«Железный канцлер» ОТТО ФОН БИСМАРК (1815–1898)
Юность и начало карьеры
Отто Эдуард Леопольд фон Бисмарк родился в родовом поместье Шёнхаузен, в старой Бранденбургской марке, 1 апреля 1815 г. Его отец, мелкопоместный дворянин Фердинанд фон Бисмарк, еще в молодости оставил военную службу и занялся сельским хозяйством. Мать, саксонка по происхождению, Вильгельмина, умная и привлекательная женщина, происходила из семьи крупного чиновника Людвига Менкена. Отто учился в берлинской школе Пламана, затем три года посещал гимназию имени Фридриха Вильгельма, а в возрасте 15 лет перешел в гимназию «У Серого монастыря». Прусская гимназия, пользовавшаяся большим авторитетом, предлагала своим питомцам обширный круг учебных дисциплин с гуманитарным уклоном. Упор делался на изучение истории античного мира, математики и достижений германской культуры. Правда, Бисмарк оказался самым обычным учеником, проявившим средние способности. История Эллады не оставила глубокого следа в его воображении, а мир Древнего Рима был мало доступен его пониманию. Учителя Бисмарка не нашли у него и способностей к математике. Он любил читать произведения Гёте и Шиллера и хорошо владел французским языком. Особенно интересовали его политика, история военного и мирного соперничества различных стран. Затем Отто в 1832–1835 гг. изучал право в Гёттингене и Берлине, но большей частью пил, дрался на дуэлях и ухаживал за красотками.
После бурно проведенной молодости, недолгой службы чиновником в Ахене и еще более короткой армейской службы в егерском батальоне Отто после смерти матери в январе 1839 г. проживал в своих померанских поместьях. В управлении имениями Бисмарк обнаружил хозяйственную жилку, прилежно изучал основы агрономической науки и привел в порядок разоренное имение. Он много читал, особенно английских писателей — Стерна, Филдинга, Шеридана, Мура, — а также Гейне и немецких романтиков. Интересовали его и труды историков и философов. Он штудировал Спинозу, казавшегося ему тогда наиболее близким по духу, Гоббса, Вольтера, Канта, Гегеля, Фейербаха, Д. Штрауса, Б. Бауэра. Одновременно юноша предавался любимым развлечениям: охоте, конным прогулкам, выпивкам. Прозвище Бешеный Бисмарк показывает, какую репутацию снискал он у соседей. Воспоминания о Бисмарке рассказывают о том, как он будил гостей, стреляя из пистолета под самым ухом у них; пугал своих кузин, загоняя в гостиную лисиц; поглощал непомерное количество шампанского с пивом. В 1842 г. он обручился с одной из соседских девушек, но предусмотрительная мать невесты не допустила этого брака.
![](https://storage.yandexcloud.net/wr4img/460164_i_002.png)
Отто фон Бисмарк
Со временем Бисмарк все активнее стал участвовать в общественной жизни: заседал в окружном собрании и в 1846 г. был даже избран заместителем депутата ландтага прусской провинции Саксония. Вскоре после переселения в имение Шёнхаузен он настоял на смещении инспектора плотины на Эльбе, из-за нерадивости которого местные жители несколько раз оказывались жертвами наводнения. Этот пост был передан Бисмарку, и он ревностно трудился, выполняя новые обязанности.
Однако эта активность постепенно приобрела чисто внешний характер, прикрывая чувство неудовлетворенности. Разочарование в государственной службе дополнилось к середине 40-х гг. разочарованием в буколическом счастье благодушного сельского хозяина. Деревенская жизнь стала томить Бисмарка.
Тогда же началась его тесная дружба с сестрой Мальвиной, которая была моложе его на 12 лет. В 1843 г. она поселилась в имении Книпхоф, где вела вместе с братом хозяйство и обнаружила большое сходство с ним во вкусах и симпатиях. Когда через год Мальвина вышла замуж и уехала, Бисмарка охватило чувство одиночества. Но у него быстро появились новые друзья, способствовавшие изменению его образа жизни и даже мировоззрения. Благодаря знакомству с семьями Бланкенбургов и Тадденов он вошел в круг идей пиетизма — одного из направлений в немецком протестантизме. Пиетисты стремились освободить протестантизм от закоснелых догм, оживить в людях непосредственное религиозное чувство и побудить их следовать заповедям христианской морали.
Бисмарк был не склонен к религиозным переживаниям, и попытки Морица фон Бланкенбурга, друга Отто, вернуть его на путь истинный оказались напрасными. Но дружба с Марией фон Тадден, невестой Морица, вовлекла Бисмарка в размышления о религии. Со стороны Марии это была благочестивая миссия, которая наталкивалась, однако, на логику Бисмарка, считавшего, что если Бог существует, то Сам должен вдохнуть в него веру. С осени 1844 г. к попыткам «обращения» вольнодумца присоединилась подруга Марии Иоганна фон Путткамер, отличавшаяся не столько красотой, сколько богатством духовной жизни, сдержанной, но сильной эмоциональностью и женственностью. Мария фон Тадден умерла в ноябре 1846 г. Бисмарк был глубоко потрясен ее смертью и впервые с детских лет много молился.
А в декабре Отто попросил у отца Иоганны ее руки. Зная о своей неважной репутации, он обратился к нему с тщательно продуманным письмом. Полагая, что набожный господин фон Путткамер мог много плохого слышать о Бешеном Бисмарке, Отто избрал, вероятно, самый верный способ завоевать расположение отца Иоганны: он написал об эволюции своего отношения к религии, о пути обретения им Бога.
Правильный расчет привел к успеху. Хотя первый ответ отца девушки содержал еще мелкие оговорки, вскоре вопрос был решен к общему удовольствию. С января 1847 г. началась переписка между женихом и невестой (в июле они обвенчались), свидетельствующая о большой любви Бисмарка к Иоганне.
Проблема религиозности Бисмарка не кажется особенно важной, хотя нельзя отрицать ее влияния на его частную жизнь. «Обращение» Бисмарка создало гармонию в семье и сделало жену его верным другом. В письмах к ней он стал часто рассуждать о Библии и религиозных сюжетах.
Первые тридцать лет жизни Бисмарка были по существу лишь прологом к тому моменту, когда на смену сельскому юнкеру пришел политик. Это время наступило в 1847 г. — он был избран депутатом в прусский ландтаг. Резкость, с которой новичок выступал против либералов, и пренебрежение общественным мнением вызывали скандалы. Но даже враги признавали его смелость и талант. Бисмарк не владел даром речи, но в нужный момент умел найти подходящее слово и нарисовать яркий образ. Он отличался типичными чертами прусского юнкерства: набожностью, ненавистью к демократии и городскому плебсу, хладнокровием и мужеством, ясно определенными мыслями и уверенностью в собственной правоте. В дни революции 1848 г. Бисмарк примыкал к камарилье, которая, сплотившись вокруг короля Фридриха Вильгельма IV, боролась против политики либералов.
В дни революции
События 1848 г. потрясли Бисмарка. Февральская революция в Париже оказалась, по его мнению, «совершенно неожиданным происшествием», и он в мрачном настроении высказывал мысль о возможности новой революционной войны со стороны Франции против Германии. Его слова вызвали страх у жены. Бисмарк писал брату, что Иоганна, которая была беременна, «заламывает руки в припадке отчаяния», вызванном тем, что тогда происходило. Газеты сообщали о студенческих волнениях в Бонне и Гейдельберге, о беспорядках в Северной Италии и панике на венской фондовой бирже. Бисмарк в тревоге ожидал вестей из Берлина.
А в столице короля, этого «романтика на троне», захватил сумбурный романтизм, воспламенивший патриотические чувства его подданных. Со времени своего прихода к власти Фридрих Вильгельм хотел изменить структуру Германского союза — этого рыхлого объединения 39 государств. Он приказал генералу Йозефу фон Радовицу подготовить план реформы Германского союза. В марте Радовиц прибыл в Вену и привез с собой этот план. Австрийский канцлер Меттерних и генерал еще обсуждали детали плана утром 13 марта, но вечером того же дня в Вене победила революция, и Меттерних бежал из столицы.
Известие о падении Меттерниха пришло в Берлин 16 марта, и на улицах сразу начались волнения. Король объявил о намеченном на апрель созыве Соединенного ландтага, который выработает прусскую конституцию. Он также заявил о готовности реформировать Германский союз. Эти уступки были обнародованы утром 18 марта. Берлинцы решили отпраздновать свою победу большой демонстрацией. Однако у королевского дворца между демонстрантами и солдатами произошла стычка, в которой было убито несколько человек, и вскоре улицы покрылись баррикадами. В военном отношении порядок еще можно было восстановить, но король пребывал в нерешительности. По совету лидера либералов Финке он призвал своих «любимых берлинцев» поддержать короля и приказал вывести войска из столицы. Вечером 19 марта Фридрих Вильгельм возложил обязанность по поддержанию внутреннего порядка на гражданское ополчение и согласился снять шляпу перед телами павших баррикадных бойцов.
![](https://storage.yandexcloud.net/wr4img/460164_i_003.png)
Принц Вильгельм Прусский. С картины художника Франца Крюгера
Крайне взволнованный слухами о беспорядках в Берлине, Бисмарк поспешил в Шёнхаузен. Когда он приехал домой, там было все спокойно, но утром ему сообщили, что в имение прибыла депутация из городка Тангермюнде и требует поднять на колокольне черно-красно-золотое знамя — символ объединенной Германии. Бисмарк, разгневанный покушением на его права, приказал прогнать депутацию, затем вооружил крестьян, а их женам велел сшить патриотическое знамя — белое с черным крестом, которое и вывесили на колокольне.
Утром 21 марта Бисмарк получил письмо от принца Карла. Это письмо, по его мнению, должно было стать для него пропуском в Берлин, где он хотел повидать короля. Бисмарк был убежден, что ему удастся уговорить монарха предоставить армии свободу действий. Обрезав бороду и надев широкополую шляпу с революционной кокардой, он сел на берлинский поезд. По-новому подстриженная бородка оказалась плохой маскировкой. «О боже, Бисмарк, ну и вид у вас!» — воскликнул один из знакомых, едва лишь Отто вышел из вокзала. Когда он добрался до дворца, охрана из городских ополченцев не пропустила его. Бисмарк не мог поверить в то, что монарх готов пойти на уступки демократам, однако дело обстояло именно так. В тот же день король принял участие в шествии берлинцев с черно-красно-золотой повязкой на рукаве. Дважды он выступал с речами, подчеркивая свой патриотизм, а вечером в воззвании «К моему народу и германской нации» объявил о своей готовности защитить Германию от бед, которые могут обрушиться на нее в будущем.
В глазах монарха Бисмарк таким поведением укрепил свое реноме жесткого ретрограда. Именно так Фридрих Вильгельм высказался позже при формировании правительства графа Бранденбурга. В список кандидатов на пост министров был включен и Бисмарк, но король отвел его кандидатуру, написав на полях заключение, ставшее известным в двух версиях: «Может быть использован лишь при неограниченном господстве штыка» и «Заядлый реакционер, пахнет кровью, использовать позднее». Сам Бисмарк считал первую версию более верной, но смысл в обоих случаях остается одним и тем же.
Летом 1848 г. окрепла связь Бисмарка с человеком, ближайшим сотрудником которого ему суждено было стать через полтора десятилетия. Это был один из самых ненавистных тогда народу людей — Вильгельм, наследный принц Прусский. Его называли «картечным принцем», ибо он был в числе тех лиц, которые настаивали на беспощадном подавлении восстания. Решение короля положить конец кровопролитию вызвало со стороны принца резкие возражения. Все это стало известно в Берлине. Принц спешно уехал в Англию.
Понятно, что Бисмарк и принц быстро нашли общий язык в оценке сложившейся ситуации. Уже первые выступления Бисмарка в ландтаге в 1847 г. вызывали одобрение принца, а по возвращении из Англии он сказал ему: «Я знаю, что вы действовали в мою пользу, и никогда этого не забуду».
