В Прибалтике и Бессарабии

«Трагическая судьба Польши вызвала глубокую тревогу у народов Литвы, Латвии и Эстонии: им также угрожала немецко-фашистская агрессия. Народы Прибалтики, обязанные своей независимостью Великой Октябрьской социалистической революции, естественно, тяготели к СССР, от которого они были отторгнуты контрреволюцией в первые годы Советской власти…

Советское правительство предложило правительствам Литвы, Латвии и Эстонии заключить договоры о взаимопомощи. В конце сентября — начале октября 1939 г. такие договоры были подписаны. Согласно им, на территориях Прибалтийских республик разместились гарнизоны Красной Армии, которая взяла на себя заботу о безопасности народов Прибалтики.

В тот период в Прибалтийских государствах резко обострились экономические и политические противоречия, усилилась враждебная деятельность реакционных элементов против Советского Союза и расквартированных здесь частей Красной Армии. Антинародная политика правительств Латвии, Литвы и Эстонии вызывала все большее возмущение народов этих стран. Революционная борьба трудящихся под руководством коммунистических партий развернулась по всей Прибалтике»[18].

Эти события в середине июня 1940 года коснулись и парашютистов-десантников полковника А. Ф. Левашова. Бригада получила приказ на воздушный десант.

Ожил, зашумел военный городок. Перед казармами строились роты, батальоны. К воротам лишь недавно построенных перед казармами складов подкатывали полуторки. Укладчики парашютов с командами от подразделений грузили ранцы с парашютами. Вскоре колонны стрелково-парашютных рот пересекли железнодорожный переезд на окраине Марьиной Горки.

Жители высыпали на улицу, любовались выправкой десантников, находили в их рядах знакомых, восторгались смелостью воздушной пехоты.

Рота за ротой бойцы с голубыми петлицами уходили в сторону деревни Михайлово.

Марьиногорцы впервые увидели, как много в военном городке парашютистов. До этого они наблюдали только отдельные подразделения, которые следовали на прыжки.

В середине дня небо над Синчей загудело моторами. Огромные ТБ-3 с десантниками на борту, оставляя за собой дымные шлейфы, поднимались ввысь и долго кружили, пока не построились в отряды. Затем самолеты взяли курс в сторону Лиды.

Когда ТБ-3 приземлились, десантники быстро оставили самолеты, расположились лагерем рядом с аэродромом, ожидая новых команд.

И снова приказ поднял их в небо. Теперь маршрут лежал на Шяуляй, через Литву, которая переживала неспокойное время.

Для рекогносцировки района посадочного десанта на площадку первыми опустились на парашютах заместитель командира 1-го батальона по МТО — материально-техническому обеспечению — Илья Полозков и начальник парашютно-десантной службы бригады лейтенант Алексей Самсонов. Они располагали временем на выполнение задания, и полковник А. Ф. Левашов еще до вылета знал условия приземления в районе Шяуляя.

Самолеты 1-го и 3-го тяжелых бомбардировочных полков в этом десанте были крыльями бригады.

Литовцы никогда не видели в небе ничего подобного. Огромные воздушные гиганты гудели на всю округу. Тысячи глаз впервые увидели воздушную мощь Страны Советов, которая взяла под защиту от фашизма народ Литвы. Они знали, что произошло в Польше, и поэтому с радостью встречали Красную Армию.

Тяжелые воздушные корабли один за другим шли на посадку и, выкатываясь в сторону, быстро освобождались от десанта. Проходили минуты, парашютисты строились в отряды и уходили на границу аэродрома. Они были в готовности к выполнению новой боевой задачи.

В тот же день парашютисты танковым десантом устремились в соседнюю Латвию, где по примеру литовцев народ под руководством Коммунистической партии сверг фашистское правительство. Находившиеся по договору о взаимопомощи с СССР воинские части в Лиепае и Вентспилсе усиливались новым контингентом войск Красной Армии. Созданное Народное правительство под руководством А. Кирхенштейна в борьбе с остатками фашизма нуждалось в помощи.

Латвия бралась под защиту Красной Армии.

Впервые бойцы воздушной пехоты мчались на танках. Почти в центре Риги колонна остановилась.

По всему чувствовалось, что горожане ожидали Красную Армию. Мужчины в знак солидарности, подняв руки над головой, показывали рукопожатие. Но находились и такие, кто смотрел хмуро, не выражая и намека на восторг.

Поступила команда:

— Подготовиться к построению.

Десантники соскочили с брони, быстро привели себя в порядок, построились.

Группа молодых парней подошла к Павлу Кулай, начала разглядывать его ручной пулемет.

— Нэт, ты смотри на мэня, — с акцентом подал голос Баграт Джабадзе. — Видишь, какая вынтовка, — самозарадна, понымаешь?

Рижане понимали и грузина Баграта.

— Добрая у тебя винтовка, — на чистом русском языке ответил старший по возрасту.

