При поддержке бронепоезда

Несколько суток десантники полковника А. Ф. Левашова вели бои при поддержке бронепоезда «Смерть фашизму».

— А бронепоезд — натуральный, как в гражданскую войну, воспетый в песнях, прямо сошедший с картинок в книгах, — заметил как-то Израил Гилевич. — Но трудненько ему придется при налете авиации, которой в гражданскую войну почти не было.

Только сказал об этом, как неожиданно увидел на горизонте группу «лапотников».

Бронепоезд ощетинился огнем зенитных счетверенных пулеметов. Но «юнкерсы», следуя за ведущим, начали пикировать: слишком уж цель приметная, такую не замаскируешь. Один за другим, поворачиваясь на крыло, почти отвесно, будто коршуны за легкой добычей, срывались они в пике, сбрасывали смертоносный груз на закованные в броню вагоны и паровоз. Бомбы ложились мимо. На месте их разрывов поднимался дым, воздух сотрясали громовые раскаты.

Ни одна бомба, однако, бронепоезд не поразила. Улетели «юнкерсы», и он снова, попыхивая, выдвинулся на позицию для поддержки огнем десантников, с которыми была установлена телефонная связь.

Вслед за первой группой Ю-87 через равные промежутки времени в небе появлялись новые группы пикировщиков. Железнодорожная станция Птичь, которую обороняли десантники, превратилась в объект постоянных налетов «лапотников».

Бои с поддержкой бронепоезда запомнились всем десантникам. Здесь они не только оборонялись, но и участвовали в контратаках. А курсанты Григория Яковлева так атаковали, что гитлеровцы бежали через три деревни, бросая на пути вооружение и боеприпасы, машины и повозки. В этом броске курсанты захватили и пленных, а в оставленном обозе увидели награбленное в белорусских селениях имущество, где было все: детские ботинки и штанишки, занавески, скатерти и домашняя утварь. Фашисты, как убедились десантники, являлись ко всему еще и мародерами.

С утра 13 августа у разъезда Холодники бойцы 2-й роты снова атаковали и уничтожили до роты гитлеровцев, а остатки их убежали в соседний лес.

Через большое картофельное поле курсанты Яковлева устремились к еще одной деревушке. Неожиданно из-за кустарника вдоль дороги ударила автоматическая пушка с гусеничного бронетранспортера. Разрывы маленьких снарядов затрещали в цепи десантников. В этот огонь вплелись и очереди «шмайсеров». Густая цепь фашистов в касках двинулась с фланга. Создалась критическая обстановка.

— Ложись! Перебежками развернуться вправо! По фашистам огонь! — приказал командир роты.

Через минуту десантники ударили очередями «дегтярей» и ППШ, но бронетранспортер продолжал вести огонь, и гитлеровцы, стреляя из автоматов, приближались.

Понимая, в какую переделку попали бойцы, командир роты совершенствовал оборону и получил ранение.

— Связной, найти политрука! — приказал ротный. — Пусть принимает команду, нужно контратаковать…

Это были последние слова командира 1-й роты. В том бою получил ранение и командир взвода Святослав Еремов, но он не оставил поле боя, сражался, пока враг не выдохся и атаки его не прекратились. Разрядил эту критическую обстановку младший сержант Иван Дудник. Вместе с помощниками он протянул в район попавшей в беду роты телефонный провод, и орудия бронепоезда ударили по врагу. Рота курсантов, возглавляемая младшим политруком Иваном Степурой, отошла из-под флангового удара фашистов и вынесла с поля боя командира.

Той же ночью батальон Григория Лебедева получил приказ уничтожить штаб 13-го механизированного полка у разъезда Холодники. Точное место вражеского штаба показал захваченный в плен связист. Атака оказалась удачной. Штаб полка разгромили. Полковнику А. Ф. Левашову доставили важные документы, в их числе и топографическую карту с нанесенной обстановкой. На ней парашютным значком были обозначены районы, занимаемые десантниками.

— Оказывается, фашисты знают, с кем имеют дело, — доложил начальник штаба комбригу.

— Как им не знать десантников — умирают они в атаках лицом на запад, значит, не бегут от противника! — вставил комиссар бригады И. В. Кудрявцев. — Знают и по форме одежды убитых, и по эмблемам, и по финским ножам на поясе. Знают и по стойкости в обороне.

14 августа бои у деревни Карповичи продолжались. Старший инструктор политотдела бригады Матвей Носачев находился в тот день в роте лейтенанта Ивана Ткаченко. Здесь фашисты при поддержке артиллерии так атаковали, что кое-кто усомнился: можно ли вообще выстоять в таком пекле? Фашисты выпустили по окопам роты сотни снарядов и мин. Однако десантники не только удержали рубеж, но и причинили врагу большой урон. Еще утром ротный получил ранение, но не дал себя эвакуировать. Лишь вечером командование ротой принял лейтенант Виктор Прокофьев.

В бою за деревню Давыдовичи отличился младший политрук Лев Калачев. Бойцы его роты из засады уничтожили до взвода вражеских всадников. 15 захваченных верховых лошадей они доставили в распоряжение комбрига.

В бою под деревней Жуковкой боец Николай Прошутинский на прикладе самозарядной винтовки сделал четырнадцатую отметку — число уничтоженных им фашистов.

В бою за деревню Августов инструктор-литератор бригадной газеты Александр Чуйков действовал за политрука 9-й роты. В один день был ранен дважды, но остался в строю. В бою у деревни Акрионы еще раз проявил себя Федор Долгов. Здесь он форсировал со взводом реку и, оказавшись в тылу врага, уничтожил до роты гитлеровцев…

Обстановка на Центральном фронте к этому времени еще более усложнилась. Фашисты, овладев Гомелем, устремились на Чернигов. Десантники с другими войсками 21-й армии, которой их подчинили, оказались в мешке, выход из которого оставался лишь в районе Лоева.

Бригада получила приказ срочно занять оборону на шоссе Гомель — Чернигов. Днем и ночью дорогой на Хойники шли десантники к переправе у Лоева. Утром люди падали от усталости, но комбриг требовал идти быстрее.

В середине дня поредевшие роты на плотах переправились на левый берег Днепра. Враг находился рядом. Опоздай десантники на полчаса, и попались бы в ловушку.