Уточнение задачи

В восьми километрах от Березино колонна остановилась, хотя время привала еще не подошло.

Здесь посланец командующего фронтом вручил полковнику А. Ф. Казанкину новый боевой приказ о том, что «корпус переподчинялся 4-й армии со следующей задачей: к утру 30 июня одной бригадой занять оборону в районе Березино, а другой — у Свислочи. Третья бригада на машинах выдвигалась в район Старых Дорог для совместных с механизированной дивизией 20-го механизированного корпуса генерал-майора А. Г. Никитина действий по тылам бобруйской группировки противника»[23].

Он пояснил также, что штаб фронта из района Барановичей перемещается на новый командный пункт в лес восточнее Могилева, в нескольких километрах от Днепра. Обстановка на фронте тяжелая, а главное — неясная. Командующий фронтом уехал в район Бобруйска, где особенно плохи дела. Там фашисты якобы прорвались в район деревни Свислочь или высадили воздушный десант, и потому нужно спешить.

Вот и все, что стало известно полковнику Казанкину. Посовещавшись с полковым комиссаром В. М. Олениным, он решил, что для действий по тылам противника больше других подходит 214-я бригада с опытным комбригом. На оборону Березины в районе деревни Свислочь выделили 8-ю бригаду. Ее первый эшелон предстояло в срочном порядке отправить на автомашинах бригады.

А где добыть для переброски 214-й бригады около восьмидесяти автомобилей? Над этим вопросом особенно ломали головы в штабе корпуса.

Все подсчитали быстро, но изыскали автомобили лишь для переброски двух батальонов и одной роты. Решили, что 4-й батальон Ильи Полозкова, где личный состав имеет в среднем по пять парашютных прыжков, и две роты батальона капитана Николая Солнцева с артбатареей из-за отсутствия автотранспорта оставить в распоряжении командира корпуса.

Срочно собрались комбриги и командиры подразделений, и полковник А. Ф. Казанкин отдал боевой приказ. Командир 7-й бригады тут же задал вопрос:

— Как действовать, если бригада лишена транспорта, необходимого для буксировки «сорокапяток» да и другого имущества в район обороны?

Полковник Казанкин терпеливо выслушал комбрига и, подумав, ответил:

— Вы командир, вам и решать, как действовать. Это — во-первых. И во-вторых, сегодня же ночью по прибытии в район Старых Дорог полковник Левашов транспорт отправит обратно, организуйте его встречу. Выход один: все, оставленное в районе Березино и других местах, перебросить вторым и последующими рейсами.

— Все, товарищи командиры. Действуйте! — твердо и решительно приказал Казанкин. — А вы, полковник Левашов, задержитесь.

Похудевший, в длинноватой гимнастерке и неизменной темно-синей пилотке, А. Ф. Левашов подошел к своему бывшему начальнику штаба, а теперь исполнявшему обязанности командира корпуса.

— Видно, надолго разлучаемся, Алексей Федорович, — начал Казанкин.

Его шероховатое лицо подобрело. Без слов обнялись. Помолчали, разглядывая один одного. Стоявший рядом полковой комиссар В. М. Оленин разрядил эти тягостные минуты:

— Ни пуха ни пера, Алексей Федорович. Думаю, что два ваших батальона справятся за всю бригаду.

— Полагаю, что справятся. Только не обижайте здесь моего Илью Полозкова и роты от Николая Солнцева, — ответил Левашов. — А мы должны справиться, но нужно спешить. Старые Дороги — вблизи Слуцка, который, как мне стало известно, противник уже захватил.

Не знали тогда ни полковник Казанкин, ни полковой комиссар Оленин, что 214-я бригада полковника Левашова не встретит в районе Старых Дорог механизированный корпус и будет около месяца действовать самостоятельно в тылу врага, а затем в составе 21-й армии повоюет еще два месяца. Словом, встретятся они не скоро.

Поговорив еще немного, полковник Левашов ушел готовить бригаду к маршу в обратную сторону.

— Майор Тимченко, — обратился Казанкин к находившемуся недалеко командиру, — вызывайте Полозкова и ставьте его сводному батальону задачу на боевые действия в районе Березино.

— Есть, товарищ командир корпуса, — ответил исполнявший обязанности начальника штаба.

Подполковник А. А. Онуфриев начал действовать немедля. Он чувствовал обстановку, хотя и не знал, что к середине дня 28 июня противник сбил наше слабое боевое охранение под Бобруйском, захватил город и вышел к Березине. А к исходу того же дня броневые махины 17-й немецкой танковой дивизии ворвались в Минск.

Александр Алексеевич Онуфриев рассудил, что шедшему замыкающим 4-му батальону майора Ивана Журко проще, чем другим, развернуться в обратную сторону. Быстро освободили для его подразделений автотранспорт в других батальонах, и он начал готовиться к движению.

