ДВА ПИСЬМА ЛЕНИНУ

ДВА ПИСЬМА ЛЕНИНУ

Советская Россия переживала трудные дни: началась интервенция. В Мурманске высадились англичане, на Волге вспыхнул мятеж пленных чехословаков, на Дальнем Востоке угрожали японцы. Ленину приходилось много и усиленно работать, чтобы найти правильное решение в этой сложной обстановке. К тому же некоторые партийные и государственные работники поддались нервозности и мешали. Они носились с разными авантюристическими проектами, строили один план нелепее другого. Когда англичане высадились в Мурманске, то они предложили избавиться от интервентов с помощью финнов, а когда этот план был отвергнут, то предлагали заключить сделку с немцами. Пользуясь своей давнишней дружбой с Лениным, Воровский часто информировал Владимира Ильича, высказывал свои сокровенные мысли.

«Сидя здесь уже две недели и присматриваясь к тому, — писал он Владимиру Ильичу 13 августа 1918 года, — что говорится, пишется и делается в политических сферах, я вынес некоторые впечатления, которыми хочу с вами поделиться.

Немцы ведут систематически двойную игру, для чего умело разделили роли. Гражданское ведомство с самым серьезным видом ведет с нами переговоры, заключает соглашения и договоры, старается показать, будто принимает всерьез Социалистическую Россию и Советскую власть, а военное ведомство в это самое время гнет свою линию, захватывает стратегически важные пункты и пути, дает исподтишка укрепляться и организовываться контрреволюционерам, а на Украине, как сообщает сам Чичерин, открыто позволяет вербовать белогвардейцев в Астраханскую армию…»

«Не знаю точно, какую политику ведете теперь Вы в Москве по отношению к немцам, и Ваши разноречия с Иоффе последнее время мне не совсем ясны, но вижу и чувствую, что у Вас там царит паника, ответственные люди мечутся в истерике и вместо спокойного обсуждения крайне тяжелой ситуации, вместо выдержки и решительной твердой политики… придумывают детские и наивные планы…»

Отвергая все эти авантюристические проекты ответственных работников Наркоминдела, Воровский писал В. И. Ленину: «У нашего правительства сейчас нет и не может быть ни союзников, ни помощников. У него один исход — своими силами разбить и уничтожить чехословацкие банды, сделав таким образом японское вмешательство бесцельным, лишив опоры английское нашествие. Немец нам не поможет, а если уж дело дойдет до того, что нам придется звать на помощь немца, тогда мы морально и политически уничтожены — уничтожены в большей степени, чем если нас раздавит объединенный всесветный империализм…» И Воровский высказывал Ленину основную цель своего письма: «Только удержать Вас от возможного ошибочного шага, если при царящей у Вас растерянности и панике некоторые люди или группы вздумают советовать открытый призыв к немецкой помощи или военный союз с Германией. Повторяю, политически и морально это была бы наша смерть, а практически мы могли бы даже наткнуться на открытый отказ. Дело с Антантой, очевидно, безвозвратно потеряно. Воззваниями и посланиями кисло-сладкого характера вроде известного письма Чичерина к Пулю, конечно, никого не убедишь и никого не удержишь. Рассчитывать на неожиданный приток революционной энергии к западноевропейскому пролетариату бесполезно. Мы Должны ясно понять и твердо сказать себе, что нам не на кого рассчитывать, кроме как на свои собственные силы и на боевую энергию масс, поскольку они захвачены советским движением и заинтересованы в нем».

Владимир Ильич Ленин в Совнаркоме.

В. В. Воровский на рыбной ловле в окрестностях Рима.

Через несколько дней Вацлав Вацлавович снова написал Ленину. Воровский обращал внимание на истеричность и растерянность «нашего милого ведомства» (то есть Наркоминдела), которые вредят общему делу.

Он сообщал Ленину, что имел случай по поводу финских дел беседовать с товарищем министра иностранных дел фон Штуммом. Штумм пытался убедить Воровского быть уступчивым: мол, положение России сейчас очень трудное и прочность большевистской власти стоит под вопросительным знаком. Как на аргумент бессилия нашей власти Штумм указывал на то, что мы-де уже просим помощи у немцев…

«Дорогой Ильич, ради бога примите какие-нибудь меры, чтобы публика даже в минуты страха не забывала, что она представляет Российскую СФС Республику, и российский пролетариат, и нашу партию. Я не сомневаюсь, что там сидят очень преданные товарищи и очень милые люди, которые, наверное, сумеют с достоинством умереть за отечество, но, к сожалению, не обладающие достаточной выдержкой, чтобы уметь с достоинством жить ради этого отечества. Хоть бы холодные ванны Вы им прописали, что ли…»