«Серый кардинал» КУРТ ФОН ШЛЕЙХЕР (1882–1934)
На политической сцене последних лет Веймарской Германии появилась любопытная и противоречивая личность, которой суждено было вырыть могилу республике. Этот человек станет на короткое время ее последним канцлером и по иронии судьбы на одном из последних виражей своей удивительной карьеры предпримет отчаянную попытку спасти ее, когда спасать уже будет поздно. Этот человек— Курт фон Шлейхер, фамилия которого в переводе с немецкого означает «проныра», «пролаза».
Карьера
Курт фон Шлейхер родился 7 апреля 1882 г. в прусском городе Бранденбурге. Его отец был крупным торговцем, нажившим в Данциге большое состояние. Коммерческие традиции семьи привели к тому, что прусское воспитание Шлей-хера в кадетском корпусе, а затем в гвардейском полку оказалось смягченным более современным, роднящим этого генерала с буржуазными кругами.
В 18-летнем возрасте Шлейхер поступил унтер-офицером в 3-й гвардейский пехотный полк. Там он познакомился и подружился с Оскаром фон Гинденбургом — сыном будущего фельдмаршала и президента. Вторым человеком, чье расположение оказалось столь же полезным, был генерал Грёнер, у которого сложилось хорошее мнение о способностях Шлейхера, когда тот был еще слушателем военной академии. Став в 1918 г. преемником Людендорфа в ставке Верховного командования, Грёнер взял молодого офицера к себе в адъютанты.
Шлейхер уже в 1916 г. играл важную роль в войсковом ведомстве, а в 1918–1919 гг. был политическим экспертом Верховного командования. Он завязал тесные связи с промышленными и банковскими кругами, с политиками всех буржуазных партий, с закулисными покровителями реакционных объединений и клубов, с университетскими профессорами и теневыми фигурами полусвета. Обладая большим чутьем в экономических и политических вопросах, едким сарказмом и манерами денди, а также располагающей внешностью, он сумел снискать симпатии разных людей. Хотя из-за своих острых и непочтительных высказываний Шлейхер нажил себе много врагов, но в целом его воспринимали благожелательно, как человека, с которым не следует ссориться хотя бы уже из-за его беспримерной изворотливости и ловкости.
![](https://storage.yandexcloud.net/wr4img/460164_i_027.png)
Курт фон Шлейхер
В 1923 г. Шлейхер являлся первым советником командующего рейхсвером генерала фон Секта. В начале 1926 г. он возглавил вновь образованный армейский отдел министерства рейхсвера, который был создан на базе военно-политического отдела войскового ведомства и разведывательного бюро этого министерства. Три года спустя, после того как Грёнер, еще до войны содействовавший продвижению своего любимца, стал министром рейхсвера, Шлейхер выдвинулся на роль «серого кардинала» собственного покровителя. В марте 1929 г. он стал начальником Управления министерства рейхсвера, т. е. по существу независимым от парламента статс-секретарем военного министерства и тем самым одним из самых влиятельных и, пожалуй, самым искусным, постоянно действующим в тени политическим игроком Германии. В его руках сходились бесчисленные нити, ведшие в различные руководящие органы. Из этих нитей он сплетал сеть интриг, ловко используя противоречивые экономические интересы финансистов, политические цели правящих кругов и военных, амбиции советников президента и стремления разных политиков к власти. Эти интриги, как правило, оставались невидимыми для современников, что и по сей день дает некоторым историкам возможность объяснять нацеленные на установление военной диктатуры политические игры Шлейхера исключительно его личным честолюбием или даже его концепцией «социальной демократии». Можно с уверенностью сказать, что в последние годы существования Веймарской Германии Шлейхер был лучше всех других политиков осведомлен о настроениях, перестановках людей и тактических приемах в партиях и фракциях.
Сделавшись с самого начала кабинетным офицером, Шлейхер сумел сохранить близость к руководителям армии и Веймарской республики. Его живой ум, учтивые манеры и политическое чутье нравились и генералам, и политикам. Под руководством Секта он стал играть всевозрастающую роль в формировании нелегального корпуса и тайного черного рейхсвера. Он же являлся основной фигурой в секретных переговорах с Москвой, в итоге которых немецкие танкисты и летчики тайно проходили обучение в Советской России и там же размещались немецкие военные заводы. Блестящий комбинатор, страстный любитель интриги, Шлейхер предпочитал действовать из-за кулис. До начала 30-х гг. его имя не было известно широкой публике, но на Бендлерштрассе, где находилось военное министерство, и Вильгельмштрассе, где были расположены другие министерства, к нему давно приглядывались с большим интересом.
