Глава 13

Шифф не был сторонником строжайшего соблюдения ритуалов ортодоксального иудаизма, хотя вырос в религиозной семье. Однако он искренне любил иудаизм, был истинно верующим, хотя со временем, скорее всего, под влиянием раввинов реформистского крыла, под чье влияние он попал по приезде в Америку, он склонился к реформам. Однако, во многом из-за присущей ему самостоятельности суждений, он находил трудным следовать образу действий, предписанному кем-то другим, и разработал особый кодекс поведения, который сочетался бы с его собственными представлениями.

Шифф соблюдал субботу, и хотя не выставлял свою веру напоказ, никогда не стеснялся сообщить об этом. Президенту железнодорожной компании «Луисвилл – Нэшвилл», который пригласил его в инспекционную поездку, он 31 октября 1887 г. написал, что будет очень рад присоединиться к поездке, но отметил, что, по расписанию, они проведут в пути две субботы; если удастся устроить остановку до вечера субботы, он с радостью отправится в поездку.

Впрочем, о Боге и религии ему напоминали не только субботы, новолуния или церковные праздники. Каждое утро в условленное время он молился. Произносил благодарственную молитву после трапезы. Не ел запрещенную пищу. Кроме того, Шифф придерживался такого высокого мнения о святости синагогальной службы, что возражал против сбора средств в «День искупления» – Йом Киппур – даже перед лицом большой катастрофы.

В ответ на приглашение посетить ежегодное собрание еврейской филантропической организации, которое устраивали в субботу, он написал: «Новшество, и не слишком хорошее, проводить ежегодное собрание еврейского учреждения в субботу, что определенно вызовет критику – причем критику справедливую. Придем ли мы на ежегодное собрание, будет зависеть от заверения, которое я хотел бы получить в первую очередь, что на собрании не будут вестись никакие записи и что мы обойдемся одними устными переговорами».

Более того, он не имел обыкновения писать письма в субботу; в священный для иудеев день он не просматривал почту, имевшую какое-то отношение к делам, и не позволял зачитывать ему биржевые котировки. В синагогу он обычно ходил пешком, следуя, таким образом, традиционному запрету пользоваться автомобилем в субботу. Свою связь с древней традицией, несмотря на любовь ко всему новому, он описал в послании писателю И. Зангвиллу от 17 октября 1905 г., получив от него новое издание махзора (традиционного молитвенника, содержащего молитвы на праздники), для которого Зангвилл перевел ряд обрядовых стихов: «С радостью получил я Ваше письмо, а также махзор, который пришел вовремя и позволил мне следовать красивому тексту в часы молитвы на Йом Киппур. Несмотря на… орган, хор и молитвы, изложенные современным языком… знакомые слова древнего молитвенника даже сейчас обладают для меня странной притягательностью, воспоминания о детстве и окружении становятся столь отчетливыми, и я поэтому должен самым сердечным образом поблагодарить Вас за те счастливые часы, которые Ваша добрая забота обеспечила мне в дни поста».

Трогательное свидетельство его веры получило подтверждение после смерти его зятя, Морриса Лёба, который скончался 8 октября 1912 г., в сравнительно молодом возрасте. Его кончина стала для Шиффа источником большого горя, и один друг, выражая ему свои соболезнования, написал: «Такие события порождают атеистов и агностиков и наполняют горечью думающих людей против «неисповедимых путей Провидения».

На это Шифф возразил: «Правда, иногда кажется, будто добро и справедливость сводятся к нулю, но пути Господни всегда правильны. Законы природы невозможно изменить ни для кого, иначе начнется хаос, и даже если мы молимся Богу, чтобы Он услышал нас и сделал для нас то или это, мы молимся ради нас самих, чтобы укрепить себя, а не ради Всевышнего. Простите, если Вам покажется, будто я Вам выговариваю, ибо это не входит в мои намерения; я лишь делюсь с Вами своими чувствами, которые в течение жизни не раз придавали мне силу и мужество во многих невзгодах».

