Прилежный организатор ФРИДРИХ ЭБЕРТ (1871–1925)
Эта книга посвящена германским канцлерам. Следует ли включать в нее первого президента Веймарской республики? Был ли он когда-нибудь канцлером?
Это проблематично, если рассматривать положение только с формальной государственно-правовой точки зрения. Действительно, принц Макс Баденский передал ему должность канцлера, когда Шейдеман и Эберт посетили его после полудня 9 ноября 1918 г. Однако были ли у принца полномочия для такого действия? И если Эберт немедленно согласился принять этот пост, чтобы создать коалиционный кабинет обеих рабочих партий, подготовить выборы в Учредительное собрание и предотвратить перерастание стихийного народного движения в «противозаконное» насилие, то все же нерешенным остается вопрос, стал ли он вследствие этого действительно последним канцлером той империи, монарх которой сбежал в Нидерланды. Если Эберт и возглавлял правительство вплоть до своего избрания президентом в феврале 1919 г., то его власть основывалась не на передаче ему поста Максом Баденским, а на создании коалиции между СДПГ и НСДПГ и ее утверждении собранием берлинских рабочих и солдатских Советов 10 ноября 1918 г. в цирке Буша.
В сущности, Эберт не являлся ни последним канцлером императора, ни первым канцлером республики, которую провозгласил даже не он, а Шейдеман. Таким образом, юридически остается спорным, допустимо ли включать его в число канцлеров.
Карьера в СДПГ
Фридрих Эберт родился 4 февраля 1871 г. в семье гейдельбергского портного. В Мангейме он обучился профессии шорника. В то время, когда экономический взлет в стране был давно прерван грюндерским крахом, он в поисках работы кочевал подобно другим ремесленным подмастерьям с места на место. В 1889 г. Эберт вступил в СДПГ. Наконец его скитания закончились в Бремене. Сообразительный и охочий до знаний юноша начал писать заметки для местной социал-демократической газеты и сумел обзавестись небольшой пивной, в которой собирались профсоюзные деятели и политически активные рабочие. После отмены исключительного закона против социалистов Эберт перешел в редакцию на постоянную работу.
Его интересы в рабочем движении были направлены на решение чисто практических проблем, а не на теоретические дебаты. Это привело к тому, что в 1900 г. корпорацией местных профсоюзов Бремена он был избран рабочим секретарем. В том же году Эберт стал депутатом от СДПГ в сенате Бремена и вскоре — председателем ее фракции.
В 1904 г. в Бремене состоялся съезд социал-демократической партии. На нем было принято решение, согласно которому наряду с членом центрального правления партии — в этом году им был Пауль Зингер — в президиум съезда избирался и представитель местной организации. Теперь эта роль выпала Фридриху Эберту. Это было время, когда в социал-демократической партии шли горячие дискуссии вокруг положений Эрфуртской программы и ревизионизма. Руководители профсоюзов, связанные будничной работой, не слишком разделяли взгляды и понимали требования Августа Бебеля и других руководителей партии, которые стояли на позициях марксизма. Более важными им казались маленькие повседневные успехи, а сохранение и укрепление достигнутой легальности более значимым, чем долгосрочная политическая перспектива. Так же был настроен и Фридрих Эберт. Он отличался большим усердием и практической предусмотрительностью, но стратегические вопросы находились вне сферы его кругозора. Во всяком случае своей работой в Бремене, а также своей деятельностью на съезде партии он показал способности хорошего организатора. Поэтому не столь удивительно, что в 1905 г. на Йенском съезде СДПГ вопреки некоторым сомнениям Бебеля Фридрих Эберт был избран секретарем центрального правления партии.
Это решение было противоречиво, потому что в Йене в вопросе о забастовке как средстве политической борьбы победили Бебель и его левые сторонники, в то время как генеральная комиссия свободных профсоюзов отказалась от таких методов борьбы. Избрание Эберта означало, что после поражения профсоюзного крыла в политически важном вопросе этот человек становился как бы гарантией внутрипартийного мира. Он показал себя превосходным организатором и в 1911 г., после смерти Пауля Зингера и по настоянию генеральной комиссии профсоюзов во главе с Карлом Легином, был выдвинут на пост второго председателя партии наряду с Августом Бебелем. Однако правление партии выбрало вместо него адвоката Гуго Гаазе.
Крупная победа социал-демократии на выборах в 1912 г. принесла Эберту мандат депутата рейхстага. В сентябре 1913 г. он был избран наряду с Гуго Гаазе вторым председателем партии.
