Глава 19 РЕМОНТ

Глава 19

РЕМОНТ

Снова пришлось спрятать в сундуки тропическую одежду и извлечь на свет божий теплые вещи. Крюдер стоял на мостике в меховой шапке и был больше похож на полярного исследователя, чем на капитана немецкого вспомогательного крейсера. «Пингвин» находился примерно в 250 милях от острова Кергелен, он шел мимо островов Принс-Эдуард и Крозе на юг.

Незадолго до прибытия «Пингвин» встретился с HK-45, больше известным под названием «Комет», который уже несколько дней находился на новой военно-морской базе Кергелен. В мирной жизни «Комет» был 3287-тонным теплоходом «Эмс» — карликом среди немецких вспомогательных крейсеров. Этот малыш провел в море пятьсот пятнадцать суток, не совершив ни одного захода в порт. За это время он прошел 87 000 миль, то есть совершил четыре кругосветных путешествия.

Поход «Комета» также был весьма успешным, хотя потопленный этим вспомогательным крейсером тоннаж был меньше, чем у «Пингвина». Частично так получилось потому, что действовал «Комет» в нечасто посещаемом судами районе Тихого океана.

Когда дебаты адмирала Эйсена, Крюдера и экспертов подошли к концу, оба судна обошли остров Кергелен и вошли в Порт-Кувре, расположенный в северной части острова. Это место было заброшено много лет назад, и портом его называли разве что в шутку. Эйсен приказал бросить якорь на рейде, но Крюдер повел «Пингвин» в естественную гавань острова, чтобы без помех перегрузить все необходимое с «Альстертора», а также пополнить запасы пресной воды, которой на острове было изобилие.

Вход в бухту был довольно узким, поэтому Крюдер отправил своего штурмана Михаэльсена вперед на «Адъютанте», чтобы выполнить промеры глубин. «Пингвин», имевший длину более 170 метров, прошел в гавань без происшествий, не задев ни одну из многочисленных подводных скал, и бросил якорь рядом с «Альстертором».

— Не слишком приятное местечко, доложу я вам, — заявил Крюдер, обведя взглядом бухту.

Нигде не было видно ни дерева, ни даже куста, которые могли бы сделать пейзаж хоть немного более привлекательным, не говоря уже о цветах. Крюдеру пришло в голову, что остров Кергелен находится примерно на той же широте в Южном полушарии, что и остров Рюген на Балтике. Сравнение подчеркивало огромную разницу условий в Северном и Южном полушариях. На Рюгене в это время года многочисленные деревья радуют глаз зеленой листвой, на цветущих лугах пасется скот, а люди наслаждаются теплым морем и ласковым солнцем! Здесь же условия были куда более суровыми, а вода даже летом ледяной.

Бухту окружала узкая равнинная полоска, и сразу за ней начиналось высокое каменистое плато. Дальше виднелись горы, за которыми, скрытая туманом, возвышалась самая высокая вершина острова — гора Росса.

Находясь в море, команда часто мечтала о возможности сойти на берег, но сейчас, когда такая возможность представилась, ни у кого не было желания. Негостеприимный, продуваемый всеми ветрами, забытый Богом клочок земли не мог дать людям радости. Но тут кто-то заметил на берегу кроликов…

Люди столпились у борта, жадно следя за бегущим по берегу семейством кроликов. Когда животные скрылись из вида, множество глаз с надеждой обратилось на Крюдера. В них застыл невысказанный вопрос. Капитан был достаточно догадлив.

— Почему бы и нет? — улыбнулся он. — Небольшая охота никому из вас не повредит. А никого не убьете, так, по крайней мере, разомнете ноги.

Обрадованные моряки начали собираться на охоту. Остров сразу показался им более приветливым.

На следующий день Эйсен на «Комете» ушел, а у моряков на «Пингвине» появилось столько работы, что им стало некогда впадать в депрессию из-за пустынности полярного острова. Старший помощник Швинне организовал бригады грузчиков, на «Альстерторе» открыли трюмы, и началась перегрузка продовольствия и боеприпасов с одного судна на другое. К большому удовольствию авиаторов «Пингвина», среди грузов оказался и новый самолет. Они немедленно начали проверку деталей и узлов и даже выпросили разрешение Крюдера на пробный полет. Или два.

