Глава 1 Резидент, ставший президентом

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Глава 1

Резидент, ставший президентом

Есть за рубежом такая престижная, неплохо оплачиваемая, но в общем являющая собой чистой воды халяву профессия: «специалист по России». При советской власти эти спецы звались еще «советологами» и «кремленологами». Потом название поменялось, но суть осталась. Главное – комментировать уже происшедшее, сплошь и рядом попадая пальцем в небо. Как-то так получалось без малейших усилий русской разведки, что всякий раз, когда происходило нечто по-настоящему эпохальное, «специалисты по России», пусть и весьма дипломатично, признавали, что для них это явилось полной неожиданностью. И, чуть оправившись от удивления, принимались комментировать – со вкусом, цветисто, многословно… как уже говорилось, сплошь и рядом то делая абсолютно неудачные прогнозы, то откровенно ломая голову: как, собственно, это произошло? И что за персона «вдруг» возникла на шахматной доске, которую вроде бы изучили на ощупь? Всякий раз употреблялись термины «феномен», «загадка», «неожиданность».

Еще полсотни лет назад французский писатель-юморист по этой тенденции проехался: «Обозреватели обычно предпочитают объяснять. Предположим, глава советского правительства завтра исчезнет где-то в Монголии. В ту же минуту сотни комментаторов примутся объяснять, почему и как это произошло. Бы­ло бы куда лучше, если бы они предвидели событие заранее».

Точно так же и обстояло в ту зиму, когда Ельцин назвал своим преемником Владимира Владимировича Путина. Как легко догадаться, понеслось по накатанной: «ведущие специалисты по России» отреагировали так, словно означенный Путин был пять минут назад десантирован с Марса. Словно прежде его не было вообще – ни следа, ни намека! – но вдруг распахнулась волшебная дверь в стене, и оттуда появился абсолютно новый на планете Земля человек.

С нешуточной душевной болью рвался наружу крик удивления: «Кто вы, мистер Путин? Откуда взялись?» Все гораздо более усугубилось, когда (достаточно быстро) оказалось, что российский народ голосует за Путина, поддерживает его, доверяет не на шутку. Это казалось таким непонятным, таким загадочным…

С точки зрения зарубежных и отечественных «специалистов», в политике допрежь того имелось немало «настоящих» лидеров. Все они были вальяжны и авантажны, все они умели говорить красиво, много и по любому поводу, все они совершенно точно знали, как обустроить Россию, Солнечную систему и Галактику – дайте только порулить и уберите все до единого камешка с пути… Они были привычны и знакомы, на них сошелся клином белый свет, они и только они казались достойными самого главного штурвала…

И нате вам – чужак! Персона, в эту красочную колоду, безусловно, не входившая. Это было настолько шокирующим и удивительным, что по обе стороны границы заработала пытливая политологическая мысль – вот только она с завидным постоянством порождала каких-то уродцев, дохловатеньких и неубедительных.

За рубежом, опомнившись от первого шока, тут же с умным видом принялись толковать, будто ничего удивительного, в общем, и нет. Коли в биографии нового лидера присутствуют три магические буквы «КГБ», на которые было принято обычно сваливать любое неприятное событие: от неурожая морковки в департаменте Гаронна до пойманного на взятке сенатора.

Вот и теперь ослепительным алмазом блеснула версия: всемогущий, всевидящий и всепроникающий КГБ провел некую коварную и жуткую спецоперацию, «протолкнув» своего человека на самый верх. Козни, как обычно. С доказательствами обстояло как-то уныло, но звучало красиво и нервы щекотало на совесть. Просто удивительно, что на эту тему до сих пор нет голливудского блокбастера: зловещий генерал Пьетр Светланович Чайков-ски (по шесть звезд на погонах и по три на рукаве, ремень с флотской бляхой, шпоры на сапогах) встречается в глухом лесу с полковником Путьиным и на чисто русском языке шепчет:

– Товарич, Комитет решиль сделать вас пр-резидент!

А полковник Путьин (буденовка образца 1938-го, патронташ поверх шубы, валенки с красными звездами) отвечает так, как и принято было в Советской армии:

– Всьегда готов, товарич генераль!

Какой сюжет пропал…

Отечественные «аналитики», не особенно и напрягая имевшиеся в наличии полторы извилины, столь же быстро отыскали причину столь феерического взлета никому доселе не известной персоны: ну, конечно же, все дело в исконной рабской психологии россиян, их тяге к «твердой руке», а также неукоснительному подчинению начальству. Собственными глазами читал в вышедшем недавно толстенном сборнике: мол, российскому народу приказали, и он стадом проголосовал за кого велено…

Начинаю вспоминать оба голосования, в которых мне довелось принимать участие. Год двухтысячный, Ханкала – кругом сплошь военные. Конечно, никто не идет на избирательный участок строем, никто из-за угла не подглядывает в рентгеновский аппарат сквозь шторки кабины для голосования и, главное, ни один генерал не машет кулаком и не рычит, чтобы голосовали «правильно». Год две тысячи четвертый, Петербург – та же история: ни зычных команд, ни субъектов в темных очках, заглядывающих через плечо, ни прочих ужасов. Осталось только сослаться на психотронные генераторы, день и ночь на засекреченных волнах транслировавшие: «Путин, Путин, Путин…» – да вот незадача, генераторы эти присутствуют исключительно в речах субъектов, откровенно недолеченных благодаря наступившей демократии…

И почему-то никому из этих «политологов» в голову не приходит самая простая версия происходящего: если этот «привычный к приказам» народ так забит и темен, отчего же он, несмотря на все противодействие КПСС и лично Мы Сы Горбачева, в свое время категорически отмел неугодных ему кандидатов и проголосовал за Ельцина? То есть продемонстрировал способность как самостоятельно делать выбор, так и принимать решения? А потом, согласно «аналитикам», эти чувства как-то внезапно утратил…

Нет, положительно что-то не проходит. И объяснение напрашивается мало того что простейшее, так и безусловно верное: коли уж народ у нас не дурак, быть может, он увидел в словах

(и, главное, последующих действиях) нового президента нечто такое, что посчитал своим ? Отсюда – и поддержка, и уважение.