В начале войны массы захлестнула патриотическая волна. Такими настроениями сильнее всего были охвачены те функционеры, которых, как Фридриха Эберта, не интересовали теоретические проблемы. Ставя превыше всего дисциплину и поддержание легальных организационных связей, он полагал, что борьба против внутрипартийной оппозиции становится одним из самых важных заданий руководства. Эберт сразу потребовал принятия энергичных мер при первых же признаках разногласий в партии и оппозиции ее молодежных организаций, настроенных против политики гражданского мира. После того как Карл Либк-нехт нарушил партийную дисциплину при голосовании рейхстага о военных кредитах в декабре 1914 г., Эберт немедленно потребовал его исключения из фракции и партии. В январе 1916 г. Эберт был избран сопредседателем социал-демократической фракции.
Большинство социал-демократического руководства с лета 1914 г. сохраняло доверие членов партии и избирателей, только взяв на вооружение тезис об «оборонительной войне». После того как стало ясно, что Февральская революция не привела к немедленному выходу России из войны, а подводная война не достигла серьезных успехов, скорее ускорив вступление США в войну, в начале 1917 г. и в буржуазных партиях окрепло сознание, что нужно стремиться «к миру по соглашению» при отказе от крайне аннексионистских требований во избежание полного краха. Характерно, что инициатива исходила не от социал-демократов, а от руководителя католической партии Центра Матиаса Эрцбергера. СДПГ принадлежала с тех пор к той партийной коалиции, которая выступила за «мирную резолюцию» рейхстага в июле 1917 г. и против приверженцев «победного мира».
Почти одновременно началась дискуссия вокруг необходимости введения в Германской империи западной конституционной системы. Партии, стоявшие на левых позициях, с весны 1917 г. сотрудничали в этом направлении в Межфракционном комитете, в котором СДПГ представляли Эберт и Шейдеман.
В октябре 1918 г. был образован кабинет принца Макса Баденского с целью начать переговоры о перемирии. СДПГ требовала официального участия в этом правительстве, которое признало поражение в войне, развязанной немецкими господствующими кругами, продолжавшими вести ее вплоть до горького конца. При этом среди лидеров партии Шейдеман оказался единственным, кто тактически и стратегически был достаточно умен, потребовав от буржуазных партий самим признать свое банкротство: социал-демократия, по его мнению, не должна принимать на себя правительственную ответственность, так как она не призывала к войне.
Фридрих Эберт, напротив, принадлежал к большинству во фракции и правлении партии, которое стремилось к участию в этом временном правительстве погибающей империи. Его целью и в этой последней фазе развития перед революцией оставалось при всех обстоятельствах предотвратить полный разрыв страны с монархическим и имперским прошлым Германии.
Революция
Передача поста канцлера Эберту произошла как бы сама собой, поскольку до сих пор господствующие социальные группы и армия надеялись сохранить как можно больше от их прежних привилегий и позиций. В этом выразилась, однако, и противоречивость, которая определяла поведение Фридриха Эберта в те два дня, когда он действительно мог называться канцлером.
Октябрьские преобразования 1918 г., провозгласившие систему парламентарной монархии, дали массам то, чего они требовали. Но простые рабочие и солдаты пока что не почувствовали никаких перемен. Проведенная 28 октября 1918 г. конституционная реформа в основном осталась декларативной. Президент США В. Вильсон настаивал на отречении кайзера и заявлял о готовности вести переговоры только с назначенным парламентом правительством.
Революция фактически началась 28 октября с мятежа матросов в Киле, отказавшихся выполнить приказ о самоубийственном выходе в море для решающего сражения с британским флотом, и быстро распространилась по всей стране. Она не была делом рук леворадикальных агитаторов, но имела объективные причины.
«Гражданский мир», провозглашенный в августе 1914 г., мог сохраняться до тех пор, пока существовала вера в скорую победу. Но надежды улетучивались в той мере, в какой ухудшалось положение масс. Наибольшее недовольство, несмотря на сравнительно высокую зарплату, проявляли рабочие военных заводов. Большинство из них ранее были заняты в других отраслях промышленности, поэтому дисциплинирующее воздействие профсоюзов и партии социал-демократов сказывалось на этих рабочих гораздо слабее, чем на тех, кто продолжал трудиться на своих прежних предприятиях.
Недовольство охватило и средние слои, отказавшиеся проявлять лояльность к авторитарному режиму Германии. В ходе войны все большее число служащих и чиновников, приблизившись по своему положению к пролетариату, начали чувствовать общность материальных интересов всех трудящихся.
