Из писем Г. Б. Жилинскому

Из писем Г. Б. Жилинскому

Жилинский Герман Борисович — геолог, заслуженный деятель науки, лауреат Ленинской премии, автор научных работ, научно-популярных и документальных произведений.

Январь 1971

Многоуважаемый Герман Борисович!

Прежде всего спасибо Вам за письмо и за присланные материалы по истории открытия чукотского золота. Как говорили в старину, «нельзя не узреть в сем божьего промысла». Я ведь собирался к Вам ехать где-то в конце этого года, ибо получить у Вас консультацию по первым шагам этого открытия мне просто необходимо. Но начну по порядку.

Я окончил Московский геологоразведочный институт, на Чукотке начал работать с 1957 года. Первая моя партия была как раз на Ичувееме. Три года работал в Певеке, затем начальником группы партий в СВТГУ, затем в СВКНИИ у Н. А. Шило. Девять лет я занимался только Чукоткой, островом Врангеля и гравиметрической съемкой на льду Восточно-Сибирского и Чукотского морей («ловил» платформу Берингию: я геофизик). В конечном счете пришлось выбирать между профессией геолога и литератора, и победила последняя. Уже несколько лет я профессиональный литератор, член Союза писателей.

Теперь о золоте. Темой этой я заинтересовался давно. У каждого литератора есть своя, главная цель. Моей целью довольно давно уже было рассказать о ребятах редкой формации — геологах Чукотки «старых» времен, 1930 1950 годов. Почти каждое лето я летаю в Певек или вообще на Чукотку, хотя в общем за девять лет излазил её вдоль и поперек и проплыл на байдаре от Певека до Лаврентия вдоль всего побережья. Но суть не в этом.

Начав раскапывать «предысторию», я натолкнулся на Вашу фамилию. До тех пор мне была известна лишь одна версия. К сожалению, когда я копал певекский архив, на Севере уже не было Чемоданова, не было и Стружкова, то есть людей, с которыми я работал. Так и возникла идея съездить к Вам в Алма-Ату. Но Ваше письмо пришло раньше.

Так что, Герман Борисович, все стоит на своих местах. Теперь кратко о моем замысле.

1. Это должен быть роман о подвижниках геологии. Произведение сугубо литературное, но основанное на четкой документальной основе. По роду своей новой профессии я довольно много скитаюсь по дальним углам Союза, встречаю сотни людей и свято верю в то, что открыватели Колымы и Чукотки были люди особой формации и именно они могут и должны служить примером для молодого поколения нашего времени.

2. Исторически не имеет смысла забираться глубже времен Богдановича. Кончаться же все должно, видимо, на открытии золота в районе мыса Шмидта (прииска «Полярный»).

Здесь у меня, кстати, хронологическая «дыра». Время экспедиций Совзолота и НИИГА у меня в материалах почти отсутствует.

3. Так как законы литературы так же незыблемы, как законы науки, то вся история открытия должна быть как история столкновения характеров, обстоятельств и т. д. Но опять таки первая моя профессия требует, чтобы тут как можно меньше было или вообще бы не было натяжек. Книгу-то будут прежде всего читать геологи, я ведь получаю довольно много писем от ребят из СВТГУ с призывом взяться за эту тему, пока за нее не взялся какой-либо варяг, ни черта непонимающий в геологии и не испытавший на собственной шкуре чукотских обстоятельств.

4. Самое сложное. Так как большинство чукотских геологов вышло из Колымы и имело колымскую школу, то по логике и надо бы начинать с Колымы. С корифеев надо бы начать, с Билибина, Цареградского, Зимкина, Васьковского и иже с ними. Тем более что последние из них уже уходят в небытие. Логика, повторяю, советует начать с Колымы. Но трудность в том, что на Колыме я не имел дело ни с одной партией, писать же могу только о том, о чем имею личные впечатления. Ваш совет и, если возможно, помощь были бы, Герман Борисович, неоценимы. Эпоха освоения Колымы и Чукотки, как всякая героическая эпоха, не должна пропадать в безвестности, люди, которые ее делали, — так же.

В случае успеха романа он будет экранизирован (я сейчас довольно много работаю в кино), и таким образом долг паблисити будет выполнен полностью.

В конце февраля я буду дома. Как раз сейчас заканчиваю доработку сценария двухсерийного телевизионного фильма по повести «Птица капитана Росса» (если я правильно понял, Вам переслали из Магадана эту далеко не лучшую мою книжечку, где я частично упомянуло чукотском золоте и где есть эта повесть).

Я буду очень благодарен, если, приехав в Москву, Вы сообщите мне телефон или адрес. Если же Ваша поездка в Москву в конце февраля не состоится, то где-то к осени я прилечу в Алма-Ату. Перемещаться мне довольно просто, так как в почтенном журнале «Вокруг света» у меня открытый лист: в любое время в любую точку Союза в качестве спецкора журнала.

Встретиться же нам просто необходимо.

С искренним уважением О. Куваев.

24 мая 1971

Уважаемый Герман Борисович!