И не рассмотреть ли нам события последнего десятилетия именно под этим углом? Это, конечно, посложнее, чем вопить о психотронных генераторах и всемогуществе КГБ – но мы ведь серьез-ным делом занимаемся.

В том-то и суть, что Путин ниоткуда не «возникал». Он давно присутствовал на сцене – и не просто стоял в углу статистом «без речей», а как раз работал всерьез. Другое дело, что масса высоко-умных «аналитиков» не принимала его всерь­ез, сосредоточившись на более зрелищных фигурах. Но это уж их личные проблемы, и не стоит объяснять свою профессиональную недотепи-стость нашей с вами «глупостью». Если серьезно конфузились «спецы», имевшие, как оказалось, дело не с реальной картиной мира, а с ее отражением в собственном мозгу, то при чем здесь электорат Путина, который как раз знал, чего хотел, и действовал вполне осмысленно?

Еще никогда, ни в одной стране президенты с неба не падали и не занимали свой высокий пост с бухты-барахты. А потому давайте по порядку. Поскольку история страны началась не с 1999 года (а карьера Путина и его биография – тем более), давайте с самого начала…

Первое, что должно привлечь наше внимание, – личность президента. Впервые за всю историю России XX столетия самый высокий пост в стране занял человек, в котором огромное число жителей страны увидело нечто похожее на себя. Путин был свой , потому что очень уж многие детали и подробности его биографии многие могли примерить на себя . Без малейшей натяжки так и обстояло.

Ну разумеется, немногие из нас были полковниками КГБ – но это-то как раз частность. Чуть ли не во всем остальном Путин чертовски похож на многих из нас. Разница только в том, что далеко не всякий вкалывал так, чтобы ему предложили стать преемником

Год рождения – 1952-й. А это чуть ли не автоматически означает – отец прошел войну. И в самом деле прошел: на фронт ушел добровольцем, попал в истребительный батальон НКВД. Послед-ние четыре буквы могут пугать только возмущенный разум инвалидов перестройки. Истребительные батальоны НКВД – это не лагерная охрана, это фронт. Кто-то занимался охотой на немецких диверсантов. Владимир Спиридонович Путин диверсантом был сам: его отряд в 28 человек рванул в немецком тылу состав с бое-припасами, а потом окрестные эстонцы навели на подрывников немцев, так что из двадцати восьми до своих добрались только четверо. Владимир-старший отсиделся в болоте, под водой, дышал через камышинку – видимо, читал книги про запорожских казаков, давным-давно эту уловку придумавших.

Потом знаменитый Невский пятачок – место жуткое, где полегло за два года 260 тысяч человек. Путину-старшему повезло и там: тяжелое ранение, инвалидность. Они с женой пережили и блокаду.

Похожая биография у миллионов наших людей, разница только в географических точках и деталях (мой отец в то время был на фронте, мать – в оккупации).

Отец, мать и поздний сынишка жили в коммуналке (я – в деревянном бараке). Семь лет, пора в школу… Школа – самая обыкновенная, без тени элитарных приставок «спец». Детство – самое обыкновенное, то бишь дворовое; и был наш президент, называя вещи своими именами, обычнейшим, шпанистым дворовым пацаном.

Дворы шестидесятых – это, учено выражаясь, настоящая субкультура, которая наше поколение и воспитывала: положа руку на сердце, не могу вспомнить, чтобы в те времена бытовал термин, хоть чем-то напоминавший «родительское воспитание». Наше поколение родители не «воспитывали»: они, конечно же, давали какие-то жизненные ориентиры, установки, но это был именно что минимум. Воспитывал – двор. А он был неплохой жизненной школой: разумеется, с драками, проказами и откровенным хулиганством, но еще и с некоей системой жизненных ценнос­тей, большей частью направленных не на зло, а на формирование характера. Дружба, взаимовыручка, своеобразный кодекс чести, смелость, твердость – все это со двора . Как и умение притираться в коллективе, не дешевить, не «хныкать», если получил в нос. И многое другое, небесполезное во взрослой жизни.

Здесь есть, увы, своя неприглядная оборотная сторона. Всякая дворовая компания, как сегодня, так и в те «почти былин­ные» времена, – это постоянное балансирование на той грани, откуда в два счета можно сорваться в грязь, откуда возврата уже не бывает. Пресловутая «машина правосудия» – агрегат громоздкий, сплошь и рядом не особенно и рассуждающий: кто бы ни сунул палец в дырку – отрубит. Есть множество людей (в том числе и лично мне знакомых) – состоявшихся, законопослушных, немалого добившихся или просто проживших жизнь так, что их совершенно не в чем упрекнуть. Однако, если бы лет тридцать назад их прихватило в шестеренки означенной машины за незначительные, в общем-то, юношеские шалости, все обернулось бы совершенно иначе.