9 ноября 1918 г. последний имперский рейхсканцлер Макс Баденский передал Эберту свой пост и дела правительства. 10 ноября 1918 г. был создан Совет народных уполномоченных из шести человек, который опирался на поддержку берлинских рабочих и солдатских Советов. В него вошли по три представителя от СДПГ (Фридрих Эберт, Филипп Шейдеман, Отто Ландсберг) и НСДПГ (Гуго Гаазе, Вильгельм Дитман, Эмиль Барт). Новое правительство, которому принадлежала вся полнота власти, сразу же столкнулось с рядом трудноразрешимых проблем. Прежде всего Германии угрожала реальная опасность голода, хаоса и распада на отдельные государства.
Совет народных уполномоченных (СНУ) незамедлительно начал все те преобразования, которых жаждал народ. Были введены восьмичасовой рабочий день, пособия по безработице и страхование по болезни, гарантировалось обязательное восстановление на работе демобилизованных фронтовиков. В стране провозглашалось всеобщее и равное избирательное право для мужчин и женщин с 20-летнего возраста, а также гарантировались все политические права и свободы. Была даже создана комиссия по социализации некоторых отраслей промышленности, которую возглавили известные марксистские теоретики центристской ориентации Карл Каутский и Рудольф Гильфердинг.
Приверженность лидеров СДПГ демократии стала причиной того, что они считали СНУ временным органом власти, нужным лишь на период революционных потрясений. Вопрос о форме государства должно было решить демократически избранное Национальное собрание. Такой вариант поддерживало руководство большинства рабочих и солдатских Советов, которые и себя рассматривали только временными организациями. Лозунг спартаковцев «Вся власть — Советам!» не получил поддержки состоявшегося 16–20 декабря в Берлине всегерманского съезда Советов, на котором из 489 делегатов всего 10 человек высказались за передачу власти Советам. Съезд своей резолюцией назначил выборы в Национальное собрание на январь 1919 г.
Особенностью германской революции было то, что основная борьба разгорелась не между правыми и левыми силами, чего следовало бы ожидать по логике вещей, а между умеренными левыми и крайне левыми, создавшими 30 декабря 1918 г. — 1 января 1919 г. Коммунистическую партию Германии (КПГ). На учредительном съезде партии царил дух революционного утопизма. Немецкие коммунисты откровенно ориентировались на российский большевизм, а врагов у революции в этот момент практически не оказалось, настолько правые были деморализованы.
Эберт, разместившийся в кабинете рейхсканцлера, отдавал себе отчет в том, что он не обладает таким инструментом власти, который в конечном счете необходим для наведения в стране порядка. С другой стороны, Верховное командование не имело достаточного влияния на массы, а без этого также невозможно было справиться с революционным движением. Поэтому Эберт облегченно вздохнул, когда вечером 10 ноября в кабинете рейхсканцлера зазвонил телефон и генерал Грёнер, говоря из ставки в Спа по прямому и не контролируемому никем проводу, предложил ему помощь армии в подавлении революции.
Фридрих Эберт ненавидел социальную революцию, как «грех смертный», и был сторонником монархии. Когда Шейдеман провозгласил республику, Эберт устроил ему настоящую сцену: «Ты не имел права это делать. Вопрос о республике или монархии должно решать Учредительное собрание». Он стучал кулаком по столу, и даже его соратника Шейдемана глубоко поразила такая преданность Эберта монархии.
Создание Совета народных уполномоченных немецкие рабочие рассматривали как свой приход к власти в Германии. Однако в государственном аппарате, в армии и хозяйстве не произошло никаких изменений. Новое государство базировалось на старом фундаменте. Им руководили те же люди, что и при кайзере. Так, даже спустя полгода после революции из 470 прусских сельских округов только одним управлял социал-демократ, остальные ландраты занимали свои посты еще со времен империи. Отсутствие реального улучшения ситуации в стране вызывало всеобщее недовольство. Начались волнения и забастовки в Рурской области и Верхней Силезии, в Саксонии и Тюрингии, в Берлине, Бремене и Брауншвайге. Трудящиеся требовали не только повышения заработной платы и улучшения продовольственного снабжения, но и социализации предприятий, сохранения рабочих Советов и даже ликвидации капиталистической системы.
