От поцелуев дочери не рождаются

От поцелуев дочери не рождаются

Но я не досказал историю своей поездки в Бжег, сорок лет спустя.

Я приехал туда в середине дня, сам ничего бы не нашел, но помог местный русский человек, женатый на польке. Он стал моим провожатым на кладбище, где был похоронен мой друг Валя Чуприн, и я спросил, не знает ли он, случайно, женщину по имени Элька Гемба. Выяснилось, что знает и готов меня проводить к ней, предупредив:

– Но она старушка. Ей лет шестьдесят пять.

Я согласился, что так примерно и должно быть.

Подъехали к какому-то дому. Провожатый постучался в дверь на первом этаже, дверь отворилась. Пожилая женщина стояла на пороге и смотрела то на меня, то на провожатого, вытирая мокрые руки о фартук.

– Ну вот, – сказал провожатый, раскинув руки, одну – в сторону хозяйки, другую – в мою сторону, как бы собираясь нас соединить. – Ну вот...

Я спросил женщину, не зовут ли ее Элька. Она закивала головой:

– Так, так, естем Элька.

– А фамилия Гемба?

Она сказала, что не Гемба, а Гембка. Вглядываясь в нее, я спросил, не было ли у пани когда-нибудь русского друга. Она, вглядываясь в меня, сказала: «Нет, нет, русского не было». Хотя, как мне показалось, ей сейчас было бы приятно, если бы какой-нибудь пожилой иностранец разыскивал ее из лирических побуждений. «Но может быть, ты не помнишь?» – спросил ее провожатый. «Нет, – сказала она с явным сожалением о несостоявшемся прошлом. – Если бы такое было, я бы запомнила...»

Я все же поинтересовался, не жила ли пани когда-нибудь на улице Школьной в доме № 14. Пани покачала головой. И вдруг спохватилась: «Я знаю, о ком вы говорите! Она жила на Школьной, но потом переехала на Костюшко, у нее дочери лет сорок. Правильно, Элька Гемба... Але она юж не жие (но ее уже нет в живых)».

Я не очень удивился. Сорок лет – срок нешуточный.

Я сказал: «Извините, пани». Пани сказала: «Ну, что вы, что вы».

Провожатый вышел со мной на улицу и предложил поехать к Элькиной дочери. Я не захотел. Он спросил:

– Почему ты не хочешь ее увидеть? Может быть, она твоя дочь?

– Нет, – сказал я. – Она не может быть моей дочерью.

– Почему?

– Потому что от поцелуев дочери не рождаются.

Я ехал назад в Чехию и думал, что если бы сорок лет назад нас с Элькой судьба не разъединила, то…

На этой мысли я запнулся, а додумав ее, сказал сам себе, что, скорее всего, ничего бы хорошего не было. Потому что физического влечения для любви на всю жизнь все-таки недостаточно.