СЮРПРИЗЫ НА СТАРТЕ

СЮРПРИЗЫ НА СТАРТЕ

И вот сидят они: один -— герой народа,

Что пьет кефир в критический момент,

Другой — злодей без имени и рода,

С презрительным названьем «претендент»

Конец 70-х. Автор неизвестен.

А. Рошаль; «Здесь воочию еще раз убеждаешься, как много поклонников у чемпиона мира— сильнейшего на планете шахматиста... Претендент, вызывая осуждение истинных поклонников древней увлекательной игры, делает «ходы» не только за шахматной доской» (ТАСС, «Советский спорт» и т. д.).

Первая партия состоялась 17 июля. Она оказалась не слишком волнующей и закончилась вничью на 19-м ходу.

По ходу 2-й партии возникла новая проблема во взаимоотношениях с советской стороной. В середине партии Карпов получил от своих помощников напиток, напоминающий по виду фруктовый кефир, который советские назвали «йогуртом». Казалось бы, кто станет возражать, чтобы столь невинный продукт был передан на сцену во время игры?!

Однако дело тут не в названии, а в принципе. По правилам ФИДЕ во время партии связь игрока со зрительным залом запрещена. Однажды в Белграде фрау Лееверик пыталась передать мне шоколад, который я случайно забыл взять на игру, но главный судья Кажич этого — резонно — не разрешил. На сей же раз судья почему-то ничего не предпринял...

Обычно я беру с собой на игру чай или сок, шоколад и что-нибудь еще. Карпов мог поступать так же, но он решительно отказался. Жюри потратило целый день, обсуждая эту проблему. Протест, который зачитала фрау Лееверик, был написан Кином в полушутливой манере — дескать, можно рассматривать передачу «йогурта» как подсказку Карпову, где цвет продукта указывает, какой тактики ему придерживаться в партии. Был зачитан и ответ Батуринского. Полковник с удовольствием подхватил шутку и развил ее, но отвечать по существу был не намерен.

А. Рошаль: «Присутствующие на матче журналисты метко окрестили этот «протест» «бурей в стакане кефира» (ТАСС, «Советский спорт» и т. д.).

А. Карпов: «У меня даже нет слов, чтобы прокомментировать поднятую лагерем претендента «бурю в стакане кефира», как метко окрестил случившееся советский журналист в своем газетном сообщении» (из книги «В далеком Багио», Москва, 1981).

Окончательно прояснил проблему авторства В. Батуринский: «Этот «вопрос», названный... нашим пресс-атташе А. Рошалем «бурей в стакане кефира», на полном серьезе обсуждался жюри» («Страницы шахматной жизни»).

Так в чем же дело? Почему Карпов не берет напиток с собой? Оказывается, продукт может испортиться. Приготовив, его нужно сразу же подавать, иначе даже холодильник не поможет!.. Чем, вы думаете, закончилось обсуждение? «Жюри матча, естественно, развеселилось и отвергло глупый протест,— рассказывал позднее Карпов.— А вот у главного арбитра почему-то чувство юмора тогда отказало. Он заговорил о цвете напитка, хотя, повторяю, цвет — посветлее и потемнее — зависит только от пропорции жидкого продукта в стакане. Попросил меня судья, чтобы еда эта передавалась в одно и то же время — 19 часов 15 минут, примерная середина игры. Мне не хотелось спорить, и я согласился...»

Было интересно наблюдать, как «йогурт» носили под мышкой в течение двух часов, как затем передавали Карпову, как он пулей срывался с места и уничтожал продукт.

Не кажется ли вам все это странным, читатель? Мне — кажется. Я заметил, что после «йогурта» Карпов частенько начинал играть со скоростью пулемета! Нужна ли вам разгадка? Советские не доверяют никому на свете (вспомните хотя бы эпизод с креслом), но можно ли доверять им самим? Не мешало бы взять этот «йогурт» на химический анализ: хотя ФИДЕ не выразила своего отношения к допингу, весь мир осуждает его применение во время спортивных соревнований.

