Приложение I ПО СЛЕДАМ ВЛАДИМИРА НАБОКОВА
Приложение I
ПО СЛЕДАМ ВЛАДИМИРА НАБОКОВА
Места проживания
За пятнадцать лет своей берлинской жизни Владимир Набоков никогда не имел собственного жилья. Сначала он жил у родителей, потом в пансионатах или снимал жилье у квартировладельцев. Поэтому его имени нет ни в одной адресной книге того времени.
Набоковские места. Карта Берлина 1930 г.
Nabokovs Berliner Stationen, Stadtplan aus den drei?iger Jahren
1. Egerstra?e 1
2. S?chsische Stra?e 67
3. Lutherstra?e 21
4. Trautenaustra?e 9
5. Luitpoldstra?e 13
6. Motzstra?e 31
7. Passauer Stra?e 12
8. Luitpoldstra?e 27
9. Westf?lische Stra?e 29
10. Nestorstra?e 22
1. Egerstra?e 1/I.Stock (Wilmersdorf) с/о V. D. Nabokoff [Эгерштрассе 1, 2-й этаж (Вильмерсдорф)]
![](https://storage.yandexcloud.net/wr4img/224819_12_i_002.jpg)
Здесь семья проживала с августа 1920 по сентябрь 1921 года. Дом — четырехэтажная вилла с квартирами в целый этаж, построенная в грюндерские времена, — пережил войну без особых разрушений. По обеим сторонам входного портала расположено по фигурке ангелочков. Окна парадного лестничного входа, выполненные в стиле модерн, частично сохранились в оригинальном виде.
Владимир Набоков вместе со своим братом Сергеем приезжал в Берлин из Кембриджа только на межсеместровые каникулы. В этом жилье к его услугам была богатая библиотека с множеством русских книг, ибо хозяйкой, у которой снималась квартира, была Ида Левенфельд, вдова Рафаэля Левенфельда, переводчика Тургенева и Толстого. Здесь Набоков написал свои первые тексты для русской ежедневной газеты «Руль», одним из основателей которой в Берлине был его отец. 7 января 1921 года здесь под псевдонимом «Влад. Сирин» появились три его стихотворения и рассказ «Мир духов».
Здесь его родители пытались продолжить традиции своего петербургского салона. На их приемах и культурных вечерах бывали ведущие деятели русской эмиграции, в том числе живший в Париже писатель Иван Бунин.
2. S?chsische Stra?e 67 (Wilmersdorf) с/о V. D. Nabokoff [Зексишештрассе 67 (Вильмерсдорф)]
Здесь семья проживала с сентября 1921 по декабрь 1923 года.
Почти вся улица была разрушена во время войны, в том числе и дом № 67. Сегодня на его месте стоит построенный в пятидесятые годы пятиэтажный жилой блок с серым бетонным фасадом.
И здесь родители Набокова устраивали свои приемы и званые ужины. Сюда приходили в гости бывший министр иностранных дел Павел Милюков, который вместе с В. Д. Набоковым являлся членом первого Временного правительства еще с февраля 1917 года; театральный режиссер Константин Станиславский, приезжавший с гастролями в Берлин; знаменитая актриса Ольга Книппер, которая была замужем за драматургом и писателем Антоном Чеховым; писатель Алексей Толстой, с которым В. Д. Набоков познакомился во время поездки русских журналистов в Англию во время Первой мировой войны; наконец, весь ансамбль выступавшего в Берлине Московского Художественного театра.
Здесь Елена Набокова и ее сын Владимир узнали о покушении, жертвой которого 28 марта 1922 года в филармонии в центре города стал В. Д. Набоков.
В квартире на Зексишештрассе Владимир Набоков сочинил свою драму в стихах «Полюс», которая лишь семьдесят три года спустя, в 1996 году была впервые поставлена в Германии — в театре на Легнинерплац, менее чем в километре от того места, где она была написана. За годы жизни в этой квартире вышли первые три книги Владимира Набокова:
— «Гроздь» (1923, лирический сборник);
— «Горный путь» (1923, лирический сборник);
— «Аня в стране чудес» (1923, перевод книги Льюиса Кэрролла «Алиса в стране чудес»).
От квартиры отказались в связи с тем, что мать с двумя дочерьми Ольгой и Еленой и младшим сыном Кириллом переселились в Прагу. Чехословацкое правительство в рамках «Русской акции» поддерживало эмигрантов из бывшей царской империи, оно финансировало русскую гимназию и русский университет.
