Глава 4. Заложники тупиковой ситуации

Впервые за всю историю существования КПСС ее аппарат, потеряв былое могущество, так откровенно и нелестно высказывался о своем Генеральном секретаре. Доставалось и другим руководителям партии. Следует отметить, что особой любви между генсеком и аппаратом партии не было и раньше. Горбачев только однажды встретился с ответственными работниками ЦК, и то эта встреча носила случайный характер. В ней участвовали в основном работники отдела оргпартработы да несколько завов и их замов из других ведущих отделов. Если мне память не изменяет, случилось это в 1986 году.

Горбачеву, очевидно, было известно, как к нему относится аппарат ЦК. В последнее время его критиковали открыто и безбоязненно даже на партийных собраниях, не говоря уже о кулуарных разговорах. То, что он бросил партию, не занимался вплотную ее делами, звучало и на пленумах ЦК. Открытий здесь никаких нет, достаточно ознакомиться с опубликованными стенограммами. Дисциплинированный аппарат прозревал медленно, но верно. Двадцать третьего августа уже последний референт осознавал, в какой безысходной, тупиковой ситуации оказались прежде всего они, кадровые работники партии, какую игру вел все эти годы с партией ее Генеральный секретарь.

Обманутые аппаратчики предъявляли серьезные обвинения. Именно генсек является главным путчистом, утверждали они, только он растянул свой путч на шесть лет. Вспомним его внешне безобидные действия по обновлению состава ЦК, поддержанные ничего не подозревавшими партаппаратчиками. Сначала полная замена прежнего состава Политбюро и Секретариата, затем заявления 300 членов ЦК об уходе на пенсию.

А избавление от убежденных партийцев под видом реорганизации и сокращения наполовину (!) аппарата ЦК КПСС и региональных партийных комитетов, прошедшее в конце 1988-го — начале 1989 года?

Документ для истории

Генеральному секретарю ЦК КПСС тов. ГОРБАЧЕВУ М.С.

Уважаемый Михаил Сергеевич!

Обращаюсь к Вам по некоторым вопросам работы парторганизации и жизни коллектива аппарата ЦК КПСС в связи с предстоящей его реорганизацией и сокращением.

Прежде всего, докладываем, что в аппарате ЦК в целом сохраняется здоровая политическая обстановка и деловая атмосфера. Работники аппарата с большим одобрением встретили решения Всесоюзной партийной конференции и июльского Пленума ЦК, полностью разделяют их и поддерживают. Сейчас коммунисты отделов включились в работу по организационному и пропагандистскому обеспечению выдвинутых партией новых важных установок по углублению перестройки в стране. С пониманием в основном восприняты намеченные меры по реорганизации аппарата и его сокращению. Работники спокойно отнеслись к отмене лечебного питания, другим мерам по устранению излишеств в работе столовой и бытовом обслуживании.

Вместе с тем, хотя явно негативных настроений и недовольства не наблюдается, у части ответственных работников все же нарастает беспокойство за свою личную судьбу в связи с реорганизацией аппарата. Высказываются опасения, что в условиях повсеместного сокращения штатов нашим работникам без соответствующей помощи будет очень трудно устроиться на работу. Многих беспокоит, что увольнение из аппарата ЦК в других организациях будет рассматриваться как проявление определенного недоверия к ним. Тем более что за последнее время в результате некоторых необъективных выступлений средств массовой информации наблюдается определенная недоброжелательность к партийному аппарату.

Партийный комитет, бюро парторганизаций вместе с руководством отделов ведут соответствующую разъяснительную работу в коллективе. При этом подчеркивается, что ко всем высвобождающимся работникам при реорганизации партийного аппарата будет проявлен максимум заботы, обеспечена их социальная защищенность.

Учитывая, что предусматривается аппарат ЦК КПСС сократить наполовину, то в этом случае подлежит трудоустройству около 700 ответственных работников, не считая 255 человек пенсионного возраста. Эта цифра может возрасти при проведении в жизнь мер по существенному обновлению состава аппарата. Наши работники в большинстве своем имеют высокую квалификацию, значительный опыт работы в партийных, государственных и хозяйственных органах.

По нашему мнению, в условиях повсеместного сокращения аппарата управления реализовать задачу рационального использования высвобождающихся работников аппарата ЦК можно только заблаговременными мерами. В частности, уже сейчас следовало бы взять на учет вакантные и освобождающиеся должности в Совмине СССР, Госплане, Комитете народного контроля СССР, министерствах и ведомствах, средствах массовой информации, на которые можно направить немало наших товарищей. Было бы целесообразным образовать авторитетную комиссию в ЦК КПСС, на которую возложить трудоустройство освобождающихся работников.

В связи с предстоящей реорганизацией аппарата у работников возникают вопросы и социально-бытового плана. У некоторых товарищей не решены проблемы жилья, других волнует то, что они могут лишиться права пользования 1-й поликлиникой Четвертого Главного управления при Минздраве СССР. Работники аппарата ЦК не имеют садово-огородных участков. Для уходящих на пенсию, может быть, следовало бы предоставить право первоочередного выделения участков в создаваемых садоводческих товариществах для персональных пенсионеров. Возникнут проблемы и с трудоустройством технических работников (высвобождается около 600 человек). По всем этим вопросам можно было бы также дать необходимые поручения Управлению делами ЦК КПСС.

В связи с реорганизацией аппарата ЦК встал вопрос о сроках проведения отчетно-выборных партийных собраний в отделах ЦК. Полагали бы целесообразным такие собрания в отделах ЦК провести после реорганизации аппарата ЦК. Отчетно-выборная партийная конференция могла бы состояться в декабре т. г.

Убедительно просим Вас оказать необходимую помощь и поддержку в решении этих вопросов.

Секретарь парторганизации аппарата ЦК КПСС

К. Могильниченко

29 сентября 1988 года.

И наконец, решение о том, что каждый руководитель республиканского ЦК должен быть членом Политбюро «большого» ЦК. Простодушные делегаты XXVIII съезда, поддавшись на очередную приманку, проголосовали за это предложение. Некогда мощный орган, известный своей монолитностью, рассыпался по разваливавшейся стране.

Документ для истории

После XXVIII съезда стало ясно, что в КПСС, по сути, сформировались две партии. Формально они назывались платформами. Демократическая (коммунистов-реформаторов) и Марксистская.

В конце 1990 года в пресс-центре ЦК состоялась встреча представителей этих двух платформ. От имени Демократической платформы диалог вели народный депутат РСФСР и Моссовета С. Шеболдаев и старший научный сотрудник Института биоорганической химии Академии наук СССР В. Безуглов. Марксистскую платформу представляли члены ЦК Компартии РСФСР старший научный сотрудник МГУ имени М.В. Ломоносова А. Колганов и ведущий научный сотрудник ВНИИ МВД СССР А. Крючков.

Вопрос. Почему вы даете пресс-конференцию вместе?

А. Крючков. Объединить свои усилия нас заставила общая тревога за положение дел в обществе и в партии, усиление как консервативных сил, так и ликвидаторских настроений в КПСС, нарастание антикоммунистических настроений. Семнадцатого ноября этого года намерены провести конференцию, чтобы сформировать демократическое движение коммунистов.

В. Безуглов. И выработать единую позицию и единую тактику действий на предстоящий период.

А. Колганов. Остающаяся в КПСС часть Демократической платформы и Марксистская платформа стремятся восполнить тот недостаток, который ранее был присущ Коммунистической партии, — ее стремление к полной монополии на истину, в том числе и в рамках социалистической идеологии. Мы стараемся стать движениями в нашей стране. С лета этого года проводятся интенсивные переговоры с такими политическими движениями левого направления, как Социалистическая партия, Конфедерация анархо-синдикалистов, часть представителей Движения зеленых, некоторые представители Социал-демократической партии России. Сделаны первые шаги к созданию движения левых в СССР.

Что касается Марксистской платформы, то мы стремимся активизировать контакты с левыми движениями, и прежде всего близкого нам направления не только в нашей стране, но и за рубежом. В частности, представители Марксистской платформы недавно совершили поездку в Болгарию, где были установлены контакты с движением Марксистская альтернатива в Болгарской социалистической партии, подписан протокол о сотрудничестве.

Вопрос. Что вас разъединяет?

С. Шеболдаев. Мы, коммунисты-реформаторы в Демократической платформе, считаем: нет необходимости сегодня выпячивать роль марксистской идеологии, которая остается для нас очень важной, но не единственной составляющей нашего мировоззрения.

В. Безуглов. Да, мы остаемся коммунистами. Но в нашем понимании коммунизм — это определенный тип развития, основанный на общечеловеческих ценностях, гармоническом сочетании прогресса и справедливости, обеспечивающий свободное самоосуществление личности. И, подчеркиваю, момент некоего различия с Марксистской платформой в том, что мы подходим к экономике и к осуществляемой сейчас реформе перехода к рынку не с идеологическими критериями, а с социальными требованиями. В данном случае мы не боремся за то, чтобы экономика соответствовала определенным, заранее выдвинутым идеологическим критериям.