Интересное впечатление о силе его убеждений можно найти у Пола Д. Кравата: «Те, кто часто общался с мистером Шиффом, даже по делам… не могли не ощущать силу его веры и той степени, в какой вера служила источником вдохновения и вела его во всех повседневных делах. Никто не может утверждать, что хорошо знал его, даже в делах, не понимая, что он был человеком в высшей степени религиозным и что его вера пронизывала все сферы его жизни и влияла на них. Такое наблюдение можно сделать не о многих людях, с которыми сталкиваешься в деловой и профессиональной жизни. Многие объявляют себя верующими, однако на Уолл-стрит редко можно найти истинно религиозных людей».

Как-то Шиффа попросили написать об американском иудаизме, и в своем ответе он не соглашается с подобной формулировкой. По его словам, он различал ортодоксальный и реформаторский иудаизм и приветствовал обе ветви. Он часто цитировал Священное Писание: «…о, если бы все в народе Господнем были пророками»[36].

Шифф относился к приходу «Эману-Эль». Одно время он призывал прихожан и попечителей участвовать в движении, которое он называл «возрождением иудаизма». Он поддерживал существовавшую при синагоге службу помощи. Он с удовольствием участвовал в украшении храма. По случаю конфирмации сына в июне 1891 г. они с супругой подарили храму два красивых канделябра. В 1910 г. он подарил бронзовые двери для священного ковчега. Кроме того, Шифф часто посещал синагогу «Бет-Эль», где у него имелось свое место. Летом, находясь в Нью-Джерси, он посещал службы в городе Лонг-Бранч.

Он живо участвовал в делах Союза американских еврейских конгрегаций (его реформистского крыла) и некоторое время входил в состав его исполнительного комитета. В 1912 г. он сделал щедрый взнос на развитие синагог и школ. В 1907 г. он посетил съезд в Балтиморе, где произнес речь. Он неоднократно делал крупные пожертвования еврейскому колледжу, который находился на попечении Союза.

Во время пожара в Сан-Франциско Шифф внес большой вклад в фонд, собиравшийся Американским еврейским комитетом для нужд еврейской общины Сан-Франциско, проявив особый интерес к воссозданию разрушенных синагог. Обычно отказываясь принять участие в сооружении синагог в крупных общинах, он охотно помогал общинам поменьше, после того, как выяснял, что жители тех или иных городков уже предприняли все, что в их силах.

Шифф часто старался обеспечить своих единоверцев возможностью для соблюдения тех религиозных обрядов, которых он неукоснительно придерживался сам. Вот всего лишь несколько примеров. В июле 1916 г., когда профсоюзы швейников и производители верхней одежды заключили между собой новые соглашения, к нему пришла делегация раввинов, которые просили его использовать свое влияние и по возможности установить пятидневную рабочую неделю, чтобы у рабочих-иудеев была возможность соблюдать субботу. Шифф тут же обсудил данный вопрос с Моррисом Хиллквитом, указав на различные преимущества такого плана, а также на то, что в его поддержку высказались многие предприниматели.

В другом случае, когда речь шла всего об одном человеке, мальчике-посыльном, которого уволили из-за того, что он отказался выйти на работу в еврейский Новый год, он подал прошение управляющему компанией, чтобы мальчика восстановили на службе, присовокупив: «Позвольте напомнить, как трудно заставлять мальчиков, в которых столь необходимо поддерживать уважение к их вере, преодолеть сомнения и работать в те два дня, которые, по догматам их религии, являются святейшими из святых».

Широта его взглядов на религию позволила ему признать достоинства реформистских течений внутри иудаизма, а также движений за его пределами, хотя он часто и не соглашался с ними. Так, делая добровольный взнос на строительство одного из зданий Общества этической культуры, 16 мая 1899 г. он писал Феликсу Адлеру: «Вернувшись из Европы, я узнал, что Вы купили землю с целью размещения на ней Общества этической культуры и родственных ему учреждений и что собираются средства на выкуп участка и строительство. Хотя, как Вам известно, мы отличаемся друг от друга способами, которые вызывают в памяти славное время, которое лучше всего выражено словами из Священного Писания: «…и тот день будет Господь един, и имя Его – едино»[37], я охотно признаю, что Общество этической культуры, которому Вы посвятили свою жизнь, успешно содействует приближению этого славного дня».

Он приветствовал деятельность Армии спасения, которая, по словам Эванджелины Бут, «гордилась тем, что числила его среди самых своих искренних и верных друзей».