Эм. Штейн: «Подавляющее большинство журналистов, как советских, что понятно, так и западных, считало, что в «буре в стакане йогурта» виновен лишь претендент, что его молочные претензии не стоят выеденного яйца... Монреальское жульничество чемпиона мира и Олимпийских игр 1972 г. по современному пятиборью коммуниста Бориса Онищенко было, как по мановению волшебной палочки, забыто, несмотря на то, что телевизор запечатлел обман для зрителей многих стран. Да, да, Карпов не Онищенко, но шахматный король был под неустанной опекой КГБ, то бишь Батуринского и Ивонина, а уж те толк в спорте знают. Корчной конечно же помнил, как именно КГБ «делал» матчи советских хоккеистов с канадцами в Москве. Сначала ]- всесильные органы телефонными звонками старались вывести из себя заморских гостей. Не помогло! Три оперативные группы тогда успешно применили «воровской» вариант и похитили у канадцев их мясной запас, привезенный специально из Канады, что-то около полутора центнеров. И что вы думаете? Желудок-то и сломал боевой дух спортсменов из Страны кленового листа. Сотрудники Комитета госбезопасности за это мероприятие получили награды и... попали в книгу Джона Баррона «КГБ». Вот и верь в йогуртную честность советской делегации!» («Континент» № 21, 1979).

Третья партия оказалась более содержательной, чем две предыдущие. Карпов попал под опасную атаку. К сожалению, в решающий момент я не нашел сильнейшего продолжения, и он защитился.

В 4-й партии, играя черными, я без труда уравнял игру — снова ничья. Накануне этой партии д-р Эйве сообщил, что он уезжает, а посему назначает Кампоманеса ответственным представителем ФИДЕ на матче. Помилуйте, ведь человек, заинтересованный в финансовом успехе,— будь он даже ангелом! — не может оставаться нейтральным во всех вопросах, связанных с соревнованием. По-моему, это ясно как день.

Итак, на 4-й партии Эйве уже не было. И, по странному совпадению, в зале появился удивительный субъект! Он сидел в одном из первых рядов, пристально смотрел на меня, всячески стараясь привлечь мое внимание. Бесспорна была и его связь с Карповым. Вообще, он сидел все пять часов неподвижно, на одном месте — его усидчивости мог бы позавидовать робот! — но в моменты, когда очередь хода была за Карповым, он просто каменел. Можно было почувствовать колоссальную работу мысли в этом человеке!

Б. Црнчевич: «Виктор Львович предвидел, что Анатолий привезет с собой в Багио человека злой науки, парапсихолога, и поручил фрау Лееверик найти его. Она это и сделала. Она заметила доктора Владимира Зухаря, который, сидя в 4-м ряду, неестественно дрожал и изо всех сил таращил глаза то на Виктора, то на Анатолия. И Корчной оповестил свое войско, что колдун на месте» («Эмигрант и Игра»}.

Субъект мне не понравился. Я попросил фрау Лееверик обратить на него внимание и по возможности не оставлять в зале одного. Я попробовал поставить вопрос о Зухаре на жюри — выяснить его личность и отсадить от сцены подальше. Но эта первая попытка окончилась полной неудачей. На запрос фрау Лееверик Батуринский ответил с достоинством: «Придет время — мы вам скажем, кто он такой, а пока это турист!»

Спустя несколько дней мы подали протест: попросили жюри, чтобы советские представители сидели на местах, специально отведенных в амфитеатре для членов делегаций. Тут Батуринский заявил, что существуют официальные и неофициальные члены делегаций и что специальные места предназначены лишь для официальных членов! В правила ФИДЕ я бы внес это заявление как «поправку Батуринекого». С точки зрения юридической, это полный абсурд: если ни в правилах ФИДЕ, ни в письме чемпиона накануне матча не было деления помощников на «официальных» и «неофициальных» — значит, такого деления не существует. С точки зрения практической, это просто обман: тренеры и врачи, никак не влияющие на игру, сидят вдалеке, а психолог и вооруженные агенты КГБ — рядом со сценой!

А Ивонин, официальный руководитель шахмат в СССР, как он может быть «неофициальным членом»?! Тот самый человек, который в январе 1975 года, осудив мое поведение, сообщил мне в своем кабинете, какой каре я буду подвергнут. «А если вы и дальше будете вести себя неправильно.— добавил Ивонин,— то мы с вами, не побоюсь этого слова, расстанемся...» Мы с ним и впрямь расстались — только совсем не так, как он подразумевал! А теперь один его вид вызывает у меня тошноту! И он «поправкой Батуринского» получил право сидеть в первых трех рядах — среди почетных гостей!

