РЕЗИДЕНТ ДРУЖИЛ С ДЕ ГОЛЛЕМ Иван Агаянц

РЕЗИДЕНТ ДРУЖИЛ С ДЕ ГОЛЛЕМ

Иван Агаянц

Молодой чекист Иван Агаянц выбрал в годы войны для Сталина надежного союзника.

Об Иване Ивановиче Агаянце известно не так много. Даже название специального подразделения, им и созданного, до сих пор засекречено. А работало это направление столь успешно, что в обход всяческих бюрократических канонов его руководителю полковнику Агаянцу было присвоено в 1965 году звание генерал-майора. Случай для тех лет — редчайший.

Фамилия Агаянца появилась в открытой печати благодаря Герою Советского Союза Геворку Андреевичу Вартаняну, первым наставником которого он стал еще во время войны в Тегеране.

— 4 февраля 1940 года я впервые вышел на встречу с советским резидентом Иваном Ивановичем Агаянцем, — рассказывал мне Вартанян. — Был он человеком строгим и в то же время добрым, теплым. Это именно Агаянц в 1943 году руководил, подчеркиваю, руководил с государственных высот, координировал серьезнейшую операцию по предотвращению покушения фашистского диверсанта № 1 Скорпени на Сталина, Рузвельта и Черчилля во время Тегеранской конференции. Агаянцу, которому исполнилось всего 32 года, подчинялись 120 оперативных советских сотрудников. Все они были разбиты на периферийные резидентуры, число которых в разные годы войны достигало 41. Я работал с ним до конца войны, пока он не уехал в 1945-м во Францию.

Но операция по предотвращению немецкого «Длинного прыжка», возможно, оказалась не самой главной в карьере Агаянца. Именно сыну армянского священника из азербайджанского города Елизаветполе, ныне Гянджа, было суждено выполнить сугубо доверительный приказ главы Советского государства: выяснить, с кем из многочисленных руководителей Франции, не смирившихся с немецкой оккупацией, следует иметь дело.

Казалось, на роль своеобразного селекционера подошел бы опытный дипломат-аналитик. Но во время тяжелой войны положились на разведчика. 1 августа 1943 года Иван Агаянц вылетел на самолете союзников из Тегерана в Алжир. В Иране Агаянц был известен всем как дипломат советского посольства Иван Авалов. Эта фамилия сохранилась за ним для работы под прикрытием и на послевоенные годы. Был у него и другой псевдоним — оперативный, для своих — Форд.

Это сейчас мы знаем, какую большую роль сыграл генерал де Голль в развитии отношений наших двух стран. Но в первые годы войны западные союзники в молодом французе сомневались, считали его калифом на час. Предполагалось, что главным собеседником для «Большой тройки» станет более сговорчивый в отношениях с Великобританией и США, действительно хорошо известный генерал Жиро. Только он пользовался открытой поддержкой англичан и американцев.

Но в Алжире начал действовать созданный генералом де Голлем и пока еще совсем непонятный для Кремля Национальный комитет сражающейся Франции (НКСФ). И Агаян-цу поручили организовать при нем представительство СССР.

Что представляет собой Национальный комитет сражающейся Франции, было неясно. Некоторых московских стратегов волновали его трения с французскими коммунистами. А может быть, это просто разногласия, возникшие на первых порах? Будут ли представлены коммунисты в новом правительстве после войны? Союзники из Англии и США упрекали де Голля в высокомерии и внушали это при каждом удобном случае советским партнерам.

В Алжире Агаянц, мгновенно оценив обстановку и действия многочисленных важных и второстепенных лиц, возобновил личные взаимоотношения с возглавившим комитет генералом де Голлем, с которым судьба коротко свела его еще в Тегеране. Поверив в молодого француза, Агаянц решил сойтись с ним поближе, чтобы рассеять сомнения.

Высшему руководству страны надо было понять, что представляет собой генерал. Может ли он превратиться в национального лидера? Личные контакты с де Голлем позволили Агаянцу сделать ряд правильных выводов об отношении француза к американцам и англичанам. Узнать, какой тот видит борьбу с фашистами. Не пойдет ли на сотрудничество с теми, кто предлагает объединить после физического уничтожения Гитлера силы с США и Англией, навалиться всем вместе на СССР. Как представляет себе генерал послевоенное устройство Европы.

У Агаянца была еще одна, чисто разведывательная миссия: выяснить, чем конкретно занимаются в Алжире разведки союзников. Со всеми этими задачами, поставленными Сталиным, он справился безупречно.

Агаянц провел с де Голлем несколько встреч. Отношения у них сложились доверительные. Беседовали они подолгу. Познакомился Иван Агаянц и с ближайшими помощниками де Голля — выслушал их оценки ситуации, узнал о планах. Выяснилось, что и американские, и английские спецслужбы к де Голлю и его сподвижникам относятся скептически, никакого интереса к его комитету не проявляют.