Когда в декабре 1918 г. вспыхнул конфликт из-за задержки жалования народному морскому дивизиону, Эберт неизбежно встал перед выбором. Дивизион состоял из революционных матросов, которые пришли после мятежа морского флота в Берлин, чтобы привлечь население столицы на сторону революции. Они не имели четких политических убеждений. И когда им вовремя не выплатили жалование, они стали захватывать правительственные здания. Тогда Эберт позвонил Грёнеру и попросил его о помощи. В столицу вступили части под командованием генерала Леки. Компромиссное решение, найденное после столкновений этих частей с матросами, не могло предотвратить разрыва НСДПГ с правыми социал-демократами, так как независимцы, возмущенные применением оружия на улицах Берлина, тотчас вышли из СНУ. Их заменили правые социал-демократы Рудольф Виссель и Густав Носке.
После того как члены НСДПГ вышли из Совета народных уполномоченных, их сторонники также стали повсеместно уходить с административных постов. Но глава берлинской полиции Эмиль Эйхгорн отказался покинуть свой пост, заявив, что он подчиняется не правительству, а берлинскому исполкому Советов. 4 января Эйхгорн был смещен со своего поста. В его защиту выступили лидеры левого крыла НСДПГ, берлинские революционные старосты предприятий и коммунисты, создавшие Революционный комитет. Члены комитета призвали к свержению правительства Эберта и объявили, что берут власть в свои руки. Но это было голословным заявлением, поскольку уже 6 января выяснилось, что возглавить активные боевые действия некому. Массы остались без руководителей.
Эберт обратился за помощью к Верховному командованию, но оно также не имело достаточного числа надежных воинских соединений. Однако еще в декабре 1918 г. по призыву генерала Грёнера демобилизованные офицеры начали создавать фрейкор (добровольческие корпуса) из фронтовиков, отвыкших от мирной жизни, из патриотически настроенных студентов; в корпуса принимали даже разного рода авантюристов и бродяг. Фрейкор и стал главной опорой правительства, которое предложило Г. Носке возглавить военные операции. Тот сразу же согласился, заявив, что не боится ответственности, потому что все равно кто-то «должен стать кровавой собакой».
Бои в Берлине начались 10 января 1919 г., и войска захватили часть опорных пунктов восставших. На следующий день в столицу вступила трехтысячная колонна фрейкоровцев, во главе которой шел сам Носке. Совершенно не подготовленное выступление было разгромлено. Погибли более 100 повстанцев, в то время как фрейкор потерял всего 13 человек. Среди погибших оказались и руководители КПГ — Карл Либкнехт и Роза Люксембург.
Сначала Карла Либкнехта и Розу Люксембург после ареста доставили в штаб гвардейской дивизии, который располагался в отеле «Эден». После короткого допроса было приказано отправить их в тюрьму Моабит. При выходе из отеля они были сильно избиты. По дороге в тюрьму Либкнехту предложили продолжить путь пешком, якобы из-за поломки машины. Через несколько шагов сопровождавший арестанта капитан Хайнц Пфлюгк-Гартунг выстрелил Либкнехту в затылок. Убитый был доставлен в морг как «труп неизвестного». Люксембург была застрелена лейтенантом Фогелем прямо в автомобиле. Ее тело, завернутое в одеяло и опутанное проволокой, было брошено в Ландвер-канал и найдено только в конце мая. Эта кровавая расправа лишила КПГ руководителей. Рабочие были возмущены правительством, молчаливо одобрившим убийство.
Вслед за Берлином рабочие восстания были жестоко подавлены в Бремене, Вильгельмсхафене, Мюльхайме, Дюссельдорфе и Галле. 3 марта в Берлине началась всеобщая забастовка, через два дня переросшая в ожесточенные уличные бои. Носке, по приказу которого в столицу вошел 42-тысячный фрейкор, распорядился расстреливать на месте каждого, кто будет задержан с оружием в руках. В столкновениях погибли до 1500 рабочих, фрейкоровцы потеряли 75 человек. В апреле-мае правительственные войска разгромили рабочих в Брауншвайге, Магдебурге, Дрездене и Лейпциге.
Январское восстание означало решительный поворот в развитии революции. Эйфорическое настроение ноябрьских дней сменилось конфронтацией внутри социалистического рабочего движения.
Жестокое подавление восстания привело к радикализации настроений значительной части рабочих. После этих событий усилился левый и правый экстремизм, и угасли надежды на мирное социально-демократическое переустройство общества. Вместе с тем путь первой немецкой республики был предопределен, к ее несчастью, еще до выборов в Национальное собрание.
В принципе ничего не изменилось после того, как Национальное собрание 11 февраля 1919 г. избрало Фридриха Эберта временным президентом республики, еще до того, как 13 февраля Шейдеман стал первым рейхсканцлером.
