Первые впечатления

Первые впечатления

Веселое голубое небо, синеющая вдали гряда гор, по их склонам кудрявые виноградники, группы белых домиков. Ветер издали приносит аромат апельсиновых и лимонных садов. Долгожданный берег, райская страна!.. Но чем ближе к берегам, тем они выглядят пустыннее. Экипаж настороже: в этих местах республиканских моряков подстерегают вражеские подводные лодки — немецкие и итальянские. Но теплоход успешно маневрирует, хотя моряки несколько встревожены неизвестными самолетами, летящими над кораблем. Но вскоре успокаиваются и приветствуют своих.

Русское «ура!», испанское «вива ля република!» разносятся над синими волнами.

Теплоход вошел в Картахенский порт. У входа в порт прибывших добровольцев ожидает голубой автобус.

Летчики осматриваются. Серов, закусив губы, вглядывается в пейзаж, казавшийся издали таким райски прелестным. Повсюду разрушение, следы бомбежек. Среди развалин бродят оставшиеся без крова женщины, дети, старики. Советские люди читали об этом, но воочию эти картины поражают их.

Серов отметил про себя дату прибытия на испанский берег:

— Двадцать шестое мая. Ну, начиная с этого дня, мы — бойцы республики. И мы покажем ее врагам! Набьем им морду.

Голубой автобус мчится по сухой каменистой равнине. В окна врывается горячий ветер. Машина проезжает среди развалин, обгоняет фургоны с беженцами, фигуры печальных людей, покидающих родные пепелища. Но среди этих людей попадаются решительные лица с горящими гневом глазами. Некоторые вооружены. Автобус выходит на шоссе и словно плывет вдоль садов. Примолкшие пассажиры оживляются, перебрасываются шутками.

— А здесь славно.

— Постой, мы тут уже проезжали!

— Эй, камарада шофер! Заблудился?

Шофер несколько растерян. Петляя в поисках безопасной дороги, сбился с пути. Он — антифашист. Попасть в лапы франкистов для него — верная гибель. Серов решительно занимает его место, ведет машину к показавшемуся впереди селению. Там — ни души. Только двое ребятишек следят за автобусом из-за ограды. Серов подъезжает к ним. Шофер-испанец говорит:

— Не бойтесь, это наши, русские.

Мальчики впиваются глазами в незнакомцев. Потом потрясают кулаками, приветствуя русских, и скрываются в хижине.

Вскоре они возвращаются с корзиной прохладных свежих ягод, протягивают ее шоферу. Он передает русским:

— Угощают друзья. А вон у этого, видите, банка из-под сгущенного молока. Это из России подарок. Молоко выпили, а банку берегут как память. Он спрашивает у старшего: — Где твой отец?

— Отец и мать — на фронте. Мы днем сражаемся, а ночью работаем в поле. Фронт близко, вон там. Пусть русские покушают ягод. Пожалуйста.

Летчики достают из машины хлеб, печенье, копченую грудинку, все это отдают ребятишкам. Мальчуганы, оставив на земле гостинцы, показывают дорогу на аэродром, потом бегут за машиной долго, пока не исчезают в облаке белой пыли.

Прибыли на аэродром. Вышли из машины и сразу попали в объятия знакомых и незнакомых товарищей — русских, польских, французских, испанских. Радуются встрече с друзьями, знакомятся с новыми, расспрашивают об обстановке.

В книге «Испанский ветер»[4] летчик Герой Советского Союза Борис Александрович Смирнов рассказывает, как, дождавшись, наконец, прибытия истребительных самолетов, на которых они должны были драться с фашистами, Серов торопил товарищей и, когда они приехали на аэродром, с уважением всматривался в эти боевые, уже побывавшие в огне, подраненные и залатанные машины.

Желтая, выжженная площадка. В два ряда стоят истребители. Еще издали замечаем — машины разные: бипланы и монопланы. «Мошки», — улыбаясь, говорит шофер, кивая головой в сторону монопланов. Машины «И-16» действительно похожи на мошек — небольшие с короткими широкими крыльями. Испанцам эти истребители нравятся больше всего. И мы с первого взгляда отдаем им предпочтение.

Один Серов отворачивается от «мошек» и внимательно рассматривает бипланы «И-15». Испанцы называют их «чатос», что в переводе означает «курносые». У этих истребителей тупая, несколько вздернутая передняя часть фюзеляжа.

Летчики почти единодушно выбирают для себя «мошек». Но Анатолий заявил, что лучше выбрать более маневренные и поэтому сильные в бою «чатос», чем «мошек», на которых, конечно, легче будет удирать.

Летчики разделились на две эскадрильи — одна состояла из «мошек», другая из «чатос» — желательно было, чтобы каждая эскадрилья сражалась на однородных машинах.

Вместе с Серовым в эскадрилью «чатос» попал и новый его знакомец Михаил Якушин. Якушин только что представился приехавшим. Это был среднего роста, добродушный, скромный, с тихим голосом и легкой усмешкой на губах человек. В его сдержанных движениях чувствовалась воля и решимость. Он как-то сразу, как говорится, вошел в душу Анатолия. Толя расспросил его и узнал, что Якушин приехал из Баку. Раньше был ткацким подмастерьем, предки тоже ткачи. Окончил ФЗУ, послали в Москву, учился в текстильном институте, когда партия направила молодого ткача в авиацию. Служил в Баку.

— А как ты в воздухе, Миша? Такой же тихий и скромный?

— Надо будет, и пошумлю, — усмехнулся Якушин.

Когда Серов записался в эскадрилью «чатос», Якушин тут же присоединился к нему: — Запиши и меня, не забудь.