Судя по имеющейся информации, и над юным Путиным однажды повисла эта густая тень, и в опасной близости послышалось тяжелое громыхание шестеренок с весьма острыми зубьями. Жильцы дома (знаменитая «общественность») всерьез припугнули, что отправят ухаря в интернат для «трудных» – то еще заведеньице. Надо полагать, основания имелись нешуточные, – а общественность и в самом деле подобного могла добиться легко.

Тут-то мальчишка и присмирел. К слову, в пионеры его принимали в шестом классе, а не в третьем, как это обычно обстояло, – значит, вспоминая реалии того времени, наколбасил крепенько и всерьез…

Вот только урок явно пошел впрок. Потому что с определенного момента четко прослеживается начало того пути, который людей неглупых и целеустремленных навсегда уводит из примитивного в чем-то дворового бытия. Началось все со спорта – после неудачных попыток заниматься боксом Путин находит себя в самбо, а потом и в дзюдо. Слово самому президенту: «Дзюдо – это ведь не просто спорт, это философия. Это уважение к старшим, к противнику, там нет слабых. В дзюдо все, начиная от ритуала и заканчивая какими-то мелочами, несет в себе воспитательный момент».

Можно добавить, что все обстоит еще интереснее. Дзюдо в Российской империи появилось трудами знаменитого миссионера, основателя Православной церкви в Японии архиепископа Николая (Касаткина), впоследствии причисленного Церковью к лику святых. В Японии Николай, прилежно изучавший тамошние реалии, однажды понял, что дзюдо не просто борьба, а именно жизненная философия, инструмент не только физической, но и духовной закалки. И отправил одного из своих семинаристов в лучшую школу дзюдо. Семинарист этот, В. Ошепков (впоследствии не духовное лицо, а советский разведчик), и стал основателем русской системы «единоборства без оружия»…

Начинается то, что можно считать формированием личности. Не только спорт, но и вгрызание в немецкий язык. И первые размышления: кем быть? В те романтические времена (романтические, что ни говорите) престижными профессиями считались летчик и разведчик, – между ними парень и выбирал. Победила разведка. Сам Путин в качестве одного из толчков называет тогдашний «блокбастер» «Щит и меч», – но наверняка повлияли еще и другие «хиты» того же времени: «Адъютант его превосходительства», «Их знали только в лицо», ныне совершенно позабытые, а тогда гремевшие «Встреча со шпионом», «След в океане» («Мерт-вый сезон» появится чуть позже, когда нашим героем все уже решено).

Девятиклассник заходит в приемную КГБ и напрямую интересуется: как к вам попасть? В приемной его, естественно, тут же расхолаживают, вежливо объясняя, что «инициативников» тут не жалуют, в отличие от ЦРУ, а берут по собственной воле после армии или какого-нибудь стоящего института. Лучше всего – юридического. Так что, юноша, подрастите, но второй раз уже не приходите, приглянетесь – сами найдем…

(Интересно, позже, когда Путин стал директором ФСБ, тот, кто вел с ним беседу в приемной, сопоставил что-нибудь? Вряд ли. Столько времени прошло, что фамилия наивно-романтического пацана наверняка забылась.)

Как теперь можно говорить со всей уверенностью, юноша, которому показали дорогу, сделал четкие выводы и решение принял серьезное. После школы он поступает на юридический факультет Ленинградского государственного университета. Звучит это простенько и буднично, а в реальности (даже в те времена, когда далеко не все решал шелест купюр) было предприятием ох каким непростым: сорок человек на место, ни влиятельных знакомых, ни протекции, паренек из коммуналки – прекрасно понятно, уступает «продвинутой» молодежи из семей питерских интеллектуалов в третьем-четвертом-пятом поколении… Но – прорвался, сумел. Поступок…

Мастер спорта по самбо, по дзюдо, чемпион города. Студент не из «звезд», но наверняка приметный, поскольку пашет всерьез. Стройотряд, спорт, крайне серьезное отношение к учебе – все это уже старательно фиксируют незаметные люди, имевшиеся тогда в каждом вузе (особенно в таком престижном, как ЛГУ). Те, кто присматривает будущие кадры .

И начинается та полоса в жизни, которую проще и легче всего охарактеризовать булгаковскими строчками: «Никогда не просите ничего у того, кто сильнее вас. Сами придут и сами все дадут». Так и случилось: на последних курсах пригласили и предложили… Наверняка не связывая интересного кандидата с тем парнишкой-инициативником.

Сердце мне вещует, что наш будущий президент не колебался ни минуты: но, зная нынешнего Путина, есть сильное подозрение, что он, парнишка непростой, вовсе не просветлел лицом и не кинулся на шею куратору с бодрым воплем: «Милый, я этого так ждал!» Скорее уж, сохраняя на лице замкнутость, солидно процедил:

– Интересное дело, тут надо серьезно подумать…

А душа-то наверняка пела! Однако философия дзюдо предполагает другое: с непроницаемым лицом, сохраняя невозмутимость, какое-то время держать партнера в недоумении касаемо твоих предполагаемых действий, а потом молниеносно…

Высшая школа КГБ, конечно. Первое главное управление КГБ – внешняя разведка. Женитьба на красавице стюардессе – и это уж на всю жизнь. Многозначительная деталь: никогда в дальнейшем вокруг Путина не замаячат тени секс-скандалов – в те времена, когда, как водится, политические противники используют все, что возможно, вплоть до перехода улицы на красный свет. Как легко догадаться, частенько подобные скандалы являют собой чистой воды придумку, и словоохотливая девица – откровенная подстава-побрехушка. Однако против Путина в этом плане никогда не использовали фальшака . Значит, было совершенно точно ясно: это – не прокатит. В политике отираются люди исключительно небрезгливые и белых перчаток не носящие

