ДМИТРИЙ ЖЛОБА

ДМИТРИЙ ЖЛОБА

В раскрытые окна домика, где разместился штаб 18-й кавдивизии, врывалась весна. Ветка мимозы весело шелестела под ярким солнцем, нависая над подоконником. Начдив-18 Дмитрий Жлоба подошел к окну. Дотронулся рукой до пушистых комочков. Губы дрогнули улыбкой.

«Цвети, — удовлетворенно подумал начдив. — Пока отцветешь, и мир добудем».

Он еще раз перечитал письмо Серго Орджоникидзе.

«Вам надлежит под своим личным руководством форсированным маршем двигаться на Батум и занять его, — писал Серго. — Какие бы ни были препятствия, их надо преодолеть и в три дня быть в Батуме. Батум большой город, и там нужен Ваш такт и уменье. В городе надо организовать ревком, самому стать начальником гарнизона и взять в первые дни политическое руководство в свои руки.

С мусульманским населением в пути следования быть в высшей степени корректным и предупредительным, с турецкими войсками, как с союзными. Согласно достигнутого соглашения на Московской русско-турецкой конференции — Батум, Ахалцих и Ахалкалаки остаются за Советской Грузией.

Жду телеграмму из Батума. Привет 18-й кавдивизии и тов. Андрееву. Крепко целую тебя.

Орджоникидзе».

Да, Годердзский перевал — крепкий орешек. Начдив подошел к столу, задумался. Недаром меньшевистские вояки предпочли плен переходу через этот перевал.

А сейчас его бойцам предстояло перейти Годердзский перевал во что бы то ни стало. Начдив перебирал в памяти события последних месяцев, сделавшие переход неотложным в самое неблагоприятное время года.

К началу 1921 года в Грузии сложилась очень трудная обстановка. Желая угодить зарубежным хозяевам из Антанты, грузинское меньшевистское правительство обрушилось на Коммунистическую партию, вынудив ее уйти в подполье.

В начале февраля в Бочалинском уезде вспыхнуло народное восстание, которое быстро перебросилось в другие районы Грузии. 16 февраля для руководства восстанием был образован ревком Грузии. Он обратился к Советскому правительству за помощью. По приказу Ленина войска Красной Армии, стоявшие у границ Грузии, перешли в наступление против меньшевистских войск и после ожесточенных боев 25 февраля заняли Тифлис, преследуя разгромленную армию меньшевиков, отступавшую на Кутаиси Батум.

Видя безнадежность сопротивления, правительство Ноя Жордания пошло на гнусное предательство грузинского народа. Надеясь спровоцировать войну между Советской Россией и Турцией, оно передало Турции весь Аджаристан. Надо было предупредить трагические события и как можно быстрее занять Батум, опередив турок, которые еще не успели подтянуть туда главные силы.

«И опередим!» — начдив поднялся из-за стола, распахнул дверь в коридор.

— Как только вернутся разведчики — немедленно доложите, — приказал он дежурному по штабу. Легкой, чуть вразвалочку походкой кавалериста прошелся по комнате. Чуткое ухо начдива уловило какой-то подозрительный шорох… Осторожно, на цыпочках он двинулся к окну. Два горячих черных глаза обожгли его и скрылись. Жлоба выглянул в сад. Под мимозой на корточках сидел оборванный мальчонка лет одиннадцати. Чумазый, в фуражке с красным околышем, без козырька, он с жадным любопытством смотрел на начдива.

— Ты, хлопчик, откуда?

— А ты Жлоба?

— Ну, Жлоба.

— Врешь!

— Ну, не веришь, так что ж тогда балакать. — И начдив, притворяясь обиженным, отошел от окна.

— А где-ж твои ордена и шабля?! — вызывающе крикнул мальчонка, заглядывая в комнату.

— А я по будням, брат, орденов не ношу. Что ж до шашки… — Начдив подошел к стене, снял шашку с золотым эфесом. — Так вот она. Читай, что на ней написано.

— Не, я читать не можу, — сокрушенно протянул мальчишка. — Ты сам.

— Ну что ж, — согласился начдив, — можно: «Товарищу Жлобе за храбрость и отвагу в борьбе с мировой контрреволюцией».

Несколько минут спустя мальчонка уже сидел за столом, уминал хлеб с колбасой и, обжигаясь, глотал чай, щедро подслащенный сахаром.

Начдив сидел напротив, на диване, и задумчиво смотрел на раскрасневшееся личико мальчонки.

«Эх, сколько ж их, таких, ограбленных войной, по стране! Матерей, отцов потерявших, — с болью думал начдив. — Отвоююсь и пойду начальником по детским домам. Вот из таких пацанов гвардию социализма растить».

А будущая «гвардия социализма», разморенная едой, вдруг неожиданно клюнула носом, остреньким подбородком уткнулась в грудь и мгновенно уснула.

Начдив осторожно перенес мальчонку на диван. Большие, суровые руки его, привыкшие держать саблю и маузер, нежно тронули худенькие плечики, заботливо подложили под голову кубанку.

Давно ли и он, Митька Жлоба, был вот таким?

Родился он в 1887 году в Киеве, вскоре родители его переехали в местечко Ново-Ушинское, затерянное в лесах Подолии. Отец пристроился в лесники, мать стирала на чужих людей. Жилось трудно. Едва-едва удалось Мите закончить двухклассное училище. Потом пришлось родителям отдать его в ученики к немцу Зепфельду, владельцу слесарно-механической мастерской. Три года ходил Митя в учениках, работал за одни харчи да нищенскую одежонку.

Тяжелый труд, побои — как только выдерживал! Но слесарное дело пришлось ему по душе, и он до поры до времени терпел. Однако на четвертом году ученья, когда хозяйский сын — мастер — при всех ударил его по лицу, юноша дал ему сдачи, да так, что тог прямо из цеха угодил в больницу.

Дмитрий бежал в Николаев. Там поступил на судостроительный завод «Наваль», сначала был чернорабочим, потом помощником слесаря. И здесь впервые услышал он слово «большевики». Впервые увидел на тайном собрании живого большевика — маленького, худого человека, который говорил удивительно большие по силе своей слова. Говорил, словно гвозди вбивал. Звали его товарищ Андрей. И если до этой встречи слова «Интернационала» были первой программой действий, накрепко запавшей в сердце молодого рабочего паренька, то беседы товарища Андрея открыли ему глаза на пути борьбы с самодержавием. В 1905 году Дмитрий Жлоба уже участвует в забастовке и, скрываясь от полиции, бежит в Донбасс.