У меня просто в самом деле «нет слов», чтобы выразить Вам благодарность за помощь, которую Вы мне оказываете. Я некоторое время не отвечал Вам, потому что был занят «подчисткой остатков» — сдавал две запланированные книги, рукописи в журналы, сценарий и так далее, то есть освобождал время от всех долгов и забот для работы над «золотом». Мне это удалось. Сейчас уже непосредственно приступил к систематизации материала, в июле сяду за машинку.

Очень рад, что Вы правильно и точно меня поняли. Меня прежде всего интересует объективная история открытия чукотского золота. То, что бытующая версия не совсем точна, я понял еще в Певеке и, еще не зная, живы ли Вы и где живете, решил Вас разыскать.

Второе, и не менее важное. Каждая, история должна иметь окончание с продолжением. Уже года два я для этой цели собираю разные материалы.

И третье. По видимому, более важное для меня, чем для Вас. Это не исторический труд — это роман. Главными в нем, конечно, являются морально философские категории, которые автор пытается решать. В качестве «реактива» для проявления характеров и эпохи я выбрал историю чукотского золота. Ну а будучи геологом, работавшим на Чукотке и имеющим там много друзей, я обязан ее писать честно.

Вы любезно обещали мне помочь также чисто житейским материалом. Ароматом эпохи, что ли. Это чертовски важно. Йу, как мы и решили, я к Вам приеду, с тем чтобы Вы смогли посвятить мне несколько вечеров, время мы согласуем.

Сейчас я еду на Памир (давно пообещал это журналу «Вокруг света»). Да и просто надо подумать. Горные выси этому способствуют. Июль я буду дома — работать с редактором над рукописью, а в августе-сентябре, как всегда, буду в Магаданской области. Где-либо на Колыме или на Чукотке. «Частная» экспедиция. В прошлом году я в одиночку сплавился по Омолону, нынче пойду по Олою или от Чаунской губы к устью Колымы на байдаре.

Если Вы действительно будете на Чукотке, мы можем там встретиться. В маршруте я не ограничен.

Если мы не сможем встретиться до осени — где-либо в ноябре я буду планировать поездку в Алма Ату.

Должен также сказать Вам, что все рукописи и вырезки, которые Вы мне присылаете, будут у меня в полной сохранности. Архив у меня работает четко, и ни одна бумажка не теряется.

Еще раз искренне благодарю за помощь. Все-таки это праведное дело.

Уважающий Вас О. Куваев.

14 августа 1971

Уважаемый Герман Борисович!

Такая незадача: прилетел я с Памира 3 июля и еще, может быть застал бы Вас, но за корреспонденцией, которая лежала на почте, пошел только на другой день. Наверное, мы с Вами в часах каких-то разминулись.

Завтра я лечу в Магадан примерно на месяц. В связи с этим я был бы благодарен, если бы Вы, по своему личному выбору (это важно), посоветовали, какие отчеты мне стоит прочесть. Примерно три. Работу над романом я начал. Сейчас, собственно, им и занимаюсь. Сразу после прилета в Магадан я улечу на Омолон, сплавлюсь по нему до Черского (видоизмененный прошлогодний маршрут), а числа 10 сентября надеюсь быть в Магадане. В конце сентября я буду дома.

Где-то в начале будущего года рассчитываю представить на Ваш суд первый вариант. Надо, чтобы это была честная работа.

Искренне уважающий Вас О. Куваев.

3 декабря 1971

Уважаемый Герман Борисович!

Я бесконечно признателен Вам за последовательную заботу о книге. Надеюсь, что Вы и будете первым ее читателем. Тем более если Вы к этому времени переберетесь в Москву. Время, когда необходим личный контакт, непосредственный рассказ участника событий, как-то неспешно, но неумолимо подходит.

К сожалению, в конце декабря меня здесь не будет. На днях я уезжаю в Приэльбрусье дней на сорок. Надо передохнуть, покататься на горных лыжах и подумать. Очень много времени у меня отняла сдача книги в издательство «Современник». Издательство большое, новое, еще не «обкаталось». Кстати, роман о золоте стоит в плане там же. Пока похвастаться нечем. Слишком велика инерция материала и никак не сдвинется с места, не закрутится. Вам это хорошо знакомо, это начало любой большой работы.

Весну этого года и начало лета я буду в Магадане на съемках фильма. Весной также надеюсь быть и в Певеке.

Еще раз благодарю за присылку очередной «порции» материала. Желаю всего лучшего.

Олег Куваев.

Январь 1974

Многоуважаемый Герман Борисрвич!

Спасибо Вам за книгу. Читаю ее с огромным удовольствием. Я ведь давно собираю все книжечки этой серии и очень люблю их. С сугубо профессиональной точки, зрения должен сказать Вам комплимент: Вы нашли очень точный рецепт сдержанного стиля. Текст оставляет самое лучшее впечатление.

Я долго не писал Вам, потому что в телефонном разговоре Вы предупредили меня о смене адреса и переезде в Москву. Меж тем дело с романом не стояло на месте. Журнальный вариант его выходит в «Нашем современнике» (номера 4 5 за 1974 год). Я их Вам пришлю.