Джону Дж. Агару, который, очевидно по ошибке, послал ему письмо с предложением сделать взнос в фонд помощи Международному конгрессу григорианского пения, Шифф написал: «Ваше письмо от 22 числа текущего месяца, которое я получил вчера и в котором Вы пишете: «Уверен, что каждый католик почтет за честь внести пожертвования в этот фонд», очевидно, отправлено мне по ошибке, так как я имею преимущество быть евреем, но моя религия не мешает мне обратить внимание на Вашу просьбу и сделать взнос на такое благое дело, ибо если и есть что-то католическое в общем смысле слова, то им, безусловно, является музыка, а также религия, ибо ее истинная цель всегда одинакова во всех конфессиях, в чем вы, несомненно, согласитесь со мной. Как говорится, на вершине горы сходятся все тропы».

По разным поводам Шифф с супругой жертвовали деньги на постройку общежитий Христианской ассоциации молодых людей и Христианской ассоциации молодых женщин. Вместе с тем он, не колеблясь, резко высказывался по поводу методов, применявшихся христианскими миссионерами для обращения евреев. Особенно он возражал против насильственного обращения в христианство во время заселения жилых кварталов в Ист-Сайде.

Воспитание Шиффа, его глубоко религиозное сознание, частые утверждения, что он чувствует себя евреем скорее по вере, чем по происхождению, естественно, способствовали его предрасположенности к еврейским образовательным учреждениям, особенно таким, где готовили раввинов и учителей.

В обособленных еврейских общинах, возникших в Соединенных Штатах в более раннее время – их насчитывалось около 3 тыс. в колониальные времена и, возможно, не более 15 тыс. в 1848 г., – невозможно было содержать подобные учреждения. В 1867 г. в Филадельфии основали колледж, получивший название «Колледж Маймонидов», однако в 1873 г. он закрылся. В 1876 г. в Цинциннати основали Колледж еврейского союза. Это учебное заведение было основано Союзом американских еврейских конгрегаций, и за созданием обоих учреждений стоял Исаак М. Вайс. Многие надеялись, что эта организация и колледж объединят всех американских евреев; там будут готовить раввинов, которых с радостью примут в различных конгрегациях. Подобный замысел, естественно, с самого начала привлекал Шиффа.

Он поддерживал колледж различными подарками, сумма которых росла по мере того, как росли потребности учебного заведения. После смерти Вайса создали мемориальный фонд, в котором принял участие и Шифф. В 1903 г., когда президентом колледжа стал Кауфман Колер, Шифф воспользовался случаем и учредил стипендию имени Колера; он помогал также в начатой в 1911 г. строительной программе. Его интерес к колледжу укрепился в годы президентства Колера, раввина конгрегации «Бет-Эль» в Нью-Йорке, с которым Шиффа связывала близкая дружба.

Вопросом о пенсиях для иудейских священнослужителей и работников образования в Америке Шиффа заинтересовал раввин Джозеф Штольц из Чикаго, председатель специальной комиссии, созданной Союзом американских еврейских конгрегаций. Шифф сразу же заявил о своем отношении в письме из Бар-Харбор от 11 августа 1916 г.:

«Уважаемый рабби Штольц!

Доклад специальной комиссии о создании Фонда пенсий по старости, который Вы мне послали, я прочел с пристальным вниманием… Целиком и полностью сочувствую вопросам, которые в нем затрагиваются, и жалею лишь об одном, что фонд, о котором идет речь, не был создан уже давно. Для американских евреев должно служить постоянным упреком то, что они не подумали о создании такого фонда раньше.

В связи с Вашим предложением сменить название фонда: возможно, оно должно быть более выразительным. Позвольте предложить нечто вроде «Фонда для вышедших на пенсию священнослужителей и деятелей образования». Людям светским такое название позволит лучше понять, какова истинная цель фонда. Кроме того, подобное название будет означать, что собранные фондом материальные блага достанутся всем, кто имеет на то право, без различия между сторонниками ортодоксального иудаизма и реформизма. Со своей стороны выражаю желание внести некоторую сумму в фонд предварительных расходов. Буду рад узнать, сколько, по Вашему мнению, требуется на покрытие предварительных расходов; когда придет время, почту за честь внести свой вклад в фонд…

Искренне Ваш,

Джейкоб Г. Шифф».

