Голод

Голод

Случалось, что Typ-младший и Бамсе выходили из-за стола голодными в своем новом доме в Рёа. Лив не хватало денег, и ей приходилось прятать то, что оставалось от хлеба, чтобы детям было, по крайней мере, хоть что-то поесть в школе. Однажды утром пришлось так туго, что ей пришлось просить о помощи. Она отбросила всякий стыд и взяла детей к Вильгельму и Армбьорг Эйтрем, жившим поблизости. Лив познакомилась с супругами в Нью-Йорке, где Эйтрем, бывший капитан, работал в конторе судовладельца Томаса Ульсена.

Амбьорг поспешила накрыть на стол; и она, и ее муж возмущались, услышав, до какой бедности дошла семья. Они чувствовали, что что-то нужно делать, но, вместо того чтобы обратиться непосредственно к Туру, Эйтрем послал осторожный запрос в Банк Андресена, директору банка Арвиду Монсену. Он был женат на Ингерид, сестре Тура Хейердала, и приходился последнему свояком. Монсен не заставил себя просить два раза и отправился к Туру. Спросил, как он может тут сидеть, когда его сыновья ходят в школу голодными.

Обвинение стало для Тура громом среди ясного неба. Он не часто видел сыновей, но никто не мог сказать, что он о них не беспокоился. Вне себя от злости, он взял с собой Ивонн и отправился к матери, которая из всей семьи имела самый тесный контакт с Лив и мальчиками, и спросил, что происходит. Спустя короткое время после визита Алисон написала сыну и невестке: «Дорогие Ивонн и Тур. С тех пор как вы были здесь, я не нахожу себе места. На тебя, такого расстроенного, было жалко смотреть, и я постаралась сделать все и узнать, чем можно помочь»{265}.

Тур откровенно считал, что за всем этим стояла Лив. Мать пыталась сгладить такое впечатление. «Теперь я все узнала и выяснила, что Лив никому не жаловалась», — писала Алисон дальше. Она рассказала, что Томас Ульсен спросил Лив, на что она живет, и «он понял, что ей трудно свести концы с концами»{266}.

Алисон также обсудила материальное положение Лив со своим старшим сыном Лейфом, сводным братом Тура. Они пришли к выводу, что ей очень нелегко «из-за огромной платы за жилье». Поэтому мать попросила Тура помочь Лив с оплатой жилья, поскольку забота о детях пока не позволяла ей «найти где-то работу».

Алисон хотела прийти к согласию с Туром, указав, что «Лив может быть неразумной». Но главное, необходимо найти какое-то решение, чтобы «ради мальчиков все шло мирно и благополучно». В конце она выразила надежду, что Тур не воспримет это письмо как критику с ее стороны. «Я уверена, Лив не сказала никому ничего такого, что могло бы повредить тебе, Тур», — повторила она{267}.

Вскоре после развода Лив поняла, что уже больше не сможет жить на хуторе под Лиллехаммером. В лесу было так одиноко, и если она хотела начать новую жизнь и встретить нового человека, чему была бы рада, то она должна отсюда уехать. С тех пор как Лив была студенткой, она больше не жила в Осло. Теперь она хотела туда вернуться.

Домохозяйке Лив не оставалось ничего другого, как жить на алименты от Тура. Но 700 крон в месяц покрывали только повседневные расходы, а как только цены начали расти, денег не стало хватать и на это.

Чтобы облегчить восстановление после войны, правительство Герхардсена установило так называемый стабилизационный курс. В двух словах это означало держать цены и зарплаты на низком уровне и, если необходимо, платить субсидии. Такая политика первое время была успешной. Но Норвегия зависела от импорта, и, когда дефицит товаров на мировом рынке заставил цены взлететь, правительство больше не могло удерживать нормальное положение в стране за счет субсидий. От стабилизационного курса пришлось отказаться, и с осени 1949 года цены росли с такой скоростью, какой норвежский народ еще не видел.