Книжный вариант романа будет выходить в первой четверти 1975 года. Рукопись лежит в издательстве, но я к ней еще вернусь для доработки. Журнальный и книжный варианты будут весьма отличны. В частности, в книжном варианте будет горный инженер Катинский, прообразом его являетесь Вы. Разумеется, в той степени, в какой может быть прообраз в художественной литературе. И учитывая то, что я знаю Вас лишь по письмам и некоторым воспоминаниям чукотских друзей. Вообще же все мною отнесено в абстрактные северные координаты. Как пример решения темы, я пришлю Вам журнальный вариант. Но так как главный вариант г это все же вариант в книге, то я очень хотел бы, чтобы Вы прочли рукопись и сделали замечания (допустимы разные). Присланные Вами статьи и материалы в роман не вошли, но они прямо ведут к его продолжению. Об этом мне писали Вы, об этом мне писали и пишут друзья из Певека. Буду ли я писать продолжение — не знаю. Но я оборвал роман «около моря». Если у Вас Найдется время — я, как и обещал, пришлю Вам вариант рукописи, который мне необходимо будет получить обратно с примечаниями на полях.

Герман Борисович! У меня в 73-м году вышла книга «Тройной полярный сюжет». Сочту за честь прислать Вам экземпляр.

С уважением О. Куваев.

Март 1974

Уважаемый Герман Борисович!

Прошу извинить за задержку с пересылкой рукописи «Территория». Я очень рад, что Вы взяли на себя труд прочесть ее, и достал удобочитаемый экземпляр. К сожалению, взять из издательства первый экземпляр было невозможно.

Еще до чтения хотелось бы, чтобы Вы имели определенный подход к рукописи.

1. Прошу рассматривать ее не как «доподлинную историю чукотского золота», а как сугубо художественное произведение, темой для которого послужило чукотское золото.

2. Вы выступаете как строгий читатель, знающий тему лучше самого автора.

3. Самолюбие мое прошу не щадить. Мое самолюбие заключается не в том, чтобы избегать критики, а в том, чтобы публиковать полноценные вещи. Любая критика, тем более Ваша, здесь только в помощь.

4. Фигура инженера Катинского — это в какой-то степени Вы. Тут Вам карты в руки. Образ этот не развит. А хотелось бы. Я мог бы выслать Вам гранки журнального варианта, вот они на столе, но там Катинского вообще почти нет.

У журнального варианта свои законы.

5. Как Вы увидите, я оборвал историю на берегу моря, на грани морских россыпей. В зависимости от прессы, по выходе роман может иметь продолжение.

6. Замечания Вы можете писать на полях, на обороте (карандашом) или на отдельном листочке.

Работа Ваша не будет впустую, так как этот вариант рукописи я буду переписывать весьма основательно.

Ну и последнее. У меня с «Мосфильмом» договор на экранизацию романа. Так что года через полтора Вы сможете увидеть места своей молодости и на экране. Я считаю, что вся эта история нуждается еще в крепкой доработке.

Прилагаемую книжечку «Тройной полярный сюжет» не судите строго. Я считаю ее худшей. Из своих семи книг, так оно и есть. Просто она последняя по времени. Если читать, то стоит читать лишь вторую повесть «К вам и сразу обратно». Это Билибино, как Вы легко догадаетесь. Она также идет на экран.

Прошу извинить за затруднения, которые я Вам преподношу, но это во блага дела. Когда книга выйдет — исправлять уже поздно. Журнальный вариант по выходе я Вам пришлю.

Желаю всего лучшего. С нетерпением жду критику.

Олег Куваев.

16 мая 1974

Уважаемый Герман Борисович!

Спасибо Вам за теплое и хорошее письмо. Оно настолько меня взволновало, что вот прямо после прочтения стучу ответ. Извинения в письме ни к чему. Во первых, я профессионал, а значит, критическое, но искреннее мнение о моей работе мне гораздо дороже неискренних похвал. Во вторых, во время нашей встречи мы были в неравном положении и выигрышная позиция, уж простите, была у меня. Заключалась она в том, что мне потребовалось узнать, кто Вы, узнать Вас как личность — для этого в качестве теста годилась и рукопись романа. Я очень внимательно слушал и наблюдал. Но наибольший выигрыш получил, когда мы заговорили об Алазее. Когда человек Вашего положения готов ехать к черту на рога в качестве простого начальника партии или даже геолога — это дорого стоит.

О Катинском. Сейчас что-либо исправить в журнальном варианте уже невозможно. Но когда Вы прочтете пятый номер, увидите, что Катинскому воздано еще до послесловия. Что его роль незаметная снаружи, оказалась гораздо большей, чем мог ожидать Чинков. Воздано и Монголову за ограниченность его. Сейчас я работаю над книжным вариантом романа и как раз вчера кончил расставлять акценты именно на Катинском и Монголове. Акценты эти появились как результат нашей беседы.