В 1916 году, когда вспыхнула горловско-щербиновская забастовка рабочих, Дмитрий Жлоба оказался на баррикадах. Забастовка была жестоко подавлена. Тюрьма стала первым университетом Дмитрия Жлобы. Здесь, в камере, снова встретился он с товарищем Андреем. Долги тюремные дни и ночи. Но для Дмитрия они проходили необычайно быстро. Андрей умел рассказывать о самом сложном так просто и увлекательно, что время летело как на крыльях. Товарищ Андрей пересказывал Дмитрию работы Ленина, объяснял ему программу партии. О чем бы ни шла речь, подводил он Дмитрия к одной мысли:

— Помни, вырвемся отсюда — первая задача помогать партии превратить войну империалистическую, грабительскую в войну гражданскую. Первый шаг к этому — свержение самодержавия.

В один из летних дней дверь камеры открылась в неурочное время. Надзиратель выкрикнул:

— Заключенный Жлоба, на выход с вещами!

Жандармский ротмистр, неоднократно допрашивавший Дмитрия, на этот раз не стучал кулаками по столу и не ругался. Объяснялось это просто. Обескровленная войной царская армия требовала пополнений. Особенно нужны были специалисты. А Дмитрий прекрасно знал слесарное дело, был хорошо знаком с двигателями внутреннего сгорания.

— Я надеюсь, — напыщенно говорил ротмистр, — что ты бросишь навсегда политику и станешь верным слугой царя и отечества, как подобает россиянину. Да-с. Ты будешь освобожден из тюрьмы и направлен в армию.

Из запасного полка в Моршанске Дмитрия направили в Москву, в телеграфный батальон, а оттуда попал он в Московский авиапарк-склад. Здесь Дмитрий Петрович успешно закончил авиашколу по классу мотористов и получил чин младшего унтер-офицера.

— И чего ты из кожи лезешь? — с упреком сказал ему как-то пожилой солдат-вологжанин, работавший с ним в мастерской по ремонту моторов.

Серые глаза Дмитрия горячо блеснули.

— Себе, дядя, оружие ладим! Николашке царствовать без году неделя осталось. Понял?

— Ишь ты, шустрый какой! — улыбнулся Вологжанин. — Тебе что, сам Николашка сказывал?

— Вчера за чайком балакали, — принял шутку Дмитрий.

«Вчера за чайком». За этими словами крылась разгадка частых ночных отлучек младшего унтер-офицера Дмитрия Жлобы. В маленьком домике на одной из рабочих окраин Москвы по ночам собирались люди в промасленных спецовках, с такими же почерневшими, загрубелыми от мазута и металла руками, как у Дмитрия. А утром солдаты-мотористы находили у рабочих мест листовки, призывавшие к свержению самодержавия. Среди революционных рабочих Москвы младший унтер-офицер из авиационных мастерских завоевал прочную репутацию стойкого большевика, хотя формально он еще не состоял в рядах партии. Рос и его авторитет среди солдат. Уроки, данные ему в тюрьме товарищем Андреем, теперь повторял он своим товарищам. В дни Февральской революции он вывел их из казарм. Они громили полицейские участки, арестовывали жандармов. Солдаты выдвинули Дмитрия в депутаты Московского Совета рабочих и солдатских депутатов.

…В грохоте гранат и трескотне пулеметов шли по Москве Октябрьские дни. Люди рабочих окраин неумолимо сжимали в огненном кольце последних защитников Временного правительства.

Командир красногвардейского отряда, член Военно-революционного комитета Ходынки Дмитрий Жлоба в темную ноябрьскую ночь вел своих бойцов на штурм Кремля. У Боровицких ворот прямо перед ним вырос столб взрыва. Словно чья-то огромная рука схватила и с силой бросила Дмитрия на мостовую. Очнулся, почувствовал, что кто-то брызгает ему в лицо водой. Открыл глаза. Пожилой солдат-вологжанин бережно поднял его.

— Отпусти, браток. Кажется, устою.

В голове гудело. Противная тошнота подступала к горлу. Ноги были как ватные, но держали. А уже несколько минут спустя Дмитрий повел отряд в атаку.

Разговор с командующим Московским военным округом был недолог.

— На днях вас приняли в партию, товарищ Жлоба. А сегодня партия дает вам ответственнейшее поручение, посылая комиссаром Донецкого бассейна.

На другой день поезд увозил Дмитрия Жлобу в Донбасс, туда, где начал он свой трудовой путь. Тревожные вести шли из Донбасса. Попутчики рассказывали о зверствах белогвардейцев в рабочих поселках, расстрелах коммунистов и членов их семей.

По прибытии в Донбасс Жлоба развернул кипучую деятельность, организуя красногвардейские отряды, экипируя их за счет разоружения воинских эшелонов, следовавших на Дон через Донбасс. А в половине декабря он закончил формирование в Ясиноватой отряда рудничных партизан и был назначен приказом Антонова-Овсеенко командиром Ясиновского красногвардейского отряда. Отсюда разгромом белогвардейских банд Чернецова начался десятитысячеверстный путь Дмитрия Жлобы по дорогам гражданской войны.

В конце декабря 1917 года главком революционных войск Украины Антонов-Овсеенко дал приказ донецким красногвардейским отрядам двигаться на Киев. Следуя в голове донецких отрядов, отряд Жлобы с приданным ему бронепоездом наносит жестокие удары по бандам гайдамаков.

По пути к Киеву донецкие красногвардейцы вместе с харьковскими освободили Полтаву. Здесь отряды объединились и образовали 1-ю Революционную армию.

Банды Петлюры не выдерживали ударов частей 1-й Революционной и, оставляя большие трофеи, в панике отступали. С севера на Киев наступала 2-я Революционная армия. Обе армии подошли к городу 23 января 1918 года и на следующий день начали штурм.

Но силы были неравны. Центральная Рада имела до 25 тысяч штыков и сабель, а революционные части насчитывали всего 7 тысяч.

Рабочие киевского Арсенала, ободренные успешным продвижением советских войск, выступили против гайдамаков. Восстание было жестоко подавлено, а пятьсот его участников брошены в крепость Киево-Печерской лавры. Их ждал расстрел.

Узнав об этом, Жлоба с частью своего отряда ночью перешел по льду Днепра на правый берег и, перебив стражу, проник в лавру. Но вывести рабочих-смертников не удалось. Петлюровцы плотным кольцом окружили ее. Тайным подземным ходом Жлобе с группой красногвардейцев удалось пробраться к Днепру, перейти его и сообщить командованию о трагическом положении арсенальцев и части своего отряда. Решено было начать штурм немедленно. Шахтеры отряда Жлобы вместе с войсками 2-й революционной армии, руководимой С. И. Берзином, первыми ворвались в крепость, освободив рабочих-арсенальцев и смельчаков жлобинцев.

В конце февраля 1918 года отряд Жлобы был переброшен под Ростов, а затем на Кубань охранять участок железной дороги Батайск — Сосыка. Здесь Жлоба помогал местным большевикам устанавливать советскую власть в казачьих станицах.

В марте в отряд Жлобы влился красногвардейский отряд станицы Павловской в пятьсот человек. Станица сделалась резиденцией штаба отряда Жлобы. Здесь многие знали Жлобу — до революции он нередко приезжал сюда летом и батрачил у местных кулаков, работая на паровых молотилках машинистом.