Еще одной работой, причем достаточно тяжелой, было избавление от непрошеных гостей «Пингвина» — моллюсков, морских улиток и других многочисленных представителей морской флоры и фауны, облепивших корпус судна. Поскольку сухого дока на Кергелене не было, единственным способом выполнить эту работу было кренгование судна сначала на один борт, потом на другой. Сделать это можно было путем перемещения груза. Таким образом, над водой поднимался значительный кусок подводной части корпуса, который можно было отчистить. Эта работа была очень важной для судна, так долго находившегося в море и докование которого в обозримом будущем не планировалось. Дело в том, что обрастание подводной части корпуса судна сильно снижало его скорость.

Следовало выполнить еще одну важнейшую работу — создать для «Пингвина» новый облик. Вспомогательный крейсер должен появляться внезапно и неожиданно в нужном месте и в нужный момент, а все остальное время показываться под разными личинами, вводя в заблуждение противника. Почти все британские торговые суда и, безусловно, все британские военные корабли были снабжены детальными описаниями и чертежами силуэтов всех немецких судов, а также всех захваченных немцами судов, которые еще можно было использовать в море. Эти описания содержали данные о размерах судна, его скорости, количестве и высоте мачт, количестве, форме и высоте дымовых труб и т. д. Также для более легкого опознавания имеются силуэты каждого судна, показывающие очертания надстройки, расположение мачт и прочее.

При захвате и обыске вражеских судов подобные описания находились неоднократно, однажды даже было обнаружено описание «Кандельфельса», впоследствии ставшего «Пингвином». Но никто, ни строители этого судна, ни ходившие на нем моряки, ни за что не смогли бы узнать его под разными «масками». Тем более это представлялось маловероятным для капитанов судов противника. Даже что-то заподозрив, они никогда не могли быть уверены, что опознали вражеский рейдер.

Поэтому хорошая маскировка — вопрос жизни и смерти для команды вспомогательного крейсера. Причем капитан не может маскировать свое судно, руководствуясь исключительно собственными желаниями, он ограничен довольно жесткими правилами. Внешний вид и силуэт судна должны быть похожи на одно из существующих британских, норвежских или, к примеру, греческих судов. Наблюдатель, имеющий в своем распоряжении детальное описание судна, выбранного капитаном вспомогательного крейсера для маскировки, не должен ничего заподозрить. Иначе может произойти непоправимое.

Более того, капитан вспомогательного крейсера должен быть уверен, что выбранное им для прикрытия судно будет находиться именно в тех водах, где он планирует появиться.

Когда было принято решение об использовании «Пингвина» в качестве вспомогательного крейсера, он подвергся серьезному переоборудованию и был снабжен всеми средствами, необходимыми для быстрого изменения внешнего облика. Так, на нем были установлены специальные поворотные механизмы, позволяющие изменять высоту дымовых труб. Имелись и металлические листы, чтобы изменять их форму. Обе мачты находились в своеобразных колодцах, где также были установлены подъемники, с помощью которых их можно было поднимать или опускать, в зависимости от требований текущего момента. То же самое можно было проделать с леерами ограждения. При необходимости они могли вообще исчезнуть. Без особых усилий на «Пингвине» могли имитировать различные типы палуб: плоские, навесные и т. д. На нем имелись также большие навесы, защищающие от солнца, чтобы создать иллюзию пассажирского судна. Штабели пустых ящиков становились палубным грузом, а установленные друг на друга бочки — большими вентиляционными трубами.