Четвертый номер журнала для Вас уже отложен. Я жду пятого номера, чтобы выслать Вам роман целиком. Вы будете первым, кому я его пошлю, как Вы были единственным человеком не из господ издателей, кому я дал читать роман в рукописи.

Роман в мире господ издателей встречен хорошо. Думаю, через какое-то время пойдет речь и о продолжении его. Вот уж тут-то мы и развернем Катинского в полной мере. А вот для этого (помимо прочего) было бы очень хорошо нам пообщаться в непринужденной и простой обстановке. Это дело будущего.

Вашу новую книгу я могу только приветствовать. Знаете, Герман Борисович, ведь история строится так, что рано или поздно каждому воздается свое. Я думаю, что Ваша книга и должна быть воздаянием «кесарево — кесарю» — восстановлением справедливости и исторической правды. Это я не к тому, что Вы слишком обижены, — просто история должна быть объективной. Я почту и долгом и честью прочесть рукопись. Думаю, что это окажется просто полезным для книги. В частности, в книжечке об олове есть несколько мест, которые не то что снижают ее сортность, но просто в ином качестве книга была бы лучше. Я не стал Вам об этом говорить, потому что не знал Вашего отношения к литературному труду. Теперь я его знаю.

Будет хорошо, если Вы сможете мне выслать какой-нибудь там пятый, что ли экземпляр, чтобы я мог посидеть прямо над рукописью с карандашом. Возможно, некоторые фразы или абзацы удастся просто улучшить, литература ведь странная вещь. Вот в книге об Индонезии есть места, где вы пишете об олове Чукотки. Никакого отношения к книге они не имеют, по элементарным редакторским правилам их надо было просто убрать. А вот убирать-то их и нельзя, потому что они читаются иногда с большим даже интересом, чем основные эпизоды книги. А почему? Да потому, что пишет специалист. Люди, знающие досконально предмет, почти всегда пишут об этом предмете попросту интересно. Это давно замечено.

До последних чисел мая я дома. Далее исчезну до августа. Или на паруснике в Атлантику (Дания, Польша, Франция), или на Чукотку в верховья Пегтымеля, далее по Пегтымелю вниз и морем на Биллингс или в Певек.

Будущее лето я думаю провести на Алазее.

До поездки на Алазею, наверное, встречусь с академиком Н. А. Шило. Может быть, имеет смысл начать «алазейщину» с другого, литературного конца, без претензий, конечно, на то, что публикация в одном или нескольких центральных журналах окажет сколько-нибудь решающую роль. Но все же. Допустим, это можно рассматривать как трибуну для высказываний Вас, Шило и так далее. Об этом стоит подумать. Генеральный же мой план: купить яхту и пройти в течение двух трех сезонов Северным морским путем. Не торопясь. Никаких туристских или там спортивных целей и не преследую. Главная цель — пользуясь этим плаванием, воздать должное хорошим мужикам, которые работали или даже погибли в Арктике. Условное название книги (или двух книг) «Голоса издалека». Север всегда притягивал к себе энергичных и твердых людей. К сожалению, имена их забыты или почти забыты. Простой журналистский облет Арктики — несерьезно. А вот плавание на яхте по всему маршруту — это достойный повод, чтобы напомнить, о славных биографиях. Жаль только, что трудности, стоящие перед этим предприятием, неисчислимы. Самое легкое тут то, что вроде бы считается самым трудным; накопить деньги на яхту, семь-десять тысяч и проплыть. Кстати, есть желание начать именно с Чукотки. Первый этап самый трудный, а на Чукотке мне легче — везде свои люди.

Вот вроде все. Взятые у Вас вырезки я пришлю вместе с журналами. Рукопись жду или прямо сейчас или к августу.

Во всяком случае, когда бы Вы ни послали, она не потеряется.

А за Катинского, Герман Борисович, не переживайте. Он очень благородно вошел в пятый номер журнала, еще более полно будет в книжном варианте и в массовом издании «Роман газеты» тиражом в полтора миллиона. Сейчас я работаю над сценарием для «Мосфильма» по роману. Утешительного пока мало. Но кино, оно и есть кино. Слово «логика» в этой организации незнакомо. Желаю Вам всего лучшего, и еще раз спасибо за письмо.

О. Куваев.

24 августа 1974

Дорогой Герман Борисович!

Как всегда, был рад получить Ваше письмо. Читал и завидовал — я ведь «на старости лет» стал собирать коллекцию полудрагоценных камней и поделочных тож. Разумеется, не их ювелирные разновидности Есть аметист, неплохие гранаты, опалы — все с Колымы. Ну, о топазах речи, конечно, нет. Моя голубая мечта — добыть образец берилла. Ну и так далее. Смысл простой — не хочется отходить от профессии намертво? так хоть любительской минералогией заняться. Опять же народу у меня бывает много — несу минералогическое просвещение в массы. Читал Ваше перечисление, и слюнки текли. Кабы знал — ей богу, прицепился бы к вашей экспедиции.