В период революции Эберт был поставлен в двойственное положение и обладал двойственными функциями, что и позволило ему занять центральное место в последующих событиях. Он был назначен рейхсканцлером, а значит, признан представителями старого порядка носителем власти. В то же время, став председателем СНУ, он опирался и на революционные силы. Эберт и социал-демократы выбрали конституционное государство и парламентскую демократию, надеясь таким образом получить поддержку значительной части буржуазии и привлечь правое крыло НСДПГ на свою сторону.
До 1919 г. политическая карьера Эберта стремительно развивалась по восходящей линии. Его политический вес был так велик, что, когда он заявил о своем желании стать главой Германского государства, его стремление нашло поддержку у большинства депутатов Национального собрания. 11 февраля он был избран первым президентом Германской республики. Но это и было началом трагического конца его политической жизни. Он встал во главе страны не только, как никогда ранее, раздираемой изнутри, но чье существование находилось в огромной опасности и извне.
Рейхспрезидент
Эберт стремился сделать пост президента политически значимым, тем более что уже по временной конституции президент был наделен обширными полномочиями и имел решающее влияние на определение внутренней и внешней политики страны. Исходя из концепции поста президента, отраженной в проекте конституции, Эберт был убежден, что именно президент будет определять основные направления внутренней и внешней политики страны.
После своего избрания президентом Эберт обещал выполнять свои функции не как представитель одной партии, а как уполномоченный всего немецкого народа. Он считал необходимым создание хорошо отлаженного аппарата для активного выполнения своих конституционных задач.
![](https://storage.yandexcloud.net/wr4img/460164_i_014.png)
Президент Фридрих Эберт обходит строй почетного караула
Президент не принимал участия в конституционных дебатах, однако расстановка акцентов в тексте конституции и порядок ее определений соответствовали ожиданиям Эберта, для которого в первую очередь было важно разрешение старой немецкой проблемы — соотношения полномочий рейха и земель. Он был сторонником разумного федерализма, поэтому внутренняя территориальная структура рейха в Веймарской республике осталась фактически без изменений.
28 июня 1919 г. в Версаль приехали два полномочных представителя Германии: министр иностранных дел Герман Мюллер (СДПГ) и министр почты и транспорта Иоганнес Белль (партия Центр). Церемония подписания договора державами-победительницами, с одной стороны, и Германией — с другой, проходила в том самом Зеркальном зале Версальского дворца, где в январе 1871 г. была провозглашена Германская империя. Как тогда, так и теперь Версаль стал символом триумфа победителя и унижением побежденного, который должен был не только платить, но и пресмыкаться перед победителем. Известный философ и историк Эрнст Трёльч отмечал, что «Версальский договор — это воплощение садистски-ядовитой ненависти французов, фарисейски-капиталистического духа англичан и глубокого равнодушия американцев».
Но при всей тяжести экономических последствий Версальского договора не столько они повлияли на дальнейшую судьбу Веймарской республики, сколько то, что в Германии возобладало чувство унижения, которое способствовало появлению настроений национализма и реваншизма. В Версале британский премьер-министр Дэвид Ллойд Джордж пророчески заявил: главная опасность заключаемого договора состоит в том, что «мы толкаем массы в объятия экстремистов».
Среди победителей имелись различные мнения относительно будущего Германии. Франция, прежде всего ее генералитет, требовала вновь раздробить Германию на множество мелких государств и поддерживала любые сепаратистские выступления. Американцы склонялись к тому, чтобы безо всяких оговорок признать демократическую Веймарскую республику. Но был избран третий путь, фактически разрушительный: по Версальскому договору Германия осталась единым государством, но беспомощным в военном отношении, экономически разоренным и политически униженным. Такое решение не отличалось дальновидностью. Для того чтобы уничтожить Германию, договор был слишком мягким; для того чтобы просто наказать ее — слишком унизительным.
С немецкой точки зрения, договор был «версальским диктатом» победителей. Большинство населения восприняло демократию как чужеземный порядок, навязанный западными странами. Роковым стало то, что борьба против Версаля означала и борьбу против демократии. Политических деятелей, которые призывали к сдержанности и компромиссу с Западом, немедленно обвиняли в позорной слабости, а то и в предательстве. Это была та почва, на которой в итоге вырос тоталитарный и агрессивный нацистский режим.
Версальский договор был первым испытанием на прочность, с которым столкнулась молодая республика. Надежда Эберта на то, что западные демократии, выразив солидарность с демократической Веймарской Германией и учитывая наступление коммунистической опасности, пойдут на условия более мягкого мира, не оправдались. Прозондировав возможность изменения условий союзниками, выслушав мнение наиболее авторитетных германских политиков и промышленников, проинформированный Гинденбургом о безнадежности военного сопротивления, Эберт пришел к выводу о необходимости подписания мирного договора и готов был взять на себя ответственность за этот шаг. Однако эти события показали и недостаточное влияние Эберта, так и не сумевшего предотвратить правительственный кризис.