А. Крючков. Надо учитывать, что Марксистская платформа возникла тогда, когда существовала Демократическая платформа без ярко выраженных течений внутри нее. На том этапе, как мне представляется, действительно были существенные различия во многих взглядах с Демплатформой. Ну, скажем, с ее лидерами Шостаковским, Лысенко, Чубайсом. Что касается наших контактов с секцией коммунистов-реформаторов, то тут могла быть ситуация несколько иная. Почему? Потому что если взять вопрос о демократизации партии и общества, как ставит его секция коммунистов-реформаторов и как ставим мы, то, мне представляется, у нас здесь очень много общего.

Если же касаться вопросов социально-экономической политики, то здесь пока не следует торопиться с оценками. Почему? Потому что мы, как мне представляется, пока эти вопросы основательно не обсуждали. Нам как раз и предстоит в них глубоко разобраться. Это может произойти в процессе выработки документов, с которыми мы идем на конференцию семнадцатого ноября, это может произойти непосредственно на конференции.

А. Колганов. Здесь звучал вопрос: являемся мы коммунистами или социал-демократами и какими мы видим перспективы коммунистического движения?

Нет, мы не являемся социал-демократами, хотя считаем, что коммунистическое движение не какая-то закрытая секта, строящаяся на раз и навсегда данных принципах. Мы считаем, что коммунистическое движение как современное политическое течение должно быть открытым, оно должно усваивать опыт всего левого социалистического и вообще всего левого демократического и политического движения в мире. И мы не имеем никакого предубеждения против позитивного опыта социал-демократии или других социалистических движений.

В то же время мы остаемся коммунистами, потому что для нас будущее, социалистическое или коммунистическое, не является только набором этических принципов, но и некоторым новым общественным устройством, к которому мы придем. Однако наш взгляд на это общественное устройство довольно резко отличается от того, который ранее преподносился под именем марксизма-ленинизма.

Вопрос. Как вы относитесь к принципу демократического централизма?

В. Безуглов. Мы в самом начале, когда организовалась Демплатформа, выступали за решительную отмену этого принципа в деятельности КПСС. В качестве альтернативы мы предложили термин «Демократическое единство». Это принцип, основанный на том, что права делегируются снизу вверх, от первичных партийных организаций, которые полностью самостоятельны в принятии своих решений, в определении, какими методами, как вести им работу в том районе или на том предприятии, где они действуют. При этом мы исходили из того, что решения исполнительных органов партии должны носить рекомендательный и координирующий характер, а приниматься они должны только на форумах партии — съездах, конференциях.

Мы исходили из того, что нужно сохранить максимальную свободу деятельности каждого члена партии с тем, чтобы в довольно быстро меняющихся условиях партия могла динамично и очень быстро реагировать на изменение ситуации. При сохранении принципа демократического централизма это невозможно, потому что времени для согласования решений, пока пройдет информация снизу вверх, а решение спустится сверху вниз, проходит очень много, и ситуация, как часто бывает, выходит из-под контроля. В результате партийная организация оказывается совершенно бессильной и практически не реагирует на острые моменты.

А. Колганов. Нужна гораздо более оперативная реакция на происходящие события. Нужно ликвидировать хроническое запаздывание партийных решений по сравнению с потребностями общественного развития.

Те принципиальные ориентиры, которые были заложены в решениях XXVIII съезда КПСС, мы считаем в основном правильными. В то же время полагаем, что и в этих ориентирах достаточно много расплывчатости, достаточно много неопределенности, которая и вызывает неуверенность, пассивность и колебания в проведении партийной политики. Вот это мы считаем необходимым изменить.

А. Крючков. Хотел бы отметить, что у нас есть определенные расхождения с Демплатформой по отношению к принципу демократического централизма, который как таковой в партии не применялся. Мы считаем, что применялся совершенно другой принцип — бюрократического централизма, когда демократия как важнейшая составляющая данного принципа практически не работала. Вот эту сторону надо непременно усиливать.

Один из серьезнейших вопросов в реализации этого принципа, как нам представляется, — это узаконить право меньшинства отстаивать свою точку зрения и после принятия решения, что ранее фактически запрещалось. Это одна из принципиальнейших наших позиций.

Мы также считаем, что меньшинство должно иметь право выражать свою точку зрения, объединяясь по платформам, не только в ходе дискуссии, как это записано в уставе КПСС, но и помимо дискуссии. Мы считаем далее, что усиление демократической стороны организации в деятельности партии предполагает необходимость избрания на партийные съезды по платформам, по партийным округам на основе прямого, равного, тайного голосования.

Права меньшинства — это и гарантированное представительство платформ в выборных партийных органах. Нас призывают к тому, чтобы мы отказались от этого принципа, мол, применение его приведет к тому, что партийные организации укрепятся на производстве. Но мы этого и добиваемся. В Болгарии мы выслушали массу мнений о том, что ликвидация партийных организаций по месту работы, упразднение районного звена привели к тому, что БСП оказалась во многом разъединенной, не способной действовать консолидированно, совместно в силу того, что разорвались вертикальные связи, да и горизонтальные довольно-таки слабы.

С. Шеболдаев. Анатолий Викторович Крючков уже опередил меня, и мне остается только присоединиться от нашего имени к той трактовке основного организационного принципа в партии, которую он предложил, то есть принципа защиты права меньшинства на свою точку зрения.

В. Безуглов. Я хотел бы добавить, что озабоченность судьбой выживания левого движения в нашей стране и способности его эффективно противостоять как антикоммунистическим, так и неоконсервативным силам привела нас к необходимости создания единого объединения различных партий левого направления. Думаю, решимость у партий и движений, которые входят в образованный блок или общее движение, вести активную борьбу с антикоммунистическими настроениями есть, и я полагаю, что консолидация левого крыла способна некоторым образом стабилизировать обстановку.

Здесь я попутно хотел бы заметить, если в строгом смысле говорить, что у нас еще нет нормально функционирующей Коммунистической партии, и нам предстоит ее только создавать. И мы хотим, проводя эту работу по созданию современной политической партии левой ориентации, закладывать туда такие принципы, которые бы раз и навсегда покончили с разделением коммунистов на рядовых и не рядовых и сделали бы ее способной боевой организацией. И тогда вопрос о том, кто конкретно возглавляет партию, кто конкретно занимает те или иные выборные должности, не будет столь существенным.

А. Колганов. О перспективе образования некоего левого фронта или движения с участием КПСС. Здесь уже говорилось о том, что есть естественное стремление к консолидации сил на левом фланге политического спектра, и в то же время подчеркивалось, что КПСС пока в нашем представлении не является такой партией, какой мы хотели бы ее видеть. Это и определяет проблемы формирования союза левых сил с участием КПСС.

Вопрос. Стремитесь ли вы к власти в КПСС? Как реагируете на антикоммунизм? Намереваетесь ли образовать национальный фронт?

С. Шеболдаев. Антикоммунизм сейчас приобретает черты оголтелости, я другого слова не подберу. Возникновение фронтов самого разного направления, от объединенного фронта трудящихся до интерфронтов, — это символ гражданской войны. Сегодня она принимает форму вот таких конфронтирующих движений. Думаю, это самое опасное, что может только сегодня происходить.

Наша задача: не ставить перед собой такую конкретную цель — прийти к власти; мы бы хотели, чтобы власть, прежде всего внутри Коммунистической партии, «взяли» так называемые ее рядовые члены. Рядовой коммунист, партийная масса — я использую выражения, привычные для нас, которые не только кочевали бы в средствах массовой информации, но и существовали очень прочно в нашем сознании. Сегодня, думаю, эпитет «рядовой» должен быть упразднен, и коммунист как таковой должен иметь право на выражение своей точки зрения, на участие в принятии решений и на выдвижение различных кандидатур, в том числе в наших партийных структурах. То же самое я хотел бы сказать и о партийной массе. Пора отказаться от этого понятия и говорить просто о значении большинства в партии, о том, что его мнение должно также быть учтено, но не большинства партийных функционеров, как до сих пор происходило.

Наши течения в партии, выступая за дальнейшую демократизацию и реформирование КПСС, стремятся и к тому, чтобы ликвидировать то недоверие, которое существует между коммунистическим движением и другими левыми социалистическими движениями в нашей стране. Мы стремимся выступать в роли, если так можно выразиться, переходного мостика между Коммунистической партией и другими левыми социалистическими силами.

А. Крючков. По вопросу образования блока антикоммунизма. Прежде всего, следует иметь в виду, что создается не только антикоммунистический блок, но и блок антисоветский. Что я имею в виду? Скажем, митинг 15 июля проходил не только под лозунгами «Долой КПСС!», «Коммунизм — чума ХХ века», «Коммунизм — СПИД ХХ века», но там были лозунги и против Советской власти. С ними выступала небезызвестная Новодворская, которая выдвинула свой набор лозунгов, одним из самых красочных был «Долой существующий государственный строй!». Были аналогичного содержания лозунги и среди демонстрантов. Недавно было сообщение: готовится проект Конституции Российской Федеративной Республики. Мы там уже не видим в названии ни «Советская», ни «Социалистическая».