С начала июля 1848 г. в Берлине стала выходить газета «Нойе пройсише цайтунг», ставшая известной как «Кройццайтунг» («Крестовая газета»: под ее заголовком был изображен железный крест). Это был главный орган реакции. В письме к ее редактору Герману Вагенеру Бисмарк приветствовал появление издания, которое, по его словам, бросило «металлические зерна» в «жижу и грязь ежедневной прессы». С этого момента началось сотрудничество Бисмарка с «Кройццайтунг». Он показал себя автором с несомненным литературным даром, мастером хлестких, сочных и остроумных характеристик людей и событий. Бисмарк постоянно подталкивал редакцию на более резкие выступления против законов, ограничивающих права юнкерства.
В доме Бисмарка прошло совещание группы правых политиков, на котором родилась идея провести собрание, пригласив консерваторов со всей Пруссии. Идея была реализована, и на собрании в Штеттине в конце июля возникла организация юнкеров, которая вскоре провела съезд в Берлине. На этом съезде Бисмарк выступил по всем вопросам, настаивая на энергичной защите интересов крупного землевладения.
В мае 1851 г. Бисмарк получил назначение на пост посланника Пруссии в Союзном совете. Очевидно, считалось, что этот сильный человек будет энергично отстаивать интересы Пруссии. Здесь, столкнувшись со всей сложностью отношений между отдельными германскими государствами, Бисмарк, опираясь на собственный опыт, выработал свою политическую концепцию. Будучи как политик на голову выше окружающих его государственных деятелей Германии того времени, он понял объективные задачи, выдвинутые ходом исторического развития, и осознал исторически великую цель объединения Германии. Только нужно было, чтобы Пруссия сама возглавила национальное объединение и заставила буржуазию и другие немецкие государства следовать за ней.
Бисмарк уяснил также, какое значение для решения проблемы объединения имеет международная политическая обстановка. К созданию наиболее благоприятных для этого внешних условий и была направлена его деятельность как политика и дипломата. Это был период, когда окончательно сложились основные принципы его дипломатии. За восемь лет пребывания во Франкфурте, в этой, по словам Бисмарка, «лисьей норе Союзного совета», он имел возможность изучить «все ходы и выходы вплоть до малейших лазеек», все сложные дипломатические интриги.
Конституционный конфликт
В первые послереволюционные годы любое соглашение между прусским правительством и либералами казалось совершенно невозможным из-за конституционного конфликта, вызванного прусской военной реформой. В Пруссии в это время правил регент, «картечный принц» Вильгельм, поскольку король впал в полное душевное расстройство.
Закон 1814 г. ввел всеобщую воинскую повинность. После трех лет службы солдаты на два года зачислялись в запас, затем переходили в ландвер, который делился на два срока и в котором они состояли до 40 лет. Но хотя с 1814 г. население Пруссии возросло с 11 до 18 млн человек, ежегодно призывалось, как и прежде, только 40 тыс. новобранцев, а 25 тыс. молодых парней избегали службы. Поэтому контингент прусской армии был настолько мал, что, когда требовался ее перевод на военное положение, приходилось призывать людей из ландвера, часто уже утративших армейские навыки. А так как ландвер и кадровая армия были тесно связаны между собой, ибо каждая бригада состояла из одного линейного полка и одного полка ландвера, то недостатки ландвера отражались на всей армии.
Необходимость реформы назрела так сильно, что трудно сказать, кто первым высказал эту идею. Реформа состояла в том, что на службу призывались на три года все рекруты, так что всеобщая воинская повинность была восстановлена на деле; время пребывания в запасе увеличивалось с двух до четырех лет. Таким образом, численность армии доводилась до 400 тыс. солдат, что давало возможность не сразу призывать ландвер, который был сохранен в качестве армии второй линии; в ландвер запасные теперь зачислялись только до 32 лет. В 1859 г. регент приступил к выполнению своего плана. Он сохранил кадры армии и подразделения запаса, включив туда новых солдат, и потребовал от палаты выделить 9,5 млн талеров на эту реформу.
Сумма показалась ландтагу чрезмерной, и встал вопрос об уменьшении расходов путем сокращения срока действительной службы с трех лет до двух. Кроме того, депутатам не нравилось, что ландвер оказался как бы выброшенным из действующей армии. Ландтаг опасался и того, что большинство новых офицерских чинов будет отдано дворянам, а буржуазия не желала взваливать на свои плечи новое бремя только для того, чтобы увеличить роль ненавистной касты.
В 1860 г. палата отпустила только временные кредиты. Невзирая на это, новые полки были зачислены в кадровую армию.
Когда палата потребовала их роспуска, принц был возмущен. В 1861 г. кредиты были утверждены только после бурных прений и снова временно. Жена регента Августа, сын Фридрих, невестка Виктория, дочь английской королевы, умоляли его не ссориться с ландтагом.
Военный министр Альбрехт фон Роон (1803–1879), желая успокоить Вильгельма, старался доказать ему законность столь жесткого поведения регента. Роон был выдающимся офицером и администратором. Он лихорадочно трудился над организацией новой армии. Во главе Генерального штаба с 1868 г. был поставлен талантливый стратег Хельмут фон Мольтке, который составил план мобилизации, изучал военное применение железных дорог и разработал современный научный способ ведения войны.
Фридрих Вильгельм IV скончался в начале 1861 г. Либералы стремились добиться от нового короля права ландтага утверждать налоги, объявлять призыв в армию, а также превращения Пруссии в парламентарную монархию. В Пруссии, отвечал им Роон, монархия не фикция, как в Бельгии или в Англии; мы хотим «разорвать сковывающие орла цепи и сделать короля Божьей милостью действительным главой своего народа, центром государственной жизни, владыкой страны».
Либеральная прогрессистская партия выработала программу реформ, которые должны были обеспечить торжество буржуазии. Выборы 1861 г. показали кризис консервативной партии, потерпевшей полное поражение. Большинство ландтага отвергло военную реформу, и палата была распущена. Но страна поддержала своих депутатов. Давление властей только разожгло страсти, и выборы 1862 г. имели еще более радикальный характер. Теперь 253 либералам противостояло в ландтаге всего 16 консерваторов.
Прогулка в Бабельсбергском парке
В это время король находился в своей резиденции в Бабельсберге — в замке псевдоготического стиля на берегу реки Хафель близ Потсдама. Раздраженный Вильгельм не понимал, почему ландтаг настроен против трехлетнего срока службы в армии и увеличения военных кредитов.
17 сентября король сообщил Роону, что возражает против любых соглашений с депутатами и скорее откажется от трона. Встревоженный министр отправил Бисмарку, занимавшему пост посла в Париже, телеграмму с просьбой вернуться в Берлин.
Пока Бисмарк, прибывший в Берлин, выслушивал наставления Роона, в Бабельсберге король вместе с сыном прогуливались по аллеям парка, не прекращая бурной беседы. Вильгельму было 65 лет, он оставался тверд в своих убеждениях и не желал уступать ландтагу. Кронпринц также оказался перед дилеммой. В свои 35 лет он испытывал смутные симпатии к либерализму. Если Вильгельм отречется от престола, то на трон взойдет он, его сын, а прусская монархия перейдет на британскую модель конституционной монархии. Эти надежды разделяла и его жена. «Если ты не примешь корону, — говорила она, — то, как мне кажется, ты когда-нибудь пожалеешь об этом». Однако кронпринц в душе оставался таким же абсолютистом, как и все Гогенцоллерны. Он не хотел трона, полученного милостью парламента. Кронпринц и его супруга, возможно, расходились по вопросу отречения, но по одному важному пункту они находились в полном согласии: никакого министерского поста для Бисмарка, «этого бесчестного типа». «Если придет Бисмарк, — писала своему мужу Виктория, — мы все закончим известно где. Он ввергнет нас в несказанную беду. Неужели ты не можешь помешать этому?» Назавтра последовало ее новое письмо: «Взять Бисмарка равносильно тому, что, не умея плавать, прыгнуть в воду туда, где глубже всего!»
Король получил письменную петицию министров с просьбой не отрекаться. Она была поддержана личным обращением Роона, который сделал упор на долге офицера и необходимости дать бой вместо того, чтобы отступить. Он сообщил королю, что Бисмарк уже находится в Берлине и настроен весьма решительно. Вильгельм согласился принять Бисмарка в понедельник 22 сентября. Эта бабельсбергская встреча и многочасовая прогулка в парке стали эпизодом немецкой истории и закончились назначением Бисмарка главой правительства.
Бисмарк во время прогулки в парке заявил королю, что готов править без поддержки ландтага и без бюджета. Депутатам, позднее упрекавшим его в нарушении конституции, он отвечал, что она не предусматривает того случая, когда палата отказывает монарху, и что вся жизнь состоит из компромиссов. Если же одна из сторон отказывается от этого, то конфликт неизбежен, а тогда побеждает сильнейший. Граф Шверин придал этой мысли резкую формулировку в известной фразе: «Сила господствует над правом».
Хотя семья Бисмарка уже в течение трех месяцев находилась в Шёнхаузене, она не видела его с середины мая. Только из прессы Иоганна узнала, что ее муж выдвинулся на авансцену политической жизни. Наутро она получила от него письмо, в котором он предложил ей приехать в Берлин. Бисмарку повезло, что жена была готова спокойно терпеть утомительное однообразие домашней жизни. Иоганна приняла известие о том, что Пруссия будет иметь кабинет во главе с Бисмарком, с присущей ей невозмутимой покорностью.
Общество проявило к этому назначению больший интерес, хотя в целом оно было встречено весьма прохладно как в самой Пруссии, так и за ее пределами. Бисмарк понимал, что находится в изоляции. Гарантии, данные им королю в Бабельсберге, по сути лишили его возможности политического маневра. В Берлине он мог рассчитывать на поддержку Роона и его друзей, хотя знал, что даже эта поддержка находится под угрозой из-за интриг других военных чинов.
Однако депутаты отказались принять бюджет, предложенный кабинетом Бисмарка, если из него не будут убраны расходы на армию. Бисмарку оставался единственный ход. Он принял бюджет с включенными в него расходами на армию на заседании верхней палаты и заявил, что так как обе палаты не могут прийти к общему решению, то обязанность короля — залатать «эту прореху в конституции», дав свое личное разрешение на использование средств. 13 октября Бисмарк пришел в ландтаг и от имени короля объявил его временно распущенным. Когда через три месяца депутаты собрались снова, Бисмарк твердо стоял на своем. 27 января 1863 г. он заявил: «…прусская монархия еще не до конца исполнила свое предназначение и еще не готова предстать в качестве некоего украшения на вашем конституционном полотнище или же превратиться в иссохшую руку в механизме парламентского правительства».
Палата выразила недоверие кабинету и снова была распущена. В стране началось сильнейшее волнение. Кронпринц, враждебно относившийся к Бисмарку, резко выступал против его политики. Интриги министра внутренних дел Ойленбурга не помешали избирателям опять послать в палату либеральных депутатов, и сессии 1863 и 1864 гг. отличались особенно бурным характером.
Умело ведя политическую игру, Бисмарк захватил в свои руки инициативу в деле национального объединения страны. «Не прусский либерализм, а мощь Пруссии — вот на что смотрит Германия, — заявил он спустя несколько дней после своего назначения. — Великие вопросы времени решаются не речами и решениями, принятыми большинством голосов, — в этом и была главная ошибка 1848 г., — а железом и кровью». Либеральное движение Пруссии восприняло эти слова как вызов.
Датская война
Гибкость политики Бисмарка, а также его полное презрение к праву ни в чем не выразились так ясно, как в его отношении к немецким герцогствам Шлезвиг и Гольштейн, находившимися под властью Дании. Патриоты требовали возвращения территории, в основном населенной немцами. Стенания беспомощного Союзного совета делали этот вопрос злободневным, и проницательный Бисмарк мог только потирать руки от удовольствия. При этом он не видел никакой пользы для Пруссии в том, что на карте Германии возникнет еще одно независимое государство — Шлезвиг-Гольштейн с границами до устья Эльбы и пригородов Гамбурга. В политическом отношении оно может нарушить баланс внутри Германского союза в пользу Австрии, а географическое положение герцогств затруднит развитие морской торговли Пруссии.
