13. 2 декабря 1956 г. Москва

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

13.

2 декабря 1956 г.

Москва

Дорогая, милая Наташа!

Как мы говорили раньше, правильное сосредоточение через четыре стадии есть последняя ступень человеческого совершенствования на пути к нирване. Почему единственным методом совершенствования является сосредоточение? Отвечая на этот вопрос по Шопенгауэру и Гартману, мы должны будем сказать, что мир состоит из взаимодействия бессознательного представления и бессознательной воли.

Это положение было высказано Шеллингом в последнем периоде его философствования. Он говорит о том, что «нечто есть, мы узнаем по оказываемому им сопротивлению, а единственное, способное сопротивляться, есть воля. Следовательно, воля есть то, что сообщает всему миру и каждой отдельной вещи ее это (sein Dass)… В высшей, И последней, инстанции нет иного бытия, кроме желания…»; если связать это учение с дарвинизмом, с «борьбой за существование», то выходит, что весь мир охвачен пожаром борьбы за существование.

Кто толкает живых на вечную борьбу? По Шопенгауэру, толкает их слепая, бессмысленная воля. Там, где борьба, там, естественно, начинаются муки, для подлинной радости там нет места. Возникает вопрос: как уйти от этой борьбы? Шопенгауэр видит единственный выход» посредством аскетизма безболезненно уничтожить волю, усыпить ее, не дать проявиться. Так как она проявляется только в феноменальном мире, то надо воспитать себя самого так, чтобы волевые импульсы желания были лишены возможности своего действия, т е. самого себя насильно оторвать от феноменального мира.

Как я писал тебе в предыдущем письме, буддисты подходят к этому вопросу постепенно. Сначала человек убеждается в правдивости Четырех Истин и начинает созерцать эти Четыре Истины; поэтому сосредоточение мысли на Четырех Истинах является применением теории буддизма в практике повседневной жизни. Постепенно у йога появляется внутреннее отвращение ко всем живым страстям и желаниям, и практически он отвергает всякое наслаждение на земле Тогда он обнаруживает в себе пустоту, эта пустота быстро заполняется наслаждением, радостью чистого мышления и свободным рождением отрешенности от земного (ложного) блаженства. Радость чистого мышления, видимо, можно сравнить с вдохновением поэта или мыслителя.

Это — первая стадия сосредоточения.

До тех пор, пока ум, или интеллект, человека не очищен и не установлен, он не может надлежащим образом понимать что-нибудь в философии или религии. У нас должно быть чистое сердце и светлый ум, если мы стремимся познать и применить практически философские и религиозные истины.

Европейские философы, начиная с Аристотеля (включая его) и до наших дней, за исключением Плотина и некоторых христианских мистиков, все были теоретиками, а не мудрецами (практиками). Для того, чтобы быть мудрецом (практиком), необходимо сосредоточение, самоуглубление. Применение йоги — лучший путь самоочищения, т. е. очищения тела и интеллекта. В первой стадии сосредоточения очищается тело и интеллект: тело — воздержанием, а интеллект — сосредоточением. Тогда вера в четырехстороннюю истину рассеивает все сомнения, и необходимость в исследованиях отпадает.

Вот отсюда и начинается вторая стадия сосредоточения, где Непоколебимое убеждение радости чистого мышления порождает усиленное невозмутимое размышление. Здесь, на этой стадии, появляется осознание радости и покоя…

Таким образом, земное блаженство (страсть, наслаждение, любовь, насыщение, удовлетворение и т. д.) заменяется духовной радостью; это значит, что человек постепенно отходит от человеческого и подходит к божественному. Значит, что воля к жизни (см. у Шопенгауэра) постепенно умирает, на его месте появляется сознательная воля к совершенству. Здесь происходит диалектический переход: тезис (земная радость) отрицается антитезисом (возникает радость духовная).

Но на этой стадии человек, углубляясь в сон (самадхи) сосредоточения, погружается в самогипноз. Постоянно бодрствующее сознание (воля у Шопенгауэра) начинает дремать, тогда как из недр души выплывает глубинное сознание в виде интуиции. С человеком происходит нечто, похожее на то, что происходит с медиумом на парапсихологических опытах, так как он сознательно отходит от земного, постепенно приобретая божественные предикаты, после чего открывается глубинная божественная интуиция.

Пять эмоций — незнание, любовь, гнев, гордость, зависть — проявления несовершенства, что, видимо, тождественно с волей к жизни у Шопенгауэра. Эти эмоции управляют человеческим действием в мире и порождают муки и зло. Йог, идя по пути совершенства, постепенно уничтожает эти пять эмоций, а вместо них приобретает пять божественных добродетелей, именно: вместо незнания (невежества) — мудрость; вместо любви к определенному человеку или вещам — равные мысли для всех (сострадание ко всем); вместо зла — невозмутимое размышление; вместо зависти — стремление помочь другим; вместо гордости — божественную кротость. На этой стадии, хотя человек погрузился в сон (самадхи), все-таки он подсознательно испытывает радость сосредоточения.