С точки зрения Г.Х. Попова, следует избрать несколько другую систему управления: президент, губернатор, староста. То есть он почти недвусмысленно дает понять, что Советская власть — это не та структура, которая способна решить проблему управления нашим обществом. Все это мне лично дает основание считать, что нужно вести речь не только о блоке антикоммунистическом, но и о блоке антисоветском, который набирает силу.

Вопрос. Каким представляется вам будущее имущества КПСС? Возможно ли единое название обеих платформ?

С. Шеболдаев. Партийное имущество требует точной и гласной инвентаризации. И на основе этой инвентаризации должно произойти соответствующее возмещение, компенсация тех средств, которые были утрачены Советской властью в процессе ее «подавления» партийными структурами.

И второй вопрос, касающийся нашего объединения с марксистами. Я еще раз хотел бы уточнить, что речь не идет о формальном слиянии двух платформ, мы думаем, что наши различия останутся, речь идет о процессе нахождения общих точек зрения, какой-то общей платформы, которая бы позволила консолидировать большее число коммунистов на этих позициях. Полагаю, что это часть общего гражданского процесса единения, и хотя я здесь не являюсь официальным представителем движения «Демократическая Россия», но я хотел бы упомянуть о том, что я одновременно являюсь его участником. А оно заявляет о себе как движение, которое пытается консолидировать на своей основе многие вновь возникшие организации демократического направления.

В. Безуглов. Мы считаем нравственным, моральным долгом коммунистов использовать средства партии для поддержки прежде всего тех людей, кто пострадал от сталинских репрессий, от последующего беззакония, жертв афганской войны, Чернобыльской катастрофы. Мы считаем, что необходимо часть партийных средств направить на поддержание культуры, образования, здравоохранения, на экологические программы. Тем более если средства партии не будут лежать мертвым грузом, а будут участвовать в обороте и приносить доход, то вполне возможна организация специальных фондов, контролируемых рядовыми членами партии, теми, кого делегируют непосредственно партийные организации, для того чтобы не допустить злоупотреблений в использовании этих партийных средств.

Что касается объединения, мы считаем: в партии целесообразно сохранять максимальный плюрализм, и поэтому мы стремимся сохранить наше движение как самостоятельное внутри партии. Но в то же время мы считаем, что Марксистская и Демократическая платформы, совещание секретарей и другие движения в едином блоке достижения цели коренной демократизации, перестройки партии не только полезны, но жизненно необходимы.

А. Крючков. Наша позиция во многом совпадает с той, которую обрисовал товарищ Шеболдаев. Когда мы обращаемся к своей родной партии с просьбой дать нам самые элементарные условия для работы, выделить небольшую комнатку, поставить туда пишущую машинку, простенький компьютер, нам два месяца ищут средства для того, чтобы удовлетворить наши самые скромные просьбы, и в итоге не могут их решить, то, конечно, нас это не только удивляет, а просто возмущает.

Вопрос. Знают ли на местах о ваших платформах или они чисто верхушечное, кулуарное явление?

А. Колганов. Наши связи с партийными организациями заводов, фабрик, колхозов и совхозов имеют более длительную историю, чем наши связи за рубежом. Те небольшие группы и небольшие партийные клубы, которые стояли у истоков Марксистской платформы, с самого начала имели тесные связи с первичными партийными организациями учебных заведений, институтов, заводов.

В наше движение входят люди различного социального положения. Если первоначально их связи ограничивались узким кругом активистов, то после того, как наши документы были опубликованы в газете «Московская правда», а позднее и в «Правде», их контакты с партийными организациями предприятий резко активизировались. Был такой период, когда члены координационного совета каждый день или даже по несколько раз в день выступали на различных предприятиях, участвовали в дискуссиях, общались с представителями первичных партийных организаций. У нас есть контакты с партийными организациями десятков городов Советского Союза. Так что мы не являемся чисто верхушечным движением.

Я бы мог добавить, что социологические опросы, которые проводились в партийных организациях, давали очень разные цифры сторонников Марксистской платформы. Видимо, это связано со степенью информированности. Цифры колебались от 2,5 процента до 10, 12, иногда до 18, но думается, что более точная степень нашего влияния отражена в опросе делегатов Учредительного съезда Компартии РСФСР, где сторонниками Марксистской платформы себя объявили пять процентов делегатов. Около 25 процентов сказали, что они частично поддерживают положения Марксистской платформы.

А. Крючков. Мы против фиксации членства нашего движения и боремся не за увеличение его функционеров, а за увеличение числа сторонников. Больше всего надеемся на наших сторонников на местах, которые у нас есть не только в городских организациях, но и в сельских.

С. Шеболдаев. К сожалению, сегодня эта работа нами ведется явно недостаточно. И действительно, о нас просто не знают, особенно на периферии. Здесь, конечно, вопрос использования средств массовой информации, но еще в большей степени это вопрос нашей собственной активности и возможности связи со структурами на местах. Большие надежды возлагаем в этом смысле на предстоящую конференцию.

Мина замедленного действия была заложена прямо под ноги партийного аппарата. Видели ли ее опасность? Далеко не все.

Вспоминается совместное заседание идеологической комиссии и комиссии по науке и образованию в августе 1991 года. Обсуждался — в который раз! — проект программы КПСС. Председательствовал член Политбюро А.С. Дзасохов. Было много длинных и скучных словопрений, спорили по пустякам. И тут поднялся Медведев, секретарь одного из обкомов партии Казахстана:

— Знаете, о чем я подумал? Вот мы толчем здесь воду в ступе. Сколько нас? Полтораста человек. Да столько же в официальной программной комиссии. Да в рабочей группе с полсотни наберется. Триста пятьдесят человек. А проку? Только что критиковали Яковлева — и такой он, и сякой. Но я уверен, если бы идеологом партии был Александр Николаевич, он один бы сел и написал проект программы. Это я к вопросу о роли личности. К сожалению, другого такого Яковлева нет ни в составе Политбюро, ни в составе Секретариата. Обмельчали наши руководители в центре…

Дзасохов внешне остался спокойным. Все тем же ровным голосом он произнес, что товарищ Медведев выступил не по теме заседания и что он отвлекает внимание высокого собрания от решения важнейшей задачи, создает нерабочую обстановку.

Один штрих, но он достаточно убедительно свидетельствует о том, что умные люди на местах видели: в руководящих органах партии нет ни одной яркой личности, известной своими научными трудами, теоретическими разработками или результатами практической деятельности.

Не все аппаратчики, потеряв власть и привилегии, пребывали в ослеплении. Здравый смысл побеждал. За короткое время в ряде изданий в центре и на местах появилось немало глубоких, объективных публикаций, в которых предпринимались самокритичные попытки разобраться в причинах краха не только политики КПСС, но и ее самой. Авторами статей выступали бывшие сотрудники аппарата ЦК КПСС. Они сумели встать над своими обидами, личными трагедиями, жизненными невзгодами. В горьких, но справедливых публикациях бывшего первого заместителя заведующего отделом ЦК по работе с общественно-политическими организациями Игоря Зараменского, консультанта идеологического отдела Леона Оникова, консультанта общего отдела Николая Михайлова и других давалась картина многочисленных просчетов руководства ЦК, их оторванности от реальных процессов, происходящих в жизни, приверженности старым меркам и представлениям. Иногда возникало подозрение, что секретари ЦК не представляли, в какое время они живут.

Сразу после роспуска ЦК, оказавшись не у дел, они часто давали интервью. Правда, потом интерес к ним упал. Так, спросит какой-нибудь корреспондентик: чем вы сейчас занимаетесь? Любопытно все же, к какой пристани причалили бывшие небожители. Хотя бы те, у кого пенсионный возраст еще не наступил.

А в первые дни после позорного изгнания из кабинетов, отгороженных от рядовых аппаратчиков охраной, помощниками и секретаршами, отбоя от журналистов не было. Что они чувствовали, проходя сквозь улюлюкавшую толпу, плевавшую им в сытые лица?

Галина Владимировна Семенова, член Политбюро и секретарь ЦК, пробывшая в этой должности ровно один год, выступила с интервью уже через неделю после завершения своей партийной карьеры. Она, по ее признанию, уходила с ощущением незаслуженной обиды. Стиль изгнания, конечно же, был ужасен. Ведь член Политбюро в старом понимании — это было нечто, вызывающее священный трепет у простых смертных. И вдруг такой позор…

Однако вернемся к интервью Галины Владимировны. Опубликованное в «Комсомольской правде», выходившей тогда 18-миллионным тиражом, оно дает полное представление об образе мышления и государственном уме человека, волей случая вознесенного на вершину власти. Вещать от имени единственной, великой, неповторимой, родной!

Галина Владимировна сокрушалась об оставленных в кабинете сапогах. Так торопилась покинуть помещение, что не до них было. Сапоги, конечно, ценность немалая, особенно по тогдашним меркам, когда все было дефицитом, и члена Политбюро можно понять: жаль добротной вещицы, небось шили не на минском объединении «Луч».