В январе 1864 г. Пруссия и Австрия без согласия Союзного совета напали на Данию. После того как датчане были вынуждены очистить Даневерк, прикрывавший вход в Шлезвиг, Бисмарк убедил Вену вторгнуться в Ютландию. Мощные дюппельские укрепления были взяты после кровопролитной шестимесячной осады, а почти вся Ютландия занята австропрусскими войсками. По Венскому договору 30 октября 1864 г. Дания уступила Лауэнбург, Гольштейн и Шлезвиг Пруссии и Австрии.
Отношения между Берлином и Веной после заключения Венского договора нельзя было назвать хорошими. Бисмарк, который не хотел отказываться от обоих герцогств, ожидал сопротивления со стороны Австрии и, не отвергая мысли о соглашении, в глубине души не желал примирения.
Король следовал за своими советниками не без колебаний. Бисмарк сближался с Францией, заигрывал с Италией — эти союзы казались Вильгельму подозрительными. Датская кампания не позволяла предвидеть поразительных успехов в будущем, австрийские войска показали себя в ней очень неплохо, а прусские генералы совершили ряд ошибок, чуть было не сорвавших планов Мольтке. Поэтому когда Австрия, внимание которой в то время было целиком поглощено внутренними проблемами, предложила Пруссии компромисс, та охотно приняла это предложение. Гаштейнская конвенция, заключенная 14 августа 1865 г., по словам прусского короля, была «победой, не стоившей ни одной капли крови». По ней Пруссия и Австрия, сохраняя право общего владения, поделили между собой управление герцогствами. Пруссии достался Шлезвиг, Австрии — Гольштейн.
Немецкая война
Гаштейнская конвенция не решила прежних проблем. Бисмарк потребовал теперь созыва выбранного всеобщим голосованием парламента, в котором представители народа обсудили бы вместе с представителями монархов основы нового устройства Германии. Этот либерализм всем показался подозрительным. Ослепленные открывшейся перед ними блестящей перспективой, либералы смешались, а враги Пруссии растерялись. Предложения Бисмарка, однако, не помешали другим немецким кабинетам присоединиться к Австрии, ибо Пруссии они боялись больше.
События показали огромное превосходство Пруссии над противниками, а вера ее генералов в победу не имела границ. Но в момент открытия военных действий между Австрией и Пруссией Бавария, Саксония, Ганновер, Вюртемберг и даже Баден присоединились к Австрии. Хотя армии этих государств не имели большого значения, для борьбы с ними Пруссии пришлось выделить часть своих вооруженных сил.
В самой Пруссии общественное мнение было крайне раздражено действиями Бисмарка. Это привело к тому, что 7 мая студент Юлиус Коген пять раз выстрелил в него из револьвера, но не попал. В Силезии католические священники осуждали политику Берлина. В рейнских провинциях призывников загоняли в вагоны силой. В таких условиях поражение могло повлечь за собой самые зловещие последствия для Пруссии.
11 июня 1866 г. пруссаки заняли Гольштейн. Австрия потребовала мобилизации союзной армии. Пруссия имела дело с тремя группами противников: Гессен-Кассель и Ганновер — на западе, южногерманские государства — за Майном и Австрия, авангардом которой была Саксония. Но Пруссия имела перед своими противниками преимущество в организации и вооружении.
Несколько быстрых переходов решили участь гессенского курфюрста и ганноверского короля, армия которого пыталась отступить для соединения с войсками южногерманских государств. Но двигалась она очень медленно и после сражения при Лангензальце 29 июня капитулировала. Пруссаки заняли Франкфурт и наложили на него контрибуцию в 25 млн флоринов. Генерал Мантейфель быстро гнал перед собой на юг баденские и гессенские войска.
В Богемии австрийский командующий Людвиг Бенедек мог выставить 250 тыс. человек против 300 тыс. прусских солдат. Австрийцы имели лучшую артиллерию в сравнении с прусской и превосходную венгерскую кавалерию, но зато более скорострельное и дальнобойное игольчатое ружье Дрейзе давало прусской пехоте огромное преимущество; во всех сражениях австрийские потери были втрое выше. К тому же Бенедек, который прославился победами в Италии и был хорошим генералом, не умел командовать большой армией.
Австрийская армия занимала к северу от Кёнигреца (Садовы), на правом берегу Эльбы, сильную позицию, хорошо защищенную окопами. 3 июля прусский принц Фридрих-Карл переправился через Быстрицу, но был остановлен огнем австрийской артиллерии. Если бы в этот момент Бенедек двинул свои резервы на расстроенные прусские дивизии, то ему, быть может, удалось бы нанести им поражение. Но он опасался нападения со стороны армии кронпринца Фридриха, который начал атаку и дошел до Хлума, этого ключа австрийских позиций, взяв его. Австрийская колонна, состоявшая из 18 тыс. человек, яростно атаковала прусскую армию с целью взять обратно Хлум, потеряв при этом треть состава. Войска заколебались, и Бенедек отдал приказ об отступлении. Отступление прикрывалось артиллерией, которая вела себя героически. Утомленные победители в течение двух дней не преследовали австрийцев, что спасло их от полного разгрома.
14 июля пруссаки заняли всю Моравию, а их передовые части оказались вблизи Вены. Франц-Иосиф отправил канцлера Бейста в Париж, чтобы уговорить Наполеона вмешаться в события и поддержать Австрию. Но император Франции только повторял, что он не подготовлен к этому. Условия мирного договора были выработаны в Париже прусским посланником Гольцем и Наполеоном. Австрия выходила из Германского союза. Северогерманский союз в военном отношении подчинялся Пруссии, которая получала герцогства Шлезвиг и Гольштейн; южногерманские государства должны были образовать отдельный союз. 26 июля в Никольсбурге был подписан прелиминарный договор, а 23 августа в Праге был заключен окончательный мир.
Надо сказать, что в этой войне Бисмарку пришлось проявить всю свою силу воли. Король, который так неохотно решился на братоубийственную войну, теперь непременно хотел вступить в австрийскую столицу победителем на белом коне. Бисмарк категорически возражал. Несмотря на победу, он принял решение о немедленном прекращении войны, опасаясь, что в случае наступления прусской армии на Вену Австрия еще сможет оказать некоторое сопротивление и война может затянуться. К тому же на европейском горизонте сгущались тучи. Наполеон, в случае если война окажется затяжной, мог поддержать Австрию. Русский царь Александр выразил надежду, что к побежденной Австрии будет проявлено великодушие. Пруссия могла попасть во франко-русские тиски, тогда блестящая победа была бы ею утрачена. Бисмарку удалось доказать королю необходимость прекращения войны. Правда, для этого ему пришлось инсценировать истерический припадок.
Австрия была вышвырнута из Германии, после чего обратила свои взоры и аппетиты на Балканы. Вместо аморфного Германского союза был создан федеративный Северогерманский союз под эгидой Пруссии. В него не вошли четыре государства, расположенные южнее Майна, но было ясно, что их присоединение к союзу — дело времени.
Северогерманский союз
Трехнедельной кампании хватило для того, чтобы изменить политическое положение Центральной Европы. Бавария уступила Пруссии две территории в Шпессарте и Каульсдорфский клин; Гессен-Дармштадт отдал ей Гессен-Хомбург, часть Верхнего Гессена, а также предоставил право иметь гарнизон в Майнце. Закон 20 сентября 1866 г. санкционировал включение в состав Пруссии Ганновера, Гессен-Касселя, Нассау и Франкфурта.
Теперь Бисмарк приступил к созданию Северогерманского союза, обратившись с этим предложением к государствам Германии. 4 марта 1867 г. собрался учредительный рейхстаг, на котором Бисмарк произнес свою первую речь и представил на рассмотрение проект конституции союза. Дебаты по проекту продолжались около полутора месяцев, и Бисмарк не раз брал слово для защиты статей конституции. Он переходил от призывов воссоздать единую Германию к угрожающим намекам, что большое дело может рухнуть из-за мелочного упрямства национал-либералов. «Господа, будем работать быстро, — уговаривал он депутатов, — посадим Германию в седло. Скакать она уж сумеет».
Лидер социалистов Август Бебель дал любопытное описание Бисмарка тех дней: «…больше всех в рейхстаге меня интересовал Бисмарк, которого я до тех пор не видел. Он приходил в рейхстаг почти всегда в черном сюртуке, черном жилете и галстуке тайного советника, из-под которого виднелись белые кончики высокого стоячего воротничка. Волосы, поскольку они еще оставались у него, были темные, точно так же, как и коротко подстриженные усы. Но я тщетно искал знаменитые три волоска, которые, судя по всем карикатурам, должны были торчать на голом черепе, как три тополя на широкой равнине. Либо они существовали только в воображении художников, либо он оставил их как трофей в руках своих противников во время конституционного конфликта. Я с большим нетерпением ожидал его первой речи, но был немало разочарован, когда поднялся этот гигант и вместо львиного рева или громового голоса раздался дискант. Говорил он длинными, очень запутанными фразами, временами заикаясь, но всегда очень интересно, дельно и толково».
![](https://storage.yandexcloud.net/wr4img/460164_i_004.png)
Бисмарк. С картины художника Франца Лейбаха
Но одних речей было мало. Бисмарку все же пришлось смириться со многими поправками, которые расширяли права рейхстага и усиливали роль союзных учреждений. Не удался и его замысел отстранить рейхстаг от утверждения бюджета, в особенности от периодического пересмотра расходов на армию.
Решением рейхстага были изменены прерогативы союзного канцлера, которым суждено было стать Бисмарку. По проекту канцлер находился в подчинении министерства иностранных дел Пруссии и был ее представителем в Союзном совете (бундесрате), занимая в нем пост председателя. Бисмарк вначале на эту должность вовсе не претендовал. В этом пункте, однако, рейхстаг за ним не пошел. В окончательном тексте конституции значилось, что постановления Союзного совета издаются от имени Союза и подписываются канцлером. Тем самым на него возлагалась ответственность за их исполнение.
Впрочем, пост канцлера не был лишен своеобразия. Кроме него, Союз не имел других министров. Канцлер единолично распоряжался всеми делами. Повседневное управление делами вело ведомство канцлера во главе с превосходным администратором и знатоком экономики Рудольфом фон Дельбрюком. 16 апреля 1867 г. конституция была принята рейхстагом, а 17-го — правительствами союзных государств. За конституцию проголосовало 230 депутатов, против — 53, включая всю фракцию прогрессистов. Она вступила в силу 1 июля.
С одной стороны, Бисмарк хотел создать видимость добровольного союза государств, чтобы не только удовлетворить их монархов, но и открыть пути для вступления в него государств Южной Германии; с другой — он на деле создавал союзное государство с явным преобладанием в нем прав Пруссии. Ее король являлся президентом Союза и представлял его на международной арене, имел право объявлять войну и заключать мир. Он являлся главнокомандующим союзными армией и флотом и назначал общесоюзных чиновников. Представители государств образовывали Союзный совет, который мог предлагать законопроекты, утверждал принятые рейхстагом законы и контролировал их исполнение. Из 43 голосов в совете Пруссия имела 17. Поскольку она всегда могла рассчитывать на поддержку нескольких мелких государств, ее слово становилось решающим. Ей было предоставлено также право вето в вопросах, касающихся изменения конституции, армии, морского дела, крепостей и налогов.
Компетенция Союза распространялась на промышленность, финансы, торговлю, железнодорожный и морской транспорт, связь, таможенный контроль, отчасти — на судебную систему. Подданные каждого государства рассматривались как граждане Союза. Предусмотрено было создание северогерманского рейхстага на основе всеобщего избирательного права. Наряду с ним в отдельных государствах сохранялись и ландтаги, как и прежние монархи. Рейхстаг был высшим законодательным учреждением, но не имел никакого влияния на назначение и смещение союзного канцлера и вообще на работу исполнительной власти.
