ЗАПАДНЯ
ЗАПАДНЯ
![](https://storage.yandexcloud.net/wr4img/163801_13_i_021.png)
Мы получили донесения из близлежащих деревень о том, что леопард несколько раз неудачно пытался проникнуть в дома, и его следы были обнаружены на дорогах. Спустя несколько дней после прибытия Ибботсонов была убита корова в деревне в двух милях от Рудрапраяга и примерно в полумиле от той деревни, где я сидел в засаде на стоге сена.
Придя в деревню, мы выяснили, что леопард разломал дверь однокомнатного помещения, убил и оттащил к двери одну из коров, но не смог протащить тушу через дверь и хорошенько наелся на месте.
Сарай был в самом центре деревни, и, исследовав все кругом, мы нашли, что, сделав отверстие в стене сарая в нескольких ярдах от трупа коровы, мы можем легко вести наблюдение.
Хозяин помещения (он же владелец убитой коровы) охотно согласился на наш план. Как только наступил вечер, мы накрепко заперлись в доме и, съев взятые с собой сандвичи и выпив чай, принялись по очереди сторожить, глядя через дыру в стене. Но в течение этой долгой ночи о леопарде не было ни слуху ни духу.
Когда мы утром вышли из дома, жители повели нас по своей деревне — она была значительных размеров — и показали следы когтей на дверях и окнах, сделанные людоедом за многие годы при попытках добраться до кого-нибудь. Одна дверь носила более глубокие следы — это была та самая дверь, которую леопард сумел открыть и войти в помещение, где были заперты сорок коз и мальчик.
Через несколько дней еще одна корова была убита в маленькой деревушке на холме, в нескольких сотнях ярдов от бунгало. Здесь снова оказалось, что корова убита внутри дома, дотащена до двери и частично съедена. Примерно в десяти ярдах перед дверью находился заново сложенный стог сена шестнадцати футов высотой, сооруженный на поднятом от земли на два фута деревянном помосте.
О новом происшествии нас известили рано утром, поэтому, имея целый день впереди, мы соорудили махан,[20] и я уверен, что он был не только самым замечательным, но и самым искусным из всех, которые только делались для подобных целей.
Мы начали с того, что разобрали стог и вокруг помоста воткнули в землю много шестов. На этих шестах соорудили еще один помост, выше первого на четыре фута. Весь каркас, кроме пространства между землей и нижним помостом, обернули проволочной сетью с двухдюймовыми ячейками. Затем небольшие охапки сена мы всунули в ячейки сетки и еще немного разбросали вокруг стога и под помостом, совсем как это было до начала нашей работы. Один из совладельцев стога, отсутствовавший несколько дней и вернувшийся, когда мы уже доделали наше сооружение, не поверил, что стог кто-то трогал, пока сам не ощупал его кругом и ему не показали другой, который мы сложили из неиспользованного сена на ближнем поле.
Как только солнце начало садиться, мы проползли через отверстие, оставленное в сетке, и попали в махан, тщательно закрыв за собой вход. Ибботсон несколько меньше меня ростом, поэтому он занял верхний помост, и, когда мы устроились поудобнее, каждый из нас сделал по небольшой дырке, через которую можно было бы стрелять. Но сообщаться друг с другом, когда появится леопард, мы не могли и поэтому условились, что тот из нас, кто первый увидит зверя, будет стрелять. Была яркая, полная лунного света ночь, электрический фонарь был не нужен.
После вечерней трапезы долетавшие из далекой деревни звуки стихли, и около десяти часов я услышал, что леопард спускается с горы, высившейся позади нас. Придя к стогу, он остановился на несколько минут и затих, потом начал ползти под помостом, на котором я сидел. Находясь как раз подо мной — нас разделял один слой досок, — он остановился на минуту, показавшуюся мне весьма длинной, затем продолжал ползти дальше; и только я приготовился, ожидая, когда он покажется из-под платформы в трех или четырех футах от дула моего ружья, как прозвучал резкий скрип с верхнего помоста. Леопард бросился вправо, где он мне не был виден, и исчез на горе.
Обе ноги Ибботсона свело судорогой, и, меняя позу, чтобы облегчить очень острую боль, он повернулся. Вот отчего в критический момент раздался скрип досок. Очевидно, леопард был слишком напуган и больше уже не возвращался к туше ни в эту, ни в следующие ночи.