3. Lutherstra?e 21/III.Stock (Charlottenburg). Pension Helene Andersen [Лютерштрассе 21, 4-й этаж (Шарлоттенбург). Пансион Елены Андерсен]
Здесь Набоков жил с января по август 1924 года. Дом был разрушен во время Второй мировой войны. Сегодня на его месте находится одноэтажное торговое здание с большими окнами витрин.
Набоков занимал в пансионе одну комнату. Своей матери он писал:
«Я очень доволен своей комнатой, большой и светлой, с великолепным письменным столом и шкафами, которые не скрипят, удобной ванной, […] софой, на вид неказистой, но удивительно мягкой, и, наконец, великолепной уютной кроватью, в которой я буду спать до одиннадцати, так как в моем пансионе встают поздно, в любое время, что, конечно, не нравится хозяйке, желтолицей испанке из Чили с усиками над верхней губой, с которой я говорю по-французски. Еда отличная, ни следа от немецкой скупости, и все вместе за четыре марки в день»[236].
Здесь он написал многочисленные скетчи и короткие пьесы для русского кабаре «Синяя птица». Он мечтал о большом успехе, который принес бы ему достаточный гонорар, чтобы снова вернуть в Берлин из Праги свою мать и брата с сестрами. Но надежды не сбылись. В своей комнате на Лютерштрассе Набоков написал множество рассказов, а также ряд стихов, опубликованных в разных русских газетах. Кроме того, «Руль» регулярно публиковал его стихи под псевдонимом «Сирин». В июле 1924 года он писал своей матери в Прагу: «Не проходит ни одного дня, чтобы я не встретил на улице русских, которые оборачиваются мне вслед и шепчут „Владимир Сирин“…»[237] Некоторое время спустя Набоков навестил ее в Праге, а когда он через две недели вернулся назад, невесте Набокова Вере Слоним пришлось выкупать его пальто у хозяйки пансиона, которая очень волновалась, что ей не заплатят за постой[238].
4. Trautenaustra?e 9 (Wilmersdorf), Pension Elisabeth Schmidt [Траутенауштрассе 9 (Вильмерсдорф). Пансион Элизабет Шмидт]
![](https://storage.yandexcloud.net/wr4img/224819_12_i_003.jpg)
Здесь Набоков проживал с августа 1924 по апрель 1925 года. Построенный в 1907 году пятиэтажный дом во время Второй мировой войны получил лишь небольшие повреждения. Окна лестничного пролета в стиле модерн частью сохранились неповрежденными, частью были восстановлены по оригинальной документации. Дом перестроен в 1976 году.
В мемуарах многих русских писателей он упоминается как «русский дом» в Вильмерсдорфе, ибо здесь жили несколько видных русских эмигрантов. В июне и в июле 1922 года здесь жила Марина Цветаева с девятилетней дочерью, которые принимали здесь многочисленных гостей, прежде всего Андрея Белого. В этом пансионе Марина Цветаева написала 10 июля 1922 года свое стихотворение «Берлину»[239].
Берлину
Дождь убаюкивает боль.
Под ливни опускающихся ставень
Сплю. Вздрагивающих асфальтов вдоль
Копыта — как рукоплесканья.
Поздравствовалось — и слилось.
В оставленности златозарной
Над сказочнейшим из сиротств
Вы смилостивились, казармы!
В этом доме в начале августа 1922 года приехавший из Москвы Борис Пастернак искал Марину Цветаеву, свою «сестру по духу», которая, по его мнению, была единственной, кто понимал его поэзию. Оба лихорадочно ожидали встречи, как об этом свидетельствует их корреспонденция. Но за день до его приезда Марина Цветаева покинула Берлин и направилась в Прагу, где ее ожидал муж Сергей Эфрон, который там нашел работу.
С 1997 года рядом с входной дверью установлена мемориальная доска с надписью на двух языках: «В этом доме в 1922 году жила русская писательница Марина Цветаева».
Летом 1922 года здесь снимали комнату Илья Эренбург с женой. Через него этот адрес был известен в Москве и Петрограде, здесь Эренбург принимал вновь прибывших с родины.
Комнату в «Траутенау-хаус», как называли этот пансион сами русские эмигранты, нашла Набокову Вера Слоним. Сама она жила у своих родителей сразу же за утлом, на Ландхаусштрассе 41. Набоков указал этот адрес в загсе Вильмерсдорфа, когда он заказывал там оглашение вступления в брак с Верой.
Наблюдения, собранные в берлинских пансионах, влились в его первый роман «Машенька». В «Траутенау-хаусе» возникли его первые наброски.