В Северогерманский союз вошли 22 государства с населением около 30 млн человек. На долю Пруссии приходилось более 5/6 территории и 4/5 населения Союза. 14 июля Бисмарк был назначен союзным канцлером. 31 августа состоялись выборы в северогерманский рейхстаг первого созыва.
В зеркальном зале Версаля
В учредительном рейхстаге еще шли конституционные дебаты, а Бисмарк уже нанес удар Наполеону, сорвав его план присоединить к Франции Люксембург. Война была для Бисмарка не инструментом для достижения его целей, а только средством в проведении определенной политики. Чтобы завершить объединение Германии, необходимо было сломить сопротивление Франции.
Наполеон пытался консолидировать нестабильное внутриполитическое положение внешнеполитическими успехами. Из-за быстрой прусской победы и умелой дипломатии Бисмарка он не смог использовать австро-прусскую войну в своих интересах. Напротив, Бисмарк обеспечил благожелательный нейтралитет России.
Но затем возникла проблема испанского трона. После того как королева Изабелла, прабабушка нынешнего короля Испании Хуана Карлоса, была свергнута, испанское правительство предложило корону принцу Леопольду Гогенцоллерну, который по происхождению принадлежал «боковой» католической ветви прусской династии. Во Франции это было расценено как угроза окружения страны немецкими монархами. Сам Леопольд колебался и наконец отказался от предложения Мадрида. Под давлением общественного мнения, воинственности которого способствовало само правительство, французская дипломатия предприняла особенно неловкий шаг. Посол Винсент Бенедетти потребовал от Вильгельма, лечившегося на курорте Эмс, обязательного согласия отказаться и в будущем от любой кандидатуры из дома Го-генцоллернов. Король вежливо объяснил французскому послу, что не видит оснований для этого. Он отправил Бисмарку «эм-скую депешу» о содержании переговоров, очень сдержанную и объективную. Но Бисмарк так отредактировал текст, что он приобрел унизительный для Парижа тон, и в таком виде 13 июля 1870 г. передал его в берлинские газеты. Он верно рассчитал, что французское правительство по внутриполитическим причинам не потерпит такого оскорбления. Кроме того, Бисмарк отлично знал и о склонности Наполеона к авантюризму. 19 июля опрометчиво и без всякой международной подстраховки Наполеон объявил Германии войну.
Франко-германская война стала уже войной современной техники и массовых армий, которая позволяла предчувствовать ужасы тотальной войны XX в. На первом ее этапе решающую роль сыграло техническое оснащение и стратегическое превосходство немецких армии и Генштаба под руководством Мольтке. Была лучше проведена мобилизация и развернуты силы на широком фронте. Исход войны решили точно спланированные Мольтке крупные битвы под крепостями Мец и Седан. Действуя строго по планам Генштаба, немецкие войска при минимальных потерях заставили французов капитулировать. Под Седаном в плен попал и сам Наполеон.
Второй этап, на котором армия новорожденной Французской республики попыталась переломить ход войны и добилась некоторых успехов, не сказался на конечной победе немцев. 28 января 1871 г. было заключено перемирие, за которым в феврале последовал прелиминарный мир. Окончательную точку поставил подписанный 10 мая Франкфуртский мир, по которому Франция теряла Эльзас и Восточную Лотарингию и должна была выплатить контрибуцию в 5 млрд золотых франков. Таким образом, общественность Германии, единодушно требовавшая возвращения «исконно немецких» Эльзаса и Лотарингии, была удовлетворена. Прусские генералы из стратегических соображений настаивали на аннексии крепости Мец и Вогезских гор с их многочисленными проходами. Бисмарк не мог противостоять этим требованиям, хотя знал, что это ставит под угрозу его цель — надолго устранить опасность на западной границе, поскольку Франция непременно будет стремиться к реваншу.
18 января 1871 г. в Зеркальном зале Версаля произошло крупнейшее событие немецкой истории: была торжественно провозглашена Германская империя. Но совершенное под эгидой Пруссии объединение страны еще не было окончательным оформлением единого национального государства. Были созданы лишь политические и конституционно-правовые условия, на основе которых и должна была происходить дальнейшая интеграция немецких земель.
Новая Германская империя
Вернувшийся в Берлин Бисмарк всеми был признан истинным основателем нового рейха. Через несколько дней после возвращения из Версаля он получил титул князя. Вслед за этим его наградили Большим Крестом ордена Гогенцоллернов с бриллиантами, и он стал владельцем еще одного поместья — Фридрихсруэ в Лауэнбурге. Генералитет завидовал власти Бисмарка, а более древние юнкерские семейства с раздражением взирали на его статус крупного земельного магната. Но жители Берлина восприняли его возвышение как естественное дополнение к новому положению Германии в мире. 16 июля Бисмарка бурно приветствовали на улицах столицы, когда канцлер проезжал в победной процессии через Бранденбургские ворота. Он находился на вершине своего величия.
Империя являлась союзным государством, в которое входили 25 самостоятельных политических единиц (4 королевства, 6 великих герцогств, 4 герцогства, 8 княжеств и 3 вольных города — Гамбург, Бремен и Любек, возглавляемые сенатами) и особая имперская провинция Эльзас-Лотарингия.
Принятая в марте 1871 г. конституция обеспечивала гегемонию Пруссии, население и территория которой составляли две трети рейха. Императором мог быть только прусский король, который командовал вооруженными силами и представлял Германию на международной арене. Лишь армия Баварии в мирное время подчинялась своему королю, но в случае войны переходила под командование кайзера.
Императору принадлежало право утверждать или отклонять все законопроекты, созывать и распускать имперский парламент — рейхстаг. Единственный общегерманский министр — рейхсканцлер, пост которого занял Бисмарк, одновременно являлся министром-президентом Пруссии и отвечал за свою деятельность только перед императором. Отдельные ведомства возглавляли статс-секретари, бывшие по своему служебному положению лишь помощниками канцлера, а не самостоятельными министрами. С 1878 г. основные общегерманские ведомства были закреплены за соответствующими прусскими министрами.
Хотя в Союзном совете (бундесрате), куда входили представители всех немецких государств и который исполнял высшую законодательную функцию, Пруссии из 58 мест принадлежало всего 17, она имела право вето по наиболее важным конституционным и военным вопросам. В итоге ключевое положение в империи заняла высшая прусская бюрократия.
Рейхстаг, напротив, являлся уже политическим институтом массовой демократии, так как избирался на основе всеобщего, равного и прямого избирательного права. Но оно распространялось только на мужчин старше 25 лет, за исключением военных; женщины права голоса не имели. Совместно с Союзным советом рейхстаг осуществлял законодательную власть, утверждал бюджет и имел право законодательной инициативы. Но подлинным органом парламентской демократии рейхстаг стать не мог, так как не имел права ни назначать, ни отзывать канцлера.
Характерной чертой бонапартистского правления Бисмарка было постоянное балансирование между отдельными государствами в Союзном совете и партиями в рейхстаге, противоречия между которыми позволяли канцлеру осуществлять свое единоличное правление. По праву считая себя творцом великого дела — объединения Германии, Бисмарк после 1871 г. направил все свои усилия на сохранение и укрепление созданной им системы. Бывший «белый революционер» превратился в консерватора.
Его конституционный статус был совершенно уникален, и не в последнюю очередь потому, что стал результатом его собственного политического творчества. Как канцлер он обладал правом непосредственно обращаться к бундесрату и рейхстагу, выдвигать вопросы на парламентское обсуждение в том и другом верховном собрании, а также предлагать законопроекты. И никакое поражение не могло заставить его подать в отставку, так как пребывание канцлера на этом посту зависело исключительно от воли императора.
За пределами Германии авторитет Бисмарка на протяжении всех лет, в течение которых он занимал пост канцлера, никогда не вызывал сомнений. Но внутри рейха его система очень скоро подверглась трудным испытаниям и оказалась во многом несовершенной.
«Мы не пойдем в Каноссу…»
Еще во время пребывания Бисмарка послом во Франции в партийной структуре Германии произошли большие перемены. В 1852 г. в прусском ландтаге возникла полита-ческая группировка католиков, задача которой состояла в защите прав церкви в государстве, где большинство составляли протестанты. На выборах в ландтаг в ноябре 1870 г. католики выдвинули кандидатов, придерживавшихся открыто клерикальной программы, и получили 57 мест. 13 декабря 1870 г. они создали партию Центра, в марте 1871-го участвовали в выборах в рейхстаг как общеимперское движение католиков и получили 63 места из общего числа 382 членов парламента. К удивлению Бисмарка, эта партия по количеству представителей в рейхстаге уступила только национал-либералам. В лице своего руководителя Людвига Виндтхорста Центр получил умного парламентского тактика и опытного участника политических дебатов. Это произвело на Бисмарка сильное впечатление — как в ландтаге, так и в рейхстаге Центр оказался крупнейшей оппозиционной партией. Католики могли рассчитывать на поддержку польских националистов и роялистов Ганновера («вельфов»). Вскоре к ним в рейхстаге присоединились депутаты из Эльзаса и Лотарингии. Так сформировалось ядро мощной оппозиции.
Пределы деятельности партий в рейхстаге были ограничены конституцией, но всякий депутат имел право сделать парламентский запрос канцлеру и даже инициировать дебаты по любому вопросу. К возмущению Бисмарка, едва успел открыться рейхстаг в марте 1871 г., как депутат польской фракции внес на его рассмотрение призыв к немецкому народу поддержать папу Пия IX, потерявшего светскую власть в ликвидированной Папской области и удалившегося в Ватикан. В намерения Бисмарка не входило позволять партии, имеющей политические связи за пределами рейха, возбуждать общественное мнение Германии проблемами зарубежной политики. 1 апреля 1871 г. Бисмарк с трибуны рейхстага обрушился на партии национальных меньшинств и их католических союзников.
Для многих граждан Пруссии вызов, брошенный канцлером папству, оказался долгожданным событием. Провозглашение догмата папской непогрешимости 18 июля 1870 г. встревожило немецких протестантов и раскололо немецких католиков. Решающие заседания Ватиканского собора совпали с апогеем дипломатического сражения Бисмарка с Наполеоном III, и канцлеру не хотелось в то время заниматься какими-либо другими вопросами и, главное, открыто выступать на чьей-либо стороне в вопросе о папе. Во время австро-франко-итальянской войны 1859 г. Бисмарк проявил даже сочувствие к папе и предложил ему политическое убежище. В ответ Бисмарк ожидал политической поддержки от церкви, но ничего не получил. К весне 1871 г. часть немецких католиков, для которых догма о папской непогрешимости оказалась неприемлемой, обратились к государству в поисках защиты от собственного епископата, отказавшего им в духовных правах и во многих случаях запрещавшего им занимать преподавательские должности в школах и университетах.
Бисмарк, однако, оставался весьма осторожным, хотя в знак протеста упразднил особый католический отдел министерства по делам культов и образования в начале июля 1871 г., а через несколько дней способствовал появлению в «Кройццайтунг» статей с нападками на клерикализм. Но канцлер не хотел затевать конфликт с папством, боясь негативной реакции на это в Южной Германии. Кайзер также являлся противником вмешательства государства в церковные дела, однако его беспокоила судьба «старокатоликов», оказавшихся в положении гонимых. Бисмарк опасался и того, что священники Эльзаса и Лотарингии будут поощрять враждебность своей паствы к новым хозяевам провинций. В итоге в ноябре 1871 г. он сделал решительный шаг: поручил подготовить законопроект, разрешающий прусским властям инспектировать любые школы, даже частные религиозные.