Между тем де Голль тоже разобрался в своем собеседнике, оценил его искренность. Французу понравился посланец Москвы — культурен, блестяще образован, хорошо знаком с принципами внешней политики его страны. Вероятно, понимая, с кем он имеет дело, генерал решил через Ивана Авалова дать понять Москве свою готовность к сотрудничеству.

Агаянц сумел донести до Сталина: у СССР есть вероятные союзники в оккупированных крупных странах Европы. Московский диалог Сталина и де Голля, к обоюдному удовлетворению сторон, состоялся и продолжался гораздо дольше намеченного. А информация из Алжира была учтена советской стороной на Тегеранской конференции и при выработке наших с французами послевоенных отношений, чему де Голль был искренне рад.

Закончилась Тегеранская конференция, и Агаянц снова отправился в Алжир. На этот раз он встречался с Морисом Торезом. Руководитель коммунистов Франции поведал посланцу Москвы, как именно видится ему участие мощной тогда компартии в правительстве страны, которое будет сформировано после победы над фашизмом.

Отвлекусь немного от французской темы. Человек, взваливший на себя немыслимый объем работы, успевал проводить оперативные мероприятия не только в Иране, но и работал против немцев в нескольких странах Северной Африки и Ближнего Востока. Особенно важны были его командировки в Египет, Алжир, Ирак. Он наладил отношения и с иранскими курдами. В горных селениях «советник Авалов» появлялся в национальной одежде, в чалме, в разношенных старых башмаках. Разнообразие в методах работы поразительное. И, понятно, скольких усилий, в том числе и физических, это стоило.

Постоянное напряжение сказалось на здоровье. Иван Иванович тяжело болел. Мучил, не отпускал подхваченный в Иране туберкулез. Но он продолжал работать. Болезнь терзала всю оставшуюся жизнь. После операции он много лет жил с одним легким. Но никто ни разу не слышал от него ни одной жалобы. Терпел. И, может, от этого сострадал другим, всегда приходя на помощь в ней нуждающимся.

Закончилась война, и в 1946 году Агаянц был назначен резидентом во Франции, куда переехал с женой и тремя детьми. Поле деятельности для разведки широченное. Во французскую столицу на важные международные конференции зачастили делегации со всего света. Здесь заключались договоры — политические и экономические. Париж находился под пристальным наблюдением всех разведок. Агаянцу предстояло установить контакты не только с французами, но и с членами делегаций других стран. Обстановка, по мнению резидента, была для этого благоприятная.

Руководители советского внешнеполитического ведомства Молотов и Вышинский, регулярно получавшие информацию, добытую разведкой, были довольны. По свидетельству одного из участников тех событий, «нас неоднократно принимал Вячеслав Михайлович Молотов и не только благодарил за полезную работу, но и ставил задачи по освещению тех или иных интересовавших советскую делегацию вопросов».

Особый успех — План Маршалла по послевоенной политике США и их союзников в Европе. Он попал в руки Агаянца благодаря преданной и смелой агентуре. А она была и в кругах, специально занимающихся разнообразными направлениями в отношениях с Советским Союзом, и во французской контрразведке. Это помогало избежать провалов, свести к минимуму количество провокаций. Секретный вариант этого плана тотчас был передан членам прибывшей в Париж советской делегации.

В те послевоенные годы генерал де Голль опять пошел на контакт с Агаянцем. Им не мешала и разница в возрасте. Де Голлю — 56, советский дипломат на 20 лет моложе. Они прекрасно понимали друг друга. Я уверен, что Иван Иванович смог оказать определенное влияние на де Голля. Эти отношения с руководителем Франции сыграли большую роль в нашей внешней политике.

Агаянц был не только талантливым разведчиком. Он — настоящий эрудит, любил живопись, прекрасно разбирался в литературе. Это благодаря Ивану Ивановичу удалось возвратить на Родину около полусотни полотен художника Кончаловского, а также ценнейший архив композитора Рахманинова. Усилиями Агаянца в Москву «прибыли» дневниковые записи в ту пору необычайно популярного в СССР писателя Ромена Роллана.

Рассказав о военных и послевоенных подвигах Агаянца, позволю себе вернуться к самому началу биографии нашего героя.

Отец его был священником, потом стал учителем. В семье было три сына, и все они пошли в ЧК. Сначала уехали в Москву и поступили на службу в ОГПУ старшие Александр и Михаил.

Иван окончил школу, и его сразу взяли на партийную работу. В 1930-м, после окончания экономического техникума, девятнадцатилетний Иван присоединился в Москве к старшим братьям.

А до этого, так уж получилось, воспитывала его в основном старшая сестра, врач по профессии. Именно в ее семье набирался он знаний, взялся за изучение иностранных языков.