Заместитель командира бригады по материально-техническому обеспечению Иван Белоусов остался фактически без средств передвижения.

Представителем от командования во время переброски первого отряда к Березине назначили начальника оперативного отделения штаба бригады Николая Сагайдачного. Щупленький, энергичный, волевой, он быстро собрал колонну. Знал комбриг, кому поручить команду в таком деле. Сагайдачный сделал, казалось, невозможное, чтобы решить вопросы срочной переброски 4-го батальона к Березине, куда, как предупредили, уже прорвались войска фашистов или высадился их воздушный десант.

Его властный характер почувствовали и комбат, и адъютант старший батальона Борис Симкин.

Зина Щемелева в свои восемнадцать лет уже многое видела, но неизвестность тревожила. Волновались, как она понимала, и другие, но только не военврач 3-го ранга Степан Александров. Он уселся рядом с шофером и подал одну-единственную команду:

— Приготовиться к маршу! Фельдшеру Бабкину организовать наблюдение за воздухом!

— Товарищ майор Журко, пора двигаться! — послышался голос Сагайдачного.

Зина обернулась и увидела, как командир батальона подошел к начальнику оперативного отделения бригады и начал что-то объяснять.

— Принимаю команду на себя! — решительно объявил всем Сагайдачный. — Кто готов — вперед за ротой лейтенанта Дрозда. Остальные догонят. Я в голове колонны.

Послышались указания командиров подразделений, доклады о готовности к маршу. Колонна, наконец, тронулась. За полуторкой Николая Сагайдачного, словно привязанная, двигалась машина с разведгруппой 1-го батальона, который должен быть этим же транспортом переброшен к Свислочи следующим рейсом. Группу возглавлял адъютант старший батальона старший лейтенант Агей Гапоненко. У него задача — доложить комбригу о силах противника, разведать маршрут и срочно доставить автомобили обратно.

Колонна проскочила Червень сравнительно быстро и уже знакомым маршрутом направилась дальше. Начались ухабы и выбоины. Скорость упала, но убавилась и пыльная завеса. Десантников бросало от борта к борту, но колонна спешила. А редколесье вокруг и кустарник, который прижимался к дороге, уже, как чудилось Зине, были заняты врагом. Машины медленно одолели деревянный мостик через Свислочь. Позади остались приземистые домики деревни.

Наблюдательную Зину Щемелеву поразило, что никто из крестьян не вышел на улицу. В деревне будто все вымерло. «С чего бы это? — подумала она. — Даже любопытные мальчишки не провожают колонну».

Дорога совсем испортилась. Машины на выбоинах бросало так, что скрипели борта. У некоторых из них парили радиаторы.

«Так где же десант?» — подумала Зина, и в этот момент впереди затрещало, забухало. Мимо машины стремительно пронеслись «светлячки». Это были трассирующие пули, о которых она еще не знала.

Колонна остановилась. Бойцы выпрыгнули из машин в придорожную канаву. В направлении кустов защелкали наши самозарядные винтовки, или, как их называли, СВТ. В эту ружейно-автоматную стрельбу вплетались и очереди «дегтярей» — ручных пулеметов.

— Фельдшер Бабкин и Щемелева, приготовить медпункт к работе! — скомандовал врач. — Машину в кусты, замаскировать, немедленно!

Бой начался. Зина, будто во сне, слышала непонятные команды, видела, как бойцы, развернувшись в цепь, с командирами впереди двинулись в сторону, где заливался лаем вражеский пулемет. А опустевшие машины разворачивались в обратную сторону.

Через мииуту-другую снова затрещали очереди вражеских автоматов. Слева от дороги послышался треск еще одного пулемета фашистов. Но цепь не остановилась. И вот один боец упал. Зина поняла: ранен или убит.

— Разрешите оказать помощь, товарищ военврач? — спросила она. — Я быстро!

— Это не твое дело, — бросил немногословный Степан Александров. — Ты лучше Бабкину помоги и перестань глазеть. А раненых и без тебя перевяжут.

— Разрешите мне самой, это близко. В роте у них санитара не видно.

— Ладно, Щемелева, давай! — уступил врач.

Она приметила тот кустик, где осел боец, и побежала, не кланяясь пулям. Не хватало дыхания. Споткнулась и упала. А приподнявшись, увидела поредевшую цепь: «Значит, уже не один боец ранен, а может, и убит». «Скорее!» — приказала она себе и снова бросилась вперед. Увидев бойца, опустилась на колени.

«Жив, жив!» — мелькнуло в голове. Он лежал лицом вниз и силился подняться. Перевернула его на спину. Раненый ойкнул, открыл глаза.

— Пить, пить! — требовал он.