В январе 1928 г., пользуясь растущим влиянием на президента Гинденбурга, с которым он довольно близко сошелся благодаря дружбе с его сыном Оскаром, Шлейхер добился назначения своего бывшего шефа, генерала Грёнера, министром обороны. Это был первый случай в истории Веймарской республики, когда на этом посту оказался не штатский человек, а военный. Грёнер же сделал Шлейхера своей правой рукой в министерстве, назначив руководителем Министерского бюро, где он должен был ведать делами армии и флота в области политики и прессы. Грёнер возложил на него вопросы связи армии с другими министерствами и руководящими политическими деятелями. Заняв такое положение, Шлейхер стал влиятельной фигурой не только в офицерском корпусе, но и в политике. Весной 1930 г. он предпринял первую попытку самому подобрать кандидатуру на пост канцлера и при поддержке армии уговорил Гинденбурга назначить на этот пост Генриха Брюнинга.
Добившись этого, Шлейхер сделал первый шаг в осуществлении грандиозного плана переделки республики. Он хорошо понимал причины слабости Веймарской республики. Слишком много насчитывалось политических партий (девять из них в 1930 г. собрали больше миллиона голосов каждая), слишком несогласованно они действовали, слишком озабочены были экономическими интересами представляемых ими социальных групп и поэтому не могли прекратить междоусобицу и создать прочное большинство в рейхстаге, которое гарантировало бы стабильное правительство и было бы способно справиться с глубоким кризисом, поразившим страну. Парламентская система явно деградировала.
Шлейхер считал, что президент как всенародный избранник выражает волю народа. Если демократически избранный рейхстаг не в состоянии обеспечить устойчивую власть, то это обязан сделать президент при поддержке армии. Генерал был убежден, что большинство немцев хотят, чтобы правительство заняло твердую позицию и вывело страну из кризиса. Но Шлейхер допустил две фатальные ошибки. Подтолкнув Брюнинга к правлению на основе президентских декретов, он подорвал тот фундамент, на котором зиждился авторитет армии как силы, стоящей вне политики. Кроме того, он допустил просчет в оценке возможных результатов голосования. Когда выяснилось, что за нацистскую партию 14 сентября 1930 г. отдали голоса 6,5 млн человек против 810 тыс., проголосовавших за нее два года назад, Шлейхер понял, что надо менять ориентацию.
Крах планов
Прежде чем Шлейхер сформировал свое правительство, в которое вошли почти все папеновские министры, выяснилось, что его планы построены на песке. Когда за четыре дня до вступления в должность канцлера он начал вести переговоры с председателем Объединения свободных профсоюзов Лейпартом в отношении компенсации за предполагаемую отмену папеновских чрезвычайных распоряжений, тот вынужден был дать понять генералу, что ввиду позиции масс не в состоянии заставить эту крупнейшую рабочую организацию поддержать армейское руководство.
СДПГ, с председателем парламентской фракции которой в рейхстаге Рудольфом Брейтшейдом Шлейхер имел беседу в тот же день, тоже повернулась спиной к генералу. Брейтшейд дал понять своему собеседнику, что СДПГ не может идти вместе с тайным организатором государственного переворота в Пруссии 20 июля. Тем самым зондаж Шлейхера влево сорвался.
Однако Шлейхер не терял в сущности иллюзорной надежды создать прочное и дееспособное правительство. Свою правительственную декларацию он не захотел — как это обычно делалось — представить парламенту, чтобы суть ее не утонула бы в бесконечных дебатах; он решил зачитать ее по радио, как до него это сделал Папен. В декларации от 15 декабря 1932 г. Шлейхер подчеркивал, что не является сторонником ни капитализма, ни социализма. Это было, конечно, чисто демагогическим утверждением, имевшим цель облегчить переговоры канцлера с представителями профсоюзов. Поэтому в центре его выступления стояли проблемы, связанные с программой трудоустройства. Шлейхер заявил, что план трудоустройства станет основой правительственной деятельности. Имперскому комиссару будет поручено разработать проекты по сокращению числа безработных; до этого не следует принимать никакого решения об уменьшении зарплаты или увеличении налогов. В целях защиты сельского хозяйства будут отменены все ограничения по импорту. Кроме того, правительство намерено принять широкую программу заселения восточных провинций. Обращаясь к нацистам, Шлейхер заявил, что он хотел бы предупредить «профессиональных нарушителей спокойствия»: у него в ящике письменного стола уже лежит закон об охране немецкого народа, который не дает никаких лазеек его нарушителям. Это плод кропотливого труда. Если потребуют обстоятельства, он не остановится и перед тем, чтобы ввести в действие рейхсвер. Характерно, что канцлер не мог отказаться и от угрозы по адресу КПГ, которую он назвал «движением, враждебным государству» и «занимающимся подрывной пропагандой».
Промышленники и крупные аграрии сразу обрушились на канцлера за его «большевистскую программу». Ландбунд от имени юнкерства 11 января заявил президенту резкий протест, который тот воспринял с явным сочувствием, поскольку и сам был владельцем имения. В ответ Шлейхер пригрозил опубликовать в прессе секретный доклад о многочисленных злоупотреблениях при выделении «Восточной помощи», когда сотни юнкерских семейств незаконно получали безвозвратные государственные займы. Косвенно в скандале был замешан и сам президент, который незаконно зарегистрировал подаренное ему поместье Нойдек на имя сына, что освобождало последнего от налога на наследство.