Тур понимал положение Лив и хотел ей помочь. Кроме того, он думал о своей престарелой матери. Жизнь в Рустахогде была трудной, и лучше всего было бы, если бы и она могла поселиться в Осло, желательно недалеко от своей бывшей невестки. Они поддерживали тесную связь, и, учитывая бесконечные разъезды Тура, Алисон со временем становилась все более значимой фигурой для мальчиков и поэтому лучшей поддержкой для Лив.

Поначалу долги экспедиции на «Кон-Тики» задержали осуществление всех планов насчет жилья. Но, когда с успехом книги и фильма начали приходить деньги, Тур смог отложить необходимые средства. Typ-младший и Бамсе не хотели покидать школу и друзей в Лиллехаммере, но Лив не обращала внимания на их протесты. Летом 1951 года она забрала сыновей и переехала в дом на улице Свингевейен в Рёа. В то же время Алисон смогла обосноваться в квартире на улице Майорстувейен, в нескольких остановках от них.

Лив вздохнула с облегчением, но жизнь в столице была дороже, чем в сельской местности. Тур выплатил залог за дом с самыми лучшими побуждениями, но материальное положение Лив оставалось трудным. Квартплата намного превосходила ее расходы в Свиппоппе, и уже через несколько месяцев бюджет затрещал по швам.

Для Тура-младшего и Бамсе перемены оказались особенно болезненными. Они рано поняли, что их материальное положение гораздо хуже, чем у одноклассников. Мальчики чувствовали себя бедняками. Неприятное чувство, учитывая, что все знали, кто такой Тур Хейердал, и что у него много денег{268}. Газеты писали, что он скоро станет миллионером.

То, что Лив пошла к соседям просить еды, а Тур обратился к матери, расстроенный тем, что получил как бы удар в спину, показывало, насколько далеки были бывшие супруги друг от друга. По крайней мере, ради мальчиков они должны были найти какое-то решение, о чем настойчиво просила Алисон. Но какое?

Тур связался со своим сводным братом Лейфом, поскольку мать уже обсудила дела с ним. Лейф был ее ребенком от первого брака, он носил фамилию Линг Брююн и работал начальником отдела в Департаменте социальных дел. Лейф сказал, что попробует найти решение, но подчеркнул, что делает это не ради Лив, Тура или мальчиков, а ради матери. Сложные взаимоотношения Тура и Лив сделали семидесятивосьмилетнюю женщину настолько несчастной, что ее было почти не узнать{269}.

Лейф был старше Тура на шестнадцать лет, они выросли в разных местах страны: он в Тронхейме, Тур — в Ларвике. Если они в какой-то мере общались, то это случалось по переписке или во время обеда, когда Тур изредка бывал в Осло. Но, хотя сводные братья нечасто виделись, они уважали друг друга. Для Тура Лейф стал своего рода связующим звеном с родственниками из Тронхейма.

Лейф понимал, что если он хочет добиться примирения, то в первую очередь надо воздействовать на Тура. Поэтому Тур считал, что брат выступает на стороне Лив, и, обидевшись, оказывал сопротивление. Поскольку Тур постоянно был в разъездах, между братьями велись телефонные переговоры, и ощущение, что он мучает Тура, заставило Лейфа чувствовать угрызения совести. Наступило Рождество 1951 года, и каким подарком для Алисон было бы примирение враждующих сторон перед праздником! Тур находился в Швеции, и Лейф решил взять быка за рога. «…Ты не должен считать, что я не учитываю и твою точку зрения, — писал он. — Я убедился за все эти годы, что Лив не хватает порядка и экономического чутья, — это, кстати, неудивительно, зная, в какой среде она выросла, а также либо постоянно разъезжала, либо жила на даче в неустроенных условиях, с тех пор как она вышла замуж. Поверь, я говорю и всегда говорил это ей, когда видел, что это может помочь».

Тур должен был понять, что «совершенно невозможно» свести концы с концами, имея менее 1250 крон в месяц, или 15 тысяч крон в год, если Лив «будет жить с мальчиками в современной квартире в западном районе, и жить достаточно благополучно, исполняя предъявляемые ей требования».