10 января 1917 г., на свое семидесятилетие, он послал Дж. Уолтеру Фрейбергу, президенту Союза американских еврейских конгрегаций, чек на 100 тыс. долларов, чтобы положить начало фонду в соответствии с планами, разработанными комиссией.

Сабато Мораис из Филадельфии, священнослужитель конгрегации выходцев из Испании и Португалии, совместно с Г. Перейра Мендесом, раввином испанской и португальской конгрегации Нью-Йорка, учредили еврейскую теологическую семинарию в Нью-Йорке, высшее религиозное учебное заведение отчетливо консервативного направления. Хотя Шифф отождествлял себя с реформистским течением, тем не менее он придерживался многих традиций исторического иудаизма, а широта его кругозора и особый интерес к Нью-Йорку, а также восхищение теми, кто встал во главе движения, предрасполагали к тому, чтобы он помогал новой семинарии.

Семинария была организована в 1886 г., а открыла свои двери в 1887 г., укрепив свои позиции тем, что в числе ее преподавателей появился Александр Когут, известный раввин и ученый. Первоначально занятия проходили в помещениях колледжа «Купер Юнион» и в других местах. Когда решено было приобрести собственное здание, Шифф предложил оплатить значительную часть покупки. В разные времена в начале существования семинарии возникали финансовые кризисы, поскольку учреждение не получало постоянных взносов и поддерживалось от случая к случаю. Когда обращались к Шиффу, он неизменно оказывал помощь; но потребности семинарии были скромными, а предоставляемые суммы небольшими.

В мае 1897 г. скончался Мораис, а вскоре после него умер и президент совета попечителей Джозеф Блюменталь. Исполняющим обязанности президента стал Адольфус С. Соломоне, известный житель Вашингтона, который почти все свое время проводил в Нью-Йорке. Именно Соломоне привлек внимание Шиффа к необходимости укрепить семинарию. Поскольку до тех пор семинарию поддерживала ассоциация, основанная на добровольных взносах и подписках, а управлял ею совет попечителей, состав которого менялся произвольно, решено было учредить корпорацию и своего рода трастовый фонд, который разумно распоряжался бы средствами. Поэтому в 1901 г., после переписки, дома у Шиффа состоялось совещание, на котором он предложил учредить постоянный фонд для пожертвований и внес туда первый взнос в размере 100 тыс. долларов. Леонард Девисон предложил выделить на те же цели 50 тыс. долларов. Мейер Салзбергер предложил подарить семинарии свою библиотеку. На следующий день Даниэл Гуггенхайм и его братья дали в фонд 50 тыс. долларов. С таким ядром вновь основанная корпорация почувствовала себя достаточно сильной, чтобы предложить слияние предыдущей ассоциации. Так возникла нынешняя Еврейская теологическая семинария Америки.

Реорганизация учебного заведения заняла несколько лет. В числе прочего попечители пригласили деканом Соломона Шехтера, тогда преподавателя средневекового варианта древнееврейского языка в Кембриджском университете в Англии. Шехтер был блестящим ученым и выдающейся личностью, и создатели семинарии возлагали на него большие надежды. В 1899 г. Шифф предложил выделить особые средства с целью привлечения на работу Шехтера. Последний прибыл в Нью-Йорк весной 1902 г.; в его честь Шифф устроил у себя дома торжественный прием. Между ними возникли прочные узы дружбы и привязанности, что не мешало им часто спорить, поскольку оба привыкли откровенно выражать свои взгляды.

Сделав первый дар, Шифф предпринимал другие шаги, доказывающие его внимание к учреждению, с которым он был неразрывно связан, так как его выбрали «пожизненным директором». Он купил участок на Сто двадцать третьей улице, и там за его счет построили здание. Он счел необходимым увеличить ассигнования до 500 тыс. долларов и лично предложил добавить 175 тыс. долларов, которых не хватало до нужной суммы, при условии, что данную сумму можно будет собрать в оговоренный им срок. Сумма была собрана.

Он не ограничивался тем, что предоставлял средства, но постоянно поощрял и стимулировал тех, кто был занят реорганизацией семинарии. Постройка здания требовала его пристального внимания. В переписке с архитектором он призывал не экономить, написав: «Не желаю ничего делать наполовину».