На немецкий народ лег тяжкий груз репараций и унижений. В сложившейся ситуации во всем обвинялась республика и, естественно, ее президент. Так, уже в начале своего правления Эберт в силу объективных причин стал терять политических сторонников.
Эберт безуспешно пытался предотвратить отставку Шейдема-на с поста рейхсканцлера. При этом он активно стремился сохранить контакт с СДПГ, однако уже в первые месяцы его президентства выяснилось, что он больше не оказывал того влияния на социал-демократию, которым обладал в прежние времена.
С большими трудностями он столкнулся уже в 1920 г., когда часть руководителей рейхсвера предприняла попытку путча. Требуемое союзниками сокращение вооруженных сил касалось прежде всего фрейкоровцев, которые упорно сражались в Силезии против поляков, а в Латвии — против Красной армии. Теперь они не без основания считали, что презираемое ими республиканское правительство предало их, распорядившись расформировать фрейкор.
В ответ фрейкоровцы начали готовить военный переворот, руководителем которого стал крупный восточнопрусский землевладелец Вильгельм Капп, игравший в 1917 г. видную роль в аннексионистской Отечественной партии. Среди руководителей заговора были также командующий берлинским военным округом генерал Вальтер фон Лютвиц, бывший глава берлинской полиции Трауготт фон Ягов и капитан Вальдемар Пабст — организатор убийства К. Либкнехта и Р. Люксембург. Тесную связь с ними поддерживал генерал Людендорф, предпочитавший, однако, оставаться в тени. За спиной капповцев стояли также крупные рейнско-вестфальские промышленники и банкиры.
10 марта 1920 г. Лютвиц вручил Эберту ультиматум, требуя роспуска Национального собрания, перевыборов президента, отказа от сокращения армии, передачи вооружений Антанте. Требования мотивировались тем, что армия и фрейкор необходимы для борьбы против большевизма. Эберт отверг ультиматум и предложил генералу добровольно подать в отставку. Но когда через три дня правительство решилось на арест заговорщиков, то оказалось, что в его распоряжении нет сил, способных выполнить такой приказ.
Хотя командующий рейхсвером генерал Вальтер Рейнхардт стоял на стороне правительства, войска подчинялись не его приказам, но распоряжениям начальника общевойскового управления, а фактически начальника штаба рейхсвера генерала Ханса фон Секта, имевшего большой авторитет у военных. Сект открыто заявил президенту, что «солдаты в солдат стрелять не будут», а правительство должно поискать себе других защитников.
Президенту и кабинету министров не оставалось ничего другого, кроме бегства, — сначала в Дрезден, а оттуда в Штутгарт.
Сумрачным ранним утром 13 марта 1920 г. в Берлин вошла главная ударная сила путчистов — морская бригада капитана 2-го ранга Германа Эрхарда. На касках солдат красовалась свастика. Не встретив никакого сопротивления, бригада расположилась лагерем в центре столицы, у Бранденбургских ворот. Здесь Эрхарда приветствовали Капп, Лютвиц и Людендорф, вышедший в 6 часов утра «подышать свежим воздухом». Путчисты объявили о создании нового правительства во главе с Каппом, ввели осадное положение и закрыли все оппозиционные газеты.
Президент и правительство вместе с профсоюзами призвали население к защите республики и ко всеобщей забастовке. После некоторых колебаний их поддержали и коммунисты. Забастовка, в которой участвовали более 12 млн человек, парализовала всю страну. Не работали транспорт, промышленные предприятия, электростанции, коммунальные службы, закрылись все учебные заведения и большинство магазинов, перестали выходить газеты. Берлинское чиновничество тихо саботировало распоряжения руководителей путча, которые к тому же просто не знали, что делать дальше.
Когда до Каппа дошли сведения о том, что в ряде частей берлинского гарнизона назревает недовольство мятежом, глава правительства, испугавшись, бросил своих соратников на произвол судьбы и 17 марта бежал в Швецию. Генерал Лютвиц спешно выехал в Венгрию, где и скрывался в течение пяти лет. Путч потерпел полный крах.
