-то предчувствуя, машинист паровоза дал гудок: «Берегись, мол…» И тут взрыв потряс землю и воздух. За ним — беспорядочный лязг металла. Это вагоны, продолжая движение по инерции, опрокидывались с насыпи, громоздились один на другой, скрежетали. Послышались крики:

— О, майн гот! Рус партизанен!

Иванченко дал команду открыть огонь. Два «дегтяря» застрочили очередями по эшелону. Рокот ручных пулеметов поддержали очереди автоматов. В общий гул подсоединились и одиночные выстрелы карабинов. Лес усиливал звуки стрельбы. Казалось, что стреляли не менее десятка пулеметов и автоматов.

Около пяти минут вели огонь по спущенному под откос эшелону вблизи железнодорожной станции Торопец. Не знали тогда фашисты, что этот их состав пустили под откос не партизаны, о которых среди них уже шли разговоры, а десантники лейтенанта Ивана Иванченко.

Боевые дела парашютно-десантной роты лейтенанта Николая Романенко продолжались до 11 декабря. В первые недели подрыв мостов на железной и шоссейных дорогах особенно всполошили командование врага, и фашисты принялись за очистку своих тылов. Подключили для этой цели и старосту-предателя, который под видом лесника побывал в лагере десантников, а через два дня стал у гитлеровцев проводником. Это случилось в районе деревни Гришино. И если бы не своевременное предупреждение поста наблюдения за подступами к лесу, несдобровать бы бойцам Диденко и Иванченко. Спасло их болото, дальше которого фашисты не пошли.

Здесь в коротком бою при отходе погибли красноармеец Григорьев, радисты Иванечкин и Бобров.

Пять десантников отбились от основной группы и действовали самостоятельно. Чего только не пережили они в те дни! Основная же группа, двигаясь в сторону фронта, продолжала боевые действия. В районе Дубовки бойцы Иванченко нанесли огневой удар по автоколонне на стоянке и уничтожили до двух десятков фашистов. 7 ноября в ознаменование 24-й годовщины Октября десантники, устроив засаду, разгромили еще одну автоколонну.

Выход к своим войскам оказался трудным. В разведку на поиски прохода через линию фронта вместе с Михаилом Усатовым ушли Бойцов и Книжников. С нетерпением ожидали их возвращения в землянке вблизи деревни Дубровка. Они вернулись лишь через четыре дня.

— Проход есть, товарищ лейтенант! — доложил Усатов.

В землянке воспрянули духом. Даже не верилось, что такое может быть. Прошло более трех месяцев, как они начали действовать в тылу врага, но из-за осложнившихся условий не могли пробиться через заслоны фашистов.

— Что-то не верится, — заявил Иванченко.

— А вот доказательство! — И Усатов вручил младшему политруку газету с приказом Верховного Главнокомандующего по случаю 24-й годовщины Октября.

Когда же он стал угощать махоркой, все убедились, что разведчики побывали за линией фронта.

14 декабря группа Диденко вышла по льду озера Селигер в расположение своих войск и оказалась в полосе Калининского фронта. Однако здесь были свои порядки. Десантников задержали и до середины февраля 1942 года решали, как с ними поступить. Наконец прибыли они в город Раменское, что за Москвой, где попали, как говорят, из огня да в полымя: включились в подготовку к новому, самому крупному в мировой истории парашютному десанту.

В первой половине сентября приказом командующего фронтом остатки батальона капитана Ильи Полозкова погрузились в эшелон и убыли под Вязьму. Еще до подхода противника заняли оборону на юго-восточной окраине города и установили связь с двумя приданными артиллерийскими полками, подготовились к встрече с фашистскими войсками.

В тот день на позиции десантников двинулись 18 танков. И если бы не артиллеристы, которые подбили 7 броневых махин, трудно пришлось бы им с легким стрелковым оружием. Три дня бойцы И. Д. Полозкова оборонялись на том рубеже. Враг обошел Вязьму, и десантники отступили на станцию Медынь.

Здесь по приказу сверху они погрузились в эшелон и убыли в Москву. Выгрузились в Люберцах, получили новую задачу — встать заградотрядом на дороге Москва — Горький. С прибытием полка НКВД около 500 десантников Полозкова выехали в Рязань. Там их ожидал новый приказ — убыть в один из городов, где в то время проходило второе формирование корпуса.

Не знали тогда десантники, даже предположить не могли, что на конечной точке маршрута, кроме нового формирования, их ожидала подготовка к действиям по тылам врага в парашютном десанте. Судьба уготовила им на редкость трудное испытание — участие в беспримерном десантировании на захваченную врагом Смоленщину.

В то время обстановка на советско-германском фронте серьезно обострилась. Враг выходил на подступы к Москве. Разгорелось сражение, на завершающем этапе которого участвовал и 4-й воздушно-десантный корпус.

Первой тогда поднялась в ночное небо 8-я воздушно-десантная бригада подполковника А. А. Онуфриева. Из-за сложных метеоусловий экипажи самолетов так раскидали парашютистов, что действовать поначалу пришлось разрозненно, отдельными группами. Лишь потом они собрались в роты и батальоны.

Из-за усложнившейся обстановки десантирование других бригад временно было приостановлено. 8-ю бригаду подчинили 1-му гвардейскому кавкорпусу, который прорвался под Вязьму. Десантники громили врага с присущей им отвагой.

С большим разбросом оказалось десантирование 9-й и 214-й бригад. Однако и они действовали смело, самоотверженно. Почти за полгода боев воины крылатой пехоты прошли по тылам врага свыше 600 километров.

24 июня 1942 года корпус при поддержке 11-й и 23-й воздушно-десантных бригад прорвался через фронт и соединился со своими войсками. Десантники получили 10-дневный отпуск.