В заявлении с просьбой принять в ряды чекистов написал: готов исполнять в органах любую работу. И в Москве грамотного паренька взяли на должность старшего делопроизводителя Управления по борьбе с экономическими диверсиями. Место скромное, до оперативной героики далеко. Но парень старался. В характеристиках замелькало «добросовестный, преданный, деятельный», «хорошо развит», «инициативный толковый работник». Избрали Ивана в комитет комсомола, потом секретарем комитета.

К Ивану Агаянцу начали приглядываться. Ему, понятно, хотелось оторваться от бумаг, мечтал об оперативной работе. Помогал старший брат Александр, к тому времени набравшийся опыта в органах.

Если Геворку Вартаняну повезло с Агаянцем, то и Ивану Агаянцу повезло с главным учителем — Артуром Христиановичем Артузовым, одним из основателей советской разведки, руководившим в 1930-е Иностранным отделом ОГПУ. Агаянц бережно хранил конспекты лекций Артузова, перенимал у него не только чисто профессиональные навыки, но и манеру работать с подчиненными, умение четко ставить задачу. Несмотря на молодость Ивана, к нему прислушивались и старшие коллеги.

Молодому чекисту легко давались иностранные языки. Он не был полиглотом, но свободно владел французским, турецким, персидским, испанским. Понадобилось — и выучил английский, итальянский. Интересовался юриспруденцией, изучал историю.

В 1936 году он стал сотрудником внешней разведки, в 1937-м получил звание младшего лейтенанта и характеризовался как «крайне добросовестный работник». В том же году был послан в первую загранкомандировку во Францию, где работал в резидентуре под прикрытием Торгпредства, а потом стал заведующим консульским отделом.

Вскоре Агаянца направили в Испанию. Вот где проходила серьезнейшие испытания советская разведка. Битва с Франко закончилась поражением республиканцев. И в тяжелые дни отступления молодому разведчику была поручена ответственная миссия: спасти руководителей испанских коммунистов, уже тогда легендарную Долорес Ибаррури и Хосе Диаса. Агаянц справился с заданием, доставил их в Москву, ставшую для обоих испанцев пристанищем на долгие годы.

Но знания, опыт Ивана Агаянца были нужны в Париже. И в 28 лет он стал заместителем резидента во Франции. Нападение Германии на эту страну не стало для него неожиданностью, как и быстрое падение Парижа. Он и его товарищи по службе это предвидели, что нашло отражение в тревожных сообщениях в Центр.

Возвращение в Москву было предопределено ходом истории. И хорошо проявившего себя в зарубежье Агаянца назначили заместителем начальника, а вскоре и начальником отделения одного из отделов Главного управления государственной безопасности НКВД. Прошло еще немного времени, и он стал заместителем начальника отдела Первого управления НКГБ СССР, предтечи ПГУ, а затем и СВР.

За 72 часа до начала войны Иван Агаянц на основе точных донесений сообщил руководству точное время нападения фашистов на СССР. Данные были получены от антифашистского подполья. К удивлению Агаянца, реакции на эту информацию из Центра не последовало.

Грянула Великая Отечественная, и летом 1941-го по приказу молодого начальника разведки Павла Фитина тридцатилетний Агаянц отправился в Иран, чтобы возглавить все работающие там резидентуры внешней разведки. Вместе с женой Еленой он вылетел в Тегеран на армейском бомбардировщике. Супруга, кадровая сотрудница НКГБ СССР, была беременна, но это не остановило ни ее, ни мужа: Елена Ильинична всю жизнь оставалась верным и, отмечу, профессиональным помощником Ивана Ивановича.

Здесь сознательно опущу этот «иранский» период, потому что о важнейшей операции того времени — срыве фашистской операции «Длинный прыжок» по уничтожению руководителей «Большой тройки» расскажу в главе, посвященной супругам Геворку и Гоар Вартанян.

В 1947 году Агаянца вызвали в Москву. Сначала он возглавлял одно из управлений, затем учился в Высшей партийной школе и в адъюнктуре при Военно-дипломатической академии.

А с 1954 по 1959 год преподавал, став руководителем кафедры специальных дисциплин в разведывательной школе № 101. Сейчас это Академия внешней разведки. Там Иван

Иванович тоже оставил глубокий след. Это при нем был издан учебник политической разведки — первое пособие такого рода. И слушателям школы, знаю точно, учебник очень пригодился.

Разведчик о разведчике

А теперь я хочу предоставить слово ветерану внешней разведки полковнику Виталию Викторовичу Короткову. Участник Великой Отечественной, он работал в Москве под руководством Ивана Ивановича Агаянца:

— В те годы холодной войны обстановка менялась быстро. Как и прежде требовалось добывать информацию. Но чтобы на равных биться с главным противником — Соединенными Штатами, одного этого было уже недостаточно. Требовались мгновенная реакция, быстрый и активный ответ. Наша внешняя политика нуждалась в поддержке. Действия чужих разведок надо было предупреждать и срывать, противопоставлять им собственные. Для этого для постоянной координации и было создано специальное подразделение, которым руководил Иван Агаянц.