Что ж, признаем приоритет советских: в толковании законов — не только шахматных, а любых — им нет равных!

А что же жюри? Оно без колебаний приняло эту поправку...

Пятая партия была отложена в нелегком для Карпова положении. Мне и сейчас трудно понять, как случилось, что ни секунданты, ни корреспонденты-гроссмейстеры, ни я сам не видели записанного хода Карпова. Ход был действительно сильный, и мне пришлось уже за доской потратить минут сорок, чтобы наметить план игры. Вскоре после начала доигрывания я оказался в жестоком цейтноте. А тут неожиданно соперник позволил дать себе мат в несколько ходов, а я упустил этот шанс!

В дальнейшем моего преимущества оказалось недостаточно для выигрыша. Сперва я проверил точность защиты Карпова в трудном для него окончании, а потом, установив, что он хорошо усвоил «домашнее задание», доставил себе удовольствие запатовать чемпиона мира. Во-первых, мне не нужно было в этом случае обращаться к нему с предложением ничьей. А во-вторых, как ни закономерен пат в шахматной партии, получать его чуть-чуть унизительно. Смешно, но факт! Наверное, после этого случая Карпов счел себя в известной мере оскорбленным.

И еще кое-что в связи с 5-й партией. Когда после продолжительного доигрывания была наконец зафиксирована ничья, советский полковник юстиции на глазах у всего честного народа расцеловал филиппинского миллионера Кампоманеса!

В 6-й партии я вновь легко уравнял игру, и Карпов вскоре предложил ничью. Тут я слегка смалодушничал. Было видно, что позиция Карпову не нравится, да и времени он затратил больше... Увы, я тоже не железный. Напряженное доигрывание накануне сказалось и на мне, и я согласился на ничью.

Начало 7-й партии было отмечено инцидентом, который ввиду своей незначительности не был отражен прессой. Напомню читателю, что накануне матча по моему предложению была принята церемония рукопожатия перед партией стоя (в своих предложениях я особо настаивал на этом пункте, ибо в 1974 году в Москве 23-летний Карпов был не слишком вежлив по отношению к своему 43-летнему противнику).

Совсем недавно Карпов преподнес шахматному миру новую версию событий в Багио: «В своих предматчевых интервью Корчной не брезговал ничем — лишь бы вывести меня из равновесия. По его настоянию перед партией и после нее мы не обменивались рукопожатием» («Сестра моя Каисса», Нью-Йорк, 1990).

Придя на игру, я увидел сидящего Карпова. Он не поднялся, когда я подошел к столу. Я сел, но тут приподнялся Карпов и протянул мне руку. Он застал меня врасплох, на лице его появилась укоризненная усмешка. Справившись с законом инерции, через секунду поднялся и я... Все прошло незамеченным для журналистов и даже для главного судьи. Сейчас мне ясно, что это была тонко задуманная увертюра к спектаклю перед следующей партией...

А пока началась 7-я партия — пожалуй, первая из множества ненормальных в этом матче. В обмен на неожиданность перед началом встречи я застал Карпова врасплох в дебюте! Применив интересную идею Мурея, я получил подавляющий позиционный перевес. Карпов сидел бледный, со слезами на глазах. А мне было не до него: опасаясь советского психолога, я решил вести эту партию из укрытия — сидеть в основном не на сцене, а в комнате отдыха перед монитором. Только когда Карпов делал ход, я волей-неволей садился за доску, не желая повторять поведение Спасского в матче со мной. С непривычки — обычно я сижу за доской почти все пять часов — я играл далеко не лучшим образом.

Партия была отложена. Все вокруг считали мое положение безнадежным. Мы с секундантами бросили взгляд на позицию и тоже пришли к выводу, что ее не спасти. Стин с Муреем пошли к себе, а Кин отправился посылать очередной телекс в «Спектейтор», где сообщил миру, что мне пора сдаваться...