Двумя днями позже еще одна корова была убита в нескольких сотнях ярдов выше рудрапраягского базара. Владелец этой коровы жил одиноко в стоящем в отдалении однокомнатном домике, разделенном простой перегородкой на кухню и жилое помещение. Как-то ночью он проснулся, услышав шум в кухне, наружную дверь которой он забыл запереть. Немного погодя через широкую щель в тусклом свете луны, проникавшем через открытую дверь, он увидел леопарда, пытавшегося оторвать одну из планок перегородки.
Долго человек лежал, обливаясь потом, в то время как зверь старался оторвать то одну, то другую планку. К счастью, не найдя в перегородке слабого места, он ушел из кухни и убил корову, привязанную около пристройки. Потом порвал веревку, которой она была привязана, оттащил корову на короткое расстояние и, вволю наевшись, оставил ее лежать под открытым небом.
На самом краю спуска с горы, примерно в двадцати ярдах от места, где лежала убитая корова, стояло сильно разросшееся дерево; на его верхних суках был сложен стог сена. На этом естественном махане у обрыва в несколько сот футов над расстилавшейся внизу долиной мы с Ибботсоном и решили сесть в засидку.
Чтобы помочь нам, правительство несколькими днями раньше послало капкан. Этот капкан длиной в пять футов и весом в восемьдесят фунтов был самой страшной штукой такого рода из всех мною виденных. Его челюсти имели острые трехдюймовые зубья, посаженные по длине на протяжении двадцати четырех дюймов, они приводились в действие двумя мощными пружинами, требовавшими усилий двух человек, чтобы их раскрыть.
Оставив труп, леопард направился по дорожке через поле шириной около сорока ярдов по трехфутовой меже и через другое поле, граничащее с густыми колючими зарослями, покрывающими гору. В месте, где эта трехфутовая межа отделяла верхнее поле от нижнего, мы установили капкан и для большей уверенности в успехе посадили с обеих сторон дорожки несколько колючих кустов. К одному концу капкана была прикреплена короткая, толщиной в полдюйма цепь, кончающаяся кольцом диаметром в три дюйма; через кольцо мы пропустили и вбили в землю крепкий кол, закрепив капкан цепью на месте.
Когда все эти приготовления были закончены, Джин Ибботсон вернулась в бунгало с нашими людьми, а ее муж и я влезли на стог. Укрепив перед собой небольшую палку и подвязав к ней сено, чтобы это «сооружение» служило ширмой, мы устроились поудобнее и принялись дожидаться появления леопарда. Мы были вполне уверены, что на этот раз он попадется.
Вечером появились свинцовые тучи, распростершиеся по всему небосклону. Луна должна была подняться не раньше девяти часов; значит, теперь понадобится электрический фонарь; волей-неволей придется зависеть от него. Фонарь был тяжелый и нескладный, а так как Ибботсон настаивал, чтобы стрелял я, мне и пришлось потрудиться, прикрепляя его к штуцеру.
Спустя час после наступления темноты волны гневного рева известили нас о том, что леопард попался в капкан. Я зажег фонарь и при свете его увидел леопарда, вставшего на дыбы. Капкан висел на его передних лапах. Я наспех выстрелил; пуля 450-го калибра ударила в звено цепи и разорвала ее.
Освободившись от кола, леопард рванулся и большими прыжками двинулся вдоль поля, таща капкан перед собой. Мы с Ибботсоном стреляли ему вслед, но промахнулись. Пытаясь перезарядить штуцер, я что-то сдвинул в фонаре, и свет потух.
Слыша рев леопарда и наши четыре выстрела, люди на рудрапраягском базаре и в соседних деревнях выскочили из своих домов. Неся фонари и сосновые факелы, они со всех сторон обступили домик, где была убита корова. Кричать им, чтобы они посторонились, было бесполезно. Они производили так много шума, что не могли бы нас услышать. Поэтому, держа штуцер наготове, я начал слезать с дерева — довольно опасное предприятие в темноте, а Ибботсон в это время зажег керосиновую лампу, которую мы взяли с собой в махан.
Спустив мне лампу вниз на веревке, Ибботсон слез на землю, и мы отправились в том направлении, куда ушел леопард. На полдороге вдоль поля находился бугор — выступ скалы. Мы приблизились к нему, Ибботсон высоко над головой держал тяжелую лампу, я шел рядом со вскинутым ружьем. За выступом скалы оказалась небольшая впадина; там, припав к земле, вызывающе глядя на нас и рыча, лежал леопард. Спустя несколько минут после того, как моя пуля размозжила ему голову, мы были окружены экзальтированной толпой, буквально танцевавшей от восторга вокруг тела врага, так долго приводившего их в ужас.