Прочитав чистосердечное признание, многие читатели глазам своим не верили. Ну ладно, простушка-машинистка, которую не пустила на работу в ЦК толпа на Старой площади, вспомнила курицу, оставшуюся в холодильнике со вчерашнего дня. Потом многие газеты издевались над пожилой женщиной, вынеся в заголовок нечаянно вырвавшееся восклицание: «У меня курица в ЦК осталась». Простим ей, несознательной машинистке, да еще обремененной большой семьей — курица-то девяностолетней матери предназначалась, кстати, участнице обороны Москвы в 1941 году, прикованному к постели инвалиду. Но когда о сапогах сокрушается член Политбюро… Да еще публично. Да еще в газете с 18-миллионным тиражом…

В день выхода того номера «Комсомольской правды» пенсионеры дома, в котором я живу, возмущенно галдели на скамейке во дворе, шелестя газетными страницами. Галина Владимировна тяготилась своим постом в высшем эшелоне партии. Лишившись его, почувствовала себя даже свободной. «Как будто я с фронта вернулась или из ссылки», — признается человек, на которого с надеждой взирали рядовые члены партии.

За что же такая нелюбовь к своей прежней должности? Оказывается, за двенадцатичасовой рабочий день и один выходной в неделю. И вечный недосып. Что она имела, будучи членом Политбюро? Двухкомнатную квартиру на троих («я, муж и моя мама»), которую получала, когда еще в журнале «Крестьянка» работала. Зарплата члена ПБ 1200 рублей, тогда как редактором она получала бы больше, если учесть премиальные и гонорары. Служебная машина — такая же черная «Волга», что возила ее и в «Крестьянке». Да, существовал еще «Дом быта» для сотрудников ЦК партии, там мужу сшили костюм.

Галина Владимировна по распределению обязанностей в Политбюро занималась вопросами женского движения. Что же конкретно ей удалось сделать для улучшения положения несчастных наших женщин? Обратимся к стенограмме ее пресс-конференции — единственной в роли члена Политбюро, состоявшейся в марте 1991 года.

Документ для истории

В логике процессов демократизации, обновления общества и партии стоит рассматривать и создание в ЦК КПСС комиссии по вопросам женщин и семьи, сказала, открывая встречу, Г.В. Семенова. Это новое, по сути, направление в деятельности партии. Оно обусловлено прежде всего возвратом ее к интересам человека, к защите его прав, стремлением включить женщину в активную общественную жизнь. Не так давно комиссия внесла в Секретариат ЦК свои предложения. По ним было принято историческое решение. Историческое хотя бы потому, что впервые за последние 62 года был рассмотрен вопрос об основных направлениях политики партии в работе с женщинами и женским движением.

В этом документе женщина рассматривалась не как объект, а как субъект политики. Вернее, не только как объект помощи, поддержки, что само по себе, конечно, чрезвычайно важно, но прежде всего как активное действующее лицо. То есть речь шла об обязательном ее участии в процессе принятия решений на всех уровнях.

Второй, очень важный, с точки зрения Г. Семеновой, момент связан с преодолением прежних стереотипов, когда политика подталкивала женщину к той или иной социальной роли, игнорируя ее собственные интересы и потребности. Все помнят, как экстенсивный путь развития экономики диктовал журналистам лозунги «Женщины — на производство!», «Женщины — на трактор!». Потом, когда обнаружили, что разваливается семья, сменили эти лозунги на другой: «Женщина — в семью!» И опять не спросили мнения самой женщины. При Горбачеве вопрос ставился так: надо создать необходимые условия и возможности, чтобы женщина сама определяла для себя с учетом своих индивидуальных особенностей и взглядов, своих намерений ту или иную социальную роль, которая ей по душе, либо удобные для нее варианты сочетания ролей, в которых, как она считает, ей удастся реализовать свою личность.

Партия выступала за широкое сотрудничество с различными женскими движениями. Это тоже черта перестроечного времени — взлет женского движения. Поначалу, на самой заре перестройки, оно представляло собой довольно однородный процесс. Потом это движение приобрело разноплановость. Сотрудничество помогает осуществлению поставленной цели — продвижению женщин в политику.

И еще один важный момент: в документе записано положение об обязательном представительстве женщин во всех руководящих органах партии пропорционально их численному составу.

По моему глубокому убеждению, сказала Г.В. Семенова, женщины в политике — это не бантик на фасаде демократии, это не украшение мужского коридора власти, это действительно необходимый сегодня баланс психологии, взглядов, позиций. Это, безусловно, гарантия того, что политика не отойдет от решения жизненно важных социальных вопросов. Это возможность гуманизировать и процесс принятия решений, и сами решения, гармонизировать отношения в обществе.

Вопросы информационного агентства «Новости». После Екатерины Фурцевой вы первая и пока что единственная женщина в высшем руководстве КПСС. Как вы себя чувствуете в Политбюро, в какой мере считаются с вашим мнением? Что лично вам уже удалось сделать? Какие положительные и какие отрицательные стороны в работе Политбюро вам стали очевидными на сегодняшний день? Многие, особенно оппоненты, называют Центральный Комитет партии министерством по идеологии и кадровой политике, если речь идет о прошлом. Сейчас Центральный Комитет партии, как известно, от этой своей роли отказался. Какими реальными рычагами он и партия в целом обладают сегодня для более широкого привлечения женщин в политику?

Г. Семенова. Хотя я и предполагала перед XXVIII съездом, что в состав Политбюро будет избрана женщина, ведь политика демократизации и обновления общества невозможна без участия женщин, тем не менее для меня выдвижение моей кандидатуры явилось полной неожиданностью. Весьма сожалею, что выдвинута была только я одна. Всячески буду стремиться к тому, чтобы женщины оказались не только в руководстве партии, но и в Кабинете министров, в других органах государственного управления. Как народный депутат СССР и член Комитета Верховного Совета по делам женщин, семьи и демографической политики вижу свою задачу также и в том, чтобы выдвинуть как можно больше женщин, помочь им реализовать свои способности в высших структурах власти.

Трудно ли мне в составе Политбюро, будучи там единственной женщиной? Я не задаю такого вопроса. Задаю другой: не трудно ли моим коллегам со мной? У меня ведь нет практически никакого опыта партийной работы. До этой столь высокой должности я никогда не работала ни в партийных структурах, ни в органах Советской власти. Кроме журналистов, никого коллегами в своей жизни не называла. Поэтому меня в большей степени заботит, не трудно ли со мной. Надеюсь, что нет.

Считаются ли с моим мнением? Да. Просто ли это далось? Нет. Потому что и для многих членов Политбюро я стала новым человеком. Больше всего с самого начала опасалась, что относиться ко мне будут как к традиционному «женскому креслу» за политическим столом. Поэтому стараюсь выступать по всем вопросам, которые обсуждаются на Политбюро, на Секретариате. Могу сказать откровенно: удалось добиться, что если я молчу, то о моем мнении спрашивают.

О недостатках в работе Политбюро и о положительных сторонах мне трудно говорить по той же причине — мне не с чем сравнить. Во всяком случае, демократичная обстановка обсуждения, которая иногда приобретает характер и спора, который мы разрешаем именно в результате внимательного отношения к мнению друг друга, к выработке совместных позиций, естественно, пока не вызывает у меня никаких негативных эмоций. Наоборот, эта демократичная обстановка обсуждений мне нравится.

Лучший вариант политического воздействия на общественное мнение и на общественное настроение не власть решений, а власть мысли, авторитета. И вот эту власть я стараюсь по мере сил и возможностей укреплять. Это сейчас главный рычаг. Очень важна парламентская деятельность, работа депутатов от партии. Есть партийная пресса. Но основа всего — работа первичных организаций, через которые и осуществляется постоянная связь руководства партии с народом. Думаю, что этих рычагов вполне достаточно для того, чтобы укреплять свой авторитет, проводить свою политику. Но насколько эффективно они используются — другой вопрос.

Вопрос журнала «Вопросы истории КПСС». Участие женщин в политике можно только приветствовать. Сегодня особенно выпукло, рельефно это видно на съездах народных депутатов Союза и республик. Что же касается партийных комитетов, здесь подвижки менее заметны. Взять хотя бы пленумы ЦК КПСС. На последнем, апрельском, из тридцати восьми выступивших в прениях только две женщины. Разве вы как член Политбюро не можете подсказать своим коллегам, что это не совсем нормально? Тем более что на предыдущих двух-трех пленумах женщины вообще не выступали.

Г. Семенова. Согласна с вами полностью. Могу еще добавить, что у нас в 125 обкомах партии среди секретарей нет ни одной женщины. Вот почему наша комиссия настояла, чтобы в решении Секретариата был все-таки пункт об обязательном представительстве женщин в руководящих органах.

Что касается последнего пленума, добавлю, что дело не только в том, что выступили лишь две женщины. Дело еще и в том, как они выступили. Потому что и здесь, на мой взгляд, не было самореализации личности женщины. Не хочется критиковать женщин. Я всегда их защищаю, если они были не правы, потому что прежде всего вижу объективные обстоятельства, которые каким-то образом либо исказили их позицию, либо навязали им неверный тон выступления.

