Самоуничтожающиеся системы

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Самоуничтожающиеся системы

Недавно стало ясно, что сравнение с уроборосом, которое я любил использовать при описании государственных институтов, не отражает всей полноты картины. Бюрократия — зверь куда более диковинный, чем змея, пожирающая свой хвост. Это — змея, которая съела собственную голову и теперь испражняется себе в рот, извернувшись бутылкой Клейна[19].

Надеюсь, что именно в такой топологической позе войдет в Историю работница Ирпенского загса Елена Викторовна Столярова. Мотивация, с которой у нас с Аней отказались принять заявление о регистрации брака[20], поражает своей изобретательностью: теперь заключенный, сидя в тюрьме, должен поехать в немецкое консульство и взять там справку о том, что не имеет жены на родине Гете и Шиллера. Там бы никто, конечно же, такую справку не предоставил. Потому что я, к огромному своему сожалению, все еще являюсь гражданином Украины и немецкому консульству глубоко безразличен.

На самом деле, регистрация брака сегодня — весьма дурацкий и бессмысленный обряд. Брак потерял свою сакральную религиозную составляющую еще век назад, пришедшие ей на смену буржуазные «семейные ценности» тоже отправились на помойку истории, и сколько бы традиционалисты в ней не рылись, свежее отбросы не станут. Чем более эгалитарным и далеким от патриархального идеала является союз, тем меньше смысла в бюрократической процедуре по его регистрации. От того, что Елена Викторовна Столярова поставит печать в мой многострадальный паспорт, ничто в окружающем мире, как и в моих отношениях с партнершей, не изменится. Для того чтобы штамп обрел какое-то значение, государство искусственно наделяет его силой: оформленный брак дает паре многочисленные юридические и социальные бонусы. Система сама загоняет людей в загсы: даже здесь, в тюрьме, чтобы получить длительное свидание, необходимо иметь официально зарегистрированные отношения. Институт брака, когда-то обоснованный религиозными предрассудками и экономическими интересами под маской «традиции», теперь существует лишь из-за инерции бюрократической машины, у которой есть одно-единственное стремление — никогда не останавливаться.

Очень радует тот факт, что машина эта буксует и разваливается на ходу. Система не позволяет человеку совершить действие, к которому сама его вынуждает. Я люблю бюрократию так же нежно, как и коррупцию. Это черви в гниющем трупе государства. Трупе, который еще не осознал, что он мертв окончательно и бесповоротно.

Failed state, failed state, f’cking failed state.

27.05.2011