отроду. Значит, понимали: это не прокатит, нечего и пытаться…

В личной жизни, получается, безупречен – а это, господа мои, не всякому дано…

С 1985 по 1990 год – служба в ГДР, сами понимаете, по какой линии. Зная практику спецслужб, каких бы то ни было достоверных деталей не дождаться еще лет пятьдесят (это по самым оптимистическим прогнозам, а на деле секретность сохраняется и лет сто, поскольку сплошь и рядом нынешние операции оказываются хитрой цепочкой связанными с прошлыми, и засвечивать эти корни никак нельзя).

Сам Путин говорил, что занимался политической разведкой. Но это тот единственный случай, когда верить президенту нельзя: мы ж взрослые люди, кто верит недавнему разведчику, от­крыто что-то рассказывающему о совсем недавних временах? Та самая «падкая на сенсации буржуазная пресса» (но ведь и в самом деле падкая, и отнюдь не пролетарская, а?) давно уже сделала из Путина суперагента, разве что цвет ботинок неизвестен: он будто бы и добывал чертежи европейского истребителя «Еврофайтер», и вербовал западных секретоносителей, так, что прилегающие

контрразведки трясло от злости.

Сколько во всем этом правды, сколько желания зашибить не­хилую денежку на очередной сенсации, а сколько умышленно подпущенной «дымовой завесы», мы с вами, повторяю, вряд ли когда-нибудь узнаем. Но по большому счету это нас и не должно интересовать. Примечательнее другое: судя по отсутствию точной информации о работе Путина в Дрездене, разведчиком он был неплохим. Потому что давно известно: прогремели почти исключительно те, кто провалился, а результаты работы «незасвеченных» ложатся в спецхраны ох как надолго…

(Вот интересно, почему «падкие на сенсации» так и не слепили что-нибудь в мягкой обложке, на которой крупными буквами выведено: «Я был (была) агентом Путина»? Бабок можно было срубить нехилых, а все опровержения заведомо считаются враньем. Недосмотрели тут что-то прыткие западные люди.)

Ну а дальше… Начинается перестройка, не к ночи будь помянута. ГДР обрушивается , вдребезги и насовсем…

У представительства КГБ бушует толпа – как показывает исторический опыт, обычно ее на такие подвиги умело ведут как раз те, чьи расписки о сотрудничестве в данном здании и пребывают. Сотрудники, в том числе и Путин, готовятся встретить незваных гостей с оружием в руках – приказ есть приказ. Обошлось, военные подоспели…

Вот только с деятельностью советских спецслужб в ГДР покончено – я имею в виду явную, конечно, будем здоровыми циниками. «Засветившемуся» Путину там больше делать нечего, и он оказывается в «альма матер» – Ленинградском университете, помощником проректора по международным вопросам: должность, которая всегда резервировалась за чекистом. Разумеется, до сих пор гуляют страшилки, что Путин специально был туда направлен, дабы развернуть сеть и завербовать каждого второго студиозуса, не считая каждого первого. Действительность наверняка прозаичнее. Советские спецслужбы тех лет переживали, учено говоря, коллапс, а объясняя житейски, оказались урезаны в возможностях при полном отсутствии внятной перспективы. Не то что развивать работу, но и поддерживать ее на прежнем уровне было невозможно. В этой обстановке всеобщего хаоса и неопределенности вернувшемуся домой офицеру, надо полагать, и подыскали первое место для трудоустройства, какое попалось и было все же респектабельным…

Чуть позже Путин делает первый шаг во власть – достаточно скромный (его шаги на этом поприще никогда не были се­мимильными). Только что избранный председателем Ленсовета Анатолий Собчак достаточно умен, чтобы не брать себе в помощники коллег по перестройке (те еще работнички!), а ищет серьезного человека с организаторскими способностями. Кто-то из общих знакомых рекомендует Путина, бывшего студента Собчака.

Путин при встрече честно предупреждает, что он – офицер действующего резерва КГБ. Собчак после короткого раздумья машет рукой: и … с ним! (его собственные слова). Анатолий Александрович положительно был жестким прагматиком…

В ленинградской мэрии Путин становится председателем комитета по международным связям – иностранные инвестиции, совместные предприятия и все прочее, смотря по обстановке.

Как водится, давным-давно появились «абсолютно достоверные» сведения о коррумпированности Путина и его гигантских теневых доходах. Вот только конкретики миру до сих пор не явили. Все обвинения, если проанализировать, сводились к банальным истеричным выкрикам типа: «Сало грузить, да не запачкаться?» – а главными обвинителями выступали субъекты, с чьим именем намертво связан термин «клиника» (вроде незабвенной Марины Салье, питерской Новодворской, в свободное время еще и клепавшей под псевдонимом «исторические» труды, где Екатерина II

обвинялась в совращении то дочки Суворова, то уланских жеребцов – настоящих, которые на четырех ногах и с хвостом…).