Надо отдать должное фрау Лееверик: чутье подсказало ей, что не все еще потеряно и секундантам рано ложиться спать. Она привела ко мне отбрыкивающегося Мурея (как потом оказалось, он просто хотел спокойно поработать над отложенной позицией у себя в номере), и вдвоем мы нашли путь к продолжению борьбы. Еще не верный путь к ничьей, но реальные шансы на спасение.

Представьте себе всеобщее удивление, когда на следующий день, взглянув на мой очевидный записанный ход, Карпов... предложил ничью! В чем же дело? Ведь накануне, при анализе 5-й партии, наша группа проявила себя явно не с лучшей стороны — и вдруг Карпов оказывает ей такое доверие!

Приведу одно из писем, полученное мною в те дни:

«Мне кажется вполне вероятным, что ваши противники установили микрофоны (а возможно, фотокамеру или «подглядывателъ») в комнатах, где вы анализируете отложенные позиции. Доказательство? Когда Мурей нашел спасительный ход в позиции, которая казалась проигранной, Карпов на следующий день тут же предложил ничью — даже не пожелав выяснить, найден ли вами этот ход. Если бы он обнаружил эту единственную защиту сам, без подслушивания, то подождал бы предлагать ничью и сделал пару ходов, чтобы убедиться в том, что и вы нашли эту защиту...

Мортон Делман, США». В принципе я согласен. Другого объяснения этому парадоксу мы не нашли.

Кстати, маленькая деталь. У нас в отеле была мощная охрана, и без разрешения, моего или Кампоманеса, в наши комнаты не мог проникнуть и таракан... И другая деталь: ежедневные телексы, посылаемые Кином в Лондон (без моего ведома!), служили постоянным источником информации о работе нашего мозгового центра. Каждая строчка проходила инспекцию Кампоманеса, тесно связанного с советской стороной.

Будьте осторожны, участники будущих матчей! Возможности организаторов, если они избирают себе фаворита, почти безграничны!

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава 2 На старте карьеры

Из книги Джек. Мои годы в GE автора Бирн Джон

Глава 2 На старте карьеры В 1961 году, когда я проработал в GE год на должности инженера с годовой зарплатой $10 500, мой первый начальник повысил ее на $1000. Меня это устраивало, пока в тот же день я не узнал, что аналогичную прибавку к зарплате получили трое коллег, с которыми я


Восемнадцать на старте

Из книги История Больших Призов 1971 года и людей их проживших. автора Прюллер Хайнц

Восемнадцать на старте "Когда ты стоишь на старте гонки Гран-при, ты должен быть в мире с самим собой. Другого секрета не существует". Джеки Стюарт механически, почти как книгу, открыл передо мной свой душевный мир во время "минут перед тем". Он признался: "Когда я просыпаюсь


Глава восьмая. На старте

Из книги Лукашенко. Политическая биография автора Федута Александр Иосифович

Глава восьмая. На старте Перед сражением Двадцать четвертого апреля Центризбирком зарегистрировал 19 инициативных групп. Фаворитами считались семеро. Вот их имена в алфавитном порядке: Александр Дубко; Геннадий Карпенко; Вячеслав Кебич; Александр Лукашенко; Василий


Сюрпризы, сюрпризы

Из книги С Антарктидой — только на "Вы": Записки летчика Полярной авиации автора Карпий Василий Михайлович

Сюрпризы, сюрпризы Мой срок пребывания дома подошел к концу — близилось начало формирования летного отряда 27-й САЭ, и мне вновь предложили идти его командиром. Минуло всего десяток лет с того времени, как была расформирована Полярная авиация, но лишь теперь все, кто был


6. Сюрпризы

Из книги Люди молчаливого подвига автора Василевский Александр Михайлович

6. Сюрпризы Дмитришин хорошо знал, как проходят окопы противника по восточной стороне горы Гасфорт, но долго не мог установить расположение огневых точек. Пришлось организовать вылазку в ничейную зону целым взводом. Двинулись ночью, залегли на косогоре. Прошел час,


На старте

Из книги Янгель: Уроки и наследие автора Андреев Лев Вячеславович

На старте Утром 21 октября положенная на ложементы грунтовой тележки ракета с состыкованными ступенями была вывезена из монтажно-испытательного корпуса и транспортирована на стартовую позицию — сорок первую площадку, представлявшую бетонированную территорию, в центре


На старте

Из книги Министр невероятной промышленности автора Шокин Александр Иванович

На старте Вторая половина пятидесятых годов ознаменовалась рядом событий, подведших некий итог послевоенным усилиям советской оборонной промышленности. Результаты их оказали сильнейшее влияние на дальнейший ход мировой истории. Для судьбы А.И., сыгравшего в этих


Первые сюрпризы

Из книги В гостях у Сталина. 14 лет в советских концлагерях автора Назаренко Павел Е.