Он начал с нуля, с чистой доски. Однако авторитет полковника Агаянца был настолько высок, что ему удалось быстро подобрать толковых помощников, способных исполнителей. Причем Иван Иванович выбор делал сам и, насколько знаю, здесь не ошибался.

В этот отдел попал и я.

Кабинет у Агаянца был затемненный, свет не бил в глаза. Захожу, он сидит в полутьме. И разговор пошел мягкий, спокойный. Сразу почувствовал: Агаянц настроен по-доброму.

И стал я, как у нас говорят, «немцем», то есть занимался в новом подразделении западногерманской разведывательной службой. В коллективе почувствовал иную атмосферу: доброжелательность, никаких трений между руководителями, между работниками. Это шло от Ивана Ивановича, он мог повлиять на окружающих, настроить на верную волну. Определил направления деятельности отделов. Причем каждому ставил посильную, выполнимую задачу, каким-то своим особым чутьем понимая, кто на что способен. И, не удивляйтесь, давал свободу творчеству.

А подразделение было любопытное, неважно, как оно называлось. О нем и сейчас мало известно. Занимались мы и внешней политикой. Исключительно много зависело от того, как мои товарищи, коллеги оценивали поступающую информацию. Перерабатывали ее таким образом, чтобы было выгодно использовать в наших интересах.

Атмосфера в подразделении благоприятствовала творчеству. Кто хотел писать — пожалуйста. Если вы находите какие-то интересные материалы, публикуйтесь.

В то время существовал спецархив, там хранились трофейные документы. Было много материалов, связанных с карательными акциями немцев на временно оккупированных территориях.

Иван Иванович Агаянц приучал людей думать шире, не замыкаться только на каких-то оперативных проблемах. Слишком распространяться не буду. Тема пока закрытая, о ней почти не упоминается. Разве что в специальной литературе проскакивают иногда отдельные эпизоды.

Если вспомнить историю, то в 1923 году создали по решению высшего партийного руководства специальное бюро по дезинформации в рамках ЧК, МИДа и Генштаба. Работа в тот период шла довольно активно, но потом постепенно затухла. Затем не стало и единого центра. Служба что-то в этом плане делала. Но не было это чем-то отработанным, отдача была небольшая.

Иван Иванович понимал, насколько это важно и нужно. Вышел с предложением и смог создать по-настоящему новое подразделение. Сам разрабатывал структуру, методику его работы, план своеобразных акций. Это был новый шаг.

И работа пошла совершенно по-другому. Наступил момент, когда ЦРУ и Госдепу пришлось ежегодно докладывать Конгрессу США о деятельности советской разведки в этой сфере. Доклады публиковались, анализировались. Большинство активных мероприятий приносили весомые результаты.

В свое время наша резидентура в Париже смогла получить секретные материалы Министерства обороны и военного командования США о планировании атомного нападения на Советский Союз. Наши товарищи завербовали одного американца, который работал в пункте связи. Он принимал эти донесения, пакеты с планами, с документами из Вашингтона и переправлял их дальше, в Западную Германию. Там всё это удавалось копировать и — сюда, в Москву. Такие акции осуществлялись долгие годы. Материалы мы публиковали: доводили до сведения общественности эти планы. Секретов не выдаю. В шестом томе «Очерков истории российской внешней разведки» приведено содержание этих документов. Повторюсь, всё, точнее, почти всё, что связано с работой этого подразделения, пока закрыто.

Конечно, повезло, что подразделение возглавлял Агаянц.

Иван Иванович старался отслеживать рост каждого оперативного работника. Приглашал к себе на беседу. Обсуждал отдельные проблемы конкретно, напрямую, а не через кого-то. Наставлял подчиненных: берегите себя, разведчиков готовят на долгие годы.

Заботился о каждом. Как-то я заболел. Новый год, а я в госпитале. Приезжает ко мне один из руководителей с новогодним подарком. Книга о скульптуре на немецком языке, поскольку я германист, и автограф Ивана Ивановича Агаянца с пожеланиями скорейшего выздоровления и поздравлениями.

И так бывало всегда. У одной нашей сотрудницы слегла мама. Тогда Агаянц связался с Минздравом и вскоре было получено разрешение положить ее в Институт кардиологии.

Иван Иванович старался, чтобы мы общались семьями. В Центральном клубе два или три раза в год собирался весь коллектив с женами. Большой концерт, угощение, вино. Приглашались и знаменитые люди, познакомиться с которыми было не только интересно, но и полезно. Агаянц в этих встречах участвовал. Не просто по должности, как организатор и руководитель, а как товарищ. Даже один его внешний вид вызывал уважение. Подтянут, хорошо, я бы сказал, элегантно одет. Понимаете, таким руководителем гордились. Старались брать с него пример.