И далее, уже без обиняков: «Я понял из нашего последнего разговора, что ты был так долго вдали от нормальной жизни в городе со всеми его повседневными и высокобуржуазными заботами, что тебе трудно понять, из чего состоит повседневная жизнь». Он посоветовал Туру заключить с Лив соглашение, в результате которого она получала бы твердую сумму раз в год, «настолько приличную», чтобы она и мальчики могли на эти деньги жить. Тогда ни одна из сторон не сможет предъявлять друг другу претензии, и Лив придется соответственным образом строить свою жизнь{270}.

Это подействовало. Тур ответил, что готов выплачивать Лив постоянную сумму — 15 тысяч крон до налогов. Лейф пригласил Лив на обед, чтобы обсудить предложение.

В тот же вечер Лив достала чернила и бумагу. «Дорогой Тур! Только что вернулась от Лейфа, который рассказал о твоем предложении, и меня оно устраивает. Этих денег нам хватит, большего мне не надо. Мне действительно стало легче, и я очень рада».

Через несколько дней она отправила другое письмо. «Мне не нравится, что между нами существует некая обида. Ты должен понять, что не всегда легко быть одной и заботиться о мальчиках, а я постараюсь понять, что для тебя тоже не всегда легко быть самим собой и что, конечно, многие предъявляют к тебе требования. Давай начнем новый год с дружбы и понимания. Сердечный привет от Лив».

Не зная, где Тур и Ивонн будут проводить Рождество, она добавила: «Пожалуйста, сообщи свой адрес, тогда мальчики смогут послать поздравление к Рождеству».

Тур поручил своему адвокату разобраться с новым договором с Лив. 19 декабря 1951 года он послал ему письменную инструкцию, к которой прилагался чек на 15 тысяч крон на следующий год. Из этой суммы должны были вычитаться плата за квартиру, налоги и страховка, и Тур попросил адвоката следить за тем, чтобы эти суммы выплачивались непосредственно, а не через Лив. Денежные переводы для нее должны были осуществляться 1-го и 15-го числа каждого месяца. Тур настаивал на том, чтобы Лив «никогда не имела возможности взять аванс»{271}.

Тур Хейердал по своей природе был щедрым человеком. Это заметили и ребята с «Кон-Тики». Еще до того, как построили плот и Тур сам испытывал материальные трудности, он подписал контракт с участниками экспедиции. Там значилось, что, как только экспедиция принесет приемлемый доход, каждый участник получит сумму в 25 тысяч крон{272}. Как только долги были выплачены и появился доход, Тур выполнил свое обещание до последнего цента. Для многих из них дальнейшие перспективы в материальном плане оставались ненадежными, и Тур дал понять своим друзьям, что он не замедлит помочь, если им срочно понадобятся деньги.

Никогда в жизни Тур не желал, чтобы Лив и мальчики просили милостыню, и так случилось не из-за его низости. Причиной стало непонимание того, что требуется для нормальной жизни, о чем прямо заявил ему брат Лейф.

Тур так много путешествовал, что перестал понимать, чем живет норвежское общество. Он так мало общался с сыновьями, что не видел, в каком трудном положении они оказались. Занятый своими делами, он считал само собой разумеющимся, что другие, а именно Лив и Алисон, позаботятся о мальчиках. Для сыновей отец оставался тем, о ком они слышали, но кого никогда не видели.

Всегда занят. Довольно часто у Тура Хейердала случались периоды, когда времени на семью было мало или его не было вовсе. Здесь Аннетте пытается привлечь папино внимание

Во всей своей работе с рукописью, газетными статьями, путешествиями и лекциями Тур переложил финансовую сторону дела на Ивонн. Поэтому именно она отвечала за то, чтобы Лив и мальчикам было на что жить. Она откровенно считала, что назначенной суммы достаточно, и, пока никто не беспокоил Тура, он думал, что все в порядке. То, что некоторые члены семьи считали, что Лив транжирка и не может распоряжаться деньгами разумно, тоже сыграло свою роль в отношении Ивонн к договору. Тур такие повседневные дела полагал тривиальными, и он вообще не хотел ими заниматься. Он посчитал целесообразным переложить их на свою новую жену, и от нее зависело материальное положение бывшей. Это оказался плохой психологический ход.