![](https://storage.yandexcloud.net/wr4img/163801_13_i_022.png)
Передо мной лежал весьма крупный самец леопарда, прошлой ночью пытавшийся сломать перегородку, чтобы добраться до человека. То, что хищник уничтожен в районе, где были убиты десятки людей, конечно, представляло достаточные основания, чтобы считать мертвого леопарда людоедом. И все-таки я не мог заставить себя поверить, что это лежит то самое животное, которое промелькнуло передо мной в ту ночь, когда я сидел в засидке около трупа женщины. Правда, ночь была темная, и я лишь смутно видел вырисовывавшийся абрис леопарда; пусть так, но все равно я был убежден, что животное, труп которого сейчас радостно хлестала окружившая толпа, — не людоед.
С Ибботсоном впереди, сопровождаемые людьми, несшими тело леопарда, и толпой в несколько сот человек мы направились через базар к бунгало.
Спускаясь с горы позади процессии, я был единственным во всей толпе, который не верил, что людоед-леопард из Рудрапраяга мертв. Я думал о случае, происшедшем дома, невдалеке от нашей зимней резиденции, когда я еще был маленьким мальчиком. Много лет спустя я нашел этот случай в книге под названием «Храбрые поступки» или, быть может, «Самые храбрые поступки». Случай произошел с двумя людьми — одного звали Смитон {так}, он служил в гражданском отделе, другого — Бредвуд, из лесного департамента. Однажды темной грозовой ночью в дожелезнодорожные времена они путешествовали на dak-gharry[21] из Морадабада в Каладхунги и на изгибе дороги наскочили на дикого слона. Слон, убив кучера и двух лошадей, перевернул gharry. У Бредвуда было ружье, и пока он доставал его из футляра, складывал и заряжал, Смитон взобрался на gharry и вытащил один неразбитый фонарь из его гнезда. Потом, держа тускло мерцавший светильник над головой, он двинулся на слона и осветил его, чтобы Бредвуд мог точно выстрелить. Понятно — между диким слоном и леопардом разница велика; но если даже так — мало найдется таких, кто спокойно пойдет на обезумевшего от боли леопарда, неся лампу над головой, когда его безопасность зависит только от пули товарища. Наш леопард, как мы выяснили потом, уже вытащил лапу, удерживающуюся только на тонкой полоске кожи.
Этой ночью, в первый раз за много лет, любой дом на базаре был открыт, женщины и дети толпились у своих дверей. Мы медленно продвигались вперед, так как каждые несколько ярдов леопарда приходилось опускать вниз, чтобы дети могли обступить его и получше рассмотреть. В конце длинной улицы наш эскорт отстал, и леопард с триумфом был внесен нашими людьми в бунгало.
Мы с Ибботсоном вернулись в бунгало после того, как умылись в моем лагере; за обедом и после него мы приводили аргументы за и против того, что убитый леопард является людоедом. В конце концов, не убедив друг друга, мы остановились на следующем: поскольку Ибботсону нужно было ехать назад на работу в Паури, а я был утомлен долгим пребыванием в Рудрапраяге, мы проведем следующий день, освежевывая леопарда и высушивая его шкуру, а послезавтра снимем лагерь и отправимся в Паури.
С раннего утра до позднего вечера люди, все время сменяясь, приходили из ближних и дальних деревень, чтобы поглядеть на леопарда. Большинство опознавало животное и считало его людоедом. Поэтому убеждение Ибботсонов, что они правы, а я ошибаюсь, все время росло. Однако по моей просьбе Ибботсон сделал мне две уступки: он лишний раз предупредил народ, чтобы все имели в виду мои сомнения и не ослабляли мер предосторожности, во-вторых, он наказал воздержаться от телеграммы правительству об уничтожении людоеда.
Этой ночью мы рано пошли спать, так как предполагали отправиться следующим утром как только рассветет. Я встал, когда еще было темно, и ел Chota hazzi,[22] как вдруг услышал голоса на дороге. Это было совсем необычно, и я окликнул людей, чтобы выяснить, что они там делают в столь неурочный час. Увидев меня, четыре человека поднялись по тропинке к лагерю; оказалось, их послал патвари передать мне, что одна женщина убита людоедом на той стороне реки, на расстоянии примерно одной мили от Чатвапайпальского моста.