Многое решал и чисто профессиональный опыт. Он прошел такую нелегкую школу в зарубежье. И делился знаниями щедро. Было это видно всем: кто хотел учиться, набираться навыков, попадали в благоприятную среду.

Мы вербовочной работой в нашем подразделении не занимались, цели ставились несколько иные, но работавшие с Иваном Ивановичем за границей считали его блестящим вербовщиком. Он лично приобрел немало агентов и в Иране, и во Франции. И люди, привлеченные Агаянцем, трудились вместе с ним, с его последователями не один год.

Была у него своя манера поведения. Он никогда не повышал голоса. Никогда. Тихо, спокойно высказывал свои мысли, свои соображения. И подчиненного слушал внимательно. Обсуждал всё высказанное, пытался в мягкой форме обратить его внимание на недоработки или моменты, которые тот не учел.

Агаянц был удивительно тактичным человеком. Даже давая суровую оценку, он умел одновременно указать верный путь к решению. Подсказывал, как выработать правильную версию. Такая повседневная манера общения с оперативным составом приводила к тому, что мы не просто его уважали, а по-настоящему любили. Он был для нас примером того, как надо работать, как вести себя в коллективе с подчиненными. Если хотите, это и была воспитательная работа. Демонстрировал, показывал, как надо общаться с людьми, как вдохновлять на более успешные, результативные решения возникающих проблем.

Меня, да и всех Агаянц поражал феноменальной памятью. Вообще-то, у большинства людей моей профессии она развита неплохо. А Иван Иванович мог досконально воспроизвести ход какого-то события и даты. Он помнил имена и, что не часто случается с начальниками, общающимися с огромным количеством людей, отчества подчиненных, с которыми ему когда-то и где-то приходилось встречаться. Это вызывало и удивление, и благодарность за такое к себе отношение.

Еще два качества — вежливость и внимательность были у него врожденными. Вошел к нему в кабинет вызванный сотрудник, и Иван Иванович вставал из-за стола, чтобы с ним поздороваться. А если заходила сотрудница, то Агаянц ждал, когда она устроится на стуле, садился только после дамы.

И, знаете, как часто бывает. Человек хорошо работает, а начальник старается его у себя удержать. Иван Иванович поступал по-другому. Он старался сам помочь нам, дать возможность заниматься оперативной работой, рекомендовал для поездок в загранкомандировку. Потому что считал: это способствует оперативному росту.

Но Агаянц вовсе не был эдаким начальником-добрячком. Оценки сослуживцам давал прямые, честные. Надо было — критиковал. Служил у него в подразделении Анатолий Яцков. Атомный разведчик, в 1996-м ему посмертно присвоили звание Героя России. За плечами сложнейшие командировки, в США работал с нашими агентами, передававшими ценнейшие сведения об атомной бомбе.

Но жизнь непредсказуема — развелся с женой. Как в те годы и было принято, решили его персональное дело заслушать на партсобрании. И, знаете, Иван Иванович был за то, чтобы строго наказать его по партийной линии. Собрание шло нормально, спокойно. Выступает один товарищ и говорит: за что Яцкова наказывать? Жена к Анатолию особых претензий не имеет, ну, полюбил, следует ограничиться тем, что поставить на вид. Собрание к доводам прислушалось, работником Яцков был отличным и отделался самым легким наказанием. Но как же был недоволен Иван Иванович. Правда, промолчал, ни на кого не давил, хотя и сидел насупившись. Был он вот такой, правильный.

Поскольку место работы здесь в основном было более-менее стабильное, на первом этапе создания коллектива сложилась ситуация, при которой кадровики старались сплавить сюда тех, кто по разным причинам не имел возможности выезжать в командировки. Это подразделение какой-то период считалось отстойником, где уж сядешь и никуда больше не поедешь, не будет у тебя дальнейшего развития.

А Иван Иванович смог эту тенденцию переломить. И люди пошли в это подразделение, стали охотно здесь работать, а по возвращении опять стремились попасть сюда же. Это подразделение давало очень много оперативному составу с точки зрения политического развития, политического роста.

У Агаянца были тесные контакты с Министерством обороны, с Генштабом, МИДом и Госпланом. Он был там своим. Он, а не начальник разведки звонил, встречался, договаривался с высоким руководством самых разнообразных ведомств по всем нашим проблемам.