А на следующей, третьей, стадии йог переходит в состояние безразличия, т. е. он отрекается даже от радости сосредоточения; он погружается в совершенную невозмутимость и освобождается от ощущения телесности; превращается в комок невозмутимой мысли. До тех пор, пока в сознании (бодрствующего) происходят изменения, или модификации, Я (душа) отражается в нем (в сознании) и при отсутствии умения отличить себя от всего остального мира отождествляет себя с ним. В результате Я чувствует удовольствие или страдание от объектов мира и соответственно любит или ненавидит. Для Я это означает зависимость (нет свободы).

Следовательно, если мы хотим добиться освобождения, то мы так или иначе должны сдерживать активность тела, чувств и сознания и, наконец, прекратить все модификации ума. Когда волны эмпирического сознания затихают и оставляют ум (сознание) в состоянии совершенного спокойствия, Я (душа) осознает себя как нечто, отличное от комплекса ум — тело, как свободное, бессмертное, самосветящееся сознание. Вот этот свет самосветящегося сознания (Я) и есть интуиция. Как видишь, она может полностью раскрыться в том случае, когда прекратятся модификации ума и утихнет эмпирическое сознание. Это начинается уже на второй стадии сосредоточения и почти завершается на третьей стадии. (Между прочим, я дважды испытывал состояние отделения Я от тела и ума. Об этом расскажу, когда встретимся, но ты должна мне обещать, что никому об этом не скажешь.)

Целью йоги и является достижение этого состояния посредством прекращения функций сознания. На третьей стадии йог безразличен к радостям сосредоточения, но он все-таки осознает освобождение от телесности и совершенной невозмутимости. На четвертой стадии человек (йог) освобождается от сознания освобождения и от сознания невозмутимости и тем самым он совершенно невозмутим, даже не сознает этого (глубинный гипноз), у него нет ни страдания, ни освобождения, в нем — полное безразличие и самообладание. Для него муки ада, блаженство рая расцениваются в одной категории ценностей, поскольку обе являются человеческими категориями.

Одни страдают в аду — они сознают и испытывают это; другие наслаждаются в раю и сознают это блаженство; значит, человек и до цели не дошел, т. е. до Бога, у которого нет понятия, что такое страдание или что такое радость. Но зато в нем (и у бога, и у йога) открываются другие силы и возможности, которые человеческим понятием определить невозможно. Это — нечто, отличное от человеческого понятия, нечто, бесконечное в пространстве и во времени, бессмертное, всеблагое, всемогущее и т. д. Ратнаваджра говорит, что ищущий на четвертой стадии приобретает божественную всепроникающую интуицию, при помощи которой он может смотреть на мир, как на рисовое зерно на своей ладони.

Сосредоточение у йогов и есть прекращение деятельности, модификации ума. Это они делают для того, чтобы не давать Я отождествляться с различными модификациями ума. Но это невозможно до тех пор, пока имеются такие модификации, и поэтому Я не понимает ясно своего отличия от ума (сознания). Вот почему йогу постепенно приходится прекращать все умственные модификации ума. Когда Я совершенно отделяется от сознания и тела, тогда оно чисто и свободно, на него не действуют ни отрицательно, ни положительно объекты внешнего мира. Оно (Я) чистое и свободное, как губка, ждет божественной влаги. Йог тогда в состоянии сна (самадхи) — полного внутреннего самообладания (без помощи сознания) — занимается заполнением Я божественными свойствами (на это дается особое указание).

Существует пять ступеней духовной жизни; первые три ступени не способствуют йоге, а последние две ведут к ней. Пять ступеней духовной жизни суть следующие: 1) беспокойное состояние, 2) бездеятельное, 3) рассеянное, 4) сосредоточенное и 5) сдержанное состояние. Каждое такое состояние представляет собой некоторое подавление модификации сознания. Вообще, конечно, одно состояние сознания исключает другое, как, например, любовь и ненависть по своей природе противоположны и несовместимы друг с другом.

На первой ступени беспокойное состояние сознания находится под влиянием эмоций любви и невежества, и поэтому люди стремятся к чувственным объектам и к земным наслаждениям. Сознание переходит с одного объекта на другой, ни на одном не останавливается; это состояние мешает йогу сосредоточиться и мешает контролировать ум и чувства.

Вторая ступень — бездеятельное состояние; эта ступень обусловлена избытком в сознании элемента невежества (незнания) и поэтому имеет тенденцию к пороку, неведению, сну и т. п.

Третья ступень — рассеянное состояние; сознание свободно от влияния эмоции, любви к определенным объектам. Здесь сознание обладает способностью пробегать все объекты, но не обращать глубокого внимания ни на один из них. Такое состояние не может содействовать йоге, так как в нем не прекращаются полностью ни модификации ума, ни наши тревоги, как и не уничтожаются наши страдания от ошибочного знания, и т. п.