Одна из выступивших, как вы помните, зачитала, очевидно, загодя написанный кем-то для нее текст. Речь шла о том, чтобы вновь вернуть партии властные функции, критиковалось Политбюро, так называемый Центр. Это, увы, отражение бытующего в обществе стремления разделить людей на тех, кто ставит оценки, и на тех, кто «ходит в оценках». И если раньше традиционно сверху раздавали оценки нижестоящим за ту или иную работу, то теперь как бы и здесь произошел перевертыш — все норовят выставить отметки тем, кто «наверху». А вот самооценок не хватает.

Вторая говорила запальчиво, взволнованно, порой несдержанно. Но и на это у меня есть свое объяснение. Позволю такое сравнение — автомобилисты меня поймут. У нас в политике женщина похожа на женщину за рулем машины. Каждый мужчина старается ее обогнать, отпустить шуточку, сыронизировать по поводу манеры вождения, а то и «подрезать». К чему это приводит? К лихачеству. Страшное дело, если по дороге едет такой уязвленный водитель. Берегись, она летит на бешеной скорости, не глядя по сторонам.

Вопрос радиостанции «Эхо Москвы». Полагаете ли вы, что облегченный путь женщин в политику, такой, как пропорциональное представительство, даст нам, скажем, в парламенте сотню Маргарет Тэтчер? Не приведет ли это к снижению авторитета тех женщин-политиков, которые благополучно имели бы его и без этого?

Г. Семенова. Когда мы говорим о таком эквиваленте квоты, как равное представительство, то не имеем в виду прежнюю разнарядку, от которой сегодня категорически отказываемся. Она уже неприемлема. В повестке дня — альтернативная борьба, справедливое соревнование за участие в этом представительстве.

Придется преодолевать немало сложившихся стереотипов. До сих пор, например, гордимся, что женщины составляют свыше 61 процента среди специалистов с высшим и средним специальным образованием. Но ведь это не политическая подготовка. Мы занялись подготовкой женщин-лидеров на базе высших политологических курсов Академии общественных наук при ЦК КПСС. При Академии народного хозяйства СССР открыты курсы по подготовке женщин к предпринимательской деятельности, обучению их менеджменту, в том числе и политическому. Среди тех, кого мы стараемся включить в состав слушателей этих курсов, будущих лидеров в бизнесе и политике, не только коммунисты. Важно, чтобы это были женщины нравственные, разделяющие гуманистические принципы нашего общества, готовые служить людям.

Вопрос «Независимой газеты». Как вы относитесь к женскому конгрессу, прошедшему в Дубне? Имеете ли связи с людьми, которые его организовывали?

Г. Семенова. К конгрессу в Дубне отношусь хорошо. С самого начала была в курсе его подготовки, знала его программу. Хотела в нем участвовать, но не получилось из-за командировки в Иваново, где как раз в это время проходила областная конференция женщин. Многих участниц конгресса я знаю, в том числе и зарубежных, потому что по роду предыдущей моей работы приходилось с ними встречаться и дискутировать.

Я всей душой за то, чтобы женское движение действительно развивалось. Только парадигма множественности даст возможность каждой женщине реализовать свои интересы, а не идти по пути, навязанному той или иной политической силой. Да, на конгрессе высказывались самые разные мнения, была острая полемика, но ведь надо выяснить отношения, чтобы прийти к сотрудничеству.

Вопрос агентства «Студинформ». Какие действия сейчас необходимо предпринять женским движениям для того, чтобы вывести женщин Советского Союза на более высокую степень политической активности? Какое общественно-политическое женское или, может быть, неженское движение находится ближе к этим позициям, этим действиям?

Г. Семенова. Возможно, я выскажу несогласие с некоторыми публикациями. А среди сидящих в зале есть, видимо, их авторы. Но все же я не за то, чтобы сегодня объединять женские движения в одну единую силу. Я за то, чтобы каждый человек мог реализовать свой интерес в том или ином движении, в том или ином сообществе, в той или иной партии. Конечно, женщинам для реализации своих целей предстоит объединение по основополагающим позициям. Это не объединение движений, сил, это объединение в идее. Это консолидация ради продвижения тех или иных идей в жизнь. Поэтому в каждом из существующих движений я отвергаю экстремизм, пренебрежительное отношение к позиции другой стороны, представителям другой партии, другого движения. Для меня важнее интересы человека, интересы жизни, гражданского согласия для решения тех проблем, в которых мы завязли.

Какие из женских движений ближе всего к тому, чтобы помочь обществу? Две глобальные проблемы волнуют сегодня каждого человека, каждую семью, каждую женщину. Это социально-экономический кризис и политическая нестабильность в обществе. Тут можно сослаться на социологию. Сегодня самое авторитетное движение среди женщин — то, которое связано с социальной защитой, с благотворительностью, которое может реально помочь конкретному человеку. Человек сегодня брошен в хаос не только политических противоречий, не только противоречий между центральными и региональными законодательствами. Его угнетает хаос купонов, талонов, компенсаций, отсутствие социально-защитных структур, служб занятости.

Мы действительно движемся к рынку, это неизбежно, но это движение не обеспечено для человека определенными житейскими поддержками. У нас нет, по сути, еще не действуют центры занятости, структуры по повышению квалификации. А уже завтра мы столкнемся с проблемой безработицы. И прежде всего женской. Мы спокойно произносим слова «феминизация бедности», «феминизация безработицы», но ничего не делаем для предупреждения этих процессов. И та общественная организация, которая будет оказывать конкретную помощь человеку, семье, хотя бы в информационно-просветительском плане, безусловно, завоюет авторитет и поддержку.

На втором месте по популярности те общественные движения, которые напрямую занимаются правами человека. Это Комитет солдатских матерей, общество «Мемориал» и другие. Я пока не говорила о политических партиях. Здесь расклад примерно такой: 19 процентов женщин, не являющихся членами КПСС, оказывают ей поддержку. Поддерживают партии, оппозиционные КПСС, около восьми процентов. 42 процента женщин желают активизации политической деятельности самих женщин. Потому что на них надеются в решении конкретных социальных проблем, связанных со всей сложной сегодняшней жизнью.

Вопросы журнала «Известия ЦК КПСС». Во всех ли компартиях союзных республик созданы аналогичные комиссии по вопросам женщин и семьи, и в каких из них, на ваш взгляд, сделаны интересные шаги в этой работе?

И еще. Ясно, что сегодня решить социально-политические и экономические проблемы женщин только силами политических партий, общественных объединений и различных фондов невозможно, здесь нужна четкая государственная программа. Создается ли общегосударственная программа? Республиканские, местные? Как они должны быть связаны между собой?

Г. Семенова. Во многих компартиях республик такие структуры есть. Работают они по-разному, с разной степенью эффективности. Политика ведь вещь максимально конкретная. Осуществляют ее конкретные личности. Так что от субъективного фактора чрезвычайно много зависит. В качестве положительного примера я назвала бы деятельность комиссии по вопросам женщин и семьи ЦК Компартии Таджикистана.

Вы, безусловно, правы: силами политических партий сегодня многого не добьешься. Может быть, кто-то читал мою статью в газете «Рабочая трибуна» — как мне говорили, редкий случай, когда член Политбюро выступает с критикой официальных структур власти. Но ведь критиковать есть за что. Дело, конечно, не только в отсутствии женщин в правительстве, хотя я считаю, что и по этой причине так затянуто было исправление допущенных ошибок в системе компенсационных мер. Не раз приходилось мне выступать по этому вопросу. Да и как не удивляться такой, к примеру, ситуации: какие только министерства уже не утверждены в составе Кабинета министров, а Комитет по проблемам женщин и семьи, который, по сути дела, должен стоять на страже интересов самой жизни, до сих пор не создан.

В статье я привела факт, о чем потом немного сожалела, поскольку довольно резко высказалась об одном из депутатов. Факт такой. Встает депутат на заседании Верховного Совета СССР и говорит: а зачем нам вообще этот комитет? Конечно, в вопросах социальной защиты очень важна активная позиция не только структур власти. Меры помощи семье, женщине должны быть предусмотрены на всех уровнях. Должна быть очень ответственной и гуманной роль трудовых коллективов, общественных организаций, о которых мы говорили.

Безусловно, переход к рыночным отношениям будет непростым. Гораздо проще у нас проходит разгосударствление идей и приватизация мнений. Труднее с реформами экономическими. Очень важно, чтобы в ходе их не пострадали семья, дети. Все это — заботы и нашей комиссии. Предстоит думать о защите не только тех, кто слабее, беднее. Сегодня ситуация подчас складывается так, что, как это ни парадоксально, самой незащищенной оказывается нормально работающая женщина с обычной судьбой.

Вспоминаю одно из многих писем на эту тему. Автор возмущенно пишет: «Чтобы улучшить свое материальное положение, мне что, нужно стать многодетной матерью или инвалидом, а может, матерью-одиночкой?» Так вот, мне представляется, очень важны меры помощи в организации повышения квалификации женщин, освоения навыков предпринимательской деятельности для того, чтобы каждая семья имела возможность повышать свой материальный достаток.

Вопрос газеты «Мегаполис — континент». Галина Владимировна, вы сказали, что комиссии надо работать и над тем, чтобы повысить престиж отцовства в семье. Что комиссия намерена в этом направлении делать?