![](https://storage.yandexcloud.net/wr4img/460164_i_005.png)
Министр культов Адальберт Фальк
Поступок Бисмарка поддержало большинство населения Пруссии. Однако некоторые консерваторы, встревоженные тем, что новый рейх заменил старую добрую Пруссию, были испуганы теперь курсом Бисмарка. Они провалили законопроект в нижней палате прусского ландтага, опасаясь того, что за опалой католического вероучения последуют попытки заставить замолчать лютеранских и кальвинистских проповедников, осмелившихся показать независимость суждений. Консервативному министру по делам вероисповеданий Генриху фон Мюллеру настолько не понравилась политика Бисмарка, что в начале 1872 г. он подал в отставку. Его заменил Адальберт Фальк — крупный чиновник, рационалист и либерал, ненавидевший католицизм. На него можно было положиться в проведении любой политики, направленной на укрощение церкви. Назначение Фалька укрепило связи канцлера с национал-либералами. Поэтому именно они определяли основы нового торгового законодательства Германии и развитие экономической политики, основанной на свободе торговли и предпринимательства. Но были и либералы, с недоверием относившиеся к Бисмарку. Им не нравилось запугивание прессы, и они с тревогой воспринимали его стремление ограничить влияние рейхстага. Поворот Бисмарка к антиклерикализму устранил их опасения и принес канцлеру поддержку прогрессистской партии. Именно прогрессист Рудольф Вирхов впервые использовал тот термин, с которым ассоциировался антиклерикализм этого периода: Пруссия, заявил он, вовлечена в «культуркампф» («борьба культур» или «борьба за культуру»). Это слово трудно назвать очень удачным, но Бисмарку понравилось столь звучное наименование. Именно под названием «Kulturkampf» его борьба с католической церковью и вошла в историю.
«Чего же вы ждете от моей деятельности на этом посту?» — спросил Фальк Бисмарка, когда тот предложил ему пост министра по делам вероисповеданий. «Восстановления прав государства над церковью и осуществления этого с возможно наименьшим шумом», — ответил канцлер. Но это было совершенно невыполнимо. В число основных задач Фалька входило придать законопроекту о государственных инспекциях католических школ статус закона. Враждебность юнкеров в палате господ прусского ландтага оказалось большей, чем ожидал Бисмарк. Когда меры, предлагаемые Фальком, были представлены на ее рассмотрение в феврале 1872 г., казалось, что они будут отвергнуты юнкерами. В конце концов закон все-таки прошел, но этот эпизод убедил Бисмарка в правоте национал-либералов, пытавшихся ограничить власть аграриев.
Пока пресса кишела уколами против католического духовенства, канцлер установил неофициальные отношения с папой в надежде на компромисс. Если папский престол сможет убедить Центр отказать в поддержке полякам и другим группам, враждебно настроенным к рейху, не останется причин, по которым папству следовало бы воздержаться от выгодного сотрудничества с сильнейшей державой Европы. Но Пий IX не захотел бросать на произвол судьбы верную ему часть паствы.
Во многих прусских городах «войну против попов» приветствовали с энтузиазмом, и Бисмарк предпринял продуманную попытку подхлестнуть патриотические чувства народа. Ни один эпизод средневековой истории не отзывался такой обидой в сердце любого немца, как путешествие императора Генриха IV в Каноссу в середине зимы 1077 г. с мольбой о прощении к папе Григорию VII, правам которого император бросил вызов. Теперь, в 1872 г., Бисмарк продемонстрировал, что новая империя будет продолжать оказывать неповиновение папству и отомстит за оскорбление, нанесенное предшественнику этого рейха восемьсот лет назад. «Вам не нужно беспокоиться, — заверил он депутатов рейхстага 14 мая. — Мы не пойдем в Каноссу, ни телом, ни духом». Послышались приглушенные возгласы: «Браво!» — так сообщала официальная пресса о парламентских дебатах.
Но многие зарубежные обозреватели считали, что Бисмарк совершил ошибку, обрушившись с нападками на церковь. Преследования священников заставили немецкий клир сплотиться вокруг папы и способствовали тому, что большинство католиков единодушно проголосовали за Виндтхорста и Центр на всех выборах, как на местном, так и на общеимперском уровне. Однако Бисмарк подталкивал Фалька к введению все более жестких мер до тех пор, пока не были арестованы и заключены в тюрьму архиепископы Кёльнский и Позенский вместе с двумя епархиальными епископами и тысяча триста приходов оказались лишенными духовенства. Из страны были изгнаны иезуиты. Для политического влияния церкви это не имело значения, даже наоборот, она приобрела еще большую популярность. Во время выборов в рейхстаг в январе 1874 г. Центр увеличил свое присутствие в нем с 63 мест до 91. Политика «культуркампфа» потерпела провал. От нее сохранились только гражданский брак и надзор государства за школьным образованием.
Либерализм выставлен за дверь
Бисмарк, который считал, что созданием империи он достиг цели своих политических планов и отныне имеет возможность править без сложных проблем, был захвачен врасплох наступлением в 1873 г. длительного экономического кризиса. Канцлер, не очень разбиравшийся в экономике, не знал, что делать. И, как всегда в таких случаях, его охватил физический недуг. Он страдал ревматизмом и опоясывающим лишаем. В мае 1875 г. Бисмарк серьезно просил императора освободить его от должности. Вильгельм I его просьбу отклонил, и канцлер был вынужден продолжать исполнять свои обязанности. Либеральные деятели Отто Кампгаузен и Рудольф Дельбрюк энергично выступали за сохранение прежнего политического курса. Они опирались на большинство Национал-либеральной партии и доказывали, что главная причина депрессии — перепроизводство в промышленности и что эта проблема со временем сама собой решится. Они надеялись на силы самоисцеления, якобы присущие экономике, и рассчитывали на скорое повышение конъюнктуры.
Наступившая вслед за ослаблением кризиса долгая депрессия имела далеко идущие последствия. С планами хозяйственного переустройства первыми выступили крупные промышленники, развернув яростную критику экономической политики государства. По убеждению промышленников и банкиров, прибыли которых значительно снизились из-за падения цен, плохое состояние немецкой экономики усугублялось свободным ввозом товаров из-за рубежа. Так, в 1873 г. в Германии пошлины на изделия из железа были едва ли не самыми низкими в мире, а ввозные пошлины на чугун были отменены полностью.
До краха 1873 г. политика свободной торговли, на которой настаивал экономический либерализм, приносила, как казалось, блестящие результаты. Теперь доверие к фритредерским идеям не только резко снизилось, но они даже стали представляться первопричиной всех бед. В немецкое общество все настойчивее внедрялась мысль о том, что именно либералы в первую очередь несут ответственность за экономический кризис, что они не в состоянии найти способ оздоровления хозяйственной ситуации.
Внешне поводом для конфликта канцлера с национал-либералами явились таможенная и финансовая реформы, переход от политики свободной торговли к протекционизму. Но это был только один из моментов в ряду иных мотивов и обстоятельств. Социальному и экономическому индивидуализму либералов противоречила подготавливаемая Бисмарком государственная социальная политика, они требовали продолжения «культуркампфа», уже бесперспективного в глазах канцлера. Главной же причиной конфликта была проблема парламентаризма и конституционализма.
Когда после кризиса 1873 г. усилился процесс концентрации производства, то возросла потребность преодоления экономических трудностей усилением вмешательства в экономику со стороны государства. В связи с этим Германия оказалась перед выбором: либо сохранение авторитарной системы, либо создание системы парламентарно-массовой демократии. Бисмарк выбрал первый вариант, либералы настаивали на втором.
Летом 1875 г. один из ведущих силезских промышленников и лидер свободных консерваторов Вильгельм Кардорф опубликовал брошюру «Против течения», в которой подверг жесткой критике идеи либерализма и потребовал введения покровительственных пошлин. В 1876 г. он создал мощную организацию представителей тяжелой промышленности — Центральный союз немецких промышленников, к которому присоединились и текстильные фабриканты. Союз требовал отказа от политики свободной торговли и перехода к протекционизму как главному средству спасения национальной экономики. Он развернул агитацию по всей стране и организовал в рейхстаге фракцию — Свободное народно-хозяйственное объединение — для давления на канцлера под лозунгом «защиты национального труда».
К середине 70-х гг. изменились и экономические воззрения прусских аграриев. С 1865 г. ввоз зерновых в Германию был беспошлинным, а потому сбыт немецкого хлеба на английском рынке происходил на льготных условиях. Но с наступлением аграрного кризиса британский рынок оказался для прусских аграриев практически недоступным, а на внутреннем рынке резко возросла конкуренция более дешевого американского хлеба. Сторонники протекционистских пошлин среди прусского юнкерства в 1876 г. создали свою организацию, которая выступила единым фронтом с Союзом промышленников.
В апреле 1876 г. первым среди либералов осознал свое бессилие Рудольф Дельбрюк — глава ведомства канцлера и самый способный сотрудник Бисмарка. Сам канцлер находился в это время в жалком состоянии. Целые ночи он проводил без сна, сидя за письменным столом, и, как правило, начинал дремать около 8 часов утра. К работе Бисмарк приступал не раньше полудня. «Я всю ночь ненавидел», — рявкал он в ответ своим озабоченным сотрудникам.
В 1878 г. канцлер решился на переориентацию своего прежнего курса и на перегруппировку сил в рейхстаге. Из правительства были удалены либеральные сторонники фритредерского курса, а сам Бисмарк стал открыто поддерживать агитацию протекционистов.
На разрыв с либералами Бисмарка толкало еще одно обстоятельство — его конфликт с наследником престола. Кронпринц Фридрих и его жена, английская принцесса Виктория, были противниками внутренней политики канцлера и давно поддерживали тесные связи с лидерами левого национал-либерализма. В случае смерти Вильгельма I, которому было уже за 80 лет, оппозиционное Бисмарку левое крыло национал-либералов получило бы поддержку нового монарха и постаралось бы ограничить всевластие канцлера путем реформы.
Осенью 1878 г. в рейхстаге образовался блок сторонников протекционизма из консерваторов, части депутатов Центра и группы правых национал-либералов. В нем впервые объединились консерваторы и либералы, аграрии и промышленники.
На сессии рейхстага в феврале 1879 г. с тронной речью выступил сам император, осудивший фритредерскую политику и призвавший вернуться к испытанным протекционистским принципам Таможенного союза первой половины XIX в.
После ожесточенной полемики в прессе и бурных дебатов в парламенте сторонники протекционизма одержали победу. Были введены покровительственные пошлины на ввоз железа, леса, зерна, скота. Это должно было повысить цены на иностранные товары и улучшить шансы отечественных промышленников и аграриев на сбыт своей продукции. От введения новых пошлин на колониальные товары (табак, чай, кофе и т. п.) и протекционистского таможенного тарифа выигрывало и государство, доходы которого значительно возросли.
Переход к политике протекционизма привел к росту стоимости жизни и ухудшил положение широких слоев населения. Введение ввозных пошлин на зерно позволило крупным прусским аграриям по-прежнему не проводить модернизацию хозяйства, сохранить рутинные порядки, укрепить свое привилегированное положение в политической системе империи. Но пострадало множество мелких крестьян, покупавших зерно, и большинство среднего крестьянства животноводческих районов от подорожания кормов.
Бисмарковский протекционизм стал защитой крупных промышленников и аграриев, которые стремились с помощью государства полностью захватить внутренний рынок и ограничить конкуренцию иностранных товаропроизводителей.
«Зеленый фронт»
Главную роль во всех кошмарах Бисмарка играла жена Вильгельма I императрица Августа, умная и властная женщина. «Эта баба плетет интриги против меня», — жаловался канцлер своим друзьям. Все плохие вести он связывал с ее происками, но в действительности они не имели никакого отношения к основной проблеме — экономическому кризису. Ситуация в Рурской области внушала все больше и больше опасений: ряд крупнейших предприятий находился на грани краха. В 1877 г. на первом генеральном собрании промышленный союз продемонстрировал свою экономическую мощь. Из всей Германии для участия в нем прибыло 500 предпринимателей, чтобы подчеркнуть важность введения протекционистских пошлин.