Однако он повлек за собой одно значительное последствие: всеобщая забастовка приобрела такой размах, что пробудила у коммунистов надежду на новый революционный подъем. Созданная в Руре Красная армия, которая насчитывала до 80 тыс. вооруженных рабочих, разбив путчистов, взяла под свой контроль район восточнее Дюссельдорфа.
Чтобы овладеть положением, Эберт был вынужден призвать на помощь именно тех людей, которые неделей раньше отказали ему в защите. Генералу Секту, ставшему командующим армией, были даны диктаторские полномочия и поручено навести порядок. В Рур были введены участвовавшие в капповской авантюре части фрейкора. Теперь им было на ком выместить свою злобу. В начале апреля 1920 г. восстание было подавлено.
Хотя путч Каппа — Лютвица разбился о генеральную забастовку и сопротивление чиновников, для Эберта он означал крупную потерю его престижа. Конституция Веймарской республики 1919 г. предоставляла президенту широкие полномочия в военной сфере, но, как показал путч, они оставались лишь на бумаге. Военные отказались защитить президента и правительство своей страны, рейхсвер представлял собой еще одну власть в государстве.
После путча Эберт сильнее, чем прежде, ощущал свою ответственность как главнокомандующий вооруженными силами и стремился принимать активное участие в кадровых вопросах, стараясь расширить контакты с руководством армии и флота. Однако целенаправленного реформирования рейхсвера в период его правления не произошло. Вероятно, президент понимал трудности, которые были связаны с организацией армии на совершенно иных основах, и одновременно был убежден, что в тот переходный период Германия не могла обойтись без боеспособной армии, каковой был рейхсвер. Если Веймарская республика могла выжить только при условии сотрудничества социал-демократов и буржуазии, то военная политика президента была следствием этого положения.
После выборов 6 июня 1920 г. веймарская коалиция никогда больше не обладала большинством в парламенте. Хотя Эберт активно выступал за создание большой коалиции из СДПГ, Центра, немецкой Демократической партии (НДП) и немецкой Народной партии (ННП), его партия отказалась принять участие в правительстве. В этих условиях Эберту не оставалось ничего иного, как создать правительство меньшинства из представителей Центра, НДП и ННП во главе с деятелем Центра Константином Ференбахом. Оно открыло собой череду кабинетов, которые были созданы без участия СДПГ, но без ее поддержки не могли существовать.
Сохранение единства Германии и нации и предотвращение попыток утверждения суверенитета земель были целью Эберта с момента создания Веймарской конституции и оставались таковой в течение всего периода его правления. Для достижения этой цели он готов был использовать любые допускавшиеся рамками конституции средства. Он много ездил по стране, пытаясь укрепить республиканское самосознание граждан и устранить потенциальные конфликты между государством и землями.
Но силы реакции становились все активнее. К правому террору присоединились мятежи левых в Руре, Баварии, Гамбурге. Путчи и террор стали почти обыденными явлениями в Германии. 24 октября 1922 г. рейхстаг продлил полномочия президента
Эберта еще на три года. В условиях нестабильной политической ситуации парламент отказался от предусмотренных конституцией всенародных выборов президента.
И все же Эберт сохранил единство страны и не дал Германии рухнуть в пучину анархии и террора. Он сумел вместе с Густавом Штреземаном положить конец разрушающему экономическую жизнь страны пассивному сопротивлению оккупации Францией Рура. Наконец, он добился окончательной стабилизации валюты в конце 1923 г. и начавшейся затем медленной стабилизации республики.
Постепенно в стране начался экономический и политический подъем, подкрепленный новым внешнеполитическим курсом Штреземана. Но с конца 1923 г. Эберт все больше оказывался в политической изоляции. Продление срока его полномочий в октябре 1922 г., казалось, подтверждало политический вес Эберта, но на самом деле президент все больше становился формальным главой государства. За свою борьбу за сохранение республики в 1923 г. Эберт заплатил снижением своего политического влияния в империи и в собственной партии. СДПГ под различными предлогами отказывалась взять на себя правительственную ответственность. Эберту не оставалось ничего иного, как создавать коалиции буржуазных партий.
Личному авторитету Эберта в его собственной партии и в широких кругах рабочих это нанесло значительный ущерб. Рабочий класс потерял многие завоевания революции, а политическая позиция СДПГ ослабела. Социал-демократы были разочарованы тем, что Эберт, заявивший в инаугурационной речи об исполнении своей должности вне каких-либо партий, но являвшийся «сыном рабочего сословия», не оправдал их надежд, которые они связывали с новым государством. Усилилась критика его курса на социал-демократических съездах. При этом не принималось во внимание, что Эберт, если он желал действительно быть президентом всего народа, а не представителем одной партии, неизбежно должен был прикрывать своим именем многое из того, чему он как социал-демократ противился.