Чрезвычайно важен вопрос краски. На борту вспомогательного крейсера находится такое количество краски, что любой коммерсант позеленеет от зависти. А сколько кистей! На каждого члена команды приходится не по одной штуке, а по несколько, причем различных форм и размеров. Как только капитан решил, под какой тип судна будет маскировать вспомогательный крейсер, корабль превращается во взбудораженный муравейник: люди, как деловитые насекомые, суетятся и бегают во всех мыслимых направлениях. Тогда главными лицами на судне становятся старший помощник капитана и помощник боцмана. Первый руководит работами, второй организовывает их выполнение. То, что было серым, становится синим, желтое становится белым, а красное зеленым, в полном соответствии с выбранным капитаном образцом.

Иногда такую работу нужно сделать очень быстро: например, если случайно встреченное утром судно передало в эфир подробное описание неизвестного корабля. Капитан не станет зря рисковать, и уже к утру следующего дня его рейдер мирно следует по своим делам в совсем ином обличье.

Первый раз у команды «Пингвина» оказалось много времени для изменения внешнего вида вспомогательного крейсера. Крюдер решил, что дальше «Пингвин» явит себя миру в обличье норвежского сухогруза «Тамерлан». Тот факт, что работа была выполнена на высшем уровне, был подтвержден свидетельствами британских летчиков, которые объявили, что, хотя у них имелись подробнейшие таблицы опознавания судов, они ни на минуту не усомнились, что под ними подлинный «Тамерлан». С ними были полностью согласны и разведчики, внимательно изучившие фотографии.

Пока остальные офицеры были заняты на разных работах, доктор Венцель взял образцы пресной воды. Поднявшись на мостик, он принес с собой полный стакан.

— Вполне пригодна для питья, господин капитан, — сообщил он.

Крюдер сделал маленький глоток, затем отпил еще немного.

— Она довольно приятна на вкус, — сказал он.

Пополнение запасов пресной воды всегда было проблемой, поскольку ее расход в тропиках многократно возрастал. У немецкого военно-морского командования не было наготове танкеров, которые могли бы снабжать питьевой водой рейдеры, поэтому идея использовать Порт-Кувре в качестве естественного источника пресной воды оказалась весьма кстати. Здесь уже побывал Рогге на «Атлантисе» и принял на борт запасы воды.

Командование подкинуло эту идею, но важнейший вопрос — как эта пресная вода попадет с берега в судовые танки — был оставлен на усмотрение капитанов и механиков. На Кергелене не было ни причалов, ни портовой техники. «Пингвин» подошел вплотную к берегу — ближе было нельзя, из-за опасности сесть на грунт. На борту имелось достаточно шлангов, чтобы протянуть их от борта до ручья с пресной водой, но мощности насоса не хватало для ее перекачки. Поэтому, чтобы не носить воду ведрами, следовало придумать что-то еще.

Старший механик не успел поведать капитану свои мысли на этот счет: Крюдер сам вызвал его, чтобы изложить свой план.

— Посмотрите, Крамер, там наверху водопад. Видите? Прекрасно. А метрах в десяти ниже, как раз там, где поток воды устремляется вниз в бухту, мы соорудим дамбу и установим бочонок с заделанным в днище концом шланга. Вода наполнит бочонок и потечет в шланг. Уклон там вполне достаточный, чтобы она стекла к уровню моря. Я уверен, что мы можем протянуть наш импровизированный трубопровод метров на сто в глубь бухты, и вода все еще будет течь под достаточным напором, чтобы наполнить шлюпки. Да, я совсем забыл упомянуть, что мы превратим шлюпки в резервуары. Если их как следует отмыть, с водой ничего не произойдет. А затем катера отбуксируют наполненные водой шлюпки к борту судна. Дальше проблем не будет. Как вам мой план?[17]

— Превосходно, господин капитан. Это в точности мой план.

— Ваш план, Крамер? Не мой?

— Даже не наш, господин капитан.

— Ах, вот вы о чем. Совершенно верно. Мне этот план изложил Рогге. Он именно таким образом пополнил свои запасы воды. А вы наверняка узнали об этом от их чифа. Но не будем спорить об авторстве. Как бы то ни было, это решение проблемы.

А в это время главный старшина-рулевой Ноймейстер занимался осмотром бухты.