Крупные аграрии, многие из которых во время грюндерского краха потеряли часть своего громадного имущества, вложенного в спекулятивные операции, и которые несли потери от падения цен на скот и зерно, поддержали требования протекционистов. Получавшие гроши за свой труд, батраки уходили с их земель, в результате чего производилось все меньше продукции с гектара земельных угодий. Кроме того, им приходилось противостоять на рынке усиливающейся конкуренции зарубежного сельского хозяйства. С середины 70-х гг. представители «зеленого фронта» единодушно выступили против политики свободной торговли и вместе с крупными промышленниками потребовали закрытия таможенных границ.
Бисмарк, который по своему образу мыслей был консерватором и который оказался достаточно умен, чтобы осознать последствия проведения в жизнь экономической политики, ориентировавшейся лишь на национальные интересы, долго тянул с тем, чтобы уступить давлению сторонников введения оградительных пошлин. Он лавировал между фронтами, пока новые обстоятельства не заставили его действовать. Это были две попытки покушения на императора в 1878 г.
Рейхстаг был распущен. В ходе новых выборов в рейхстаг, проводившихся стремительными темпами, за свободных консерваторов было подано 785 тыс. голосов, т. е. вдвое больше, чем на предшествующих выборах. Национал-либеральная партия потеряла 100 тыс. голосов.
То, чего стремился достичь Бисмарк, было не просто изменение политического курса, но и установление нового порядка в империи. По его мнению, эпоха либерализма уже прошла, свободная игра сил пришла в расстройство, а потому вмешательство государства в экономику должно быть более активным. Отныне темпы экономического и технического прогресса определял не каждый отдельный предприниматель, обладавший мужеством и отвагой, а государство, которое должно было учитывать прежде всего интересы самых сильных в политическом отношении групп. Германия отгородилась от мировых рынков и установила высокие пошлины практически на все товары. В результате крупные аграрии смогли еще в течение многих лет удерживать свои ведущие позиции в империи. В остальном же протекционистская политика не дала больших выгод, а депрессия продолжалась до 1896 г.
В целом введение протекционистских пошлин не принесло германской экономике и народу того великого процветания, которое предсказывали их сторонники. Но и того вреда, о котором много писали либеральные экономисты и политики, покровительственные пошлины также не причинили.
События 1878–1879 гг. повлекли за собой более важные последствия в социально-политическом отношении. Если провозглашение Германской империи в 1871 г. было во многом формально-символическим актом, то ее подлинная сущность определилась именно в эти годы. Из политически активной части общества, которая могла влиять на политику государства, законом против социалистов был исключен рабочий класс, а вслед за ним в итоге борьбы вокруг протекционизма — либеральная буржуазия. До этого времени Германия имела шанс перейти на путь парламентарно-демократического развития, теперь этот шанс был утрачен. Германская империя окончательно определилась как государство авторитарного типа, в котором господствующее положение занял союз аграрно-аристократической элиты и магнатов тяжелой промышленности. Либерально-демократические силы были оттеснены на задний план и стали играть роль оппозиционного меньшинства.
«Кнутом и пряником»
Отношение Бисмарка к рабочему классу было позицией строгого, но справедливого патриарха. Он надеялся, что практикуемый им «государственный социализм» даст возможность справиться с рабочим движением. Социалистическая партия казалась Бисмарку наиболее опасным противником молодого германского государства. Страх перед революцией давно стал одним из главных мотивов его политического курса, уже с 60-х гг. его все чаще преследовал «кошмар революций», резко усилившийся после Парижской коммуны и выступления Бебеля в рейхстаге с речью в ее поддержку.
Для канцлера социалисты и анархисты представляли одно и то же подрывное движение. Тогда это было широко распространенным мнением, тем более понятным, что видные немецкие социалисты Иоганн Мост и Йозеф Хассельман действительно были близки к анархизму.
Преувеличение опасности революции побуждало Бисмарка к запрету деятельности социалистической партии, но сразу он не смог этого добиться. Его первые попытки закрыть «антигосударственную» прессу в 1874 г. и ввести в уголовный кодекс статью о наказании за «разжигание классовой ненависти» в 1875 г. встретили сопротивление либерального большинства в рейхстаге и потерпели неудачу.
Лишь покушения на кайзера дали Бисмарку повод принять особый закон против социал-демократии. В мае 1878 г. неудачное покушение на Вильгельма совершил ремесленный подмастерье Макс Хёдель, бывший член лейпцигской организации социалистов. Но наспех подготовленный проект закона о запрещении социалистической партии не получил поддержки рейхстага. Конечно, либералы, так же как Бисмарк, консерваторы и Центр, были противниками социализма, но они стремились оставаться на почве законности и уважения к правам личности.
Однако через неделю произошло второе покушение, на этот раз совершенное психически неуравновешенным доктором Карлом Нобилингом, — кайзер был тяжело ранен выстрелами из дробовика. Никакой связи покушавшегося с социалистами установить не удалось, но ранение популярного в массах императора вызвало в стране сильное волнение. Официозные и консервативные газеты на все лады расписывали ужасы надвигавшегося «красного террора».
«Получив известие о покушении Нобилинга, Бисмарк неожиданно остановился. Резким движением он вонзил свою дубовую трость в землю и произнес, облегченно вздохнув: „Вот теперь мы распустим рейхстаг!“ И только после этого он осведомился о состоянии императора» — так описал эту сцену немецкий историк Эрих Эйк. Оба покушения давали Бисмарку прекрасный повод одним политическим ходом сразу решить несколько проблем.
Бисмарк немедленно распустил рейхстаг, надеясь обрести в новом парламенте желаемую поддержку. По итогам выборов обе консервативные партии получили 115 мест вместо прежних 78, обе либеральные партии потеряли 42 мандата. Уже в ходе предвыборной кампании стало ясно, что, учитывая направленность общественного мнения, национал-либералам придется согласиться с предложением канцлера.
В октябре 1878 г. рейхстаг голосами консерваторов, национал-либералов и некоторых независимых депутатов (всего 221) против Центра, прогрессистов, социалистов и польской фракции (всего 149) принял «Закон против общественно опасных устремлений социал-демократии», за которым закрепилось название «исключительного закона».
Запрещалась деятельность всех социалистических союзов и организаций и их печать. Социалистическая агитация наказывалась тюремным заключением или высылкой, местные власти получили право вводить (в случае необходимости) осадное положение сроком до одного года. Единственное смягчение закона, которого удалось добиться национал-либералам, это то, что срок его действия ограничивался двумя с половиной годами; правда, он постоянно продлевался и действовал до 1890 г.
«Исключительный закон» против социалистов рикошетом ударил и по национал-либералам. В обществе пошатнулась вера в их искреннюю приверженность принципам правового государства, обострились противоречия внутри самой партии, из которой в 1880 г. вышло левое крыло во главе с Людвигом Бамбергером, объединившееся позднее с прогрессистами.
Подавить социалистическое движение не удалось. Социалисты по-прежнему избирались в рейхстаг, но только в качестве независимых депутатов от рабочих. Запрещенные партийные организации часто действовали под вывеской рабочих спортивных и певческих союзов и касс взаимопомощи. Социал-демократические издания печатались в Швейцарии и нелегально доставлялись в Германию через разветвленную сеть «красной полевой почты». В 1880 г. на съезде в Швейцарии в Готскую программу было внесено важное изменение, согласно которому партия должна была добиваться своих целей «всеми средствами», в том числе и революционными.
«Исключительный закон» не достиг желаемых результатов. После небольшого замешательства и растерянности социал-демократия Германии вновь начала активную политическую деятельность и на выборах в рейхстаг в 1884 г., опираясь на поддержку 500 тыс. человек, провела 24 депутата. На выборах 1887 г. социалисты добились новых успехов, за них проголосовали 763 тыс. избирателей. Как в «культуркампфе», так и в попытке подавить социалистическое движение Бисмарк потерпел полное поражение.
Проводя по отношению к рабочему движению политику «кнута и пряника», Бисмарк попытался привлечь рабочих на сторону государства проведением социальной реформы. По указанию и при непосредственном участии канцлера была разработана серия законов о социальном страховании: закон о страховании на случай болезни (май 1883 г.), от несчастных случаев на производстве (июнь 1884 г.), о страховании в связи с инвалидностью и старостью (май 1889 г.).
Система страхования охватывала лишь часть рабочего класса, значительная же доля расходов на социальное обеспечение возлагалась на самих рабочих. Но для того времени это был прогрессивный и весьма тщательно разработанный комплекс законодательных актов о пенсионном обеспечении и страховании, хотя идея законодательной охраны труда была сразу отвергнута Бисмарком. Проводить социальные реформы ему пришлось, преодолевая сопротивление не только буржуазных партий, но и социал-демократов.
Либералы возражали против создания имперского страхового ведомства и государственного субсидирования фонда социального страхования, а также против государственного вмешательства в сферу социальных отношений вообще. По их убеждению, это ограничивало свободу личности и делало ее зависимой от власти. С их точки зрения, законопроекты канцлера представляли собой «государственный социализм». Сам Бисмарк, не возражая против этого термина, предпочитал, однако, говорить о «практическом христианстве», которое поможет вырвать бедняков из-под вредного влияния «красноречивых честолюбцев, стоящих во главе рабочего движения».
Стараниями либералов и социалистов, усмотревших в этом только уловку, чтобы вырвать рабочих из-под их влияния, а также партии Центра первая попытка Бисмарка ввести социальное законодательство в 1881 г. провалилась. Лишь его настойчивость привела в конце концов к принятию социальных законов. Одновременно рабочим предоставлялось право создавать легальные профсоюзы, кассы взаимопомощи, выпускать рабочие газеты с условием не пропагандировать социалистические идеи.
Законы о страховании носили в целом патриархально-патерналистский характер. Они не могли удовлетворить рабочих, так как оставляли их в положении париев общества, не давали им статуса равноправных граждан Германской империи и особенно Пруссии, где продолжал действовать трехклассный избирательный закон. Социальное законодательство не преобразовало утвердившийся в Германии капиталистический строй, но для своего времени оно было значительным шагом вперед и выделяло Германию среди других стран.
Паутина коалиций
Создание Германской империи сразу изменило расстановку сил на европейской арене. Вместо Пруссии, слабейшей среди пяти держав (Пруссия, Англия, Австрия, Россия, Франция), возникло наиболее мощное экономически и сильнейшее в военном отношении континентальное государство. В своих расчетах Бисмарк должен был исходить из того, что побежденная Франция будет стремиться к реваншу и искать союзников, поэтому главной его заботой стало установление дружеских отношений с Россией. Но это ставило Германию в зависимость от позиции Петербурга, и Бисмарк усиленно добивался союза трех держав — Германии, России и Австро-Венгрии, чтобы полностью изолировать Францию. Этому способствовал министр иностранных дел в Вене Андраши, который направил острие своей внешней политики на Балканы и нуждался в поддержке Германии против России, также стремившейся утвердиться в этом регионе.
Соперничество России и Австро-Венгрии — стран, каждая из которых старалась привлечь Германию на свою сторону, позволило Бисмарку блестяще разыграть эту карту и добиться создания в 1873 г. неофициального Соглашения трех императоров, согласно которому Германия выполняла бы роль арбитра в отношениях между Веной и Петербургом. Однако сохранившиеся между его участниками противоречия проявились в 1875 г. во время спровоцированного Бисмарком обострения напряженности в отношениях с Францией, когда Россия при поддержке из Лондона дала понять, что не допустит нового разгрома Франции.
Еще большие осложнения вызвал Восточный кризис 1875–1878 гг., в ходе которого вновь столкнулись интересы России и Австро-Венгрии. Бисмарк после некоторых колебаний высказался в поддержку дунайской монархии, если ей будет угрожать какая-либо опасность.
После поражения Турции в русско-турецкой войне 1877–1878 гг. и нового обострения англо-австро-русских отношений Бисмарк получил возможность вновь сыграть роль арбитра на Берлинском конгрессе, где Россию вынудили отказаться от передачи Болгарии части турецких владений. Это привело к охлаждению русско-германских отношений и сближению Берлина с Веной. После недолгого сопротивления Вильгельма I, не желавшего обострения отношений с Россией, в 1879 г. был заключен тайный союз Германии и Австро-Венгрии против России.