Начиная с основания республики и до образования первого чисто буржуазного правительства в 1920 г., Эберт обладал большим влиянием на правительственные решения, но с течением времени это влияние постепенно снижалось. Создание и сохранение коалиций, основанных на широкой парламентской основе, всегда было целью Эберта. С его точки зрения, участие СДПГ в правительстве было необходимо для стабильности республики, только так можно было гарантировать представительство социальных и экономических интересов рабочего класса. Но если СДПГ отказывалась от участия в правительстве, то он был вынужден работать с представителями буржуазных партий. Так начался путь превращения Веймарского государства в исключительно буржуазную республику. Эберт и далее оставался президентом, который исполнял свои конституционные обязанности и назначал кабинеты, но теперь он нес ответственность уже за решения чисто буржуазных кабинетов. Его стремление к надпартийности, привлечению максимального количества политических сил приводило к тому, что он все чаще поддерживал решения кабинетов, боясь спровоцировать правительственный кризис. Даже в таких направлениях, как военная политика и международные отношения, которым Эберт уделял особое внимание, он не представлял собой, как было задумано создателями конституции, противовеса правительству, а стал, скорее, частью исполнительной власти. По его мнению, силовая позиция президента, закрепленная в конституции, должна была стать не инструментом установления президентской системы, а гарантом парламентской системы.
Во время своего президентства Эберт постоянно подвергался нападкам и оскорблениям со стороны правых сил. Против него в прессе было выдвинуто даже обвинение в государственной измене за то, что в январе 1918 г. он выступил посредником между правительством и бастующими рабочими берлинских военных заводов. Хотя в декабре 1924 г. редактор газеты, опубликовавшей этот материал, Ротхардт был осужден за клевету, в глазах реакционеров это не смыло с Эберта клеймо изменника. Он глубоко страдал от клеветнических оскорблений и от своей растущей изоляции в народе, которому хотел служить. Эти обстоятельства, повлиявшие на его душевное состояние, могли способствовать его кончине. Он умер 28 февраля 1925 г. после неудачной операции аппендицита, запущенного из-за судебного процесса.
Эберт не был яркой политической фигурой и только прихотью судьбы оказался во главе государства, но он всегда стремился охранять интересы нации и уберечь страну от хаоса и распада.
Внутренняя противоречивость двух дней, когда Эберт мог чувствовать себя рейхсканцлером, была символична для его позиции в течение тех лет, когда он мог оказывать значительное влияние на политику немецкой республики сначала как один из председателей СНУ и затем как президент. Он был и оставался по менталитету рабочим функционером эпохи промышленного подъема Германии перед Первой мировой войной, которого практическая работа интересовала больше, чем социалистическая теория. Эти способности определяли рост его авторитета в рабочем движении. Но он достиг такого поста, на котором была необходима способность к глубокому политическому анализу, чтобы активно и успешно проводить рациональную политику. К этому Эберт, как и большинство функционеров СДПГ, был не способен. Поэтому его мысли и действия носили ситуационный характер и определялись сиюминутными обстоятельствами. Жизнь Эберта была трагической. Его союз с силами старого порядка оказался исторической ошибкой. Приговор истории не принимает во внимание никаких, даже самых благих и честных субъективных намерений. Она оценивает результат.
Литература
Артемов В.А., Кардашова Е.В. Фридрих Эберт — первый президент Германии. Воронеж, 2001.
Besson W. Friedrich Ebert. Verdienst und Grenze. G?ttingen, 1971.
Haffner S. Die deutsche Revolution 1918/19. M?nchen, 1979.
Hunt R.N. Friedrich Ebert und die deutsche Revolution von 1918 // Eberhard Kolb (Hrsg.): Vom Kaiserreich zur Weimarer Republik. K?ln, 1972.
Kotowski G. Friedrich Ebert. Eine pohtische Biographie. Wiesbaden, 1963.
Maser W. Friedrich Ebert. Eine politische Biographie. Frankfurt; Berlin, 1990.
M?hlhausen W. Friedrich Ebert. 1871–1925. Reichspr?sident der Weimarer Republik. Bonn, 2006.
Winkler H.A. Von der Revolution zur Stabilisierung. Arbeiter und Arbeiterbewegung in der Weimarer Republik 1918–1924. Berlin; Bonn, 1984.
Witt P.-C. Friedrich Ebert. Parteif?hrer — Reichskanzler — Volksbeauftragter-Reichspr?sident. Bonn, 1987.