5. Luitpoldstra?e 13/4. Stock (Sch?neberg), с/о Erich R?lke [Луитпольдштрассе 13, 3-й этаж (Шёнеберг)]
Здесь Набоков проживал с апреля по июль 1925 года.
Весь ряд домов по Луитпольдштрассе, в котором стояли дом № 13, сгорел до основания в годы Второй мировой войны. Земельный участок является сегодня частью территории начальной школы «Вербелинзее» в Шёнеберге.
Сюда Набоков переехал через две недели после официальной регистрации брака в загсе. Адрес указан на открытке с извещением о вступлении в брак, которую молодые супруги рассылали на французском языке своим друзьям и знакомым.
Двухкомнатную квартиру Вера вместе со своей кузиной Анной Фейгин сняла за несколько месяцев до этого, когда ее родители по финансовым причинам были вынуждены переехать с Ландхаусштрассе 41 в более скромную квартиру. Здесь обе женщины перепечатывали части рукописи «Машеньки». Когда Анна Фейгин в конце апреля 1925 года переехала в Лейпциг, Набоков смог занять ее комнату[240].
Когда молодая супружеская пара через четверть года съехала с квартиры, произошел конфликт с хозяином квартиры торговцем Эрихом Рельке. Он потребовал платы за квартиру за месяц вперед и спрятал в качестве залога пальто Веры. Но его жена считала требование неправомерным и отдала пальто[241].
6. Motzstra?e 31 (Sch?neberg), с/о Frau M. v. Lepel [Мотцштрассе 31 (Шёнеберг)]
Здесь Набоков прожил с сентября 1925 по май 1926 года.
Вся улица была разрушена в последний год войны. Территория больше не застраивалась.
Хозяйка двухкомнатной квартиры была вдовой майора. Набоков писал о ней, что «она сама могла бы быть майором». Фрау фон Лепель была не из приятных людей, но как хозяйка квартиры — корректна. На ее «изъеденной молью софе» он начал писать окончательный текст своего романа-первенца «Машенька». Здесь же он написал рассказ «Возвращение Чорба» и набросок к очерку «Путеводитель по Берлину».
На Мотцштрассе находился магазин, в котором наряду с другими предметами продавались засушенные насекомые. Набоков регулярно посещал его. Однажды он смог предложить владельцу магазина необыкновенно большую бабочку, которую заметил на пне дерева рядом с шарлоттенбургским вокзалом и сумел осторожно поймать[242].
7. Passauer Stra?e 12/ZG (Charlottenburg), с/о Horst von Dallwitz [Пассауэрштрассе 12, антресольный этаж (Шарлоттенбург)]
Здесь Набоков проживал с сентября 1926 по февраль 1929 года.
Дом был разрушен в 1944 году. На его месте в семидесятые годы был построен дом с апартаментами. На первом этаже сегодня помещается «Кабинет искусств» — «галерея старой и новой графики и рам для картин».
Набоковы сняли обе жилые комнаты на антресольном этаже, когда они, проведя лето за пределами Берлина, вынуждены были срочно покинуть свое первое прибежище, большую комнату — хозяйка еще до этого сдала комнату другому жильцу. Когда квартиросъемщик вернулся из путешествия раньше предполагавшегося срока, он застал в своей комнате супругов Набоковых.
Владелец жилья на Пассауэрштрассе торговец Хорст фон Далльвиц был прибалтийским немцем и говорил по-русски. Набоковы сняли маленькую жилую комнату, в которой можно было принять максимум двух гостей, и большую спальню. Когда бывало больше гостей, переходили сюда и сдвигали обе кровати в угол[243].
Наискосок через улицу находился русский ресторан, несколькими домами дальше русская книжная лавка Гликсмана (Пассауэрштрассе 3), в которой была устроена библиотека и читальный уголок. Набоков стал постоянным посетителем лавки. Позже он признавался, что за это время не купил ни одной книги, а все интересовавшие его произведения раз за разом читал у Гликсмана и в других русских книжных лавках[244].
Набоков зарабатывал тогда на жизнь главным образом уроками игры в теннис и преподаванием языков. Он начал работать над книгой с русскими грамматическими упражнениями для иностранцев. Но его жена считала, что он не должен тратить на это свое время и взяла работу на себя. Набоков сосредоточился на литературной работе. В этой квартире он написал множество рассказов для «Руля», драму «Человек из СССР», а также роман «Король, дама, валет».