После этого главной проблемой для Бисмарка стали отношения Германии с Россией и Англией. При зондировании почвы выяснилось, что в случае русско-германской войны Англия останется нейтральной, и это крайне разочаровало канцлера. Поэтому он согласился на предложение России о возобновлении деятельности уже официально заключенного союза трех императоров в 1881 г. Почти одновременно с этим Румыния, опасавшаяся, что Россия и Болгария попытаются захватить часть ее территории для установления общей границы, выразила желание присоединиться к австро-германскому союзу, что и произошло в 1883 г.
После захвата Францией Туниса, который Италия рассматривала как сферу своих интересов, тем более что в 1880 г. там проживало свыше 10 тыс. итальянских колонистов, произошла переориентация внешней политики Рима. В 1882 г. был заключен Тройственный союз Германии, Австро-Венгрии и Италии. Он был направлен против Франции, поскольку в случае войны с каким-то иным противником стороны обязывались лишь сохранять дружественный нейтралитет, но не оказывать военной поддержки. Бисмарк, который очень невысоко оценивал военную мощь Италии, видел в Тройственном союзе только политический выигрыш, который заключался в еще большей изоляции Франции и в возможности для Австро-Венгрии при возникновении конфликта с Россией не опасаться итальянского нападения с тыла. Таким образом, хотя, по признанию Бисмарка, его постоянно преследовал «кошмар коалиций», направленных против Германии, сам он сколачивал собственные коалиции с невиданной энергией и целеустремленностью.
Рывок в Африку
На протяжении ряда лет сфера интересов Бисмарка ограничивалась пределами Европы и континентальной политикой. Он полагал, что колониальная политика не для Германии, колонии интересовали его только в той мере, в какой способствовали сохранению европейского равновесия, осложнению отношений Англии и Франции и отвлечению последней от идеи реванша.
До начала 80-х гг. к колониальным захватам равнодушно относилось и большинство правящих кругов Германии, особенно юнкерство. Весной 1880 г. рейхстаг провалил законопроект о кредитах на колонии. Но уже в 1882 г. был создан Германский колониальный союз, куда вошли крупные представители торгово-промышленных кругов и некоторые аграрии, экспортеры спирта и водки. Активную роль в союзе играл один из ведущих немецких историков Генрих Трейчке, который неустанно повторял, что, если Германия хочет стать державой первого ранга, она просто обязана иметь колониальную империю, как другие страны.
Перелом в колониальной политике наступил в 1884 г. и был связан с покупкой бременским торговцем Адольфом Людерицем земель на юго-западе Африки, в районе бухты Ангра. Людериц обратился к правительству с просьбой санкционировать его приобретение. Поколебавшись, Бисмарк объявил о том, что империя берет под свою защиту эти территории. Им руководили два мотива. Во-первых, он рассматривал колонии как опорные пункты немецкой торговли в конкурентной борьбе с другими странами, но, не желая обременять государственный бюджет, управление колониями предпочитал предоставить частным компаниям. Вторым мотивом канцлера было стремление достичь единства немецкого общества, поставив перед ним, как и в период объединения, общую цель — на этот раз захват колоний.
Момент для начала колониальной политики был выбран весьма удачно, в период обострения англо-русских и англо-французских отношений. Поэтому сопротивление Британии немецким колониальным захватам продолжалось недолго, после переговоров английский премьер-министр Гладстон признал право Германии на приобретение колоний.
После захвата Юго-Западной Африки Германия в июле 1884 г. объявила об установлении своей власти над Того и Камеруном. В 1885 г. она приобрела Восточную Африку, где крупная часть территории уже принадлежала Обществу немецкой колонизации во главе с авантюристом Карлом Петерсом, и северную часть Новой Гвинеи, где до этого закрепилась Новогвинейская компания, созданная банком «Дисконто-гезельшафт». К 1914 г. германская колониальная империя занимала площадь 2,9 млн кв. км с населением более 12 млн человек.
Во второй половине 80-х гг. из-за осложнений в Европе колониальная активность Бисмарка затихла и осталась в его политике лишь эпизодом. Он полагал, что геополитическое положение Германии не позволяет ей проводить широкую мировую экспансию. Так, в декабре 1888 г. в беседе с исследователем Африки Ойгеном Вольфом он заявил: «Ваша карта Африки прекрасна, но моя карта Африки в Европе. Вот Россия, а вот Франция, мы же находимся в середине — такова моя карта Африки».
Канцлер и банкир
Хотя в начале своей карьеры Бисмарк не был бедным человеком, но и состоятельным его тоже нельзя было назвать. В 1855 г. он унаследовал от отца обремененные крупными долгами поместья Шёнхаузен и Книпхоф, которые сдал в аренду, едва начав заниматься политикой. Доходы от этого не превышали 3,5 тыс. талеров в год. Его жалованье как посланника в Петербурге составляло 30 тыс. талеров в год. Но Бисмарку приходилось здесь нести большие расходы на представительство.
С переездом в Берлин доходы Бисмарка сократились наполовину: глава Пруссии получал ежегодно всего 15 тыс. талеров и имел простую служебную квартиру. Расходы же его были какими угодно, только не скромными, так что у Бисмарка было больше долгов, чем поступлений. Порядок в его материальном положении был наведен только тогда, когда им занялся банкир Герсон Бляйхрёдер. Будучи не в состоянии умерить страсть Бисмарка тратить деньги, он проявлял большую заботу о его доходах, иногда предоставляя далеко не наивному в денежных делах канцлеру ссуду для совершения особенно выгодной покупки, а иногда от его имени спекулируя акциями.
Если потери оказывались неизбежными, то умный банкир брал их на себя, а прибыли записывал на счет Бисмарка. Впервые состояние премьер-министра заметно увеличилось в 1865 г. В благодарность за победу в войне с Данией Вильгельм I даровал ему графский титул и позаботился о том, чтобы ландтаг не возражал против выплаты Бисмарку премии в размере 400 тыс. талеров. С этих пор состояние Бисмарка росло неслыханными темпами, и нередко частные сделки премьера тесным образом переплетались с его политикой. Когда Пруссия решила расстаться со своей долей акций Кёльнско-Минденской железнодорожной компании, одним из первых частных лиц об этом узнал Бляйхрёдер, который сразу же приобрел значительное количество этих акций для своего крупнейшего клиента.
Бисмарк, некогда постоянно сидевший в долгах, оказался ненасытным покупателем недвижимости. С помощью Бляйхрёдера он добавил к полученным в наследство землям громадное поместье Варцин с кирпичным заводом и фабрикой, производящей известь, а также две соседние латифундии. Еще более значительными были приобретения Бисмарком земельных угодий после победы над Францией. Вильгельм I, знавший о «земельном голоде» своего канцлера, подарил ему 21 марта 1871 г. Заксенвальд близ Гамбурга — крупнейший лесной массив Пруссии.
Насколько неразборчивым был канцлер, когда речь шла об извлечении личной выгоды из политических маневров, настолько мелочным он становился, когда его звала к ответу казна. В 1870 г. Бисмарк был записан в 18-й разряд налогообложения. Это означало, что чиновники налогового управления оценивали его годовой доход, с которого предстояло платить налог, в 32–40 тыс. талеров. На такие деньги можно было существовать весьма неплохо, так как в те годы в Пруссии среднегодовой доход на душу населения составлял всего 116 талеров. Несмотря на это, скупой Бисмарк заявил протест и не успокоился до тех пор, пока финансовые чиновники не согласились брать в расчет его собственные данные, а именно 24,5 тыс. талеров.
Чувство реального, никогда не покидавшее Бисмарка, если речь шла о наживе, и приносившая прибыль забота со стороны его банкира с годами сделали канцлера самым богатым человеком в стране. Когда в 1890 г. он оставил службу, в его собственности находилась земля, рыночная стоимость которой составляла около 6 млн марок. По последней проверке его портфеля ценных бумаг в банке Бляйхрёдера, в декабре 1890 г., активы составили 1,2 млн марок. В действительности же канцлер был еще богаче, так как около 300 тыс. марок он еще раньше перевел на имя Иоганны и столько же на имя старшего сына Герберта. В целом состояние Бисмарка, вероятно, составляло тогда около 8 млн марок.
Низвержение «Юпитера»
Вильгельму II, ставшему 15 июня 1888 г. третьим императором Германии, шел тридцатый год. Канцлер Бисмарк, на глазах которого подрастал Вильгельм, воспринимал его как потсдамского недоросля, так и не ставшего взрослым. Поэтому он явно недооценил его интеллект. В 1886 г. Вильгельм I позволил внуку немного поработать в министерстве иностранных дел. Тогда стало ясно, что, несмотря на ум и проницательность, ему скучно вникать в детали и трудно логически анализировать ситуацию. Бисмарк относил Вильгельма II к тому поколению, которое он плохо понимал. Но с 1885 г. он постоянно настраивал Герберта на установление хороших отношений с принцем.
В мае 1886 г. Бисмарк назначил Герберта, которому было тогда 36 лет, статс-секретарем в министерстве иностранных дел. Его младший сын Вильгельм был депутатом рейхстага, а в дальнейшем посвятил себя чиновничьей карьере и дослужился (уже после отставки отца) до поста обер-президента Восточной Пруссии. С Гербертом Бисмарк связывал дерзкие планы. Он давал ему важные задания, несколько раз поручал вести переговоры с английскими государственными деятелями. Назначение сына статс-секретарем означало, что Бисмарк укрепил свою власть в сфере дипломатии и к тому же определил себе преемника. Но, хотя Герберт был человеком неглупым и не бесталанным, до отца ему было, конечно, далеко. К тому же он отличался высокомерием и грубостью, что отталкивало от него людей.
Биографы Бисмарка считают, что дурные качества Герберта усилились под влиянием его личной драмы. В 1881 г. он решил жениться на красавице княгине Элизабет Каролат, которую давно любил. По его настоянию она развелась с мужем и ожидала Герберта в Венеции, чтобы обвенчаться с ним. Но княгиня была родственницей некоторых ненавидимых Бисмарком лиц, и этого было достаточно, чтобы отец воспротивился браку. Он беспощадно и жестоко разбил личную жизнь сына. Герберту как чиновнику было официально отказано и в разрешении на брак, и в увольнении со службы. По просьбе Бисмарка император даже внес изменение в закон о наследовании дворянских имений, лишив этого права тех, кто женился на разведенных. Таким образом, вступив в брак с княгиней, Герберт потерял бы все состояние.
В разговорах с сыном Бисмарк, рыдая, прибегнул к тем же средствам шантажа, которые успешно применял к Вильгельму I, только теперь ставка его была выше: он угрожал не просто отставкой, а самоубийством, если сын женится. В шантаж была вовлечена и мать, говорившая, что этот брак сведет ее в могилу. Все кончилось тем, что Герберт отказался от женитьбы. Элизабет с презрением освободила его от данного им обещания. Через десять лет он нашел себе жену, которая пришлась отцу по вкусу. Но воля и характер Герберта были надломлены.
Конечно, нормальные отношения между новым императором и всесильным Бисмарком не могли сохраняться долго. Новый начальник генштаба Альфред Вальдерзее сам хотел стать канцлером и вместе со своей женой-американкой плел интриги против Бисмарка. Под влиянием Вальдерзее Вильгельм поддержал антисемитское христианско-социальное движение, которое возглавлял придворный проповедник Штёккер, в результате чего возник серьезный конфликт с Бисмарком. Вскоре после прихода Вильгельма на престол Штёккер опубликовал высказывание Вильгельма, согласно которому тот «позволил бы старику передохнуть полгодика», а затем «стал бы править сам».