Станица Павловская стала для Дмитрия Петровича родной — после окончания гражданской войны он поселился в ней и жил до 1936 года.

Чтя светлую память героя, жители станицы открыли здесь Музей Д. П. Жлобы. На здании станции Сосыка висит мемориальная доска с надписью: «Здесь в 1918 году находился штаб Донецкого шахтерского отряда Д. П. Жлобы».

Во второй половине марта в станице Уманской вспыхнуло контрреволюционное восстание. Группе большевиков из иногородних жителей станицы удалось пробиться сквозь кордоны и сообщить в штаб отряда Жлобы и Тихорецкой группы войск о мятеже.

На следующий день Жлоба с отрядом двинулся к станице и вступил в бой с мятежниками. Имея точные данные о расположении противника, его огневых позиций, Жлоба сумел без особого труда подавить их своей артиллерией и пулеметами, а к вечеру почти вплотную подойти к окраинам Уманской, выбив противника из окопов.

Часть мятежников и мирное население потребовали от главарей восстания прекратить огонь и выслать к большевикам парламентеров. Жлоба предложил к 9 часам утра собрать все население станицы и мятежников, с тем чтобы представители большевиков предъявили им условия ультиматума.

Звон церковных колоколов собрал тысячи людей. Отдав приказ держать отряд и бронепоезда, прибывшие из Тихорецкой на помощь, в боевой готовности, Жлоба сам выехал к мятежникам.

Подъехав к станичному правлению, он передал поводья ординарцу и твердым шагом, не спеша направился к крыльцу где толпились все главари мятежников. Они предложили ему зайти сначала в помещение для уточнения условий «перемирия».

— Это зачем же?! — громко возразил Жлоба. — Я, командир всех красногвардейских отрядов и бронепоездов, приехал с народом говорить, такое условие было. Народ больше всего страдает от нашей с вами борьбы, и он в первую очередь должен знать, отчего и почему все это происходит…

По толпе прошел одобрительный гул. Раздались возгласы:

— Правильно, хай нам каже, а потом вам!..

И Жлоба стал рассказывать, кто такие большевики, кто такой Ленин и чего они добиваются для народа. Когда речь зашла о событиях, происшедших накануне, и виновниках кровопролития, то со стороны офицеров послышались злобные выкрики и угрозы.

Жлоба повернулся к офицерам.

— Скажите, господа офицеры, народу, кто первый открыл по моему эшелону огонь из орудий и пулеметов? Вы, господа офицеры! Я знаю, вам не нравится советская власть, так выходите в чистое поле, и там сразимся, а нечего прятаться за спины женщин, детей и стариков и вынуждать нас бить из орудий по станице! Вот наши условия перемирия: первое — вооруженному отряду и всем гражданам, у которых имеется оружие, сдать таковое в течение трех часов и вывезти его на станцию; второе — выдать главарей вооруженного восстания, а остальным мятежникам после сдачи оружия разойтись по домам и заняться мирным трудом. Им всем гарантируется жизнь. Третье — с сегодняшнего дня упраздняется власть станичного атамана. Трудовым населением станицы должен быть избран станичный Совет трудящихся…

Через три часа жду ответа. Невыполнение этих условий вынудит нас начать военные действия.

Послышались выкрики:

— Долой его, заткнуть ему глотку!

Жлоба поднял руку и посмотрел на часы.

— Граждане! В моем распоряжении осталось пятнадцать минут. Если я за это время не прибуду на станцию, то вся станица будет снесена с лица земли мощной артиллерией наших отрядов и бронепоездов…

Белоказачьи офицеры отвергли ультиматум. К ночи станица была занята красноармейцами и местными большевиками-фронтовиками.

— Рискуешь, товарищ Жлоба, ведь могли и убить тебя в станице, — упрекнул его председатель вновь избранного станичного ревкома.

— Риск оправданный, — спокойно ответил Жлоба. — Станицу заняли, беляков разбили и потеряли не больше десяти человек. А не съезди я с ультиматумом — положили бы не меньше сотни людей. Слышал, что пленные говорят? Сотни казаков-мятежников после ультиматума разбежались по домам. Беречь людей надо. Воевать нам еще долго, дорогой товарищ.

Через несколько дней отряд Жлобы в двух эшелонах уже двигался к Екатеринодару, которому угрожали войска генерала Корнилова. В пути пришел приказ: отряд переименовывался во 2-й Северо-Кавказский пехотный полк, и Жлоба назначался его командиром. На следующий день полк получил задание — выручить из окружения 22-й Варнавинский пехотный полк в районе станицы Ново-Дмитриевской.

Жлобинцы отправились по болотам в тыл врага. Внезапным ударом прорвали кольцо, соединились с варнавинцами и уже вместе, нанеся бригаде генерала Маркова сильный удар, заняли оборону у станции Энем на подступах к Екатеринодару.

Три дня белые безуспешно атаковали позиции жлобинцев и варнавинцев. Убедившись, что со стороны станции Энем в город не прорваться, Корнилов вынужден был изменить направление главного удара. В начале апреля он двинул свои войска на станицу Елизаветинскую и повел наступление на Екатеринодар.

Против отборных полков корниловцев советское командование могло выставить лишь мелкие, подчас плохо вооруженные и слабо знающие тактику ближнего боя отряды. Поэтому, несмотря на численный перевес революционных войск, офицерские полки Корнилова сумели прорваться на окраину Екатеринодара. Пять суток штурмовали корниловцы город. Бой не утихал ни днем ни ночью. Наше командование было вынуждено перебросить полк Жлобы в район кожевенных заводов, где белые вели самые ожесточенные атаки.

Против полка Жлобы наступал офицерский полк имени Корнилова. В единоборстве с жлобинским полком он был совершенно обескровлен, а его командир полковник Нежинцев убит.

Враг нес огромные потери. В некоторых белых полках убыль доходила до семидесяти процентов, но Корнилов и слушать не хотел предложений своих генералов о прекращении бессмысленного штурма города. Вечером 12 апреля он отдал приказ войскам с утра 13 апреля двинуть на Екатеринодар все силы армии и во что бы то ни стало взять город.

Корнилов не знал, что он подписывает себе смертный приговор. Рассматривая вечером в бинокль позиции противника, Жлоба заметил, что к ферме Слюсарева, в трех-четырех верстах от города, часто подъезжали верховые. Он предположил, что там разместился штаб Корнилова. Это предположение подтвердил перебежчик. Жлоба приказал командиру батареи Рогачевскому с наступлением темноты подвести на передовые позиции одно орудие и с рассветом обстрелять штаб Корнилова.