— Жаль, что мы не можем использовать это место как следует, — сказал Крюдер офицерам. — Скоро война закончится. В будущем мне бы не хотелось топить суда. Гораздо лучше захватывать их и приводить сюда — пусть стоят на якорях и ждут. А когда придет время, мы отправимся домой во главе целой флотилии торговых судов.

Крюдер разрешил всем морякам, не занятым на вахте, сойти на берег. Но не все воспользовались этим разрешением. Конечно, каждый из них месяцами мечтал о возможности ощутить под ногами твердую почву. Люди слишком устали после тяжелой работы днем и предпочли спокойно отдохнуть. Да и пивных для моряков на этом арктическом острове не было. К тому же там просто не на что было смотреть. Никакой растительности — только низкая жесткая трава, которая, правда, похоже, полностью устраивала местных кроликов, поскольку их вокруг было великое множество.

В бухте появлялись тюлени, и доктор Хассельман даже как-то заметил гигантского представителя этих морских животных, отдыхающего на берегу во время отлива. Здесь также было множество диких уток и чаек. Они кружили над водой или гнездились в прибрежных скалах. А одна из партий, воспользовавшихся «увольнительной на берег», вернулась с парой отчаянно ругающихся пингвинов.

Крюдер сразу же согласился оставить этих симпатяг на борту. Все же живые пингвины на «Пингвине» — это символично. Заботу о них, конечно, поручили Эмею. По прошествии некоторого времени, когда отношения между гостями и хозяевами можно было назвать вооруженным нейтралитетом, Страппи, корабельная такса, и оба пингвина, наконец, подружились.

Некоторые моряки посетили Порт-Кувре, вернее, то, что от него осталось. «Портовые мощности» состояли из деревянного причала, теперь почти развалившегося, и трех деревянных построек. Большой ржавый котел остался единственным напоминанием о первоначальном предназначении этого места: базы для переработки добытых тюленей. Здесь извлекали тюлений жир и подготавливали шкуры для отправки во Францию. Неподалеку находилось небольшое кладбище — всего несколько могил. Кое-кто из работников станции умер вдали от дома. На маленьких деревянных крестах были французские имена. От чего все они умерли, было неясно.

Но одного здесь точно не было. Крюдер надеялся найти здесь хотя бы небольшие запасы угля, оставленные предыдущими обитателями этих мест. Или, покидая этот «гостеприимный» остров, сотрудники станции забрали уголь с собой, или сия блестящая идея пришла в голову кому-то раньше, чем Крюдеру.

После десяти суток напряженной работы перегрузка продовольствия и боеприпасов с «Альстертора» была закончена. За это время механики «Пингвина» успели выполнить профилактический ремонт двигателей. Когда все было готово, Крюдер решил вернуться в свою оперативную зону, но в последний день пребывания на Кергелене предложил людям устроить грандиозную охоту на кроликов. К вечеру на борт принесли огромное количество убитых зверьков, и повар приготовил праздничный ужин.

Последним человеком, покинувшим остров, был старший помощник Швинне. Незадолго до того, как подняли якорь, он совершил длительную прогулку по берегу.

— Все в порядке, — доложил он по прибытии Крюдеру. — Не заметил ничего необычного.

Он искал пустые сигаретные пачки и другой мусор, свидетельствующий о присутствии на острове людей. Те, кто прибудет на остров позже, не должны обнаружить никаких свидетельств пребывания здесь немецких моряков. Но люди ответственно отнеслись к приказам Крюдера. Даже в процессе охоты на кроликов они собрали все гильзы. На кроликов им пришлось охотиться с обычными карабинами. Военно-морское командование оказалось недостаточно предусмотрительным и не снабдило команду спортивным оружием.

На борт «Пингвина» с «Альстертора» прибыло много призовых офицеров. Среди них были лейтенант Грау, бывший капитан «Антонио Дельфино», лейтенант Бётхер, его старший помощник, а также бывшие офицеры торгового флота лейтенанты Степпах, Ниппе и Германн. Большое число призовых офицеров на «Пингвине» стало деликатным намеком военно-морского командования его капитану относительно будущей тактики.