Позже, когда сгорела дача Путина, он откровенно говорил, что в огне пропал и дипломат со сбережениями. Компроматом это никак считаться не может. Обстановка тех лет была такова, что дипломат и в самом деле мог содержать только честные сбережения – для доходов неправедных служила качественно иная тара, наподобие коробок из-под ксерокса. Гораздо весомее всех так никогда и не доказанных сплетен слова Бориса Березовского: «Будучи вице-мэром Петербурга, Путин никогда не брал взяток». Потому что они были сказаны в то время, когда вражда между Путиным и Березовским достигла наивысшей точки…

Итак, Путин стал уже заместителем Собчака – все по тем же международным связям. К тому времени (1994) он давно уже написал рапорт об отставке – в дни ГКЧП, но, что примечательно, двадцатого августа, когда ничего еще не было решено и никто не мог предвидеть точный исход событий.

Тогда же, в 1994 году, произошло весьма примечательное событие, о котором сегодня почти забыли. А зря, потому что в нем, несомненно, кроется один из ключиков к последующему.

Конец марта. В Санкт-Петербурге (впервые в истории СССР и России) начинается сто первая сессия знаменитого за рубежом Бергердорфского форума, в котором обычно принимают участие крупные политики, ученые, чиновники, дипломаты, «лица, близкие к министерствам обороны» (иногда в погонах, иногде – без).

Сессия с самого начала приняла оборот для хозяев не вполне благостный: Россию, как нашкодившего ребенка, прямо-таки поставили в угол и, выразительно покачивая пальцем под носом, учили жить правильно . То есть, называя вещи своими именами, – не слишком много о себе воображать, ежеминутно помнить о жутких прегрешениях перед «мировой цивилизацией» и, сколько бы лет ни прошло, поглядывать снизу вверх на своего мудрого учителя – просвещенный Запад. Выражено все это, понятно, было очень дипломатично, но суть, если отшелушить красивости, как раз такая и была.

С утра и до обеда Россию учили жить – не только англичане с тевтонами и янки с французами, но и высокие представители таких общепризнанных вековых светочей демократии, как Польша и Эстония.

После обеда первым взял слово Путин – подавляющему большинству сановных гостей неизвестный вовсе, разве что в безликом качестве «заместителя Собчака» (и это все, что они о нем знали). Публика приготовилась было расслабиться и, слушая впол-уха, заниматься текущими делами. Однако почти сразу же зал не просто насторожился, а испытал несомненный шок.

Малоизвестный русский чиновник говорил то, чего высокое собрание услышать никак не ожидало. Смиренно благодарить цивилизованную заграницу за то, что благородно взялась учить сирых и неумытых, он не собирался. Да и стоял не навытяжку…

Путин говорил главным образом о двадцатипятимиллионном русскоязычном меньшинстве, после распада СССР внезапно оказавшемся на территории дюжины независимых стран. Говорил о том, что этих людей никак нельзя считать «оккупантами», потому что никого они не завоевывали со штыком наперевес, а просто-напросто оказались на территориях, исторически принадлежавших России – как Крым или Северный Казахстан. А потому глубоко неправильным будет подвергать их какой бы то ни было дискриминации. Наоборот, им повсеместно следует предоставлять двойное гражданство.

И наконец, Путин произнес по тогдашним временам небывалую ересь: «Коли уж Россия ради сохранения всеобщего мира согласилась на „цивилизованный развод“ и отпустила новорожденные республики подобру-поздорову, мировое сообщество ради сохранения всеобщего мира также должно уважать интересы Российского государства и русского народа, являющегося, несмотря ни на что, великой нацией».

Сегодня с этими словами согласится любой здравомыслящий человек. Но тогда подобные слова выглядели именно что шоком и ересью на фоне сложившейся ситуации, дружного хора «учителей», искренне полагавших, что у России нет и не может быть не то что национальных интересов, но и собственного мнения.

Естественно, присутствующие, с трудом дождавшись окончания «имперского демарша», взвились, будто получив укол шилом в какое-нибудь особо чувствительное место. Непарламент-ских выражений, конечно, не звучало – публика собралась респектабельная, да и дискуссия шла не в подворотне – но страсти достигли изрядного накала. Многим, подозреваю, просто-напросто жаль было расставаться с собственной ролью «цивилизаторов» и «миссионеров». Если бы они тогда знали, где Путин работал до того и в каком звании, быть может, парочка инфарктов и случилась бы, а уж о «щупальцах КГБ» только ленивый не распинался бы…

Часть российской делегации – «истинные перестройщики» – поспешили осудить выступление Путина и громко, косясь в сторону «учителей», от лица всего народа откреститься от «надоевшей империалистической политики прошлых лет». Имена этих людей забыты совершенно: кто сегодня помнит Эмиля Паина или Ватаньяра Ягья? Последний был особенно страстен: Путин, по его глубочайшему убеждению, провоцирует появление импер-ских настроений, что, в свою очередь, означает возрождение

великодержавной политики, отчего, дамы и господа, будущий ущерб для всей Галактики описанию не поддается…

Шибко серчал советник министра обороны Эстонии, чья фамилия не удержалась и на полях скрижалей . Профессор из славного своими музыкантами города Бремена, герр Эйхведе, проницательно целился указательным пальцем: не есть ли то, что герр Путин изволит излагать, воскрешение доктрины Монро в русском варианте? Ферботен, ферботен, чревато тяжкими последствиями…

Страсти не улеглись и на следующий день. Госпожа Фляйшхауэр, немецкоподданная и руководитель «Центра по изучению российских реформ при Санкт-Петербургском университете», резала сплеча с неженской строгостью: то, что говорит Путин, «порожденный азиатской традицией архетип, согласно которому территории, политые русской или славянской кровью, должны принадлежать славянам»…