Иван Иванович довольно долго проработал на этом месте. В декабре 1965-го руководство разведки дало достойную оценку его усилиям: «Благодаря правильной организации работы отделом успешно проведен ряд активных мероприятий, направленных на разоблачение планов США и оказание влияния на позиции правительств, генштабов и разведок противника по политическим, экономическим и военным вопросам. Принимал участие в выполнении заданий инстанции (так именовался ЦК КПСС. — Н. Д.) по срыву агрессивных планов США против Кубы, а также Конго и Лаоса… В настоящее время И. И. Агаянц занимает должность, которая по перечню должностей не подлежит замещению генералами. Однако, учитывая заслуги и многолетнюю деятельность И. И. Агаянца в органах разведки, а также то, что он многие годы занимал должности, подлежащие замещению генералами, считаем возможным в порядке исключения представить к присвоению звания генерал-майора».

Двадцатое декабря — наш профессиональный праздник, День разведчика. А в его канун, 16 декабря 1965 года, Совет министров СССР принял постановление о присвоении Ивану Ивановичу Агаянцу звания генерала. Он и был настоящим генералом, боевым, действующим, никаким не паркетным и не кабинетным.

В 1967 году Агаянца назначили заместителем начальника Первого главного управления КГБ, ныне это Служба внешней разведки России. Но все его последователи в подразделении очень умело сохраняли созданную им обстановку в коллективе.

Семья у него была на редкость дружная. Вместе с женой Еленой Ильиничной он вырастил сыновей Николая и Александра. Николай стал журналистом, Александр — дипломатом. А дочка Арфеник посвятила себя семейным делам. Благодаря ей я и узнал многие факты из биографии ее отца, о котором вам с удовольствием рассказываю.

Я считаю, что выполнил свой долг, рассказав об этом замечательном человеке. Наш учитель Иван Иванович Агаянц был отмечен высокими наградами: это ордена Ленина, Красного Знамени, Трудового Красного Знамени, Отечественной войны 2-й степени, два ордена Красной Звезды, многие медали, ордена и медали зарубежных государств. Агаянц награжден очень ценящимися в нашей среде нагрудными знаками «Заслуженный работник НКВД» и «Почетный сотрудник госбезопасности».

Я горжусь тем, что работал в его подразделении, общался с ним. Пришел туда майором. Там же я стал полковником. Выехал на пять лет в командировку в Германию. Потом снова Москва, поработал два-три года, опять уехал в командировку, но в это время Иван Иванович уже не работал — болезнь.

Иван Иванович Агаянц прожил очень яркую, но, к сожалению, недолгую жизнь. Зато он оставил после себя целую плеяду высокопрофессиональных чекистов. Среди них генерал Всеволод Радченко.

Всеволод Радченко был руководителем оперативного направления. Однажды Агаянц отправил его в Прагу — мы там реализовывали одно мероприятие.

Обнаружили мы в нашем спецархиве интересные немецкие трофейные документы, дискредитировавшие гитлеровский режим, вермахт и гестапо. В данном случае мы собрали документальные свидетельства о том, что сделали фашисты с Австрией. Были и документы о захвате Чехословакии.

Документы настоящие, подлинные. Нужно было привлечь к ним внимание, сделать так, чтобы ими заинтересовалось как можно больше людей. Мы решили инсценировать их затопление в одном из озер Чехословакии, а потом, якобы случайно, герметически упакованные ящики обнаружили подводники-любители.

На основании этих материалов я в 1964 году под псевдонимом Вит. Королин опубликовал статью «Черный клад Черных озер» в популярном тогда еженедельнике «Неделя», издававшемся при газете «Известия». Вот маленький отрывочек, который введет в курс дела: «…Пришел июль 1964 года. Со страниц мировой прессы прозвучали названия мало кому известных за пределами Чехословакии озер — Черного и Чортова. Сотрудники пражского телевидения приехали сюда снимать фильмы о шумавских легендах. В подводных съемках им помогали водолазы — любители из союза содействия армии.

Но вместо хоровода веселых русалок и водяных участникам экспедиции пришлось увидеть призраки Второй мировой войны — заминированные ящики. После предварительного изучения часть их была представлена общественности.

Несколько дней назад в Праге состоялась пресс-конференция, организованная Министерством внутренних дел ЧССР, в ходе которой министр тов. Штроугал ознакомил представителей прессы, радио и телевидения с несколькими из многих сотен важных нацистских секретных документов, которые нашли на дне Черного озера».

Здесь же фото, на котором «стрелками обозначены места, где нашли гитлеровские документы».

Ящики вскрыли. Всё, что хранилось в них — правда до последнего слова. И об оккупации, о расстрелах, о роли местных приспешников. Никаких выдумок. Но документы, что называется, «всплыли» на поверхность таким вот образом и потому интерес вызвали повышенный. Их проверили, признали достоверными. И на этой основе появилось множество публикаций, не только в нашей и в чехословацкой прессе, но и в западной: «Кулисы Третьего рейха», «Тайны Черного озера», «Совершенно секретно: тайны Шумавских озер»…

О последних днях жизни Агаянца ветеран разведки Всеволод Радченко рассказал в своей книге «Главная профессия разведка»: «Агаянцу сделали операцию на коже, небольшую… он уже вышел на работу, но через 2–3 месяца вновь лег в “Кремлевку”. Я, как партийный секретарь Службы и “старый кадр”, служивший с первых дней ее создания, регулярно бывал в ЦКБ у Ивана Ивановича.