Бракоразводный договор содержал также пункт, подчеркивающий, что, если Тур будет получать более 15 тысяч крон в год после того, как все выплаты сделаны, дети должны получать 10 процентов от оставшейся суммы. Тур переписал квартиру в Рёа на имя детей и откладывал на их счет время от времени маленькие суммы, но, кроме этого условия, пункты договора не выполнялись. Сотрудники Тура, то есть его адвокат Пер Восс и Ивонн, толковали данное определение так, что оно касается только его доходов в Норвегии, а не за границей. Когда продажи норвежского издания книги о «Кон-Тики» иссякли, Тур стал зарабатывать именно на международной гонорарах, и ничего от этих сумм мальчикам не доставалось.

Будучи замужем за Туром, Лив участвовала в создании предпосылок для путешествия на «Кон-Тики» и, следовательно, для его экономических результатов. Поэтому парадоксально, что, когда стали делить доходы, она оказалась не у дел, а все сливки достались Ивонн.

Вооружившись законом, Лив вполне могла бы выступить против такого несправедливого раздела. Но она никогда не предъявляла претензий к Туру за то, как толковались эти 10 процентов. Есть все основания полагать, что борьба с Туром вымотала ее и ради себя самой и мальчиков ей больше не хотелось шума. По своему характеру Лив не отличалась конфликтностью; кроме того, жизнь наладилась с появлением дома в Рёа и увеличением ежегодного пособия.

В новом договоре о пособии имелось условие, согласно которому размеры его будут регулироваться в соответствии с ростом цен, который в начале 50-х годов превысил 5 процентов. Поэтому Лив получила уверенность в том, что ей не придется каждый год начинать борьбу заново, в то время как Тур посредством этого дополнения показал, что ей и Лейфу удалось вбить в него немного реализма. Но, понадеявшись, что Тур будет также больше внимания уделять детям, она сильно разочаровалась. Вопрос о происхождении полинезийцев занял все его время. Общение с Туром-младшим и Бамсе оставалось редким. Они даже не знали, куда послать поздравление к Рождеству.

Больше всего радовалась разрешению конфликта Алисон. «Я должна поблагодарить тебя за многое, так что я даже не знаю, с чего и начать, — писала она Туру в конце года. — Я думаю, за то, что ты помог Лив, поскольку этому я безумно рада. Мальчики ведь так на меня надеются, и я знаю, что для будущих ваших отношений очень важно, чтобы они считали, что с ней обращаются хорошо»{273}.

В начале нового года Лив была готова к изменениям. Она хотела начать работать и записалась на годичные курсы в Институт стенографии и машинописи Паульсена. Она на самом деле мечтала стать журналисткой и даже писательницей. В любом случае она проявила способности. По поездке на Фату-Хиву она написала ряд статей в норвежской прессе, а осенью 1948 года выпустила небольшую книгу под названием «Путешествие из Норвегии». Она была адресована детям и юношеству и рассказывала о приключениях Тура-младшего и Бамсе во время войны в Канаде. Она не могла сравниться с книгой о «Кон-Тики», которая вышла примерно в то же время, но Лив получила за нее премию как за лучшую детскую книгу года. Развод и вынужденная необходимость в одиночку заботиться о детях перевернули ее жизнь, и ей пришлось умерить свои писательские амбиции. Лив пробовала готовить репортажи для газет, но безуспешно. Ей не очень хотелось становиться стенографисткой, и она считала курсы Паульсена скучными. Но она закончила их с лучшими оценками, и, когда руководство, к ее удивлению, предложило ей остаться в качестве преподавателя, она согласилась. Постоянная оплачиваемая работа делала ее более независимой от Тура в материальном плане.