Ровно в 5 часов утра «снайперское» орудие начало обстрел фермы. Вслед за этим открыли огонь батареи других отрядов. Один из снарядов угодил прямо в дом, в комнату, где сидел за оперативной картой Корнилов… Через полчаса один из вождей российской контрреволюции, не приходя в сознание, скончался от ран. Смерть Корнилова посеяла панику в белогвардейских войсках. Чтобы спасти остатки Добрармии от полного уничтожения, генерал Деникин начал отход за Дон…

В середине мая полк Жлобы, развернутый в Отдельную пеше-конную бригаду, ведет бои с Добрармией. На долю бригады — ее стали называть «Стальной» — выпала значительная тяжесть боев в районе Белой Глины.

Бригада дралась с деникинцами упорно, особенно большой урон она нанесла 3-й пехотной дивизии генерала Дроздовского. Сам Дроздовский признавался в своем дневнике, изданном в Берлине в 1923 году, что он неправильно доносил Деникину о потерях под Белой Глиной, преуменьшая их.

В ту пору, о которой писал Дроздовский, переживал Дмитрий Жлоба тяжелые дни. Тревожно, тягостно было на душе у комбрига. «Почему приходится сейчас терять сотни бойцов? — размышлял Жлоба. И ответ приходил все тот же: — Потому что упустили беляков из-под Екатеринодара. Не организовали преследование разбитых частей Добрармии. Они ушли под крылышко атамана Краснова, пополнились людьми, перегруппировались и снова двинулись на нас. А ведь могли их добить под Екатеринодаром. О чем же думал, куда смотрел заместитель командующего армией Сорокин?»

14 июля 1918 года под натиском частей Добрармии пала Тихорецкая, и войска Северного Кавказа оказались в окружении. Не хватало боеприпасов, снаряжения, денег. Посланный для связи с Царицыном самолет не вернулся. Положение становилось угрожающим. Нужна была связь с Царицыном.

Несколько раньше по решению армейского совещания и с согласия советских и партийных органов республики Жлоба, получив материалы о состоянии Северо-Кавказской армии и общего положения республики, направляется в Царицын.

26 июля Жлоба благополучно прибыл в Царицын, пройдя через Успенку — Незлобинскую — Георгиевск — Святой Крест — Арзгир — Яшкуль — Астрахань.

Он доложил Реввоенсовету Северо-Кавказского округа о катастрофическом положении стотысячной Северо-Кавказской армии. И прямо, без обиняков, высказал мнение, что в этом положении повинен прежде всего Сорокин.

Получив директивы о дальнейших действиях армии, он вернулся в конце августа на Северный Кавказ, доставив на грузовых машинах 200 тысяч патронов.

К тому времени Северо-Кавказская армия, оставив Екатеринодар, отступила на линию Белореченская — Армавир — Ставрополь — Невинномысская.

Мстительный, самолюбивый авантюрист Сорокин решил расправиться со Жлобой при первой возможности. На четвертый день после его приезда Сорокин приказал Жлобе остановить наступление белых на Невинномысскую, в случае сдачи станицы пригрозил расстрелом.

Полки Стальной бригады, занявшие позиции севернее Невинномысской и Курсавки, по численности вдвое уступали деникинцам.

Пользуясь туманом, ранним утром белогвардейцы внезапно атаковали позиции жлобинцев и повели наступление на Невинномысскую.

Сорокин рассчитывал, что своими силами Жлоба станицу не удержит и тем самым даст повод для расправы. Больше того, отступив со штабом и резервами на левый берег Кубани, Сорокин распустил слух о том, что полки Стальной бригады перешли на сторону белогвардейцев и вместе с ними ведут наступление на станицу и что сам Жлоба руководит этим наступлением.

Жлоба приказал своим частям срочно отступить к Невинномысской и занять позиции на окраине станицы.

Военная хитрость Жлобы удалась. Белые, наблюдая, как спешно, без единого выстрела отступает пехота и конница красных, решили, что красные оставляют Невинномысскую без боя. Они смело, колоннами двинулись вперед.

Но когда белая пехота вплотную подошла к станице, она была встречена пулеметным огнем. Заговорила скрытая за горой артиллерия. Жлобинцы перешли в контратаку. Среди белых началась паника. Офицерские полки бросились наутек, не оказав сопротивления.

На помощь отступавшей пехоте двинулась конница Шкуро, но с левого фланга на нее ринулась кавалерия Жлобы. В это же время, прорвав оборону белых, подоспел с Курсавки наш бронепоезд.

Сорокин, видя такой оборот дела и понимая, что его бездействие будет сочтено открытым предательством, бросил через мост подчиненную ему кавалерию, которая вместе с кавалерией Стальной бригады преследовала разбитые банды белых несколько десятков верст. Противник потерял убитыми 724 человека, было захвачено 2 орудия, 13 пулеметов, 50 тысяч патронов и много другой военной добычи.

ЦИК Северо-Кавказской республики вынес благодарность Жлобе и подарил ему лучшего строевого коня взамен убитого в бою.

После этого боя под давлением ЦИК Северо-Кавказской республики Сорокин назначил Жлобу начальником 3-й колонны, куда вошли части Стальной бригады и 2-й сводной Северо-Кубанской дивизии. А вскоре эта колонна была преобразована в Стальную пехотную дивизию. Дмитрий Жлоба стал ее начальником.

Выполняя приказ командования фронтом, в сентябре 1918 года Жлоба двинул части Стальной дивизии к Царицыну.

…Через безводные калмыцкие степи шла Стальная дивизия на помощь Царицыну. В ее составе было 12 полков, из них 4 полка кавалерии. В то время это была самая полнокровная и боевая дивизия на всем Южном фронте.

16 суток продолжался шестисоткилометровый переход по малонаселенным и почти безводным степям. Жлоба принимал все меры, чтобы скрыть движение дивизии. Для этого на один переход вперед был выслан 1-й кавалерийский полк. Он внезапно окружал населенные пункты и не выпускал из них ни одного белогвардейца.

Захваченные в плен офицеры и казаки показывали, что Царицын охвачен белыми не только с запада, но и с востока. Для Жлобы стало ясно, что его полки вынуждены будут пробивать брешь в кольце противника. Подойдя 15 октября к Большим Чапурникам, Жлоба приказал приготовиться к атаке. Пехоту он выстроил в тринадцать цепей, а кавалерию поставил на флангах. Под прикрытием огня 33 орудий и 150 пулеметов полки пошли в атаку. Через три четверти часа два офицерских полка перестали существовать. На поле боя осталось убитыми до 1 400 белогвардейцев. Были захвачены 6 орудий, 49 пулеметов, 125 тысяч патронов и другие трофеи.

Не давая врагу передышки, Жлоба двинул свою кавалерию на Сарепту и в тот же день занял ее, связавшись с войсками 10-й армии. За 16 и 17 октября полки Стальной дивизии отбросили белых на 60 верст к западу от Царицына. Именно успех Стальной дивизии позволил сосредоточить на центральном участке фронта силы, которые сорвали наступление белых на Царицын и заставили их отойти с огромными потерями.