Г. Семенова. Прежде всего необходимо формировать общественное мнение. Ведь не только женщина ответственна за семью. Хотя, конечно, одного этого недостаточно. Необходимо создание реальных возможностей для того, чтобы семья могла укрепляться не только духовно, нравственно, но и экономически. Переход к рынку, надеюсь, даст такую возможность. При разгосударствлении, продаже мелких предприятий, связанных со сферой обслуживания, можно предусмотреть льготы для многодетных, студенческих семей. Это же возможно и очень важно в сельском хозяйстве. Речь идет о целом комплексе мер, которые могли бы материально поддержать семью, поднять престиж отцовства, облегчить бытовые условия.

Вопрос Ассоциации молодых журналистов СССР. Как вы относитесь к женщине-бизнесмену, деловой женщине? И еще. Если женщина стремится к лидерству, то не станет ли это разрушающим фактором ее семьи, ведь у нас сейчас еще сильный стереотип главенства мужчины?

Г. Семенова. Я поддерживаю стремление женщин заниматься бизнесом. Хотя бы по той причине, что нам грозит женская безработица. Предприятия в условиях рынка на первое место будут ставить выгоду. Значит, будут стремиться избавляться, к сожалению, прежде всего от женщин, потому что им положены пособия, льготные условия и режимы труда. Получается, что это невыгодная рабочая сила.

Конечно, КПСС и прежде всего наша комиссия будут постоянно апеллировать к общественному мнению, прессе, государственным структурам, гражданским движениям, чтобы не допустить диктата работодателей по отношению к женщинам, будут защищать их достоинство, добиваться гуманного отношения к ним. Тем не менее, понимая реальность того, что безработица возможна, надо уже сегодня предпринимать меры для экономического регулирования этих процессов, проводить соответствующую налоговую политику в пользу занятости женщин, готовить их самих к предпринимательству.

Я очень хорошо отношусь к женщинам в бизнесе и знакома с деятельностью многих клубов и ассоциаций деловых женщин. Мне представляется, что за ними будущее. Не исключаю, что экономисты обретут вскоре большую популярность, чем политики, потому что это люди конкретного дела, а конкретное дело — это то, чего нам сегодня так не хватает.

Вы спрашиваете, не разрушит ли это облик женщины. Если она будет заниматься бизнесом, забыв о себе, и если у нее не будет возможности оставаться собой в сфере бизнеса. Разве не разрушалась личность женщины раньше, когда она, вовлеченная в политику, нередко оставалась без семьи, не имела времени для личной жизни? Нужно создавать условия, которые бы помогали развитию личности, а не искажали ее. Уверена, что бизнес не будет «шорами», и думаю, что женщина в бизнесе останется женщиной. Надеюсь на это.

Вопрос информационного агентства «Интерфакс». Как ваша комиссия относится к усиливающемуся влиянию религии на людей, а также к распространению религиозных представлений о месте женщины в обществе?

Г. Семенова. Мне представляется, что в сегодняшней ситуации проникновение религии в общественную жизнь, в жизнь людей имеет и положительные, и отрицательные моменты. Положительное в том, что это элементы духовности, нравственности. В условиях перехода к более жестким взаимоотношениям в обществе, связанным с приходом предпринимательства в нашу жизнь, с противоборствами, конфликтами, политическими распрями, человек нуждается в успокоении. И не случайны поиски нравственной опоры. Некоторые видят ее в религии. Вместе с тем я с большой настороженностью отношусь к попыткам насадить религию в детскую сферу, в школы, в воспитательный процесс.

Нельзя не заметить, что и религия сегодня меняется. В Ватикане, к примеру, есть департамент по семейным проблемам. Когда я была недавно в командировке в Италии, то обратилась к нашему послу с просьбой организовать встречу с кардиналом, который занимается этой проблемой. Неожиданно получила приглашение от папы римского. Встреча была очень интересной. Это был философский разговор о проблемах семьи, о том, что конфронтация между политиками не должна переходить в семью, о том, что нужно сделать все, чтобы оградить человека от агрессии, злобы. Наверное, вам известно, что у нас в стране резко снизилась рождаемость — более чем на полмиллиона в год. И это связано не только с тем, что ухудшилась социально-экономическая ситуация. Согласно опросам, среди главных причин — потеря уверенности в завтрашнем дне, конфронтационная обстановка в обществе.

Вопрос телевизионной программы «Время». Ваша пресс-конференция имеет название «Женщина в политике». Характер вопросов, которые здесь задавали, характер ваших ответов позволяют предположить, что ее скорее можно назвать «Политика в отсутствии женщин». И вообще, процент женщин в органах управления снизился, а вы единственная женщина в таких представительных органах. А сегодня я услышала, что среди первых секретарей обкомов почти нет женщин. Скажите, может быть, не столь плохи женщины, не столь они не подготовлены, сколько не выработаны или не существуют способы их поиска?

Г. Семенова. Во-первых, принципиально не согласна с вами относительно политики в отсутствии женщин. То, что их мало во властных структурах — временное явление. Я настроена оптимистично и уверена, что будут женщины в Кабинете министров, будет Комитет по делам женщин. Да, на сегодняшний день женщин в высших структурах власти пока еще мало, но разве не слышим мы их голоса в прессе, в общественных организациях? Разве не видим, какой размах прибрело женское движение, как по-новому работает Комитет советских женщин, ищет новые формы работы, новые сферы влияния? Разве не видим активизации в движении деловых женщин, которые сегодня стараются не просто помочь себе, не просто рационально распределить свои возможности для того, чтобы понести меньше потерь в условиях перехода к рынку, но которые оказывают свое воздействие и на политику? Разве не под влиянием женщин в конце концов принят указ президента о дополнительных компенсациях, касающихся детских товаров? Разве это не участие женщин в политике? Ведь оно предполагает не только наличие должности, а прежде всего наличие своей позиции, умение ее проявить конструктивно, грамотно, компетентно.

Что касается поиска женщин-лидеров, то их выдвигают и женское движение, и все иные сферы нашей жизни.

Вопрос испанской журналистки. Я хотела бы знать о политике вашей партии в вопросах семьи. Ведь семья всегда была тем институтом, в котором формировались все ценности, как положительные, так и отрицательные, тот же авторитаризм.

Г. Семенова. Вряд ли найдется сегодня человек, который будет отвергать наличие диалектики между семьей и обществом. Действительно, из семьи вырастает общество, в семье формируются те нравственные качества человека, которые затем в той или иной степени влияют на характер общества, на общественное сознание. Точно так же, как и общество, в зависимости от степени его гуманности, от его политики, определяет жизнь семьи и молодого поколения. Много было ошибок в нашем прошлом, не уделяли мы должного внимания семье, недостаточно помогали ее развитию. Сегодня, как мне представляется, лучшая политика по отношению к семье — это дать ей возможность стать самостоятельной ячейкой. Дать ей возможность реализовать себя, обеспечить удовлетворение и материальных, и духовных потребностей.

Итак, с помощью академика Аганбегяна удалось создать Центр по подготовке женщин-бизнесменов, гордо сообщает Семенова. Красиво? Красиво. А на деле? Горстка элитарных женщин-москвичек, и без того не обделенных судьбой, будет зарабатывать еще больше, чем раньше. А основная масса женщин — фабричных работниц, тружениц полей и ферм, задавленных грузом повседневных забот? Уж не для них ли задумала Галина Владимировна вместе с Людмилой Швецовой создать Высший совет при президенте по защите фундаментальных прав человека? Не успели, сокрушается Галина Владимировна.

«А может, и хорошо, что не успели!» — возмущенно комментировали эти слова мои безвременно состарившиеся соседки. Какой прок от этого совета? Нам не он нужен, а колготки детям, обувь, одежда. Детское питание, наконец. Молодые мамаши тогда совсем извелись — при Горбачеве все было дефицитом. Господи, когда же кончится глумление над людьми, над здравым смыслом? Мы здесь мучаемся, света божьего не видим, из очередей за сахаром да за яйцами не вылезаем, а они все новых и новых бездельников плодят. Высший совет по защите фундаментальных прав человека! Фундаментальных! Высший! Что, и низшие были бы?

Моя дочь играла на детской площадке возле дома. Я стоял возле скамейки, на которой сидели соседи-ветераны. Обсуждение интервью Галины Владимировны продолжалось:

— Нет, вы послушайте, что она говорит о позиции Секретариата ЦК по поводу путча. Обратите внимание на лексику члена Политбюро. «Мы собрались Секретариатом в тот же день, двадцатого. Сели и говорим: «Ребята, остановитесь, какой пленум! Для чего, для «одобряемса»? Или что — избирать нового генсека?!» И мы поклялись не допустить переворота в партии. Сегодня нас справедливо упрекают, что мы, ЦК, заняли пассивную позицию. Надо было действовать не так. Не ждать согласований с первичками, а выходить на телевидение и кричать: «Коммунисты, не поддавайтесь соблазнам!» «Ребята», «поклялись», «выходить на телевидение и кричать»…» Не пойму, что это: заседание Секретариата ЦК или комсомольское собрание?

— Берите ниже. Судя по терминологии — пионерское.