После возвращения с Галапагосских островов Тур решил найти постоянное жилье в Осло. Отдаленная Углевика уже не подходила к его стилю жизни, ему нужна была быстрая почта, близость к телефону и аэропорту. Кроме того, у него появилась жена, которой нравилось бывать в обществе, а для кого наряжаться Ивонн в лесных районах на границе со Швецией?

Постепенно богатея, Тур мог позволить себе быть более требовательным, он не хотел жить в многоквартирном доме, он надеялся найти дом с участком, насколько это можно было себе позволить в столице. Он нашел то, что искал на Майорстувейен, 8, — бывший дом художника Амальдуса Нильсена. Усадьба находилась в десяти минутах ходьбы от улицы Карла Юхана и состояла из традиционного красного бревенчатого дома, старого, XVIII века, с большим садом. Он переехал туда с Ивонн и маленькой Аннетте осенью 1953 года.

Майорстувейен, 8. После возвращения с Галапагосов Тур купил сельскую идиллию прямо в центре столицы, в десяти минутах ходьбы от улицы Карла Юхана

Новое место жительства ему, должно быть, нравилось. Он снизил темп и впервые за много лет, да практически с тех пор, как он и Лив пытались выжить в Канаде с начала войны, стал уделять внимание своему окружению. Он был нежен с дочерью, начал заниматься в танцевальной школе, чтобы быть привлекательным для Ивонн, он открыл свой новый дом для общества и стал участвовать в социальной жизни. Тур оказался способным плотником и отличным обрезчиком деревьев, ему нравилось заниматься садом. Время от времени Ивонн садилась за руль новенького предмета семейного гордости — настоящего американского бьюика, и они вместе отправлялись к отцу Тура в Ларвик или на несколько дней в Углевику. Он позаботился о том, чтобы Алисон переехала на новую квартиру через улицу, так что им будет легче встречаться и, что не менее важно, общаться с Туром-младшим и Бамсе. Как только представлялась возможность, мальчики приглашались на обед раз в неделю, с обязательными котлетами в меню. Время от времени они выезжали на выходные и в Углевику. К удовлетворению Тура, сыновья были рады иметь сестренку и хорошо ладили с Ивонн.

Однако о тесном общении сыновей с отцом речи не шло, близость не получила развития. Тур позволял эти визиты при условии строгой дисциплины, как будто он боялся подпустить их к себе слишком близко. Некоторые родственники замечали, что он лучше разговаривает с другими детьми, чем со своими собственными, и что он быстро теряет терпение{274}. Тем не менее мальчикам нравилось гостить у Тура. Для них это означало в первую очередь возможность увидеть отца.

Внезапные изменения в жизни Хейердала не означали, что он оставил свою интеллектуальную деятельность. Работа по представлению результатов галапагосской экспедиции в виде книги еще не была закончена. Кроме того, он готовился к новому конгрессу американистов, который должен был состояться в Бразилии; там его назначили одним из почетных президентов.

Но глубоко в себе он вынашивал более смелые планы. Он собирал деньги, для того чтобы осуществить свою давнюю мечту. Тур хотел снарядить целое судно и набрать в экспедицию моряков и ученых. Он мечтал отправиться на запад и не останавливаться, пока не сможет бросить якорь у острова, где стоят истуканы-моаи.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

6. Голод

Из книги автора

6. Голод Хоть и горят у меня уши, но я не тужу. Пусть он знает, как людей обливать из кувшина! Вернется домой, а мать не узнает его: рожа в пыли, а мундир в клочьях… так ему и надо!..Чувствую себя победителем, свободно гуляю по улице и телом сушу все еще мокрую рубаху. Но


Голод

Из книги автора

Голод Случалось, что Typ-младший и Бамсе выходили из-за стола голодными в своем новом доме в Рёа. Лив не хватало денег, и ей приходилось прятать то, что оставалось от хлеба, чтобы детям было, по крайней мере, хоть что-то поесть в школе. Однажды утром пришлось так туго, что ей