Тревожные рапорты писали атаману Краснову и командующему Донармией Денисову генералы Мамонтов, Плеханов, Попов и другие. Они горько сетовали на то, что Стальная дивизия перечеркнула все их планы: захват Царицына сорвался, и разгромить Сальскую группу красных не удалось.

А положение Сальской группы было катастрофическим: противник преградил ей путь к Царицыну. Двенадцать эшелонов с ранеными, больными, штабами и военным имуществом стояли в безводной степи. Путь на большом участке в сторону Царицына был взорван белыми.

Войска Сальской группы заняли в районе станции Абганерово круговую оборону, решив стоять насмерть. Но генералы Донской армии знали, что красные долго продержаться не могут: продовольствие у них на исходе, боеприпасы тоже. За 15 тысячами бойцов Сальской группы следовали их семьи: старики, женщины, дети. Смерть грозила ста тысячам человек.

И тогда на помощь Сальской группе пришла Стальная дивизия. Прорвав кольцо окружения, бойцы Стальной 21 октября соединились с войсками Сальской группы, открыв ей путь на Царицын.

Роль Стальной дивизии в спасении Царицына и Сальской группы войск была огромной, решающей.

Царицынский Комитет РКП (б) послал в адрес коммунистов дивизии письмо, в котором высоко оценивал роль Стальной дивизии в битве за Царицын.

Ее наградили почетным Красным Знаменем, а Жлобу представили к ордену Красного Знамени. И вдруг совершенно неожиданно Жлоба был отстранен от командования Стальной дивизией, направлен в распоряжение РВС Республики.

Главком Вооруженных Сил республики Вацетис кропотливо проверил обвинения, выдвинутые против Жлобы Реввоенсоветом 10-й армии. Тщательно проанализировав действия Стальной дивизии под Царицыном, он дал им высокую оценку. Он убедился, что Жлобу оклеветали. 1 декабря 1918 года Вацетис назначил Дмитрия Жлобу командующим 10-й армией. Троцкий расценил это как подрыв своего авторитета и отменил приказ Вацетиса.

И о неожиданном назначении и об отмене его Жлоба узнал в Саратове. Но другие события отодвинули на задний план все его переживания: приехала делегация от бойцов и командиров Стальной. Они рассказывали о тревожном положении в дивизии. Новое командование не пользовалось уважением. Дивизия теряла боеспособность. В ответ на требования вернуть Жлобу к командованию по частям прошла волна арестов…

После бессонной ночи Жлоба с делегацией выехал в Астрахань.

Добравшись до станции Баскунчак, он связался с РВС 10-й армии, попросив временно вернуть его в дивизию, с тем чтобы навести порядок.

Ответ был отрицательным.

Появление Жлобы в районе Царицына перепугало тех, кто клеветал на него, и они поспешили донести об этом Троцкому, который приказал арестовать Жлобу. И когда Жлоба появился в Астрахани, он был сразу же арестован.

Но бойцы и командиры Стальной дивизии, приехавшие в Астрахань в поисках бывшего начдива, и матросы Волжской флотилии заявили решительный протест против ареста Жлобы. Председатель ЧК Грассис обратился по совету Сергея Мироновича Кирова непосредственно к Владимиру Ильичу Ленину. Только после этого Жлоба был освобожден, а РВС Каспийско-Кавказского фронта получил приказ поручить Жлобе организацию крупного партизанского отряда для борьбы с деникинцами в Астраханских степях.

Жлоба за три недели организовал партизанский отряд особого назначения в 500 штыков и сабель и двинулся с ним в глубь калмыцких степей в район Элисты.

По дороге отряд пополнился мелкими частями и отрядами и значительно вырос.

Около четырех месяцев дрался отряд с превосходящими силами деникинцев. И только к маю, когда тиф вывел из строя до сорока процентов личного состава, а Деникин усилил нажим, отряд отступил в глубь степей. Но задачу — не пропустить Деникина к Волге, отвлечь побольше сил противника от царицынского направления — отряд выполнил.

В конце мая отряд Жлобы двинулся к Царицыну на помощь войскам 10-й армии, которая отступала к Царицыну под давлением конных корпусов Врангеля.

Прибыв в состав 10-й армии, отряд был вскоре реорганизован в Отдельную кавбригаду. Вместе с Конным корпусом Буденного она дралась за Царицын.

После падения Царицына Отдельная кавбригада Жлобы провела немало боев. С 9-й армией она участвовала в освобождении Балашова, разгромила части 1-го Донского корпуса белых, форсировав Медведицу и окружив дивизию генерала Стулова, с помощью буденновцев полностью разгромила ее, захватив в плен самого генерала Стулова.

В середине сентября 1919 года в составе 10-й армии был организован Сводный конный корпус из трех кавбригад. В него вошла и кавбригада Жлобы, переименованная в 1-ю Партизанскую кавбригаду. Жлоба стал первым заместителем комкора.

В ту пору конница Мамонтова громила наши тылы и угрожала Москве. Донские корпуса белых в двадцатых числах октября нанесли ряд сильных ударов по пехотным дивизиям 9-й армии и прорвали фронт.

Выполняя приказ командующего Юго-Восточным фронтом Шорина, Сводный конкорпус отбросил 1-й Донкорпус белых к реке Медведице и погнал его за Хопер и Дон. Такая же участь постигла и 2-й конный корпус генерала Коновалова.

В этих операциях, сорвавших все планы, врага, 1-я Партизанская кавбригада действовала, как правило, по тылам врага, налетая и днем и ночью.

На одном таком ночном налете хочется остановиться особо. Здесь проявилось большое тактическое мастерство Жлобы. Штаб бригады расположился на хуторе Огареве. Все уже думали об отдыхе с ночевкой. И вдруг неожиданный приказ: «Усиленно кормить лошадей, не расквартировываться».

Командиры полков пришли к Жлобе.

— В чем дело?

Жлоба в ответ хитро прищурился.

— Ночной налет надо сделать. Чувствуете: выдыхаются беляки. Отступают. Но огрызаются больно. Дух сломить надо, в панику их вогнать. Тогда легче дело пойдет. И Новочеркасск скорее возьмем. А обстановка сложилась такая: по данным разведки, четвертая кавалерийская бригада корпуса генерала Коновалова сосредоточивается в слободе Березняги. Сейчас, — Жлоба взглянул на часы, — семнадцать часов пятьдесят пять минут. Не исключена возможность, что они еще сегодня поведут наступление на хутор Богомолов, занятый нашим авангардом. Значит, надо атаковать их неожиданно. Такой неожиданностью и будет для них ночной налет.

Раздался цокот копыт. Вздыбив взмыленного коня, связной доложил Жлобе:

— Товарищ командир, белые начали наступление на хутор Богомолов силами двух-трех полков.

Ударили в колокол, и через десять минут бригада выстроилась на хуторской площади.