С тех пор они были неразлучны.

Хотя в обеих эскадрильях, кроме русских, были летчики и испанские, и других национальностей, обе части избрали командирами русских. «Мушками» стал командовать Александр Минаев, эскадрилья «чатос» избрала своим командиром Ивана Еременко. Вскоре ею стал командовать Анатолий Серов.

Обе эскадрильи временно разлучились. Та, в которой стал летать Борис Смирнов, дислоцировалась в Мадриде. Серов со своей эскадрильей — в семнадцати километрах от Мадрида и летал с аэродрома Сото. Наши летчики называли его по созвучию Сотым аэродромом.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

2. Первые впечатления

Из книги автора

2. Первые впечатления Поколения так различаются своим восприятием мира, задачами, которые они ставят перед собой или вовсе не думают о них, а живут, как придётся, что я не рассчитываю на особое взаимопонимание. Просто стараюсь передать, что было, как мы жили и что


Первые впечатления

Из книги автора

Первые впечатления 14 апреля 2002 годаВторой день пути. На подходе к Цаган-Аману мы попали в широкую долину, наполненную тюльпанами – красными, желтыми, желто-красными и белыми. По этой долине при лучах полуденного солнца верблюды двигались плавно, а белые попоны


Первые впечатления

Из книги автора

Первые впечатления Когда я прилетел в Нью-Йорк, я подумал, что все вокруг заранее извещены о моем прилете. Даже прохожие улыбались мне, словно меня только что показали по американскому телевидению. Откуда же мне было знать, что в Америке просто так принято – улыбаться друг


Первые впечатления

Из книги автора

Первые впечатления Как ни странно – вижу, как на террасе общежития политехникума связи, где работал папа, в Пушкино, он тисками привинчивает к столу елочку: Новый год. Темно, за окнами снег, снег… И фраза: «Разрешили елку» впечаталась в память… А это 1935 год – мне всего-то


Первые впечатления

Из книги автора

Первые впечатления Выгрузив свой багаж и сложив его под навесом, мы прежде всего устремились к колодцу, который заметили на другом конце двора. Всех томила жажда, не говоря уж о том, что каждому хотелось поскорее освежиться умыванием и привести себя в порядок. Заглянув в


Первые впечатления

Из книги автора

Первые впечатления  Курьерский поезд мчал нас к Лондону. Я с интересом рассматривал ландшафт Шотландии. Вершины гор были покрыты снегом, а по отрогам зеленели луга, на которых паслись стада коров, овец и баранов, — то был скотоводческий район Англии.Вскоре мы добрались до


Первые впечатления

Из книги автора

Первые впечатления Под названием «путч Рема» речь в действительности идет об учиненной Гитлером 30 июня 1934 г. и вошедшей в историю под названием «Ночь длинных ножей» кровавой расправе (руками СС и гестапо под главенством Гиммлера и Геринга) со своими сообщниками по партии


Первые впечатления

Из книги автора

Первые впечатления (от 1 до 10 лет, 1857-66 гг.)Как сон, мне представляется, что великан ведет меня за руку. Мы спускаемся по лестнице в цветник. Я со страхом поглядываю на великана. Думаю, что это был мой отец.От трех до четырех лет. Матери привозят письмо. Умер мой дедушка, ее


I . ПЕРВЫЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ

Из книги автора

I . ПЕРВЫЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ – Административная высылка – это не наказание, а только мера предупреждения и пресечения преступлений, – любезно объяснял мне товарищ прокурора. – Поэтому вы и не подвергаетесь никаким ограничениям прав и преимуществ.Утешенный мыслью, что


Первые впечатления

Из книги автора

Первые впечатления То ли родители меня считали глупее, чем я был, то ли просто по легкомыслию и молодости они не задумывались о том, что можно и чего нельзя говорить при четырехлетнем ребенке, — не знаю. Но говорили при мне обо всем, и я все понимал. Правда, многое, почти все,


Первые впечатления

Из книги автора

Первые впечатления Автобус медленно втискивается (не подберешь иного слова) в узкую улочку Ожеро. Машины выстроились на ночь вдоль тротуара, оставив узкую проезжую полосу. Стоят они подозрительно близко, словно способны выехать боком. Потом мы не раз наблюдали парковку


Первые впечатления

Из книги автора

Первые впечатления В Австрию мы поехали через Германию, потому что так было ближе до Карлсбада и, кроме того, мы могли остановиться на пару дней в Берлине, поэтому и билеты были взяты только до этого города.Поезд отошел вечером с Варшавского вокзала. Утром мы были в Ковно


Первые впечатления

Из книги автора

Первые впечатления Веселое голубое небо, синеющая вдали гряда гор, по их склонам кудрявые виноградники, группы белых домиков. Ветер издали приносит аромат апельсиновых и лимонных садов. Долгожданный берег, райская страна!.. Но чем ближе к берегам, тем они выглядят


ПЕРВЫЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ

Из книги автора

ПЕРВЫЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ – Что такое цивилизация, или вообще человечество? – Это опыт, размещенный в сознании отдельного человека, то есть в твоем сознании. Приходилось ли тебе задумываться о том, что действие, мелькающее перед глазами на экранах телевизора – это то, что в


Первые впечатления

Из книги автора

Первые впечатления Когда в осенний солнечный день 1958 года мой бывший институтский сокурсник Аркадий Звонков заглянул в светлую комнату новой проблемной лаборатории кафедры М – 5, где я мудрил над устройством бомбового замка, мог ли я подумать, что с этого момента моя