У меня есть сильные подозрения, что дамочка не лукавила, что она искренне считала подобную точку зрения «азиатским архетипом». Хотя можно доказать как дважды два, что означенный архетип немцам свойственен в полной мере…

Не знаю, как обстоят дела сегодня, а лет десять назад каждый продававшийся «Мерседес» снабжался, помимо прочего, пухленьким и очень подробным атласом Европы. Отличная книжечка, она и сейчас передо мной лежит…

Так вот, на многих картах сего атласа присутствует интереснейшая особенность. Там, где речь идет о названиях городов и даже крохотных деревушек, никогда не пребывавших в составе германского государства, составители приложили немало честных усилий, чтобы максимально полно передать их исконное звучание. Даже когда речь идет о семантических экзотах вроде русского Черезпеньколодупоспешайска или польского Пшекшицюльска, немецкие картографы несказанно изощрялись, стараясь передать посредством своего алфавита звучание, пусть даже при этом одну русскую или польскую букву приходилось передавать тремя-четырьмя немецкими. Очень добросовестные люди, без дураков…

Но все моментально менялось, едва речь шла о каком-либо населенном пункте, когда-то принадлежавшем Германии , а ныне входившем в состав России, Польши, Чехословакии или Франции. Тут уж непременно стояло чисто немецкое название, безотносительно к тому, как этот город именуется сегодня. Не Ольштын и Гданьск, а Алленштайн и Данциг. Не Балтийск, а Пиллау. И так далее.

Достаточно было взять карандаш и провести по «исконным» городам слабенькую черту, чтобы понять, где именно в прежние времена пролегала граница даже не Германской империи, а Третьего Рейха. Очень поучительные карты, господа. Боже упаси, немцы прекрасно помнят «Закон о денацификации» и не называют вещи своими именами, вообще не говорят ни слова. Они просто-напросто мягко и ненавязчиво напоминают умному, что ничего не забыли… Так что ни о каком «азиатском» архетипе речь не могла идти по определению…

Что интересно, в ходе дальнейших дебатов, принявших крайне острый характер, и западные люди раскололись как на противников Путина, так и на его сторонников. Не кто-нибудь, а председатель комитета по внешней политике бундестага Хорнхус заявил открытым текстом: он считает, что Германия не вправе, с одной стороны, отстаивать интересы российских немцев, а с другой – игнорировать беспокойство России о судьбе миллионов русских, внезапно оказавшихся непонятно где и в непонятном статусе…

Форум этот, в общем, ни на что не повлиял и ни к чему реальному не привел – посидели, поговорили… Таких мероприятий масса. Однако нам с вами это в первую очередь должно быть интересно именно как ключик. Тогдашнее выступление Путина было стопроцентно искренним и ни в малейшей степени не продиктованным политической конъюнктурой или карьерными соображениями. Это не комплимент, а констатация факта. Говоря подобное тогда и в таком обществе, можно было себе только напортить, и никак иначе.

Поскольку уже два года Россия в своей внешней политике руководствовалась официально провозглашенной «концепцией Козырева». Дело прошлое, но за подобные документы где-нибудь в Латинской Америке иных политиков настойчиво приглашали прогуляться к ближайшему фонарному столбу, уже декорированному прочной петелькой…

Концепция сия решительно осуждала прежнюю «имперскую политику Советского Союза» и клялась о «недопущении подобного впредь» – под этим, по замыслу творцов концепции, подразумевались какие бы то ни было активные шаги новой России как на постсоветском пространстве, так и вообще за рубежом. Ма­ло того – именно на СССР Козырев с соавторами (благородно оставшимися неизвестными) возлагали всю ответственность за развязанную «холодную войну» и гонку вооружений. Как будто знаменитой фултонской речи Черчилля никогда в истории не случалось и вклад США ну совершенно ничтожен…

Много чего в этой концепции было понаписано того же пошиба. Именно она и стала руководством к действию, согласно которому Россия должна была смирнехонько сидеть в уголочке и исправно каяться за все на свете, кто бы ни потребовал.

Так что от Путина требовалась нешуточная смелость. За по­добное вольнодумство в нашем богоспасаемом Отечестве и покрупнее карьеры рассыпались прахом…

Еще одна немаловажная деталь: буквально за несколько дней до означенного форума Путин участвовал в Гамбургском совещани глав государств – членов Европейского союза. Речь держал президент Эстонии Леннарт Мери, посредственный член Союза писателей СССР, на волне «борьбы за независимость» ухитрившийся запрыгнуть в самое высокое кресло. Русских он чуть ли не через слово именовал «оккупантами». Какое-то время Путин слушал, потом демонстративно встал и вышел, громко хлопнув дверью не в переносном, а в самом прямом смысле.

Такая вот чисто личная инициатива, категорически идущая вразрез с «общими умонастроениями» и, что важнее, предписанной сверху линией поведения. И эти два примера далеко не единственные… Это о чем-нибудь говорит?

Рассказ о деятельности Путина в питерской мэрии можно, не углубляясь в достаточно скучные подробности, свести к крайне многозначительному выводу: и согласно анализу событий, и по отзывам очевидцев и участников, Путин не имеет абсолютно ничего общего с тем человеческим типом, который принято именовать «политиком». Он в первую очередь – управленец . Что за годы блестяще и продемонстрировал. Это еще один ключ и как к происшедшему, так и происходящему ныне.