— Товарищи! — обратился Жлоба к бойцам. — Беляки осмелели. Сейчас на ночь глядя они ведут наступление на хутор Богомолов. Так покажем же им, что и ночью мы умеем рубать их не хуже, чем днем! Приказываю всем повязать через правое плечо белые повязки, чтоб в ночном бою не порубать друг друга.

Через полчаса бригада на рысях подошла к хутору Богомолову. Впереди слышались крики «ура». Белые атаковали хутор. Развернутая лавой бригада Жлобы с двух сторон обогнула хутор и контратаковала наступавшие колонны белых. Началась страшная рубка. Смятые, опрокинутые, белые в панике отступали. Но им на помощь пришла еще одна кавалерийская бригада.

Белые одиннадцать раз переходили в контратаку, и все безуспешно. Окончательно сломленные, они начали отходить. Мы по пятам преследовали их. Но в это время разведка донесла: на нашем правом фланге обстановка ухудшилась. Целая новая кавбригада белых вот-вот ударит нам во фланг, выручая отступающих. Жлоба мгновенно оценил обстановку и отдал приказ остановиться и незаметно отойти назад, к хутору Богомолову.

Командиры полков были недовольны.

— Как же так?! — возмущался один из них. — Только сели белякам на плечи — и на тебе — отход.

Жлоба тихо рассмеялся.

— Ты послушай, что сейчас будет, — сказал он недовольному командиру.

Тот недоуменно пожал плечами.

Прошло минут двадцать, и впереди, там, где еще недавно вела бой наша бригада, раздалось мощное «ура» и началась ожесточенная перестрелка.

— Как в сук влепили! — торжествующе сказал Жлоба. — Слышь, — обернулся он к командиру полка. — Это белые, которые нам во фланг зашли, «нас» бьют.

Целый час били белые друг друга, пока не поняли своей ошибки.

700 человек убитых и раненых, 22 пулемета, больше 200 лошадей — вот во что обошелся белым ночной налет лихой бригады Жлобы. Наши полки имели ничтожные потери.

Через несколько дней, следуя по пятам разбитого конкорпуса генерала Коновалова, наш Конный корпус подошел к Новочеркасску. Командующий Донской армией генерал Сидорин решил дать большевикам под стенами своей столицы генеральное сражение, выдвинув навстречу все резервы — до 12 тысяч конницы и пехоты. Впереди двигались танки, а за ними — конница. В авангард вышла 1-я Партизанская кавбригада. Она в упор из орудий расстреляла три английских танка; перейдя в контратаку, обратила конницу противника в бегство и первой ворвалась в Новочеркасск.

По поводу взятия Новочеркасска газета «Правда» 10 января писала:

«Осиновый кол вбит в самое сердце контрреволюции. Ее главной опоры — Донской армии — не существует. Остатки ее бегут, гонимые нашими частями…»

В феврале 1920 года корпус был переименован в 1-й Конный корпус Жлобы, его же и назначили командиром.

Форсировав 28 февраля Маныч, корпус устремился во фланг и тыл 3-му Донскому корпусу, заставив его отойти от Ростова и Новочеркасска.

В бою под Хомутовской кавалерия Жлобы разгромила части 3-го Донкорпуса, захватив много пленных и богатые трофеи. Противник, оставив Хомутовскую, в панике бежал. Командующий Кавказским фронтом Тухачевский писал комкору Жлобе 28 февраля 1920 года:

«Только Жлобе, комкору 1-го Конного.

РВС Кавказского фронта поздравляет Вас с блестящими победами и радуется, что вместо вялых действий конкорпуса (при Думенко) мы теперь видим пример смелых действий лихой конницы! Желаем Вам в дальнейшем тех же успехов и надеемся, что под Вашим руководством конкорпус забудет о своих флангах и будет помнить только о флангах и тыле противника…»

А на следующий день приказом по войскам Кавказского фронта комкор был награжден высшей боевой наградой — орденом Красного Знамени.

По показаниям пленных, Деникин собирался дать красным войскам генеральное сражение на рубеже реки Бейсуг. Этот рубеж укреплен был очень сильно. Противник сосредоточил здесь до 15 тысяч сабель, стянув сюда всю кавалерию Донской армии.

Жлоба срочно известил об этом командарма Уборевича.

Рано утром 12 марта войска 9-й армии двинулись в наступление. Подойдя к станице Березанской, ударная группа во главе с корпусом Жлобы под прикрытием артиллерии атаковала противника. Белые, надеясь на численное превосходство в коннице, перешли в контратаку. Началась страшная битва. Конные массы — до 20 тысяч с обеих сторон — до восьми раз сходились в атаку. Не выдержав натиска красной конницы, противник обратился в бегство.

10 верст гнали белых жлобинцы. Все поле боя было усеяно трупами.

16 марта корпус Жлобы и все дивизии 9-й армии вышли на исходные позиции. Начался штурм Екатеринодара (Краснодара). 1-я Партизанская кавбригада прорвалась к железнодорожному мосту и отрезала белым пути отступления.

В городе началась паника. Белые капитулировали.

После взятия нами Екатеринодара командование Кавказского фронта предложило Жлобе в двухнедельный срок реорганизовать корпус, развернув его в две кавдивизии, каждая из двух бригад трехполкового состава. Начальниками дивизий стали М. Белов и М. Лысенко.

Полки пополнялись добровольцами — казаками, иногородними и горцами, ингуши выставили целый полк на своих конях. Когда формирование корпуса уже подходило к концу, был получен приказ срочно перебросить корпус в Таврию.

К тому времени на Крымском фронте создалось критическое положение. Армия Врангеля, выйдя с Крымского полуострова, к двадцатым числам июня продвинулась в северные районы Таврии, угрожая Донбассу.

С появлением корпуса Жлобы на правом фланге противник приостановил наступление, стараясь разгадать, куда направит свой удар эта конница.

По замыслу командования Юго-Западного фронта корпус должен был совершить глубокий рейд в тылы армии Врангеля; разгромить Донской корпус генерала Абрамова, захватить Мелитополь и отрезать пути отступления войскам противника, чтобы затем общими силами 13-й армии уничтожить его.

Создавалась Ударная конная группа 13-й армии, а командующим этой группы назначался Жлоба.

В частях корпуса шла подготовка к рейду. Жлобу тревожило то обстоятельство, что он не получил обещанных ему самолетов, броневиков и приданную на время операции 42-ю пехотную дивизию. Но Жлобе уже ничего не оставалось делать, как отдать приказ о выступлении, так как приказ по армии был отдан.

Вскоре произошел первый бой. Хотя он и закончился полным разгромом 2-й Донской дивизии белых, но нами было потеряно три бронемашины из шести. Бой этот показал, что двигаться вперед без бронемашин и авиации нельзя. Нельзя еще и потому, что соседи не смогли продвинуться вперед ни на шаг. А двигаться вперед с незащищенными флангами опасно.