«Из всех моих романов этот лихой скакун — самый веселый, — писал он четыре десятилетия спустя в своих воспоминаниях. — Эмиграция, нищета, тоска по родине никак не сказались на его увлекательном и кропотливом созидании. Зачатый на приморском песке Померании летом 1927 года, сочинявшийся в продолжение зимы следующего года в Берлине и законченный летом 1928 года, он был опубликован там в начале октября русским зарубежным издательством „Слово“. Это был мой второй русский роман. Мне было двадцать восемь лет. К тому времени я прожил в Берлине, с перерывами, лет шесть. В числе многих других интеллигентных людей я был совершенно уверен, что не пройдет и десяти лет как мы все вернемся в гостеприимную, раскаявшуюся, тонущую в черемухе Россию.
Осенью того же года Ульштейн купил права на немецкое издание. […] Можно легко заключить, что русский писатель, выбирая исключительно немецких персонажей (мы с женою появляемся в двух последних главах только для инспекции), создает себе непреодолимые трудности. По-немецки я не говорил, немецких друзей у меня не было, я не прочитал к тому времени ни одного немецкого романа ни в подлиннике, ни в переводе. Но в искусстве, как и в природе, очевидный изъян может обернуться тонким защитным приемом. […] Я мог бы перенести действие КаДеВе в Румынию или Голландию. Близкое знакомство с топографией и погодой Берлина определили мой выбор»[245].
Гонорар Ульштейна за «Короля, даму, валета» оказался настолько большим, что Набоковы решили отказаться от квартиры и отправиться на охоту за бабочками во французские Пиренеи. С начала февраля до конца июня 1929 года они пробыли в южной Франции.
8. Luitpoldstra?e 27 (Sch?neberg), с/о v. Bardeleben [Луитпольдштрассе 27 (Шёнеберг)]
Здесь Набоковы прожили с конца августа 1929 года по январь 1932 года.
Дом № 27 по Луитпольдштрассе, как и соседние дома, оказался жертвой войны. Сегодня здесь находится семиэтажный жилой дом с серым фасадом, построенный в пятидесятые годы.
После возвращения из Франции Набоковы на первых порах в течение лета жили в окрестностях Берлина, в основном на берегу Цистензее под Кенигс Вустерхаузеном. В это время Набоков работал над своим романом «Защита Лужина».
Оба хорошо знали этот уголок Шёнеберга, ведь они уже жили здесь в 1925–26 годах. В «Даре» Набоков описал чувства своего героя Федора, когда тот поселяется в доме уже знакомого ему берлинского квартала.
Позже Набоков написал:
«Мы с женой, тогда еще без ребенка, […] сняли жилую и спальную комнаты на Луитпольдштрассе в Западном Берлине, в громадном и мрачном жилище одноногого генерала фон Барделебена, пожилого господина, который занимался исключительно составлением своего генеалогического дерева; его высокий лоб чем-то напоминал Набокова, и он действительно был в родстве со знаменитым шахматистом Барделебеном, который погиб таким же образом, как и мой Лужин»[246].
На Луитпольдштрассе 27 Набоков продиктовал своей жене окончательный вариант «Защиты Лужина». Влиятельный критик Георгий Адамович осудил роман. Марина Цветаева и Владислав Ходасевич, два значительнейших лирика эмиграции, выступили в защиту. «Этот мальчишка, — писал Иван Бунин, — выхватил пистолет и одним выстрелом уложил всех стариков»[247]. На Луитпольдштрассе Набоков написал также короткий роман «Соглядатай» и роман «Подвиг».
В 1931 году Набоковы вновь попали в большие финансовые трудности. Две комнаты у отставного офицера стали им не по карману, они были вынуждены съехать.
9. Westf?lische Stra?e 29 (Wilmersdorf), c/o Cohn [Вестфелишештрассе 29 (Вильмерсдорф)]
Здесь Набоков прожил с января 1932 по июль 1932 года.
Во время войны от дома остался только первый этаж и часть фасадных стен. В пятидесятые годы он был заново отстроен. На первом этаже сегодня размещается химчистка, на втором этаже находится косметический салон.
Комната в квартире семейства Кон с самого начала рассматривалась как промежуточное решение, ибо предполагалось летом переехать к кузине Веры Анне Фейгин, которая снова вернулась из Лейпцига и поселилась на Несторштрассе 22. От полугодичного пребывания на Вестфелишештрасе у Набокова осталась в памяти главным образом болтливость хозяйки квартиры[248].
Набоков начал в этой комнате работу над романом «Отчаяние».
10. Nestorstra?e 22/III (Wilmersdorf), с/о Anna Feigin [Несторштрассе 22, 4-й этаж (Вильмерсдорф)]
![](https://storage.yandexcloud.net/wr4img/224819_12_i_004.jpg)
Здесь Набоковы прожили с июля 1932 года по январь 1937 года.