Когда в 1996 году Собчак проиграл очередные выборы, Путин вновь совершает «странные», по мнению иных, поступки. Он, собственно говоря, уходит в никуда. Достоверно известно, что бывший вице-мэр получил немало предложений от частных фирм украсить их офис своей персоной за весьма приличное возна-граждение – всех, как легко догадаться, интересовал его опыт знатока «ходов-выходов», да и репутация того самого способного управленца уже сложилась серьезная.

Однако Путин, все это отвергнув, долго работает над диссертацией под длинным названием «Стратегическое планирование обновления сырьевой базы региона на основе формирования рыночных отношений». Защищает ее в Институте горной промышленности и получает ученое звание кандидата экономических наук. Данный факт совершенно не укладывается в конспирологическую версию о некоем «долгоиграющем и зловещем заговоре чекистов с целью провести Путина на высший пост». Категорически не укладывается. Кстати, будучи президентом, Путин как раз успешно реализовал главный тезис своей диссертации: Россия сможет успешно конкурировать на мировом рынке со старыми, опытными игроками только в том случае, если создаст «вертикальные» мощные компании, охватывающие целые отрасли промышленности…

А дальше… А дальше именно что пришли и предложили. Люди немалого (в переносном смысле) веса (достаточно назвать Большакова, Бородина и Егорова) предложили работать в администрации президента России. Те, кто умеет работать серьезно, прекрасно знают, что именно так в большинстве случаев кадровые вопросы и решаются: когда освобождается место, начинают перебирать тех знакомых претендентов, что заведомо потянут – и вскоре сходятся на одной-единственной фамилии. Общемировая практика, знаете ли. Без капли отрицательного. Люди толковые решают дела именно так, и никак иначе – не устраивать же глупые конкурсы с распубликованием в печати, чтобы потом стоять перед бесконечной вереницей людей, о чьих деловых качествах нет и приблизительного представления…

В общем, из экзотических, а потому малодостоверных версий мы исходить не будем. Исходить следует из той единственной, что красивостей лишена, зато истиной наверняка является: жил-был человек, старательно, собственными усилиями себя сделавший . Зарекомендовавший себя работником незаурядным. А поскольку такие люди ценятся среди тех, кто предпочитает трепу на митингах серьезную работу, то нет ничего удивительного в том, что Путину неоднократно, на протяжении многих лет делались самые разные предложения. И он их принимал, продвигаясь все выше и выше. В этой истории нет ничего удивительного… а впрочем, и особо интересного тоже. Не впервые в истории человечества ценят и продвигают работяг .

Так вот, вернемся к тому, о чем уже говорилось. На момент предложения переехать в Москву биография Путина как две капли воды напоминала биографии и жизнь миллионов . Конечно, исключая погоны КГБ. Миллионы людей имели отцов-фронтовиков и матерей-уборщиц, миллионы обитали в коммуналках или «хрущобах», миллионы ходили в обычные школы, дрались в дворовых компаниях, ездили в стройотряды, «грызли гранит», лежали с гаечным ключом под «Запорожцами» и прочими сомнительными достижениями отечественного автопрома.

Так что впервые, повторяю, в XX столетии в главном кресле России оказался человек, чья жизнь и судьба в значительной степени схожи с таковыми у миллионов россиян. Дореволюционные премьер-министры происходили из элиты, охватывающей с полпроцента населения. Лидеры Советской страны с «простыми» людьми никак не могли отождествляться, в том числе и «переходный» Ельцин – секретарь обкома партии тоже, знаете ли, птица редкая для наших просторов…

С Путиным история совершенно другая. Он – тот из миллио-нов, кому не просто «повезло»: тот, кто сумел, выматывая жилы, нешуточно подняться . Это снова не комплимент, а констатация факта. Освоить любой иностранный язык – это штука, которой не добьешься ни протекцией, ни интригами, как и звания мастера спорта, как и преодоления конкурса в сорок человек на место. При чем тут комплименты, если человек сам именно этого и добивался?

Начинается неторопливое восхождение . Сначала Путин в администрации президента отвечает за управление громадной зарубежной собственностью России. Потом работает начальником Главного контрольного управления, которое призвано проверять все государственные учреждения. Можно только догадываться, какие Эвересты интереснейшей (и убойной!) информации мог накопить на этом посту начальник по фамилии Путин, особенно если учесть, что работал он, как обычно, всерьез и создал мощный аппарат для сбора и анализа информации. С необходимой в серьезных делах долей здорового цинизма можно добавить, что этот кладезь информации просто обязан был хоть чуточку да облегчить работу президенту

Именно Путин, кстати, и вскрыл массу того, что на дипломатическом языке именуется «крупными нарушениями» в работе «Росвооружения».

Далее – первый заместитель руководителя президентской администрации, ответственный за положение в регионах. А это

работа по восстановлению изрядно порушенной «вертикали власти», работа над договорами о разделении обязанностей между центром и регионами. Все это человеку серьезному обязательно дает нешуточный опыт уже государственного управления – что и произошло.