Сообщая командованию армии о результатах боя под Черниговкой, Жлоба, несмотря на победу, предлагал задержаться в Черниговке до подхода двух бронеотрядов и 42-й резервной дивизии. Но новый приказ гласил: «Продолжать наступление, развивая достигнутый успех».

Успех конницы Жлобы вызвал переполох у белых. Начальник штаба генерал Шатилов рекомендовал даже оттянуть некоторые части к Мелитополю, а ставку перевести в Джанкой. Но когда врангелевские генералы доложили ставке, что конница Жлобы движется почти без броневиков, авиации и пехоты на флангах, Врангель решил стянуть против Жлобы все бронесилы и авиацию, задержать движение кавалерии красных, а затем окружить и уничтожить ее.

Выполняя приказ командования, Жлоба двинул свою кавалерию в направлении Мелитополя. Но когда наша конница отошла от населенных пунктов и очутилась в чистом поле, на нее налетела воздушная эскадрилья неприятеля и начала бомбить и расстреливать из пулеметов беззащитную кавалерию. Свыше 250 бойцов было убито и ранено, выбыло из строя до 500 лошадей. Жлоба, докладывая штабу армии о действиях воздушного флота неприятеля, просил, требовал защитить его кавалерию с воздуха, направить хотя бы с десяток истребителей в район движения кавгруппы. К сожалению, этого не произошло.

Приказ есть приказ, и рейд на Мелитополь продолжался, хотя уже только по ночам. Но если конники были ночью избавлены от неприятельских самолетов, то от бронемашин противника избавиться было невозможно. Три броневика мало чем помогали.

И все же кавгруппа продвинулась вперед и утром 2 июля была уже в 25 верстах от Мелитополя. Здесь Жлоба предусмотрительно остановился. Ему неясна была обстановка на фронте армии и на флангах. Начдивы доносили, что их дивизии не имеют связи с соседями. К тому же была потеряна связь со штабом армии: корпусная радиостанция вышла из строя.

Воспользовавшись тем, что красная конница двигалась без авиации, пехоты и броневиков, Врангель стянул против нее все лучшие силы и технику.

К утру 3 июля врангелевские генералы закончили окружение нашей Ударной конгруппы и в 7 часов утра перешли в наступление.

Над группой нависла смертельная опасность. Врангель хвастливо радировал своим хозяевам за границу, что конница Жлобы в «мешке».

Началась страшная битва между вдвое сильнейшим врагом и кавалерией Жлобы. Противник одновременно открыл артиллерийский огонь со всех сторон и двинул свои войска в наступление, пустив вперед бронемашины и танки. На юге, западе и востоке атаки врангелевцев были отбиты, и жлобинцы собирались перейти в контратаку, но события в нашем тылу резко изменили картину боя.

Под ударами противника 2-я кавдивизия конкорпуса, находившаяся в резерве, в панике бросилась в сторону окопавшейся пехоты генерала Слащева и четырех бронепоездов. За ней последовали еще несколько полков из других дивизий.

Создалось трагическое положение. От Жлобы, от его действий в этот момент зависела судьба тысяч людей.

Это совещание было, наверное, самым коротким в жизни Жлобы. Их было трое: он, начальник штаба Качалов и военком Соколов.

— Занять круговую оборону, — предложил Качалов.

Его поддержал комиссар.

— Нет, — твердо сказал Жлоба. — У нас один путь — прорыв. Немедленно соберите коммунистов, поставьте их во главе атакующих колонн. А сейчас главное — остановить панику. Задача наша — нагнать голову колонны 2-й кавдивизии, остановить и повернуть ее на северо-восток в направлении Черниговки, прорвать окружение и спасти людей от неминуемой смерти.

Качалов предложил Жлобе сесть в броневик, но комкор отверг это предложение, заявив:

— Паника — это очень страшное дело! Сейчас нам нужно показать полное пренебрежение к смерти. Иначе за нами не пойдут и погибнем все.

А через пять минут легковой автомобиль уже мчался под обстрелом в голову отступающей колонны.

Появление Жлобы и его властный приказ остановиться магически подействовали на командиров и бойцов. Жлобе удалось погасить панику.

Автомобиль Жлобы, уже пробитый в нескольких местах пулями, метался по фронту на виду всех частей конгруппы и противника. Комкор появлялся в самых опасных местах, организовывал колонны для атак и вел их за собой.

На пути прорыва врангелевцы поставили три бронированных заслона, стремясь прижать нашу кавалерию к железной дороге, по которой курсировали три бронепоезда. Но кавалерия разбивала эти заслоны, безостановочно двигаясь на восток. Впереди колонн неизменно шел автомобиль Жлобы.

На последнем этапе прорыва, в шести верстах от Черниговки, когда орудийный гул стих, с восточной стороны показалась эскадрилья в тринадцать самолетов противника и начала бомбить и на бреющем полете расстреливать нашу кавалерию. И все-таки жлобинцы прорвались, вышли из «мешка». Жлоба сумел вырвать из бронированного кольца большую часть своей группы.

Находчивости и отваге Жлобы отдавали должное и его враги. Спустя много лет один из штабных офицеров ставки Врангеля писал об этой операции так:

«Продолжи конница Жлобы хотя бы немного свое движение на север или потеряй хотя бы немного времени на естественные в такой исключительной обстановке колебания и нерешительность, полная гибель и этой части конницы была бы неминуемой…»

На базе спасенной кавалерии 16 июля была организована 2-я Конная армия, а Жлоба был назначен начальником 20-й кавдивизии, вписавшей много славных страниц в историю борьбы с врагами революции. Особенно отличалась в боях кавбригада под командованием Кипкалова. Кипкалов был одним из тех командиров, которых вырастил Жлоба. От повозочного при лазарете он вырос до командира кавбригады. И за боевые подвиги дважды был награжден орденом Красного Знамени.

По храбрости, военной хитрости, отваге и мастерству сабельных ударов Кипкалов, пожалуй, не имел себе равных. Он был и джигит на коне и мастер-рубака, который не давал врагу даже царапнуть себя саблей. Небольшого роста, коренастый, с богатырской мускулатурой, он был неуязвим. Казалось, перед его конем и саблей ничто не устоит. Нередко, увлекаясь боем, он оказывался в окружении 5—10 всадников, и всегда ему удавалось выходить из боя невредимым.

В августе 1920 года Жлоба был откомандирован в распоряжение РВС Кавказского фронта.

Мы оставили начдива в маленьком домике в грузинском городке Ахалцихе, накануне последнего похода.

Вернулись разведчики.

— Местами перевал занесен снегом так, что телеграфные столбы еле выглядывают, — встревоженно докладывал Жлобе командир разведчиков. — Там, где нет заносов, тропинка очень узкая. Проходит над обрывами и пропастями. Местные жители говорят, что переход невозможен. Никто еще не одолевал перевал в это время года.