— А сколько в ней патронов? — поинтересовался молодой парень.

— Дэсять! — с гордостью ответил Баграт. — Только успевай жмать. Выдишь? — и Джабадзе показал на спусковой крючок.

Обступили рижане и других десантников. Разглядывали форму красноармейцев и командиров. Некоторые постукивали по броне танков: не фанерные ли, как им говорили. Горожане обратили внимание на голубые петлицы, интересовались парашютным значком.

По колонне прокатилась новая команда:

— Строиться!

Пока шло построение, командиры получали задачи на выставление постов у банка, торгпредства и других административных зданий.

Для размещения десантники получили здание коммерческого училища. На следующий день в ротах и отдельных подразделениях прошли политинформации о задачах Красной Армии, связанных с размещением войск в Прибалтике. Десантники освоились со своими задачами быстро.

Через неделю бригада железнодорожным эшелоном катилась на восток. Десантники были уверены, что маршрут лежит в Марьину Горку. Прибыли на станцию Пуховичи. К удивлению всех, дежурный по эшелону команду на разгрузку не подал. Командиров вызвали в вагон штаба бригады. «Что бы это значило?» — думали десантники.

Когда командиры возвратились, все прояснилось. Через два часа эшелон пойдет по новому маршруту. Следовало получить в управлении военного коменданта все, что требовалось, в том числе и продовольственный паек. Командиры, у которых имелись семьи, получили разрешение побывать в военном городке.

Начальник эшелона майор Александр Казанкин занялся организацией смены суточного наряда. Командиры подразделений готовили подчиненных к дальнейшему передвижению железнодорожным транспортом. Никто, в том числе и комбриг, не знал дальнейшего маршрута. Да и военные коменданты железнодорожных станций отвечали только за свои участки. Таков закон военной тайны. «Эшелон придет куда надо», — об этом знали все. Здесь уже не было никакой тайны.

Два часа пролетели незаметно. Паровоз негромко прогудел, и эшелон тронулся. У раскрытых дверей вагонов, облепив доску-загородку, устроились самые любопытные. Смотрели на Марьину Горку, леса и рощи, на колосившиеся поля и белорусские деревушки под соломенными крышами.

С короткими остановками миновали Осиповичи, Бобруйск, Жлобин, Гомель, Киев… 25 июня на станции Калиновка, не доехав до Винницы, эшелон остановился. Минут через десять он начал маневрировать под гудки рожка стрелочника. Вскоре вагоны лязгнули у разгрузочной площадки. Все поняли: «Приехали».

Из штаба бригады поступила команда:

— Командиров батальонов и отдельных подразделений к комбригу!

Через несколько минут все уже знали, что бригада прибыла в исходный район для участия в освободительном походе нашей армии в Бессарабию. Об этом сообщил представитель штаба Военно-Воздушных Сил. Он же пояснил, что для выполнения этой задачи привлечены соединения и части различных родов войск, но особая роль в операции отводилась силам, которые смогли бы в короткие сроки достичь целей освободительного похода.

Этому назначению соответствовали и воздушно-десантные бригады, которые сосредоточились в исходных районах для выброски у Борисполя, Скоморохи и Гоголево.

Бригада поступила в резерв командующего Южным фронтом, который возглавил генерал армии Г. К. Жуков.

В тот же день десантники палаточным лагерем разместились на указанном месте, а комендантский взвод подготовил площадку для приземления придаваемого бригаде связного самолета У-2. На другой день он прилетел. На нем в Проскуров (ныне Хмельницкий), в штаб фронта, отправился начальник оперативного отделения капитан Виктор Спирин. Связь с высоким штабом начала действовать.

Утром в бригаде состоялся митинг. Его посвятили задачам десантников в освободительном походе. Открыл его комиссар бригады.

— Товарищи красноармейцы и командиры! — начал батальонный комиссар И. В. Кудрявцев. — Еще в тысяча девятьсот восемнадцатом году буржуазно-помещичье королевское правительство Румынии, пользуясь слабостью молодой Советской республики, отторгло от Советской страны территорию между реками Днестр и Прут, населенную молдаванами. — Немногословный, суховатый в общении, батальонный комиссар говорил на митинге страстно, взволнованно. — Советский Союз никогда не признавал принадлежности этой области Румынки. Вот почему сегодня Советское правительство требует от королевской Румынии вернуть Стране Советов ее законную Бессарабию. Я надеюсь, что красноармейцы и командиры бригады сумеют выполнить задачи в походе по присоединению Бессарабии к Советскому Союзу. Митинг, посвященный участию бригады в освободительном походе, объявляю открытым!

Первым выступил вожак комсомольцев Павел Петров. Он говорил о том, что против насильственного захвата Бессарабии в 1918 году выступали и прогрессивные силы самого румынского народа, в первую очередь — коммунисты, что агрессивная и авантюристическая политика румынского правительства угрожала безопасности юго-западных границ СССР, а явно наметившийся блок с фашистской Германией и рост фашистских элементов внутри Румынии делали настоятельным разрешение бессарабского вопроса.