Болезнь развивалась очень быстро. Однажды Агаянц пригласил меня пройтись по парку. Было тепло. Говорили о делах. Но вдруг он остановился и сказал, что у него неожиданно появились опухоли в районе подмышек и в паху и… замолчал. Я попросил его разрешения посоветоваться в службе о возможности помочь в лечении, так как этот вопрос, как я понимал, приобретал чрезвычайный характер. Прибыв на работу, доложил о своих худших опасениях заму Агаянца С. А. Кондрашову (впоследствии генерал-лейтенанту СВР в отставке. — Н. Д.). Он при мне позвонил Ю. В. Андропову, председателю КГБ. Реакция была немедленной. Председатель тут же предложил организовать у Агаянца консилиум лучших врачей Москвы.

Я был при проведении консилиума в ЦКБ. Выводы были неутешительными: быстро прогрессирующий рак. Один из профессоров прямо назвал сроки жизни — 3–4 недели. Так и случилось…»

— Он умер 12 мая 1968 года, не дожив до пятидесяти семи лет.

Сколько уж лет прошло, сколько поколений чекистов сменилось, но память о нем хранят все, его знавшие, хоть раз соприкасавшиеся с ним, — завершает нашу беседу полковник Коротков. — И молодые ребята, приходящие нам на смену, о нем знают. Есть при входе в просторный Музей истории внешней разведки в Ясеневе большая Мемориальная доска. На ней золотыми буквами выбиты имена выдающихся наших разведчиков. Удостоившихся такой чести не так много, за все годы существования нашей Службы, с декабря 1920-го, меньше ста человек. Иван Иванович Агаянц занимает среди них место достойное. Похоронен Иван Иванович Агаянц на Новодевичьем кладбище, рядом с женой.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава 1 Резидент, ставший президентом

Из книги Владимир Путин. Полковник, ставший капитаном автора Бушков Александр

Глава 1 Резидент, ставший президентом Есть за рубежом такая престижная, неплохо оплачиваемая, но в общем являющая собой чистой воды халяву профессия: «специалист по России». При советской власти эти спецы звались еще «советологами» и «кремленологами». Потом название


Глава 10. Разведчик, резидент, дипломат

Из книги Тайна Зои Воскресенской автора Воскресенская Зоя Ивановна

Глава 10. Разведчик, резидент, дипломат Швеция, по европейским меркам, одно из крупнейших государств Европы, вот уже более 150 лет неуклонно проводит политику нейтралитета и благодаря ему сумела достичь больших успехов в своем экономическом, социальном и политическом


POST SCRIPTUM Мой прадед дружил со Сталиным

Из книги Сталин и Хрущев автора Балаян Лев Ашотович

POST SCRIPTUM Мой прадед дружил со Сталиным Пролетарский Баку К началу ХХ века, в связи с бурным развитием нефтяной промышленности, среди крупнейших индустриальных центров Закавказья выделился Баку. Именно в ту пору появилась байка: «В Баку можно заработать, в Эривани —


ЕЛЕНА ВАСИЛЬЕВНА ГЛИНСКАЯ, ГОСУДАРЫНЯ И ВЕЛИКАЯ КНЯГИНЯ, ПРАВИТЕЛЬНИЦА ВСЕЯ РУСИ. ДЕТСТВО И ОТРОЧЕСТВО ЦАРЯ ИВАНА ВАСИЛЬЕВИЧА ГРОЗНОГО. КНЯЗЬ ИВАН ФЕДОРОВИЧ ОВЧИНА-ТЕЛЕПНЕВ-ОБОЛЕНСКИЙ. КНЯЗЬЯ ВАСИЛИЙ И ИВАН ШУЙСКИЕ. КНЯЗЬ ИВАН БЕЛЬСКИЙ. ГЛИНСКИЕ (1533–1547)

Из книги Временщики и фаворитки XVI, XVII и XVIII столетий. Книга I автора Биркин Кондратий

ЕЛЕНА ВАСИЛЬЕВНА ГЛИНСКАЯ, ГОСУДАРЫНЯ И ВЕЛИКАЯ КНЯГИНЯ, ПРАВИТЕЛЬНИЦА ВСЕЯ РУСИ. ДЕТСТВО И ОТРОЧЕСТВО ЦАРЯ ИВАНА ВАСИЛЬЕВИЧА ГРОЗНОГО. КНЯЗЬ ИВАН ФЕДОРОВИЧ ОВЧИНА-ТЕЛЕПНЕВ-ОБОЛЕНСКИЙ. КНЯЗЬЯ ВАСИЛИЙ И ИВАН ШУЙСКИЕ. КНЯЗЬ ИВАН БЕЛЬСКИЙ. ГЛИНСКИЕ (1533–1547) После смерти