— А ведь член Политбюро — это вам не простой сотрудник аппарата. Член Политбюро — это олицетворение Коммунистической партии. В мою бытность в аппарате ЦК…

— Ну все, Иван Васильевич, любимого конька оседлал. Да слышали мы твои байки не один раз. Помолчи-ка, пожалуйста…

— А чего молчать? Домолчались. Члены Политбюро по оставленным сапогам слезы льют…

— Да они все только о себе токуют…

Я слушал, как судачили сильно сдавшие мои соседи и их хворающие супруги, вышедшие в погожий денек подышать свежим воздухом, и думал, что, скажи я им о своей причастности к выдвижению Галины Владимировны в состав ЦК, мне бы не сдобровать. Струсил, не признался. Но что было, то было.

Перед XXVIII съездом пресс-центра ЦК КПСС еще не существовало. Автор этой книги числился в идеологическом отделе заместителем заведующего сектором. Ко мне заглянул Александр Якимович Дегтярев, который занимал должность первого заместителя заведующего идеологическим отделом.

— Орготдел срочно требует кандидатуры для возможного избрания в состав ЦК. Надо несколько человек по вашему ведомству. Желательно тех, кто раньше не избирался в ЦК и ЦКК.

Мое ведомство — это средства массовой информации. Я назвал фамилии главных редакторов помоложе и раньше не входивших в выборные органы партии. В основном это были мужчины.

— Послушайте, Александр Якимович, — внезапно осенила меня мысль, — а что, если попробуем выдвинуть женщин?

— Отличная идея, — одобрил Дегтярев. — Женщины пройдут на «ура»!

Я назвал Семенову из «Крестьянки», Крылову из «Работницы», Федотову из «Советской женщины», еще кого-то.

Галина Владимировна, тогда главный редактор журнала «Крестьянка», счастливо миновала все «чистилища» и оказалась в списках рекомендуемых от Центра. И совершенно неожиданно для всех, включая, похоже, и себя, стала членом Политбюро и секретарем ЦК. Случай поистине уникальный. Подозревала ли она, что ею попросту заполняется по разнарядке «женское» кресло в высшем эшелоне партийной власти?

Впрочем, кажется, подозревала. Но подозрения гнала прочь. И вот закономерный финиш. Запоздалое прозрение. Признания в том, что этот пост тяготил ее. И все — о себе, о себе, о себе… Правда, вскользь были высказаны опасения: как бы не начался процесс расправы над партией, над ее рядовыми работниками. Заметили нюанс? Работниками, а не членами. Аппаратчиками, а не рядовой партийной массой. А где же слова сожаления по поводу случившегося, обращенные к рядовым коммунистам?

Ладно, право каждого — за кого вступаться. Если Галине Владимировне дороги ее любимые аппаратчики, то почему она не вступалась за них, за партию в целом? Ведь ее худшие опасения сбылись, процесс расправы над КПСС и ее кадровыми работниками случился. Почему она не побежала на телевидение и не закричала: «Ребята, остановитесь! Коммунисты, не поддавайтесь соблазнам!»

Спустя две недели после откровений Семеновой обнародовал свои мысли другой секретарь ЦК КПСС, правда, не член Политбюро, Андрей Николаевич Гиренко.

— Я не пропаду, — уверенно объявил он. — Если не потяну инженером, пойду на завод рабочим — руки-то есть.

Андрей Николаевич в далеком прошлом начинал горным инженером в Кривом Роге. Работал по горячей сетке. Так что имел право на льготную пенсию. Осталось добрать несколько лет, и все в ажуре. Правда, вот только с сигаретами «Винстон» напряженка. В наличии всего несколько пачек, но это остатки былой роскоши. Ничего, как-нибудь перебьется. Хотя напряженка не только с куревом.

Действительно, похоже на то, что Андрей Николаевич перебьется. Он порядочный и честный человек. Трудяга. И если сказал, что в крайнем случае пойдет на завод, — пойдет.

Все бы хорошо, если бы не одно обстоятельство. Скажи такое инструктор, консультант, даже заведующий отделом, — куда ни шло. Но ведь это секретарь ЦК КПСС говорит! И снова — о себе…

Обратимся еще к одному секретарю ЦК — Борису Вениаминовичу Гидаспову. Несомненно, в последнем составе Секретариата он один из немногих, кто выделялся своим именем. Член-корреспондент Академии наук СССР, крупный организатор науки и производства, специалист по ракетному топливу, председатель правления концерна «Технохим». Высокая зарплата, статус видного ученого, дело, которым он занимался тридцать пять лет.

Горькие размышления этого обманутого в своих самых лучших побуждениях человека можно понять. Когда его приглашал на пост первого секретаря Ленинградского обкома Михаил Сергеевич Горбачев, основные мотивы были такие: слушай, Борис Вениаминович, проектировать ты умеешь, строить, организатор из тебя тоже неплохой. В центральные органы — Совет Министров, Верховный Совет, ЦК — ты вхож, ситуацию в стране знаешь. Мы на таком этапе перестройки, когда у руля должны встать экономисты…

Когда просит Генеральный секретарь, разве можно отказывать? И Гидаспов встал к рулю. Что из этого получилось, видно из его следующих признаний:

— Партийной работой я больше никогда и ни за что в жизни не займусь. Я, кстати сказать, и без того собирался уходить — на тринадцатое августа был назначен пленум обкома, где я должен был сообщить об уходе. Но в связи с новой программой КПСС пленум передвинули на двадцать третье. Он, конечно, уже не состоялся. Кто я сегодня? Можно так сформулировать — безработный членкор Академии наук. Но, думаю, не пропаду, я же ученый, организатор, бизнесмен. Чем только не занимался, лишь партаппаратчиком не был никогда. Я оптимист по натуре, меня сшибить не так просто… Я не пропаду. Дураком себя никогда не считал, да и не был им, кроме, может быть, того момента, когда генсеку поверил, поддался на его уговоры…

С Гидасповым я общался чаще, чем с Гиренко. Дважды организовывал встречи с советскими и иностранными журналистами в гостинице «Октябрьская», оба раза вел эти встречи. Вторая пресс-конференция была скандальной, мне за нее порядком влетело. Но об этом разговор впереди. Борис Вениаминович умел найти необходимую тональность и взаимопонимание с аудиторией, несмотря на то что не был профессиональным политиком. Да и после пресс-конференций мы подолгу беседовали в комнате пресс-центра. Часто обменивались мнениями, дожидаясь заседания Секретариата, на которые он почти всегда приезжал из Ленинграда, продолжали наши беседы во время перерывов, прогуливаясь по коридорам пятого, горбачевского, этажа в первом подъезде на Старой площади.

Ближе к лету Борис Вениаминович приезжал в ЦК чем-то расстроенный, озабоченный. Часто отвечал невпопад, было видно, что мысли его витают где-то далеко. Однажды разоткровенничался:

— Чувствую себя ненужным. Понимаете, до тех пор, пока жизнью города реально управлял обком, мои способности там были востребованы. Я действительно мог повлиять на работу промышленности, помочь в налаживании связей, нажать на директоров — мне уж очки не вотрешь. А сейчас? Ленсовет отрезал нас от источников информации, замкнул на себя экономику, городское хозяйство. Я оказался не у дел. Уйти? Но это будет трусостью, предательством по отношению к партийной организации, к коммунистам.

Борис Вениаминович с обидой и недоумением говорил о том, что управленческая «сетка», совпадающая с партийными структурами, разрушена буквально в три приема. Закон о госпредприятии, выборность директоров — раз, и выбита промышленность. Закон о кооперации — два, и закручен первый виток инфляционной спирали. Законы о суверенитете республик — три, и оборвались хозяйственные связи.

— Реформы начали, не подготовив их организационно, политически, не перестроив сознание. Люди-то думают, что обком командует по-прежнему. Они звонят: почему картошки нет? Почему воды горячей нет? А я уже ничего не могу сделать…

И вот финал. Конечно, Гидаспов — сильный человек. Я был уверен, что и в этой ситуации он будет искать нестандартный вариант реализации своих способностей. И, скорее всего, это ему удастся. Но и он в основном говорил о себе:

— Конечно, я много потерял, а приобрел в Смольном гипертонию. Тем не менее я могу работать кем угодно: мастером, директором завода. Или в вузе лекции читать.

Как Семенова и Гиренко, Борис Вениаминович был озабочен собой и теми, с кем он рука об руку работал. Все они после августа 1991 года остались без дела и, как тогда казалось, без будущего. После вуза их «бросили на комсомол», оттуда — в партийные комитеты. Они честные, хорошие работники, их просто вытащили из основной профессии. Надо им определиться, найти свое место, хотя бы временно. В отличие от других секретарей ЦК, у Гидаспова обширные связи среди руководителей предприятий, так что, пожалуй, только ему одному под силу помочь реально этим людям.

Похвальная черта, не правда ли? Но партаппаратчики — пробивные люди, и у них остались прежние связи. А вот как отмыться перед рядовыми коммунистами? Как объяснить крах, постигший партию? Как смотреть в глаза миллионам людей, поверившим руководству ЦК — последнему в истории партии? Ведь стыдно оставить после себя память как о людях, на которых закончилось развитие идеи, вдохновлявшей миллионы наших сограждан. Ведь во имя этой идеи были принесены неисчислимые жертвы.