— Передайте, товарищ полковник, — повернулся Павел в сторону командира бригады, — командованию Военно-Воздушных Сил, что парашютисты задачи выполнят.

Комбриг, все десантники дружно аплодировали комсомольскому вожаку.

С таким же настроением выступали другие красноармейцы и командиры от всех батальонов и подразделений.

Митинг закончился. Десантников морально настроили на выполнение боевой задачи.

Подготовка началась с переукладки парашютов. Вся территория лагеря превратилась в большой укладочный стол. Сотни развернутых парашютов вытянулись во всю длину. Они растягивались, разглаживались, стропы аккуратно укладывались в соты, а клинья куполов один к другому — все строго по правилам.

«26 июня 1940 г. правительство СССР потребовало от румынского правительства вернуть Советскому Союзу Бессарабию и передать северную часть Буковины, население которой в основном состояло из украинцев. Румынские правители не решились идти на открытый конфликт с Советским Союзом и выполнили это законное требование. 28 июня в соответствии с договоренностью войска Красной Армии перешли Днестр и к 30 июня вышли на Прут»[19]. Чтобы в период отхода румынских войск не допустить увоза и уничтожения материальных ценностей, разрушения объектов и создания беспорядков, ранним утром 29 июня парашютисты 204-й воздушно-десантной бригады опустились в 12 километрах севернее Белграда, а на следующий день ее 1-й батальон взял под контроль город Кагул и порт на Дунае Рени.

Утром 30 июня 201-я воздушно-десантная бригада парашютным способом опустилась на аэродроме Измаил и к исходу дня установила контроль над важнейшими объектами города, организовала прием и размещение беженцев.

Вступила в дело и резервная 214-я бригада полковника А. Ф. Левашова. Прибывший на связном самолете представитель ВВС доставил приказ на парашютный десант одного батальона и разведроты бригады для контроля переправ на реке Прут. Прошли десятки минут. Парашютисты капитана Лебедева и старшего лейтенанта Яковлева автомашинами убыли на аэродром, погрузились на ожидавшие их ТБ-3.

Закончив прием десанта, бомбардировщики поднимались в небо и в ожидании остальных становились в круг. Когда самолеты выстроились в колонну звеньев, все ТБ-3 взяли курс к новой границе Советского Союза с Румынией.

В двух километрах от реки парашютисты оставили воздушные корабли и кучным десантом опустились в районе переправ через Прут. Здесь беглецы в Румынию в нарушение договоренности везли с собой все. Вскоре на переправах навели порядок. Попытки вывезти ценности из Бессарабии пресекли. Новая государственная граница начала действовать.

Три дня десантники охраняли переправы через Прут. В их числе в должности заместителя командира 1-го стрелково-парашютного батальона по МТО находился и капитан Илья Полозков.

Историческая несправедливость, длившаяся 22 года, была устранена. Бессарабия воссоединилась с Советской Молдавией.

Во второй половине июля бригада эшелоном возвратилась в свой военный городок, а участники парашютного десанта прибыли на аэродром в Синчу на самолетах своего бомбардировочного полка.

В 1940 году утвердили новые штаты воздушно-десантных бригад, и в Марьиной Горке начал формироваться 4-й батальон. Его командиром назначили Илью Полозкова, который сам взялся за подбор кандидатов в десантники. Получив предписание с просьбой о содействии в подборе личного состава, он побывал в Бобруйске, Полоцке, Смоленске, Слуцке и 100-й стрелковой дивизии в Уручье, что в пригороде Минска.

Командиры частей неохотно содействовали отбору лучших из лучших, но, умудренный опытом армейской службы, комбат не растерялся. Бывая в подразделениях, он в первую очередь посещал ленинские комнаты. Там всегда имелись данные об ударниках учебы, лучших красноармейцах и младших командирах.

Вскоре он вернулся к полковнику А. Ф. Левашову со списком на 320 красноармейцев и младших командиров. Все они затем вошли в батальон Полозкова. Недостававшее число людей в его батальоне пополнили новобранцы из осеннего призыва.

К началу 1940 года воздушно-десантные войска получили «Руководство для подготовки авиадесантных частей» и «Курс парашютной подготовки». Это были наставления, по которым планировалась боевая подготовка парашютистов и осуществлялось слаживание подразделений.

Десантники гордились, что их воспитанник майор Михаил Котляров, которого помнили по военным городкам в Бобруйске и Боровском, и в новой должности — начальника 1-го отделения 3-го отдела управления боевой подготовки ВВС Красной Армии — участвовал в разработке наставлений. За это он награжден орденом Красной Звезды.

Весной 1941 года бригада вступила в новую полосу совершенствования. Началось освоение парашютных прыжков с малой высоты.