Я рад, что роман сейчас Вам нравится больше. И дело ведь не в скрытых в нем глубинах, а в том, что Вы постепенно отходите от предвзятой первоначальной точки зрения — «что там про меня написано». Как бы там ни было, это сугубо художественное произведение, не устану Вам это повторять. Статья Шапошникова в «Литературной газете» скверная статья. Он плохой, очень недобросовестный критик, и моя невезуха в том, что этот Шапошников уже несколько лет числит себя «знатоком» моего творчества и ежегодно публикует обо мне статью две. Мне не нужны его комплименты. Роман получил весьма высокую оценку. Статей о нем, видимо, будет еще много.

По поводу Вашего читательского отзыва я думаю, что уж у Вас прав на это больше, чем у кого-либо другого. В качестве совета я предложил бы Вам, Герман Борисович, учесть обстоятельства, которые помогут публикации Вашей статьи или письма, или заметки. Так как я не хочу ограждать себя от какой бы то ни было критики, тем паче от человека, с которым лично знаком, то:

1. О романе пишите так, как Вам диктует Ваша совесть, художественное чутье и вообще нужна будет Ваша личная оценка, может, с учетом оценок Ваших коллег.

2. Прошу помнить, что события в романе не обязаны жестоко соответствовать реальным событиям. В связи с этим нет смысла упоминать, что мы с Вами знакомы. Вы — читатель. Вы прочли журнал и нашли, что здесь есть многое из Вашей молодости и из событий, участником которых Вы были. Вот тут Вам будет уместно написать о себе и о Вашей роли, и о Катинском. Это удобно и прилично!

3. Чтобы связать Ваше письмо (или статью) с публикациями в «Литературной газете», надо вернуться к статье Шапошникова. У него есть там «прокол» — он упрекает меня в том, что герои мои жертвенны и я любуюсь этой жертвенностью. Он упоминает там цитату из моей ранней повести «Весенняя охота на гусей»: «Эти люди приспособлены для грузовика. Они гибли и будут гибнуть.»

Шапошникову неуютно, что кто-то гибнет и живет в жестоких условиях. Он умышленно опускает конец цитаты: «потому, что они идут по первым дорогам». Вы — участник событий. Ваше право и долг указать московскому критику, что если автор и виноват в чем, так в смягчении событий. Разве у Вас не было жертвенности? Разве не гибли Ваши товарищи или не были на грани гибели, потому что шли по «первым дорогам»?

Как видите, Герман Борисович, я защищаю не свое произведение. Я защищаю тезис о святости труда первопроходцев. О нем я писал и буду писать, и нельзя диванным мальчикам, для которых трудность жизни в том, что не удалось поймать такси — пришлось сесть на троллейбус, принижать труд первопроходцев, сусалить на страницах центральных газет.

Итак, повод Вашего письма.

а) Вы прочли и узнали «былые времена».

б) Вы прочли статью в «ЛГ» и несогласны с «гладким» упреком Шапошникова автору в излишней драматизации.

На этот костяк Вы можете надеть все, что Вам будет угодно. Из них полезным будут два пункта: Ваше личное участие в событиях и Ваша оценка романа.

Я думаю, что письмо будет уместно послать в редакцию журнала «Наш современник» главному редактору Викулову Сергею Васильевичу. С просьбой передать второй его экземпляр в «ЛГ». Подписаться надо полными Вашими титулами. Это обязательно. Излишняя скромность здесь вредна.

В заключение: почему «роман». Роман, Герман Борисович, это не то, где «он» и «она», — это произведение, где существует несколько житейских планов — первый, второй и третий. В хороших романах этих уходящих вглубь плоскостей много, и вот по ним и блуждают, переплетаются судьбы героев. Любовной же интриги в романе вовсе может не быть — примеров тому масса. Хотя классический роман основывался на любовной интриге — так проще.

Я рад, что Ваша рукопись увидит свет. Свое предложение дружеской оценки и помощи оставляю в силе. Думаю, это будет полезно Вам и читателю. Главы, которые. Вы мне дали, — очень хороши, ибо просты. Л. читал их с огромным удовольствием. Но я — особая статья: мне близка эта тема. Лучший пример, как писать о подобных событиях, — книги Федосеева «Мы идем по Восточному Саяну», «Последний костер», «В тисках „Джугдыра“ и другие. Это почти классика. Если необходимо, я Вам могу прислать их. Через несколько дней вышлю взятые у Вас документы, они могут Вам понадобиться.

Будущим летом надеюсь быть на Алазее.

И если у Вас в коллекции останутся камешки, непригодные для сугубо научных целей, — не выбрасывайте их, памятуя, что в Москве сидит бывший геолог, в силу литературной страсти оторванный от геологии и шибко по ней тоскующий.

С неизменным уважением Олег Куваев.

13 сентября 1974

Дорогой Герман Борисович!

Вы меня потрясли любезным предложением презентовать мне оформленную небольшую коллекцию минералов, да еще с несколькими пришлифовками. Конечно, подобранная коллекция — лучше всего, ибо все это у меня в начальной стадии, и необходимо ядро, вокруг которого можно, будет танцевать. Если для Вас это действительно не составляет очень большого труда — благодарность моя очень велика. То, что это не может быть быстро, я понимаю, и потом — жизнь коротка, а минералы вечны, по крайней мере в наших человеческих масштабах времени. Умоляю только Вас — не забыть об обещании.