Первые сюрпризы Почти все мы были уверены в том, что советские суды не имели права нас судить, а должны были послать нас на международный суд, но не тут то было. За это дело московские заправилы взялись очень рьяно и вскорости объявили, что войск, старш. Кадушкин и хорунжий


СЮРПРИЗЫ АРКТИКИ

Из книги Летчики и космонавты автора Каманин Николай Петрович

СЮРПРИЗЫ АРКТИКИ Старт пятерки Р-5. — Находка в Майна-Пыльгине. — Через Пальпальский хребет. — Анадырь. — Гора Дионисия закрылась. — Что значит «пурговать». — Помощь чукчей. — Всем чертям на зло!Ранним утром в Олюторке на берегу беспокойного моря началась моя летная


МЮНХЕНСКИЕ СЮРПРИЗЫ

Из книги Курьезы холодной войны. Записки дипломата автора Дмитричев Тимур Федорович

МЮНХЕНСКИЕ СЮРПРИЗЫ После завершения римской конференции, которая для сотрудников её Секретариата превратилась почти в каникулы, я решил на обратном пути в Москву навестить мою сестру, которая в это время находилась в Берлине. Однако в Восточный Берлин самолёты из стран


Шансы и сюрпризы

Из книги Тигр Раджастхана автора Сингх Кесри

Шансы и сюрпризы Тигры, несмотря на свою незаурядную силу, гораздо более уязвимы, чем кажется. Быстрота реакции, умение вовремя уйти от грозящей опасности, решительный отпор, который они дают своим врагам — вот, что делает их прекрасными бойцами и охотниками. В то же время


Новые сюрпризы

Из книги Роман с Бузовой. История самой красивой любви автора Третьяков Роман

Новые сюрпризы Люди, незнакомые с повадками диких животных, часто удивляются, обнаружив, что звери, которые обычно благоразумно избегают человека, попав в трудное положение, не обращают на него внимания или даже ищут его общества. Правда, это больше относится к местам,


ПРАКТИКА. СЮРПРИЗЫ

Из книги Перелом. От Брежнева к Горбачеву автора Гриневский Олег Алексеевич

ПРАКТИКА. СЮРПРИЗЫ Оля8 июняМоя практика состояла из двух частей. Сначала я должна была поехать на две недели в Кузнечное, затем на десять дней в скандинавские страны: Норвегию, Данию, Швецию и Финляндию. Мне очень не хотелось уезжать, но пришлось.Когда я была в Кузнечном,


СЮРПРИЗЫ УСТИНОВА

Из книги Суворовец Соболев, встать в строй! автора Маляренко Феликс Васильевич

СЮРПРИЗЫ УСТИНОВА Мои хождения по высоким кабинетам в ЦК, министерстве обороны и МИДе показали: все помыслы начальства заняты Першингами, а о Стокгольме с его мерами доверия никто и слышать не хочет. И главная тема — ответные меры.Надо отдать должное, — «большая тройка»


Воскресные сюрпризы

Из книги Саша Черный: Печальный рыцарь смеха автора Миленко Виктория Дмитриевна

Воскресные сюрпризы А всё-таки воскресный наряд легче обычного. В столовой на одну заготовку меньше: сразу дают первый и второй завтрак. Обед начинается раньше – в четырнадцать, а не в шестнадцать тридцать, как в будни. Да и суворовцы, как правило, уходят из казармы, а если


Год 1908-й: на старте

Из книги автора

Год 1908-й: на старте В первые дни нового, 1908 года на Невском проспекте состоялась историческая встреча. Впрочем, ее участники вряд ли подозревали о том, что войдут в историю. По крайней мере, в тот момент.Пройдемся по Невскому в сторону Дворцовой площади и замедлим шаг на