Прощальный привет

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Через год, в мае 1861-го, в семействе Гончаровых родится первенец Николай (его крестным станет Александр Пушкин, старший сын поэта), а Наталия Николаевна по настоятельной рекомендации врачей уедет лечиться за границу.

Она вернется в Россию лишь в мае 1863-го. Пролетит лето, и осенью, в начале октября, появится на свет ее внук Александр – Наталия Николаевна, несмотря на протесты родных, опасавшихся за ее здоровье, отправится в Москву на его крестины. И по приезде домой в Петербург сляжет в постель с сильнейшим воспалением легких.

Незадолго до кончины она отправит письмо брату Ивану:

«Дорогой и добрейший Ваня. Если я не написала тебе до сих пор, то это не значит, что я не хлопотала по твоему поручению… Но прими во внимание вот еще что: соболь в Москве дешевле… я могла бы прислать выкройку, и вы заказали бы там…

Пишу тебе лежа в постели. Со времени моего возвращения из Москвы я очень плохо себя чувствовала и только два дня как мне немного лучше.

Прощай, дорогой добрейший брат, тысячу поцелуев самых нежных моим двум дорогим невесткам и детям. Н.Л.».

Мне довелось держать в руках этот небольшой листок в клеточку – последнее ее послание, ныне хранящееся в Российском Государственном архиве древних актов. Видно, что писать Наталии Николаевне было трудно: перо не слушается ее, строки неровны.

Она так и не смогла исполнить просьбу брата: заказать в Петербурге соболью шубку для молодой его супруги. Но взяла на себя все хлопоты с радостью – так хотелось ей доставить удовольствие милой Катрин. Ей передан и последний прощальный привет…

Не прошло и месяца, как в конце ноября до Яропольца, где жил со своим семейством Иван Гончаров, донеслась горькая весть: на пятьдесят втором году в Петербурге скончалась Наталия Николаевна Ланская. И Екатерина Гончарова тотчас извещает о том мужа, находившегося в Москве по делам службы:

«Жан, друг мой, сейчас получила печальную телеграмму из Петербурга. Для тебя это большое горе. Мне страшно подумать о бедном дяде, и Александр тоже горячо любил свою мать…»

Екатерина Николаевна ждала тогда третьего ребенка, и когда родилась девочка, то ее нарекли Наталией. Словно взамен ушедшей – на свет явилась еще одна Наталия Гончарова!

Катрин печалит душевное состояние дядюшки Петра Петровича – долгие годы она будет вести с ним родственную переписку, душевно поддерживать его. До конца дней он так и не смог смириться со своей великой потерей и каждый прошедший провожал словами: «Одним днем еще ближе к моей драгоценной Наташе!»

В мае 1877-го счет дням старого генерала Ланского прервался… По духовному завещанию его похоронили вместе с супругой на старом Лазаревском кладбище Александро-Невской лавры в Петербурге. Еще при жизни Петр Ланской отказался от дарованной ему императором привилегии – быть погребенным в полковом Благовещенском соборе, взорванном при советской власти…

Для семейства Пушкиных-Ланских-Гончаровых тот год выдался особо тяжелым. В октябре случилась еще одна горестная утрата: прямо в зале суда, так и не сумев доказать свою невиновность, застрелился муж Марии Александровны, дочери поэта, генерал-майор Леонид Гартунг. Спустя время обвинения его в казнокрадстве признали ложными…

Родные – дядюшка Иван и тетушка Катрин – приглашали Марию к себе, в имение Ярополец, но она предпочла «угол в Лопасне» и уехала жить к Васильчиковым. Там Мария Александровна чувствовала себя нужной: на попечение ее и тетушки Анны, сестры Катрин, брат Александр оставил своих девятерых (!) осиротевших детей. (Его супруга Софья Александровна безвременно скончалась двумя годами ранее.) А сам – началась русско-турецкая война – во главе Нарвского гусарского полка выступил в поход на Балканы защищать от турок братьев-славян.

Старинная лопасненская усадьба стала настоящим пушкинским гнездом. Свидетелем жизни многих поколений суждено будет стать Анно-Зачатьевской церкви – в ней будут венчать, крестить, причащать, отпевать детей, внуков и правнуков Александра Сергеевича.