О рукописи. Наверное, Вам особая спешка и ни к чему. Может быть, Вы не вполне отдаете себе отчет в нравственной ценности такого рода материалов. Их надо писать со спокойной душой и высокой мудростью. Свое предложение — прочесть Вашу вещь внимательно и самым доброжелательным образом — я повторяю. Одно „но“. Мне бы хотелось получить (для пользы дела) вариант на машинке. Я просто привык к машинописному тексту, рукописный же вариант несет на себе печать личности автора (это мешает). И, кроме того, рукопись вообще надо держать дома во избежание случайностей пересылки. К тому же (после ознакомления с текстом) у меня есть желание и возможность познакомить с ним редакции заинтересованных журналов. Разумеется, никаких обязательств по исходу дела я взять не могу. Но я просто чувствую личную заинтересованность и обязанность помочь.

Числа 20 сентября я на десять пятнадцать дней смотаюсь на Кавказ. Буду пробираться в Сванетию с двумя профессиональными альпинистами — хорошие мужики, заслуженные мастера спорта, сваны. Давно я собираюсь о них написать, но для этого надо побыть с ними вместе в палатке, у костра и посетить их родовую сванскую башню. Числа с 10 октября я дома.

Желаю Вам всего лучшего. Жду рукопись мемуаров, а насчет отзыва на „Территорию“ решайте, как Вам позволит время.

Кстати, о пенсионной жизни и о Севере. К тому времени, как Вы перейдете на пенсию, я надеюсь быть обладателем скромной яхты, в северных водах. Может быть, это будет переоборудованный под парус и каюту вельбот, может быть, другой вариант. Судно мое будет постоянно находиться там, так как я думаю в течение четырех пяти лет провести лето в полярных водах с заходами в устья рек. Как я Вам уже писал, надо поднять историю освоения Арктики.

С искренним уважением и лучшими пожеланиями.

О. Куваев.

Февраль 1975

Многоуважаемый Герман Борисович!

Кончил я читать Вашу рукопись. Прошелся по ней дважды. При беглом ознакомлении я понял, что рукопись не нуждается в какой-то литературной правке с моей стороны — она написана на одном уровне вся. В противном случае я просто должен был бы ее переписать. Вы достаточно владеете пером, хотя первая Ваша книга о малазийском олове показалась мне гораздо занятнее и живее. И дело не в экзотичности материала, а просто Вы выбрали себе стиль, каким пишутся „история исследования“ в геологических отчетах. Тонешь в фамилиях. Но, с другой стороны, это достойные фамилии, и решать тут право редактора. Я понимаю, что Вам просто неловко не упомянуть тех-то и тех-то людей. Позволю все же себе дать несколько советов с профессиональной, литературной точки зрения.

1. Нет автора Г. Б. Жилинского, лауреата Ленинской премии. Есть автор Герман Жилинский. Такова литературная этика.

2. Вводная глава мне представляется просто нескромной. Избави бог, я не собираюсь умалять Ваших заслуг. Но это за Вас должен сказать кто-то другой. Он же и скажет о том, что Вы лауреат Ленинской премии и член корреспондент к тому же. Вы упоминаете Э. Кренкеля. Но прочтите его книгу „RAEM — мои позывные“ — как скромно, с какой даже иронией по отношению к себе она написана. А ведь слава Кренкеля, будем прямы, больше Вашей! Послушайте моего совета, отрешитесь от эгоцентризма (я его сразу заметил в. Вас при первой же встрече) и попросите эту главку написать кого-то другого. С фамилией, званием, именем. Будет гораздо лучше.

Когда Вы, к примеру, пишете о трудностях не своих, а Р. Даутова — Вы пишете просто прекрасную прозу, ее читаешь взахлеб. Но когда человек слишком много пишет о трудностях, лично им пережитых, — это утомляет читателя и снижает ценность книги. Единственный из известных мне путешественников, кто мог это делать, — это т. Федосеев. Он описывал им же пережитые трудности блестяще.

3. Да имейте же Вы совесть с этой охотой! В наши-то дни, когда около каждого зайца чуть не охрану ставь. Вы с упоением описываете через каждые двадцать страниц „очередного медведя“. Знаете, я охотился на медведей. И убивал в одиночку и белых», и бурых, и таежных. Я не считаю это «жутким спортом». У Вас винтовка или ружье с пулей, а зверь, он всего-навсего зверь и есть. Неравная борьба, и хвастаться тут нечем. Я вот вспоминаю убитых мною двух мишек на Омолоне. Как им не хотелось умирать! Мне стыдно и жалко их до бессонницы. Учтите, что книгу Вашу разгромят именно за эту Вашу «медвежью болезнь» (не в простонародном смысле этого термина). Советую убрать все эти сцены.

Ну и в заключение. Книга, я считаю, очень нужная, и, думаю, Вы с редактором разберетесь, что в ней оставить, что взять. Я прочел ее и понял, как правильно я поступил, что не взялся описывать документальную историю чукотского золота — это надо делать Вам.