Отпустив командира разведчиков, Жлоба вызвал комиссара дивизии Андреева. А немного спустя во дворе домика, где размещался штаб, собрались все командиры, политруки и коммунисты дивизии. Их было чуть больше сотни.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Дмитрий Самборский

Из книги «Сектор Газа» глазами близких автора Гноевой Роман

Дмитрий Самборский На самом деле, все как бы получилось само собой. Еще в школе я рисовал разных там ужастиков — вампиров, демонов. Но рисовал я их шариковой ручкой. В любой момент начинал работать цветом, до этого ручкой. А потом один мой приятель свел меня с Пауком из


БАЛАШОВ ДМИТРИЙ

Из книги Как уходили кумиры. Последние дни и часы народных любимцев автора Раззаков Федор

БАЛАШОВ ДМИТРИЙ БАЛАШОВ ДМИТРИЙ (писатель: «Господин Великий Новгород», «Марфа-посадница», «Святая Русь», «Государи московские» и др.; убит 17 июля 2000 года на 73-м году жизни).Говорят, Балашов был на редкость отчаянным человеком, вечно попадавшим в различные передряги. За его


ЛИХАЧЕВ ДМИТРИЙ

Из книги Досье на звезд: правда, домыслы, сенсации. Кумиры всех поколений автора Раззаков Федор

ЛИХАЧЕВ ДМИТРИЙ ЛИХАЧЕВ ДМИТРИЙ (академик; скончался 30 сентября 1999 года на 93-м году жизни).В конце сентября Лихачев лег в Боткинскую больницу Санкт-Петербурга. Там ему сделали онкологическую операцию, которая давала пусть призрачный, но все-таки шанс на лучшее. Но эти


ШОСТАКОВИЧ ДМИТРИЙ

Из книги Моя фронтовая лыжня автора Геродник Геннадий Иосифович

ШОСТАКОВИЧ ДМИТРИЙ ШОСТАКОВИЧ ДМИТРИЙ (композитор, оперы: «Нос» (1928), «Катерина Измайлова» (1935) и др., оперетта «Москва – Черемушки» (1959), 15 симфоний и т.д.; музыка к фильмам: «Новый Вавилон» (1929), «Выборгская сторона» (1939), «Молодая гвардия» (1948), «Овод» (1955), «Гамлет» (1964),


Дмитрий ПЕВЦОВ

Из книги Память, согревающая сердца автора Раззаков Федор

Дмитрий ПЕВЦОВ Д. Певцов родился 8 июня 1963 года в Москве в спортивной семье. Его отец Анатолий Иванович - мастер спорта международного класса и заслуженный тренер СССР по пятиборью, мать - Ноэми Семеновна - спортивный врач. По стопам родителей собирался пойти и Дмитрий,


Дмитрий Михайлович

Из книги Короткие встречи с великими автора Федосюк Юрий Александрович

Дмитрий Михайлович Есть кроме меня в нашем батальоне еще один педагог — преподаватель истории в средней школе Федоров. Я подружился с ним по пути в полк, в эшелоне. Когда мы остаемся вдвоем, то называем друг друга по имени-отчеству.Но впервые услышал я об учителе Федорове


УКОЛОВ Дмитрий

Из книги Моя жизнь и люди, которых я знал автора Чегодаев Андрей Дмитриевич

УКОЛОВ Дмитрий УКОЛОВ Дмитрий (игрок ЦДКА – ЦСКА (Москва), сборной СССР по хоккею с шайбой, кумир спортивных болельщиков 50-х годов; скончался в 1992 году на 63-м году жизни). Уколов был одним из лучших защитников советского хоккея в 50-е годы. Он был олимпийским чемпионом 1956


Дмитрий Шостакович

Из книги 50 знаменитых убийств автора Фомин Александр Владимирович

Дмитрий Шостакович Д.Д. Шостакович Фотография с дарственной надписью: «Дорогому Юрию Александровичу Федосюку с лучшими пожеланиями от Д. Шостаковича. 15 VI 1953. Вена» Удивительно, что природа одарила столь выдающегося человека ничем не примечательной внешностью[39]. Всё


Дмитрий

Из книги 22 смерти, 63 версии автора Лурье Лев Яковлевич

Дмитрий Дмитрий Николаевич Чегодаев — отец А.Ч. Его судьба В написанной части этих воспоминаний я уже многое сказал о моем отце, сказал разрозненно и бегло, и сейчас нужно связать воедино эти разрозненные упоминания и многим дополнить.Я уже сказал где?то в самом начале,


ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ

Из книги Василий Аксенов — одинокий бегун на длинные дистанции автора Есипов Виктор Михайлович

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ   Сын Ивана IV Грозного и Марии Нагой. 1584 отправлен с матерью в Углич. Погиб при невыясненных обстоятельствах. Канонизирован Русской православной церковью.То, что царевич Дмитрий был именно убит, — не единственное среди историков мнение. Особенно в


Дмитрий Углицкий

Из книги Знаменитые Скорпионы автора Раззаков Федор

Дмитрий Углицкий У Ивана Грозного было четыре сына; судьба каждого сложилась трагически. Первый, Дмитрий, утонул в годовалом возрасте. Иван погиб, предположительно от руки отца. Федор царствовал, но бесславно. Этот очерк – о Дмитрии Углицком.Царевич Дмитрий – младший сын


Дмитрий Петров[220]

Из книги Величайшие актеры России и СССР автора Макаров Андрей

Дмитрий Петров[220]


Дмитрий ДИБРОВ

Из книги Юрий Гагарин автора Надеждин Николай Яковлевич

Дмитрий ДИБРОВ Д. Дибров родился в городе Ростове-на-Дону 14 ноября 1959 года (Скорпион-Свинья). Читаем в гороскопе:«Земляная Свинья (ее год длился с 8 февраля 1959 по 27 января 1960 года; повторяется каждые 60 лет) поистине добрая душа, прекрасный организатор, по-умному распоряжается


46. Дмитрий Харатьян

Из книги автора

46. Дмитрий Харатьян Родился Дмитрий Вадимович в Алмалыке Узбекской ССР 20.01.60, в Подмосковье попал в трехлетнем возрасте вместе с семьей.В кино Дима попал случайно, придя на пробы за компанию со знакомой девочкой – и сразу был выбран на главную роль в фильме «Розыгрыш» (1977).


47. Дмитрий Певцов

Из книги автора

47. Дмитрий Певцов Родился Дмитрий Анатольевич 8.07.63 в спортивной семье (мать – спортивный врач, отец – заслуженный тренер по пятиборью). В ГИТИСе был старостой курса, службу в армии проходил на сцене Театра СА.В кино снимался с 1989 года («Подземелье ведьм» и «Мать»)С 1991


29. Дмитрий Мартьянов

Из книги автора

29. Дмитрий Мартьянов Это был совсем молодой человек. Несколько лет назад Дмитрий Павлович Мартьянов окончил Борисоглебское лётное училище и год отслужил в истребительной авиации. Но по каким-то причинам в армии не остался. То ли попал под сокращение, то ли не подошёл по