Дом грюндерских времен получил сильные повреждения в ходе войны, но не был разрушен полностью. Верхние этажи выгорели, в том числе и четвертый этаж, на котором с левой стороны находилась четырехкомнатная квартира Анны Фейгин. В 1952 году верхние этажи были снова отстроены. У квартир сегодня другая планировка, чем в тридцатые годы. На первом этаже сегодня размещается артистическая пивная «Маленький мировой фонарик».
Главной квартиросъемщицей была Анна Фейгин. Ее имя внесено в соответствующий регистрационный список окружного управления. Она предоставила своей младшей кузине Вере и ее мужу две комнаты[249].
В этой квартире Набоков завершил роман «Отчаяние» и написал большую часть «Дара». Работу над этим самым большим из произведений, написанных по-русски, он прерывал в 1933 году, когда «в двухнедельном творческом запое» писал роман «Приглашение на казнь». Как доказал издатель и переводчик Набокова Дитер Э. Циммер, этой улице, Несторштрассе, в романе соответствует Агамемнонштрассе, на которой живет главный герой романа «Дар» Федор Годунов-Чердынцев.
«Совершенно очевидно, что действие романа происходит за западе Берлина. Упоминается несколько названий: Курфюрстендамм, Гогенцоллерндамм, Виттенбергплац, Кайзераллее, Бранденбургские ворота, Тиргартен, Груневальд. Но Танненбергштрассе и Агамемнонштрассе здесь нет. Тем не менее можно совершенно точно сказать, где Федор и Зина жили под одной крышей. Дом находился непосредственно у площади, которая описана очень наглядно: […] церковь, общественные насаждения, аптека на углу и общественный туалет с деревьями жизни вокруг него. […] Множество улиц, разбегавшихся в разные стороны, выпрыгивавших из-за угла и опоясывавших вышеназванные места поклонений и отдыха, превращают все в одну из тех наглядных картинок, на которых с целью обучения будущих водителей автомобиля нанесены все элементы города, схематически обозначены все возможности столкновения. Справа виднелись ворота трамвайного депо. […] Это трамвайное депо подтверждает предположение: эта площадь, которая вовсе не является площадью, а представляет собой лишь случайную точку пересечения множества улиц (всего их девять), которые пересекают друг друга под разными углами, речь может идти только о Хохмайстерплац в Берлине-Вильмерсдорфе. Агамемнонштрассе ее не пересекает, но зато ее пересекают Цицероштрассе и Несторштрассе. Но на Несторштрассе, на четвертом этаже жили Набоков и его жена, когда он писал свой роман „Дар“. Выходит, Набоков просто использовал городские кулисы, которые во время работы над романом […] день за днем стояли у него перед глазами, и имя одного пожилого участника Троянской войны заменил именем другого. […] Эта местность во время войны почти полностью была разрушена, в том числе и угловой дом по Несторштрассе 22. Но церковь из красного кирпича и писсуар из красного кирпича стоят и сегодня»[250].
![](https://storage.yandexcloud.net/wr4img/224819_12_i_023.jpg)
В квартире на Несторштрассе сын Набокова Дмитрий провел первые три года своей жизни. Набоков заботился о нем, почти каждый день он ходил с ребенком гулять по окрестным паркам. До 1936 года Вера была главным кормильцем семьи. Правда, она еще в 1933 году потеряла свою хорошо оплачиваемую работу в еврейской адвокатской конторе «Вайль, Ганс & Дик- манн» (Ландграфенштрассе 1), однако еще три года она могла работать в разных немецких фирмах, руководителям которых уведомления нацистов были безразличны[251]. Лишь с ужесточением «Законов о евреях» в 1936 году она потеряла свою последнюю работу.
Набоков покинул свою квартиру 18 января 1937 года и, видимо, на трамвае и городской электричке доехал до вокзала «Зоо», откуда поездом отправился в Брюссель, чтобы больше никогда не возвращаться в Берлин и вообще в Германию. Вера еще несколько недель оставалась в городе, пока вместе с Дмитрием не выехала в Чехословакию.
В том же году Анна Фейгин отказалась от квартиры. Как и Набоковы, она после кратковременного пребывания во Франции эмигрировала в Америку. Она жила в Нью-Йорке, пока Вера Набокова в конце шестидесятых годов не перевезла ее в Швейцарию и поселила в шикарном доме для престарелых в Монтре. Анна Фейгин умерла в 1973 году[252].