В своих беседах с Вильгельмом II Вальдерзее утверждал, что Россия быстро усиливается, заказывая современные вооружения во Франции и создавая в Польше новые военные склады, стягивая военные силы к германской границе. Он убедил императора в том, что дружба с Россией нереальна и что канцлер живет понятиями двадцатилетней давности. Утверждения Вальдерзее казались тем более весомыми, что Бисмарк в своих речах все чаще ссылался на прежние давние годы. Германский посол в Турции, принятый кайзером в Берлине в апреле 1889 г., заметил, что Вильгельм, подозрительно относившийся к России, сказал: «…если Бисмарк не согласится с нами в русском вопросе, тогда нам придется расстаться».
Критическая фаза началась 15 марта 1890 г., когда императору доложили о встрече Бисмарка с лидером партии католического центра Виндтхорстом, которую организовал все тот же Бляйхрёдер. Здесь терпение Вильгельма лопнуло.
В своих воспоминаниях Бисмарк красочно описал события этого дня. В 9 часов утра канцлера разбудили сообщением, что через полчаса он должен сделать доклад императору в служебной квартире Герберта Бисмарка. Услышав о визите Виндтхорста (о чем, впрочем, он уже был осведомлен), Вильгельм выразил недовольство тем, что Бисмарк предварительно не известил его об этом. Бисмарк настаивал на своем праве принимать у себя посетителей, Вильгельм — на своем требовании спрашивать у него согласия. Дошло до того, что Бисмарк схватил папку с бумагами и с грохотом швырнул ее на стол перед императором. По существу Бисмарк был прав, тем более что свои замечания Вильгельм высказал, как всегда, в бестактной форме. Но это уже не имело значения. Содержанием переговоров с Виндтхорстом Вильгельм II даже не поинтересовался.
После этого он потребовал объяснений, почему Бисмарк запретил министрам делать ему доклады без своего разрешения. Дело в том, что, стремясь упрочить свое руководство правительством и ограничить личное воздействие императора на министров, Бисмарк использовал приказ Фридриха Вильгельма IV от 8 сентября 1852 г., по которому министры были обязаны ставить в известность главу кабинета о своих предложениях, выносимых на рассмотрение короля. Вильгельм потребовал отменить этот приказ, а Бисмарку пришлось выслушать от него обидный, но справедливый упрек, что без личных переговоров с министрами императору править невозможно, поскольку Бисмарк большую часть года проводит в Фридрихсруэ.
Обозленный канцлер тут же нанес болезненный контрудар: он стал отговаривать кайзера от визита в Россию и подал ему донесение немецкого посла из Петербурга, где был приведен весьма презрительный отзыв Александра III о германском монархе. Для самолюбивого Вильгельма это было как пощечина.
Разговор императора и канцлера затрагивал кардинальные вопросы управления страной. Замечание Вильгельма, что следует уменьшить военные кредиты, чтобы обеспечить утверждение их большинством рейхстага и избежать его роспуска, означало отказ от правительственной программы, с которой были связаны все планы Бисмарка. Казалось бы, ему следовало сразу уйти в отставку, но он все еще тянул время, отказываясь вместе с тем отменить приказ 1852 г., пока не дождался утром 17 марта прямого указания императора подать в отставку.
Вечером на заседании кабинета Бисмарк прочел заявление о причинах своего ухода. Они выглядели примерно так: отсутствие единодушия между министрами и отсутствие полного доверия к нему со стороны императора; ощущение, что он стоит на пути императора; официальное уведомление о желательности его отставки. При этом Бисмарк подчеркнул, что его отставка невыгодна для государственных интересов и что его здоровье в хорошем состоянии. Министры реагировали на это вяло, а император снова послал запрос, почему до сих пор не поступило прошение об отставке.
18 марта Бисмарк это прошение подал, и Вильгельм поспешил с ним расстаться. Уже вечером он сообщил на совещании генералов, что вынужден уволить канцлера. Бисмарк не успел еще получить ответ на свое прошение, как новый канцлер, генерал Лео фон Каприви, уже занял часть его служебной квартиры и этим вынудил его к поспешному выселению. Эту обиду Бисмарк помнил до конца своей жизни. Желая соблюсти приличие, император в двух посланиях 20 марта, в день официальной отставки канцлера, лицемерно выразив сожаление об уходе Бисмарка, возвел его в достоинство герцога Лауэнбургского и назначил «генерал-полковником кавалерии с рангом генерал-фельдмаршала». Бисмарк не хотел принимать герцогский титул и просил разрешения сохранить прежние имя и титул. До конца дней он, как и раньше, именовал себя только князем Бисмарком. В отставку ушел и Герберт Бисмарк.
Посетив гробницу Вильгельма I и попрощавшись 26 марта с императором, в субботу 29 марта Бисмарк покинул свою резиденцию и, сопровождаемый толпами поклонников, направился на вокзал, где его ждал почетный караул и военный оркестр. Смешавшись с толпой, вслед отходившему поезду приветственно махали многие важные лица. Бисмарк стоял у окна вагона. Император, конечно, отсутствовал, но о нем Бисмарку забыть не дали. В следующий вторник, когда под торжественную музыку оркестров в Фридрихсруэ он отмечал свое 75-летие, из дворца прибыл подарок, и Бисмарк с изумлением обнаружил, что для полного счастья ему не хватает только огромного портрета кайзера. Впервые в жизни он не нашелся что сказать.
В целом же отставка канцлера, почти тридцать лет правившего Германией, была воспринята в стране на удивление спокойно. Никто не сокрушался, не выражал сожалений и опасений за будущее. Многие, очевидно, вздохнули с облегчением. Печальна судьба людей, которые из обожаемых и незаменимых кумиров превращаются в надоевшую всем фигуру, от которой спешат избавиться. Бисмарку пришлось испытать эту судьбу.
После падения
«Не могу же я бездельничать, как залегший в спячку медведь», — жаловался Бисмарк после отставки. Некоторое время он наслаждался конными, автомобильными и пешими прогулками по имению, с удовольствием наблюдал за играми детей своей дочери Марии, интересовался благосостоянием крестьян и их семей из окрестных деревень, проживавших на территории его поместья. Но он был слишком зол и полон энергии, чтобы принять отставку спокойно.
В курсе нового канцлера Каприви было много такого, что Бисмарку не нравилось: попытки примириться с рабочими, колониальные уступки Британии в благодарность за Гельголанд, ухудшение отношений с Россией. Не имея возможности выступать в рейхстаге, Бисмарк нашел иной способ выражения своих взглядов: он принял предложение издателей «Гамбургер Нахрихтен» писать для них комментарии на актуальные события. Продиктованные в спешке и небрежно отредактированные, статьи Бисмарка не пользовались у читателей особой популярностью. Возраст наложил отпечаток на стиль, лишив его остроты, сделал высказывания похожими на догмы. Временами в тексте встречались досадные повторы. Но, несмотря на то что его статьи больше никого особо не впечатляли, они обладали определенной привлекательностью, поскольку всегда интересно было узнать, что скажет отставной политик читателям. Вскоре статьи Бисмарка начали печатать также газеты Мюнхена и Лейпцига. Часто их цитировали в иностранной прессе.
К весне 1892 г. положение Каприви пошатнулось. Причиной тому послужила долгая полемика в рейхстаге и в стране в целом по поводу законопроекта об образовании. Кроме того, Каприви отдалился от многих из своих прежних коллег-генералов (в частности, Вальдерзее) и от некоторых влиятельных промышленников, не разделявших его социальной политики. В результате Вальдерзее начал искать пути примирения императора и Бисмарка.
4 мая 1892 г. газеты поместили объявление о помолвке Герберта Бисмарка с графиней Маргаритой Хойос, которая происходила из аристократической венгерской семьи. Герберту, забытому сразу же после его отставки, император незамедлительно отправил большую поздравительную телеграмму. Газеты запестрели предположениями о том, что брак Герберта станет для Вильгельма II блестящей возможностью помириться с экс-канцлером. Но император считал, что инициатива должна исходить от Бисмарка. Свадьба Герберта состоялась 21 июня 1892 г. в Вене и получила полное освещение в прессе.
Свою симпатию к Бисмарку, поехавшему на свадьбу сына, люди проявляли не только в Вене. Оттуда он направился на курорт Киссинген через Мюнхен и Аугсбург. На станциях его встречали толпы народа, и он произносил перед ними речи, исполненные патриотических фраз. Пройдя курс водолечения, Бисмарк возвратился в Шёнхаузен. Путь его лежал через Йену. И там экс-канцлер тоже выступал с речами, выражая опасение, что в имперской конституции слишком большой властью наделена корона и одновременно умалено влияние рейхстага. Парламент нуждается в свободе, чтобы иметь возможность критиковать, предупреждать, а при определенных условиях и направлять деятельность правительства. Но как бы он ни сокрушался по поводу авторитарной системы, она была творением его собственных рук.
Вскоре Бисмарка постигло семейное горе. Иоганна, проболевшая несколько месяцев, ослабленная астмой, стала постепенно терять разум. 27 ноября 1894 г. она скончалась во сне. Бисмарк рыдал, как ребенок. Иоганна не отличалась красотой или яркостью ума, но она была преданной женой, которая в трудные для мужа дни служила ему опорой и поддержкой. На другой день, вытащив белую розу из одного из траурных букетов, принесенных покойной, он взял с полки исторический труд и с головой погрузился в прошлое Германии. Чтение, как он обнаружил, стало единственным средством отвлечься от постигшего его горя.
Вскоре Бисмарк уехал из Варцина и уже никогда туда не возвращался. Большую часть последних трех с половиной лет он провел во Фридрихсруэ. В канун 80-летия Бисмарка его посетил император. Он привез с собой кавалерийский эскадрон и по всей форме приветствовал генерал-полковника. Старик еще раз надел военный мундир, но попытки сесть на лошадь предпринимать не стал. Он сидел, опершись на массивную трость, у его ног дежурил черный, огромный, послушный и бдительный мастиф.
В декабре 1897 г. Бисмарк в последний раз принимал Вильгельма II. Кайзер хотел, чтобы их беседа прошла в обстановке сердечности, любезности и рождественского хорошего настроения. Лицам из свиты Вильгельма казалось, что Бисмарк хотел сказать что-то важное. Однако каждый раз, когда он пытался перевести разговор на серьезную тему, Вильгельм обращал все в шутку. И все же Бисмарк не позволил отвлечь себя от главного. «Ваше Величество, — сказал он, — до тех пор, пока у вас есть настоящий офицерский корпус, вы можете поступать так, как вам заблагорассудится, но когда его больше не будет, все станет по-другому».
Это было последнее предупреждение, сделанное Бисмарком. Больше он ничего сделать не мог. Теперь он почти не вставал с кресла и без очков уже не видел полей и лесов своего владения. В середине 1898 г. у него развилось воспаление легких, и врач не покидал больного. Через несколько недель Бисмарк как будто начал поправляться, но 30 июля случился рецидив. Домашние собрались у его постели и пытались разобрать слова, которые старался произнести больной. Вечер стоял жаркий, и его мучила жажда. Вдруг, собравшись с силами, старик схватил стакан с водой, воскликнул: «Vorw?rts!» (Вперед!), — и упал на подушки. Вскоре после одиннадцати часов ночи Мария заметила, что отец не дышит.
Бисмарк успел распорядиться, чтобы на надгробии не указывались ни должность, ни титул, которыми его удостоил Вильгельм II. Когда строительство склепа было закончено, на плите значилась простая надпись: «F?rst von Bismarck…Ein treuergeben Diener Kaiser Wilhelms I» (Князь Бисмарк… Преданный слуга кайзера Вильгельма I).
Литература
Бисмарк О. Мысли и воспоминания: В З т. М., 1940–1941.
Палмер А. Бисмарк. Смоленск, 1997.
Чубинский В.В. Бисмарк: Политическая биография. СПб., 1997.
Engelberg Е. Bismarck: 2 Bd. Berlin, 1985–1990.
Engelberg W. Das private Leben der Bismarcks. M?nchen, 1999.
Eyck E. Bismarck. Leben und Werk: 3 Bd. Erlenbach; Z?rich, 1941–1944.
Gall L. Bismarck. Der wei?e Revolution?r. Frankfurt, 1980.
Pflanze O. Bismarck: 2 Bd. M?nchen, 2001.