Игорь БУГАЕВ: «Я дружил с агентом ЦРУ»

Из книги Силуэты разведки автора Бессмертный Иван

Игорь БУГАЕВ: «Я дружил с агентом ЦРУ» Судьба полковника Игоря Бугаева по-своему уникальна. Он работал как по линии контрразведки, так и разведки. Начинал службу в Первом главном управлении КГБ СССР в Москве. В краткосрочных командировках побывал во множестве государств


Резидент ошибся

Из книги Чистилище СМЕРШа [Сталинские «волкодавы»] автора Терещенко Анатолий Степанович

Резидент ошибся Участник Великой Отечественной войны, сотрудник СМЕРШа майор в отставке Федор Гасилов вспомнил один из эпизодов своей оперативной работы по розыску вражеской агентуры среди местного населения.«С первых дней войны и до полного освобождения Ленинграда


Токио: посол, резидент и другие

Из книги Журналистика и разведка автора Чехонин Борис Иванович

Токио: посол, резидент и другие Первые дни в японской столице. Предшественник, Дима Петров, способный журналист, кандидат наук, автор толстых научных трудов, еще не уехал. Наносит прощальные визиты, делает последние покупки, пакует чемоданы. Чтобы не мешать, приходится


Борис Агапов «Резидент дьявола»

Из книги Эйзенштейн в воспоминаниях современников автора Юренев Ростислав Николаевич

Борис Агапов «Резидент дьявола» Эти отнюдь не научные заметки писались как субъективные дополнения современника к истории жизни С. М. Эйзенштейна, великого советского кинорежиссера и замечательного теоретика


12 Схватка с де Голлем

Из книги Принцесса Монако автора Робинсон Джеффри

12 Схватка с де Голлем Как будто Ренье было недостаточно битв с Онассисом, в 1962 году он вступил в бой с Шарлем де Голлем.Президент Франции был одержим одной идеей: почему французские деньги в Монако не облагаются налогами? Он уже давно сетовал на то, что французские


ИВАН  ДА  АНЯ

Из книги Перелом. От Брежнева к Горбачеву автора Гриневский Олег Алексеевич

ИВАН  ДА  АНЯ Прилетев в Стокгольм, советский министр пребывал все в том же мрачном расположении духа. Сразу же велел Макарову позвонить в Москву и узнать, нет ли каких сигналов от Юрия Владимировича. Потом по несколько раз в день вновь и вновь обращался с тем же


Знаменитый советский художник-карикатурист Борис Ефимов в своей книге «Десять десятилетий» писал: «Я дружил со многими выдающимися женщинами нашей страны и даже среди самых-самых Раневская занимает особое место, я бы сказал особую нишу».

Из книги Я – Фаина Раневская автора Раневская Фаина Георгиевна

Знаменитый советский художник-карикатурист Борис Ефимов в своей книге «Десять десятилетий» писал: «Я дружил со многими выдающимися женщинами нашей страны и даже среди самых-самых Раневская занимает особое место, я бы сказал особую нишу». В отличие от многих других людей


«Сын» Иван?

Из книги Тургенев без глянца автора Фокин Павел Евгеньевич

«Сын» Иван? Николай Васильевич Берг (1823–1884), поэт и переводчик:В Москве жил в это время (1851 г. – Сост.) дядя Ивана Сергеевича, Петр Николаевич Тургенев <…>. Недурное имение давало ему возможность жить довольно открыто и собирать к себе по вечерам, в иные дни, кружок


Александр Панюшкин. Посол и резидент

Из книги 23 главных разведчика России автора Млечин Леонид Михайлович

Александр Панюшкин. Посол и резидент После перевода Рясного в московское управление, полтора месяца обязанности руководителя разведки исполнял генерал Александр Михайлович Коротков. Его образование ограничивалось средней школой. В органы госбезопасности его взяли


ИВАН-ЧАЙ

Из книги Мемуары и рассказы автора Войтоловская Лина

ИВАН-ЧАЙ Сергей Иванович ушел на пенсию, когда ему было уже под семьдесят. Все как-то не решался бросить завод, хотя давно уже не работал по своей специальности слесарем-инструментальщиком – слаб стал здоровьем. Дали ему работу, по его мнению, – пустяковую: воспитателем в


Глава 8 «Резидент»

Из книги Шесть масок Владимира Путина автора Хилл Фиона

Глава 8 «Резидент» За время нахождения на посту вице-мэра Санкт-Петербурга Владимиру Путину удалось сохранить удивительно низкую публичную заметность, но даже это не сравнится с тем, насколько незаметным он был в первые годы своего пребывания в Москве. Господин Путин в