4 января, в тот день, когда Папен и Гитлер встречались в Кёльне для выработки плана совместных действий, Шлейхер устроил лидеру левого крыла НСДАП Грегору Штрассеру, вернувшемуся из Италии, аудиенцию у президента. В итоге Штрассер дал согласие войти в правительство. Это внесло смятение в руководство нацистской партии, опасавшееся ее раскола. Так полагал и канцлер, который 15 января в беседе с австрийским министром юстиции Куртом фон Шушнигом заявил, что судьба нацистского движения фактически решена, а сам господин Гитлер уже канул в прошлое.
Но Штрассер так и не решился войти в кабинет. Отказался сделать это и лидер националистов Гутенберг, которого в отличие от Штрассера нацисты принимали в качестве союзника. 15 января они одержали победу на местных выборах в крохотной рейнской земле Липпе, получив там 39 % голосов. Успех был не столь уж и значителен, но Геббельс и его пропаганда подняли такой шум, что произвели впечатление на окружение президента, включая его сына Оскара и статс-секретаря Отто Мейснера.
Поздно вечером 22 января Оскар и Мейснер отправились в пригородный дом малоизвестного нацистского деятеля Иоахима фон Риббентропа, где встретились с Папеном, Гитлером и Герингом. Если верить Мейснеру, то до этого вечера Оскар Гинденбург был против соглашения с нацистами. Вероятно, об этом знал и Гитлер, который предложил сыну президента поговорить с ним наедине. О чем шел этот разговор, осталось неизвестным. По некоторым сведениям, Гитлер одновременно и обещал отблагодарить семью президента, и угрожал разоблачениями относительно аферы с «Восточной помощью» и поместьем Нойдек. Доподлинно известно только то, что Гитлер произвел на недалекого Оскара сильное впечатление. Оставалось лишь сломить сопротивление упрямого президента, который по-прежнему не желал и слышать о канцлерстве этого «богемского босяка». Роль главного уговорщика выпала на долю Палена, который неустанно обрабатывал старого Гинденбурга и интриговал против канцлера, не сумевшего ни расколоть нацистскую партию, ни получить поддержку националистов, партии Центра и социал-демократов. Все планы Шлейхера потерпели провал, он стремительно терял остатки своего влияния.
23 января Шлейхер посетил президента и потребовал распустить рейхстаг, в котором так и не смог получить поддержки, и управлять страной при помощи президентских декретов. Кроме того, он предложил даже временно упразднить парламент и установить военную диктатуру. Это было то же самое, о чем ранее просил Пален, теперь уверявший Гинденбурга, что уговорит Гитлера войти в правительство, которое получит поддержку рейхстага.
Гинденбург напомнил Шлейхеру, за что он сместил Папена, заметив, что с тех пор ничего нового не произошло. Поэтому он просит генерала и дальше добиваться парламентского большинства. Шлейхер понял, что дело его проиграно.
Официальный конец карьеры Шлейхера наступил 29 января, когда он подал президенту прошение об отставке кабинета. «Я уже одной ногой в могиле, — заявил Гинденбург обозленному Шлейхеру, — и надеюсь, что мне не придется потом, на небесах, сожалеть о своем решении». «После такой несправедливости, господин президент, я не уверен, что вы действительно попадете на небеса», — парировал Шлейхер и удалился не только из кабинета, но и с исторической сцены Германии.
Если Шлейхер мог рассматривать свой уход с политической сцены как удаление от активной политики вообще, то Гитлер и его соратники считали, что коварный политический генерал потенциально мог оказаться самым опасным противником, тем более что и после 30 января он беспечно выражал перед знакомыми свое крайне отрицательное и презрительное мнение о нацистах и их методах правления. Поэтому с весны 1934 г. Шлейхер оказался под наблюдением гестапо. Еще в июне 1934 г. от приятелей из министерства рейхсвера он получил предупреждение вести себя осторожнее. В «ночь длинных ножей», когда Гитлер расправился с конкурентами в руководстве СА и другими внутрипартийными и консервативными противниками и критиками, вскоре после полудня 30 июня пятеро мужчин ворвались в берлинскую квартиру экс-канцлера на Грибницштрассе. В неизвестно кем начатой перестрелке Шлейхер и его жена, бросившаяся между мужем и гестаповцами, были убиты.
Хладнокровное убийство Шлейхера все же не может затушевать той роковой роли, которую он сыграл в крахе Веймарской республики и приходе Гитлера к власти. Может быть, каким-то оправданием Шлейхера может послужить то, что его заблуждения и ошибочные расчеты были присущи тогда всей консервативной элите немецкого общества. Крах Шлейхера символизировал и ее крушение.
Литература
Carsten F.L. Reichswehrund Politik 1918–1933. K?ln, 1964.
Hentschel V. Weimars letzte Monate. Hitler und der Untergang der Republik. D?sseldorf, 1972.
Vogelsang T. Kurt von Schleicher. Ein General als Politiker. G?ttingen, 1965.