О рецензии на мой роман не ломайте голову. На него уж столько вышло рецензий и в «Правде», и в «Комсомольской правде», и в «Литературной газете», и в толстых и тонких журналах, что уж больше и не стоит. Я вышлю Вам «подарочный» экземпляр книги, как только она выйдет. «Роман-газета» выходит на днях (№ 3), но это не книга. Ну и желаю, чтобы мы летом встретились на Алазее. И напоминаю, что за Вами — казахстанские камушки, — сами Вы предложили, вот и напоминаю.

За довольно резкий тон критики не обижайтесь, Герман Борисович. В делах литературных я мягкости не признаю. (Эх, кстати, прекрасное место у Вас, как Вы вправляли себе грыжу, стоя вверх ногами. Написано вроде мимоходом — посему и впечатляет).

С искренним уважением Ваш О. Куваев.

Я не понял Ваших сомнений по последней главе. Все, мне кажется, на уровне.

24 апреля 1975

Дорогой Герман Борисович!

Во первых, спасибо Вам, что Вы не забываете меня, грешника, и не обижайтесь на меня за довольно резкий тон письма по поводу рукописи. Герман Борисович, поймите, у меня та же цель, что и у Вас — восстановить справедливость. Я на Вашей стороне и именно поэтому даю совет — вводную «хвастливую» часть сделать руками другого человека. Это гораздо действеннее и этим достигается цель. Кстати, я не знал, что рукопись предназначается для Магаданского издательства, почему-то думал, что это для издательства «Мысль». Кстати, если уж речь идёт о Магаданском издательстве, то мой второй упрек, что рукопись несколько похожа на главу «История исследования» в нормальном геологическом отчете, — отпадает. Для местного издательства так и должно быть: «Никто не забыт и ничто не забыто». О медведях — ну что ж. Я ведь сам свихнутый охотник, в геологоразведочный поступил ради охоты, и все же. Где-то годам к тридцати пяти я настрелялся. И сейчас ружье с собой таскаю только для того, чтобы подстрелить утку на ужин, а в остальном пусть они живут, и никакого, ни малейшего геройства, не вижу я в убиении медведя, симпатичного, кстати, зверя. У него и юмор есть и понятие, и добро он чувствует. Самым лучшим моим охотничьим трофеем я считаю фотографию матерого медведя, снятую с десяти метров. Она у меня на стенке висит, и я рад, что этот медведь и сейчас жив, если не попал под пулю очередного супермена С карабином в руках или с патронташем, набитым жаканами. Но надеюсь, что ему (медведю) повезло.

Книга Ваша, я считаю, должна быть издана. Обязательно.

Кстати, на днях я подписал договор с Малым театром на пьесу позитивам романа «Территория». Малый театр — это серьезно, а режиссер Борис Иванович Равенских считается ведущим театральным режиссером страны. Вот когда дойдет до дела (это через год полтора), я надеюсь пригласить Вас на репетиции в театре, ибо Ваш совет (жест, манера поведения, разговор) может оказать актерам неоценимую помощь.

В мой алазейский план вклинивается Англия, но все же я думаю быть на Алазее, а не в Англии. Кстати, можете поздравить, на днях я избран членом Бюро по прозе Союза писателей.

Искренне желаю Вам всего доброго. Не забывайте и пишите. За камушки заранее благодарен. Если будете писать в Магадан, в издательство, можете написать, что при потребности в сугубо литературной рецензии на Вашу книгу Олег Куваев этот труд на себя возьмет. Это прилично; а упомянуть об этом надо лишь затем, что обычно я отказываюсь писать рецензии на вещи, которых я не приемлю. В данном же случае и тема мне близка и рукопись я считаю совершенно годной к публикации и необходимой очень.

Искренне Ваш Олег Куваев.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ИЗ ПИСЕМ

Из книги Воспоминания современников о Н. В. Гоголе автора Гоголь Николай Васильевич

ИЗ ПИСЕМ П. ВиардоС.-Петербург, 27 февраля 1852 г.…Нас поразило великое несчастие: Гоголь умер в Москве, — умер, предав все сожжению, — все — 2-й том «Мертвых душ», массу оконченных и начатых вещей, — одним словом, все. Вам трудно будет оценить, как велика эта столь жестокая,


Из писем отца мне

Из книги История одной семьи автора Улановская Майя

Из писем отца мне В подборке представлены, по возможности полно, письма отца мне из лагеря и Тихоновского инвалидного дома в Караганде. Несколько первых его писем, в интересах композиции, помещены в «общий раздел» для усиления его «многоголосья». Остальные его письма, как


Из писем Н. П. Балаеву

Из книги Избранное. Том третий. Никогда не хочется ставить точку автора Куваев Олег Михайлович

Из писем Н. П. Балаеву Балаев Николай Петрович — литератор, журналист. В конце 50-х годов работал шурфовщиком на прииске «Красноармейский», был членом Певекского литературного объединения. Август 1965 Через два года на «произведение» в стиле мальчиков и ужас природы будут