Далее – глава ФСБ. Где, вопреки «теориям заговора», многие старые кадры определенно не питали к новому директору «кастового» дружелюбия. Вряд ли следовало ожидать, что умилятся и смахнут слезу те, кто питал к Собчаку нешуточную нелюбовь, – а Путин был прекрасно известен как многолетний ближайший сотрудник Собчака. По вполне понятным причинам этот этап работы Путина относится к самым закрытым, и о деталях остается только строить догадки. Насколько можно судить по крохам и обрывкам, на новом посту Путину пришлось что-то преодолевать, что-то разгребать , что-то чинить . То есть выполнять работу того самого кризисного управленца, которая для него уже была делом привычным. При том, что предшествующие годы «разгула демократии» контору изрядно подкосили: все эти вопли о том, что «врагов отныне у нас нету», а значит, и «разведка не нужна», все идиотские «разоблачения» («Луноходом» управляли смертники-чекисты, ага!), все дурацкие реорганизации, продиктованные исключительно желанием что-то там подреформировать, неважно как, лишь бы не по-старому… И прочие перипетии: чего стоит один Бакатин, не к ночи будь помянут, – ну а продавать за иностранные деньги государственные-военные-научные секреты уже считалось среди определенного народа чуть ли не доблестью…

Далее – премьер-министр. Пятый за два года. С премьерами новой независимой России особенно не везло: люди были вроде бы и приличные, с дипломами и жизненным опытом, но что-то у них роковым образом не складывалось. Кириенко, Примаков и Степашин с марта 1998-го по май 1999-го промелькнули на пресловутом политическом небосклоне со скоростью крылатой ракеты и унеслись куда-то за горизонт, прежде чем наблюдатель с земли смог рассмотреть очертания…

Несомненно, очень многие из отечественных «политологов» и «аналитиков» наедине с собой, за семью замками постанывают горестно, вспоминая, какого дурака сваляли. Но тут уж никто не виноват, ребята, что вы именно так пророчествовали, именно так оценивали перспективы…

Вот несколько особенно ярких перлов, которые сегодня читаются с жизнерадостным ржанием, – никак иначе впечатления от них и не обзовешь…

Государственная Дума, ничего такого вовсе не почуяв , отнеслась к утверждению нового премьера «невесело и даже немного скучно». Общее впечатление наверняка сводилось к тому, что «дедушка в очередной раз играется», и новый кандидат очень быстро отправится следом за предшественниками. «Процедура утверждения нового премьер-министра была полностью лишена занимательности и интриги», – зевнула, прикрыв рот ладошкой, одна из популярнейших газет. Другая газета, чуточку менее популярная, но тоже не из категории стенных листочков, поддакнула спесиво: «Мы получаем правительство, выполняющее простые технические решения и команды». Глянцевый журнал (не из тех, что радуют глаз голыми девочками, а из разряда, как он сам гордо заверял, «политологических») выражений не выбирал вовсе: «Борис Ельцин вытащил из своей изрядно замусоленной кадровой колоды маленького, невзрачного директора ФСБ и провозгласил его своим преемником. Что может сделать эдакий блеклый, ничем не запоминающийся, напрочь лишенный не то что харизмы, но малейшего намека на обаяние человек? Думается, что ставка на Путина сделана ельцинской командой просто от отчаяния».

В данном случае мы имеем дело не просто с дурацкой интеллигентской спесью, когда любой деятель пера полагает себя крутым аналитиком. Налицо примечательный нюанс интеллигентской психологии: от Путина никто из этой публики не ждал не то что щедринских «кровопролитиев», но и вообще каких бы то ни было поступков, хоть отдаленно подходивших под категорию «свершений» по одной-единственной причине: Путин выглядел , с точки зрения «политологов», неправильно . Блеклый, понимаете ли. Переводя на нормальный человеческий язык, это означает, что «правильные» политики обязаны выглядеть совершенно иначе: они обладают «харизмой», они толкают красивые речи на митингах, они по любому вопросу могут изречь что-нибудь цветисто-умное, они мастера обещать так изящно, что дух захватывает.

В этом и кроется ущербность нашей интеллигенции: она, будучи ленивой и нерасторопной, попросту не понимает значения в жизни как отдельного человека, так и всего человечества той негромкой, невыразительной, однако настоящей работы . Совершенно искренне принимает умелого трепача и демагога за «настоящего» политика: он зрелищен, увлекателен, ярок…

А чтобы уж поставить дело на подлинно научные рельсы, медиа-группа «Коммерсантъ» не пожалела денег и согласно нынешней моде наняла астрологов. Астрологи не подкачали: «Ельцин назначил Путина премьером между двумя затмениями – лунным и солнечным. Это значит, что планы президента, связанные с этим назначением, не будут выполнены. В ноябре-декабре грядет первый кризис новоиспеченного премьера, и он может потерять должность. Вторая негативная волна накроет Путина в январе-феврале следующего года». Ну и обычные красивости насчет соединения Плутона с загадочным Нисходящим узлом, Солнца с Сатурном… в точности по Ходже Насреддину с его рогатой звездой Аш-Шааб, воспрещающей эмиру посещать гарем. К слову, один прогноз астрологов сбылся с удивительной точностью: как они и предсказали, в декабре Путин «потерял» место премьера – но исключительно оттого, что был назначен исполняющим обязанности президента, а это наверняка совсем не то, о чем астрологи думали, наблюдая в кулак за Сатурном…

В общем, вся эта велеречивая публика совершенно не обращала внимания на прежние исторические аналогии. Генерал Бонапарт тоже в свое время выглядел довольно невзрачно: и маленький, и мундир трепаный, и говорить не мастер. А товарищ И. В. Сталин тоже смотрелся крайне блекло на фоне красочных, гремевших на любом митинге трибунов.

Короче говоря, история предоставила достаточно примеров, чтобы человек думающий мог понять: блеклость и невзрачность порой обманчива, судить следует не по речам, а по работе. Но думающих оказалось мало. Предпочитали злословить, блистать остроумием, на звезды таращиться.