Голод

Из книги автора

Голод В полутора километрах выше слияния двух лесных рек, у веселого ручья с прохладной, чистой горной водой, стоит наша свайная хижина. Позади нас — горная цепь, впереди — долинка, в ней тут и там расчистки, малюсенькие просветы в сельве, на которых мы недавно посеяли


Голод

Из книги автора

Голод Голодные годы в России случались нередко — и в XIX веке, и в XVII, и раньше. И позже. Вопреки логике и здравому смыслу, с какой-то дьявольской регулярностью. Герой «Деревни» Бунина с горестным недоумением размышлял над странной и парадоксальной историей своего, казалось


Голод

Из книги автора

Голод Из ущелья, где грохотала речка, медленно, в поту, поднималась бабуля. С большой хозяйственной сумкой. Задыхалась. И плакала.Я играл на обрыве.Она плакала, потому что впервые в жизни украла.В столовой, к которой была прикреплена мама как преподаватель университета. Мы


Голод

Из книги автора

Голод Когда наступило время публично докладывать о результатах первой пятилетки, Сталину пришлось проявить некоторую изобретательность. Пользуясь правом победителя, он не назвал ни одной реальной цифры и просто объявил черное белым. Пятилетка, по словам Сталина, была


Голод

Из книги автора

Голод А самое существенное — разница в питании. Вот что получает заключенный на общем тюремном режиме: 500 г черного хлеба в день, 15 г сахару — его обычно выдают сразу на пять дней — 75 г; на завтрак — 7–8 штук тухлых килек, миска «супа» (350 г), такого, как дали в первый день,


21. Голод

Из книги автора

21. Голод Первые годы нового века стали самыми тяжёлыми в жизни великого учёного. Вопрос стоял буквально о физическом выживании. Эйнштейн элементарно голодал, питаясь от случая к случаю через два дня на третий. Чувство голода преследовало его. И от этих тяжких невыносимых


1. Голод

Из книги автора

1. Голод Из Томь-Усы на Беловскую пересылку везут и везут умирающих от голода: пеллагриков, цинготников, да немало еще у нас своих, беловских, дистрофиков.В самой большой палате составлены двухэтажные койки-вагонки, меж которыми медленно слоняются остовы людей с опухшими


ГОЛОД

Из книги автора

ГОЛОД К концу 1921 года на полуостров обрушилось тяжелое бедствие. Благодатный край, разоренный белогвардейцами и интервентами, не мог себя прокормить. Надвинулись голод и эпидемии. Требовались срочные меры. В ноябре очередная Крымская партийная конференция приняла


Голод

Из книги автора

Голод Основным качеством Александра Афанасьевича было чувство справедливости. Потому и различного рода трудности он принимал как естественные для переживаемого времени. Даже арест его, происшедший по недоразумению и длившийся три дня, не вызвал у него горечи. «Торопясь


Голод

Из книги автора

Голод Друзья, вы хотите читать дневник. Но его нет. Имеются разные записи, разновременные, разрозненные. Кое-что из них прошло через газеты и журналы. Все это, как кусочки мозаики. Вот переживания в "Алтай-Гималаях", вот Листы из Монголии и Китая, вот теперешние сложные,


Голод

Из книги автора

Голод 1932–1933 годы. Жизнь становилась все труднее. По улицам бродили лошадиные скелеты, обтянутые коростявой шкурой. Не имея, чем кормить, крестьяне подбрасывали их в другие села или в райцентр, как котят или щенят. У крестьян, которые не хотели вступать в колхоз, забирали


ГОЛОД

Из книги автора

ГОЛОД Войны и голод — древнейшие язвы человечества. О первой из них написаны тысячи и тысячи книг, в большинстве которых оскудение человеческого разума и духа, приводящее к кровавым битвам, лживо представлены как победа одной из враждующих сторон. О голоде почти нет


Голод

Из книги автора

Голод В ноябре 1931 года на Украине не стало хлеба. Крестьянская Украина зашевелилась и устремилась к железным дорогам. Люди уходили в города в надежде там прокормиться. Многие устремились на Восток, Кавказ, в Центральную Азию, в Сибирь, на Дальний Восток. Из одних районов