Четвертая ступень сознания — сосредоточение. Здесь сознание очищается от рассеянности и становится совершенным проявлением концентрации мысли. В результате появляется длительное сосредоточение ума на некотором объекте, что позволяет раскрыть его истинную природу и подготовить почву для полного прекращения всех душевных модификаций. Это есть первая и вторая стадии сосредоточения, о которых говорили выше.

Пятая ступень — сдержанное состояние (невозмутимость), где прекращается всякая духовная деятельность, включая даже сосредоточение; это есть третья и четвертая стадии глубокого сосредоточения.

Как видишь, последние две ступени ведут к йоге (к совершенству). Это твердо установившееся состояние сосредоточения называется экстазом созерцания (на санскрите — сампраджнята-йога), при котором достигается ясное осознание объекта размышления. Это состояние называется также самапатти, или сампраджнятасамадхи (этих самадхи бывает в процессе созерцания более пятидесяти, их нужно изучить отдельно: чтобы делать тело невидимым — одно самадхи; чтобы найти общение с духом — другое самадхи, и т. д.) В этом состоянии сознание целиком вкладывается в объект и принимает форму самого объекта.

Поскольку мы специально не изучаем все состояния самадхи, то мы называем еще одно самадхи, которое имеет отношение только к сосредоточению — это асампраджнята-самадхи, где модификация ума совсем прекращается: ничего не познается и ничего не мыслится. В этом заключается состояние экстаза, при котором прекращаются все психические переживания; объекты не являются нам, и на безмятежной поверхности ума не происходит никаких волнений, так говорят Чаттерджи и Датта.

Оба эти вида самадхи (сампраджнята и асампраджнята) вообще называют самадхийогой, или прекращением душевных модификаций, именно они способствуют самопознанию.

В следующем письме разберем такие вопросы: 1. Четыре вида, или ступени, сампраджнята-самадхи; 2. Асампраджнята-самадхи как йога; 3. О восьмеричных средствах йоги (если успею).

Моя милая Наталка! Я не успеваю отвечать на твои вопросы, сегодня отвечаю только на четвертое письмо от 17 ноября. Сейчас В. П. принес мне твое письмо от 28 ноября. Очень и очень благодарен. В этом письме ты затрагиваешь теорию небытия (весь мир — иллюзия) и связываешь с ним перерождение.

Видишь ли, Наталка! Что-то мое изложение пошло отрывками, совершенно без системы. Я постараюсь изложить философскую систему необуддизма, в которой ты (я уверен) не найдешь противоречия и полюбишь ее. Насчет христианской мистики скажу следующее: я у одного своего друга по лагерю профессора Горностая, поляка, которого знает В. Э., нашел книги Фомы Кемпийского и Экхарта (они являются основными теоретиками христианской мистики) и убедился, что у них мистика не нашла своего практического применения, как в буддизме. Это я говорю совершенно объективно. Философы, которые считают христианскую мистику самой глубокой, видимо, незнакомы с буддийским тантризмом. Ведь на самом деле среди христианства нет столько йогов (чудотворцев) — это факт!

Пока, целую тебя и обнимаю, моя хорошая Лилия.

Твой во веки веков Биди.

P.S. Я ведь видел этого Юношу в июле 1937 г. около семи часов вечера на прогулке в тюремном дворе — это было в первый раз, и это было наяву, а второй раз — тоже в бодрствующем состоянии; остальные встречи были во сне или в дремотном состоянии.

Я все-таки жду тебя в конце декабря, у меня есть внутренняя потребность видеть тебя.

Биди.

P.S. Н. В конце этого письма я написал, что не успеваю отвечать на твои вопросы, но только не пойми это так, что я требую реже писать. Боже, упаси! Тогда ты убьешь меня. Я от удовольствия выражаюсь так, каждое выражение проверяю, боюсь, как бы ты не обиделась. Мои нервы настолько слабы, что я очень болезненно принимаю твое раздражение, холодный тон письма тоже действует на меня. Я — мученик в прямом смысле этого слова.

P.P.S. Н.! В журнале «Новые идеи в философии» (№ 5, изд 1913 г.) нашел статью В. Э. Сеземана «Теоретическая философия марбургской школы»; очень интересно было читать. Сейчас опять окунулся в науку, занимаюсь до трех-четырех часов ночи. У меня сейчас есть пока две вещи: Наука и Наташа; потом появится процесс совершенствования — сосредоточение. Не хожу ни в кино, никуда.

P.P.P.S. Наталка! На мою психику действуют холодное начало и холодный конец твоих писем. Ты, видимо, никогда не пожалеешь меня как друга. Ради Бога, это не упрек, а шутка, не сердись.