Увы, подобные вопросы бывшие кумиры не затрагивали. Даже Владимир Антонович Ивашко. Правда, он считал: социалистическая идея в нашей стране будет жить всегда. Его прогноз таков: будут формироваться две, три, пять — он не знает сколько — партий. В мире являются правящими или входят в правящие коалиции около тридцати партий, в том или ином виде разделяющие социалистическую идею. А мы что, исключение?

Но как же люди, которые на протяжении многих лет были связаны с КПСС? Кто к ним обратится, кто принесет извинения за многолетний обман?

Владимир Антонович галантно предоставил это право другим политикам. Что касается его лично, то на партийную работу он пришел, имея за плечами семнадцать лет научно-педагогической практики. Примерно столько же провел на партийной работе. Активной политической деятельностью в нынешней ситуации должны заниматься более молодые люди. Ивашко самокритично признавал, что крупная политическая работа для него уже заканчивалась. Как и его коллеги по Секретариату, он тоже не думал, что пропадет. Владимир Антонович собирался сосредоточиться на реализации своих профессиональных знаний, накопленного опыта. В переводе на понятный язык это означало намерение бывшего заместителя Генерального секретаря возвратиться на научно-преподавательскую работу.

Итак, все о’кей, все замечательно, каждый позаботился о себе. Некоторые сразу начали преуспевать в новых должностях. Усердно трудился на одной из кафедр МГУ бывший секретарь ЦК КПСС Иван Иванович Мельников, в прошлом секретарь парткома университета, кандидат физико-математических наук. Вернулся в родной Санкт-Петербург Валерий Калашников, избранный секретарем ЦК в июле 1991 года, с жаром читал лекции студентам, как и до переезда в Москву. Возвратился в Орел бывший член Политбюро и секретарь ЦК КПСС Егор Семенович Строев, занимавшийся вопросами аграрной политики. Когда-то он там возглавлял обком партии, принимал у себя Горбачева, который настоял на его переезде в Москву. Егор Семенович стал директорствовать в одном из сельскохозяйственных институтов. А потом сделал головокружительную карьеру уже при новой власти — стал председателем верхней палаты российского парламента, третьим лицом в государственной иерархии России.

На работе в Верховном Совете СССР сосредоточился Александр Сергеевич Дзасохов, последний идеолог партии. Многие, очевидно, запомнили его выступление в телепередаче «Взгляд» 29 сентября 1991 года. Александр Сергеевич и раньше любил присутствовать на голубом экране. Правда, в последнее время его активность поубавилась. И вот он снова засветился в эфире. Его заявление о том, как, оправдываясь перед Горбачевым, он сказал ему: «Михаил Сергеевич! Мы все в дерьме!», вызвало различные суждения. Одни злорадно восхищались: наконец-то вещи названы своими именами! Другие возмущались: кто именно в дерьме? Почему Александр Сергеевич взял на себя смелость говорить от имени всех?

Жена другого члена Политбюро и секретаря ЦК, Олега Семеновича Шенина, Тамара сделала по этому поводу заявление: она, конечно, не знает, кто-то, может, с удовольствием и разделяет с вами, глубоко неуважаемый ею Александр Сергеевич, эту участь (оказавшихся в дерьме. — Н.З.), но говорить за всех не надо. «Еще лучше, если будете говорить только о себе, так как вы давно в нем, в этом самом».

Далее супруга бывшего секретаря ЦК, находившегося, как известно, в одной из камер следственного изолятора «Матросской тишины», поведала читающему миру кое-что любопытное из области взаимоотношений высшего руководства партии. Оказывается, как только Олег Семенович переехал из Красноярска в Москву, то сразу же стал объектом пристального внимания Александра Сергеевича, который очень симпатизировал новичку. Сибиряк буквально шагу не мог ступить без опеки Александра Сергеевича. Бывало, только что расставшись с ним на работе, он проверял, приехал ли коллега домой. А вдруг общается совсем с другой компанией? Так ведь можно запросто остаться за бортом.

Супруга арестованного секретаря ЦК вспомнила разговоры, которые вел Александр Сергеевич, его возбужденные монологи об обстановке в стране и о том, что «все делается не так». Столь откровенное прощупывание позиции коллеги показалось супругам подозрительным, и уже к весне 1991 года они стали избегать Дзасохова, старались не встречаться с ним на прогулках. Александр Сергеевич заметил изменение в их поведении, но тем не менее, по утверждению Тамары Шениной, в друзья набивался по-прежнему.

В облетевшей всю страну фразе Дзасохова «Михаил Сергеевич! Мы все в дерьме!» Тамара Шенина увидела неуклюжую попытку бывшего коллеги своего мужа выкарабкаться из пренеприятнейшей ситуации, удержаться на плаву. Когда же, спрашивает она, хитрые и изворотливые перестанут выкручиваться, обливать грязью своих же товарищей, перепрыгивать из кресла в кресло и не оставлять после себя ничего, кроме пустоты?

По-человечески можно было понять несчастную женщину, ее отчаяние, когда ночью из квартиры увели арестованного мужа. Куда обращаться, кому звонить, если в Москве она не прожила и года, не успела обзавестись подругами? Она набрала номер Ивашко. Дзасохов сидел в ту ночь у него. Неизвестен характер их разговора, но, видно, неспроста женщина воскликнула:

— Запомните! Наши дети будут страдать сейчас — ваши будут страдать потом. Нет суда страшнее, чем суд истории.

Вряд ли придет кому в голову осуждать женщину за вырвавшиеся в порыве гнева слова. Ее положению не позавидуешь. В пятьдесят три года крах политической карьеры мужа, полнейшая неопределенность относительно его дальнейшей судьбы. Всю свою жизнь он провел в Сибири, за девятнадцать лет работы на стройках прошел путь от техника-десятника до управляющего трестом. Затем партийная работа в Хакасии, в Красноярске. Перед переездом в Москву Шенин занимал пост первого секретаря крайкома партии. Секретарем ЦК он пробыл ровно год и, как свидетельствует жена, начиная с января 1991 года трижды собирался подавать в отставку. Человек реальных, конкретных действий, он тяжело переносил отчуждение партии от выработки государственной политики, отстранение от решения повседневных задач.

Прямой и даже несколько прямолинейный по натуре, не умеющий в силу своего сибирского характера ловчить, прятать мысли и приспосабливаться, Шенин запомнился мне тем, что на одном из заседаний Секретариата горько сказал: а зачем, собственно, нужен Секретариат ЦК? Что он решает? Кто эти решения выполняет? Шенин говорил неприятную правду. Один из немногих практиков в Секретариате, он раньше других увидел, что ЦК агонизирует. Многие его коллеги не хотели видеть того, что уже было очевидным.

Я вовсе не хочу превозносить достоинства Олега Семеновича, которых у него, безусловно, хватало. Достаточно длительное общение с ним дает мне право говорить о многих его недостатках. Да, он располагал к себе собеседника приветливостью и вниманием. Но вместе с тем у меня сложилось впечатление, что у Олега Семеновича совсем мало было времени для чтения. Речь его была не яркой. Словарный запас — довольно скуден, как у значительной части партработников, особенно с периферии.

В дни путча я с ним не встречался ни разу. Но есть свидетельство сотрудника общего отдела К. Мезенцева, который прорвался к Шенину двадцать первого августа. Олег Семенович честно признался:

— Я согласен с мыслями и действиями ГКЧП. И дистанцироваться от руководства страны не буду…

Эти слова были сказаны в день, когда стало ясно: попытка переворота провалилась.

Шенин и раньше казался мне решительнее своих коллег в Секретариате. Оставшись «на хозяйстве», он, от природы не умевший маневрировать и плести интриги, действовал прямо и открыто, о чем и свидетельствуют еще раз его слова в записи сотрудника общего отдела ЦК.

Почему именно в августе девяносто первого года «на хозяйстве» оказался Шенин? Случайность это или все было предусмотрено заранее? Как я уже говорил, прежде в отсутствие Горбачева и Ивашко работой Секретариата руководил Дзасохов. В 1990 году он сидел в председательском кресле около двух месяцев. Увидев вместо него Олега Семеновича, многоопытные аппаратчики переглянулись. Все понимали, что без согласования с генсеком такие вопросы не решаются.

Дзасохова в аппарате считали тонким, гибким политиком, умевшим облечь свои мысли в такую форму, что только отдельным людям, близко знавшим его, удавалось постичь подлинный смысл сказанного. Шенин, как уже отмечалось выше, выражал интересы большой группы практиков, руководивших обкомами в российской глубинке, которые на глазах теряли былую власть.

Следствию так и не удалось доказать причастность Шенина к действиям ГКЧП. Но сразу скажу: непросто было бы любому, кто оказался бы в роли старшего на Старой площади в драматичные для страны и партии дни. Шенину выпала эта незавидная судьба. Впрочем, он никогда не скрывал своих убеждений, его позиция была известна многим.