— Сейчас, миленький. Потерпи!

Она шарила в сумке в поисках большого бинта и видела на груди бурое пятно от крови. Начала расстегивать гимнастерку. Пальцы слушались плохо. Сняла ремень. Завернула гимнастерку и нательную рубашку вверх под самый подбородок.

— Потерпи, потерпи. Сейчас перевяжу!

Боец лежал на спине и молча смотрел в небо. А кровь тонкой струйкой, в такт дыханию, пульсировала из маленькой ранки. Она подготовила марлевые тампоны. Приподняла бойца и, усадив впереди себя, увидела еще одну рану на спине: «Значит, ранение сквозное». И начала перевязывать, пока не кончился бинт.

— Вот и все! — сказала облегченно.

Раненому стало лучше, и он выдавил:

— Спасибо, сестричка.

— Полежи. Сейчас в санчасть тебя доставят! — И она побежала к своей машине.

Стрельба не утихала. Огонь стал плотнее. Роты залегли и начали окапываться.

Справа от дороги действовали десантники роты лейтенанта Никиты Дрозда. Рассчитывая лишь на свои силы, он отдал команду уничтожить вражеский пулемет гранатами. Ведь пушек и пулеметов в этот момент в батальоне не было — не доставили их сюда. И двое бойцов по-пластунски сближались с кустарником.

— После взрыва гранат — вперед! — отдал он команду, и связные кинулись к взводам.

Все готовились к атаке и наблюдали за смельчаками-гранатометчиками. Они все ближе подбирались к кустарнику, который по-прежнему свирепствовал огнем. Было время, когда гранатометчиков потеряли из виду. А они, оказавшись в ложбинке, набирались сил перед последним броском. Их снова увидели. Они ползли на взгорок. Фашисты заметили бойцов, хлестанули свинцом, и гранатометчики замерли, притаились.

«Теперь им пулемет не уничтожить, — думал ротный, — но атаковать можно, внимание противника раздвоилось».

Вдруг оба бойца, вскочив, бросились вперед, но тут же пророкотала пулеметная очередь. Один из десантников упал как подкошенный, а другой все-таки успел бросить гранату и упал, чтобы подготовить новую.

— Вперед, десантники! За Родину! — встав в полный рост, подал команду лейтенант Дрозд.

Бойцы устремились за ротным. Эта атака была первой в жизни и заместителя политрука роты Сергея Гумелева. Он бежал, не разбирая под ногами кочковатого поля. Одна мысль стучала в голове: «Вперед, только вперед, по мне равняются все бойцы!»

Теперь вражеский пулемет вел огонь по цепи. С оглушительным треском резанула очередь. «Свою не услышишь, — вспомнил он разговор бывалых. — Значит, мимо. Вперед, замполитрука, вперед!» — подбадривал себя Сергей.

А оставшийся в живых гранатометчик приподнялся и снова метнул гранату. Громыхнул сильный взрыв, и пулемет умолк.

— Ур-р-ра! — вырвалось у Сергея.

Его ликование услышали другие, и цепь в десятки голосов подхватила победоносное «ура!». В груди Сергея, паренька из села Колыбельска, что на Рязанщине, все ликовало. Вскочил в полный рост и смельчак-гранатометчик. Для гарантии он выпустил очередь по пулемету и тоже торжествовал. Поднял автомат над головой, выкрикнул атакующим:

— Вперед! Путь свободен!

Сергей подбежал к вражескому пулемету. Вот он какой! С толстым кожухом. На сошках. С магазином, в котором оставалась набитая патронами металлическая лента.

У пулемета, уткнувшись в землю, лежал гитлеровец в каске. Рядом — застывшее лицо его помощника, тоже в каске. Оба в мундирах зеленоватого цвета и кожаных сапогах с широкими, но короткими голенищами. «Так вот вы какие, фашисты, завоевавшие почти всю Европу!» — отметил мысленно Сергей.

— Вперед, товарищи! Бей фашистов! — послышался голос командира роты, и Сергей встал в цепь.

Левее дороги намного впереди вели бой десантники пропущенного врагом боевого охранения. На помощь ему спешила 11-я рота.

Огонь на левом фланге усилился. Сергей слышал очереди малокалиберной автоматической пушки. Плотный огонь остановил роту. Бойцы залегли.

«Вот тебе и воздушный десант! — мелькнуло у Сергея. — Наверное, это посерьезнее. Похоже на прорвавшуюся механизированную группу. А мы считали, что воевать придется с десантом, у которого легкое стрелковое оружие».

Рота лейтенанта Дрозда получила приказ остановиться и окопаться. Капитан Сагайдачный решил подождать подхода 1-го батальона, с которым должны прибыть и орудия. Огонь танкетки без поддержки «сорокапяток» не подавить.