Из писем В. С. Курбатову

Из книги Физик на войне автора Казачковский Олег Дмитриевич

Из писем В. С. Курбатову Курбатов Владимир Сергеевич — журналист. Его знакомство с Олегом Куваевым состоялось зимой 1959 года в Левекском литературном объединении. Октябрь 1963 Как и следовало ожидать, самое интересное на Врангеле было после тебя. С прилетом гусей мы ушли


Из писем А. В. Мифтахутдинову

Из книги Марк Бернес в воспоминаниях современников автора Коллектив авторов

Из писем А. В. Мифтахутдинову Мифтахутдинов Альберт Валеевич — писатель. [1973–1974].Тов. Мифтахутдинову — Начальнику и Душеприказчику по роману. Для мнения и сведения.1. Роман посылается «на всякий случай» и без назойливости. Посему не надо его регистрировать,


Из писем А. П. Попову

Из книги Чётки автора Саидов Голиб

Из писем А. П. Попову Попов Андрей Петрович — геолог. [1959–1961] С седьмого класса я отравился мечтой о тех странах, что лежат за горизонтом, кончил институт и вот, поработав два года, понял, что даже профессия геолога или геофизика не дает полного удовлетворения этой мечте.


Из писем Л. Н. Стебаковой

Из книги автора

Из писем Л. Н. Стебаковой Стебакова Людмила Никифоровна — главный редактор Магаданского книжного издательства. Ноябрь. 1973 Все вожусь с романом и никак все-таки не найду окончательного варианта. Переписал я его уже пять раз. И, видно, еще раз перепишу до марта. Был


Из писем И. Шабарину

Из книги автора

Из писем И. Шабарину Шабарин Игорь Георгиевич — геолог. [1974] А. М. Горький создал классическую литературу о бичах босяках. Вот и я хочу сделать нечто подобное в новых социальных условиях на фоне лозунга: «Все для тебя, дорогой гражданин, только стой в строю, не выбивайся


Из писем А. Н. Федотовой

Из книги автора

Из писем А. Н. Федотовой Федотова Алла Николаевна — председатель Фонда имени О. К. Куваева, друг писателя. [1974–1975] Эх, кр-ра-р-р-асотка!Завидую вашей юности; У ей, видите ли, «сюжеты роятся в голове». Как же, как же! Отлично я помню безоблачные времена, когда эти самые сюжеты


Из писем М. М. Этлису

Из книги автора

Из писем М. М. Этлису Этлис Мирон Маркович — врач психиатр, литератор. Здорово, брат Мироша!Координаты: О. Врангеля, бухта Сомнительная.Обстановка: хибара, печка, карабины на стенах, грязь кругом. Столик, голая красотка, бинокль под рукой. Бобы есть, бекон есть. Ножи целы.


Из писем с фронта

Из книги автора

Из писем с фронта 30.06.42Ты просишь описать мой «великий поход». В письмах этого не сделаешь. Сообщу только основные пункты маршрута: Кишинев, Тирасполь, Николаев, Херсон, Мелитополь, Бердянск, Мариуполь, Таганрог, Ростов, Шахты, Новочеркасск, снова Ростов и затем


Из писем к М. Бернесу[8] {35}

Из книги автора

Из писем к М. Бернесу[8]{35} Здравствуйте, уважаемый Марк Наумович!Извините за беспокойство, которое я Вам доставляю своим письмом. Еще прошу извинить за то, что письмо пишется на машинке. Откровенно говоря, привык к машинке, хотя пишу довольно редко, к тому же почерк мой


Из писем к М. Бернесу{93}

Из книги автора

Из писем к М. Бернесу{93} 1Дорогой и многоуважаемый всеми Марк Бернес!У меня есть хороший товарищ, заслуженный солдат, сержант запаса Григорий Гроза, с которым воевал в годы войны.Фашистские каратели в Белоруссии расстреляли его семью и сожгли дом — за связь с


Из писем к М. Бернесу

Из книги автора

Из писем к М. Бернесу 1Здравствуйте, уважаемый товарищ Бернес!В первых строках моего письма очень прошу Вас на меня не обижаться. Коротко о себе. В 1943 г. 10 марта я ушел добровольно на фронт, воевал в 237 дивизии арт. разведчиком и 28 сентября 1944 г. меня тяжело ранило в голову,


Из писем к М. Бернесу{116}

Из книги автора

Из писем к М. Бернесу{116} Дорогой Марк Наумович!Давно собирался Вам написать, но все не осмеливался. А сейчас не могу удержаться и не поздравить Вас со званием Народного артиста РСФСР, весть об этом указе воспринял как личную радость. <…> Ну скажите, много таких людей в


Выемщик писем

Из книги автора

Выемщик писем – Чем три месяца дурака валять, пусть поработает немного и поймёт – что значит зарабатывать деньги собственным трудом – принял мудрое решение отец, едва я окончил 8-ой класс…– Ну что, надеюсь, сработаемся? – подмигнул мне напарник, решив, что особых