О его почтении к ученым свидетельствует история с приобретением книг и рукописей д-ра Моритца Штейншнейдера в 1898 г. Шифф понял, что Штейншнейдеру, которому шел 83-й год, можно было бы жить гораздо комфортнее при наличии постоянного дохода. Поэтому он договорился купить у Штейншнейдера библиотеку на том условии, что последний будет по-прежнему владеть ею при жизни, а он, Шифф, вступит во владение библиотекой после его смерти. Обсуждая подробности сделки, Шифф 5 октября 1898 г. писал Штейншней-деру: «Поскольку все мы в руках Божиих и может статься, что Вы переживете меня, я предпочел бы решить вопрос как можно скорее».

Он позаботился о следующем условии: какая бы библиотека ни получила собрание книг Штейншнейдера, она должна называться «Коллекцией Штейншнейдера». Именно в таком виде коллекция сейчас входит в библиотеку Еврейской теологической семинарии. В 1914 г. Шифф договорился о покупке большой библиотеки барона Гюнцбурга из Санкт-Петербурга, но начало войны помешало доставке книг, и позже они попали в другие руки.

На свое семидесятилетие, 10 января 1917 г., Шифф раздал ряд щедрых денежных пожертвований. Среди них был дар в 100 тыс. долларов Еврейской теологической семинарии. В то время Шифф писал: «Хотя я предпочел особо не оговаривать этот взнос, должен заявить, что в первую очередь мною двигало желание предоставить семинарии возможность платить сравнительно разумное жалованье профессорско-преподавательскому составу».

Он заботился не только о благосостоянии семинарии в целом: он высоко ценил тех, кто там работал, а с некоторыми преподавателями завязал тесные дружеские отношения. Его очень привлекал Когут и та задача, которую он возложил на себя: редакция и издание современной версии «Аруха», лексикона Талмуда, созданного Натаном бен-Иехиэлем Римским в XI в. Этот труд Когут расширил до шести томов, дополнив его современным филологическим аппаратом. В своей автобиографии «Мое приданое» Ребекка Когут вспоминает много любопытных случаев, связанных с трудом ее выдающегося мужа. Помимо материальной помощи, Шифф оказывал Когуту, упорно работавшему несмотря на нездоровье и многочисленные дела, большую моральную поддержку. В 1889 г., когда рукопись была завершена, устроили трехдневный праздник. На третий день в доме Когута собрались друзья. Среди прочих речь произнес и Шифф. Он не только дал деньги на публикацию, но и стал казначеем фонда и лично собирал средства по подписке.

Шифф и Шехтер часто ходили друг к другу в гости и вели дискуссии по многим вопросам. Вопреки обыкновению, Шифф в 1910 г. согласился принять посвящение на двухтомном труде Шехтера о еврейских сектантах.

Он поздравил Шехтера с получением степени доктора литературы в Гарвардском университете; в том же письме он пишет о других интересных вопросах:

«Кёнигштайн/Таунус, 28 июня 1911 г.

Дорогой доктор Шехтер!

Получил Ваше письмо от 7 июня и рад узнать, что Гарвард присвоил Вам степень доктора литературы. В данном случае честь оказана и получателю, и подателю, и я особенно рад, что Вы стали доктором именно в Гарварде, потому что, как Вы прекрасно знаете, Гарвардский университет особенно близок мне, и я согласился стать председателем его Семитской комиссии.

В прошлое воскресенье, когда мы проезжали через Мюнхен, я показал Ваше письмо моему зятю, Джеймсу Лёбу. Он очень рад той чести, какую оказала Вам его альма-матер, как и мой брат Филипп, которого мы встретили здесь вчера и который также хранит о Вас самые теплые воспоминания…

Около трех недель назад, находясь в Берлине, я провел несколько совещаний по еврейским делам с друзьями; осенью, когда мы снова встретимся, если Богу будет угодно, я расскажу Вам о них подробнее. Меня удостоил аудиенции кайзер, что было весьма интересно; во время беседы мы коснулись многих вопросов; осенью я и об этом расскажу Вам подробнее…

Искренне Ваш,

Джейкоб Г. Шифф».

Шифф всегда заботился о благосостоянии студентов; почти с самого начала существования Еврейской теологической семинарии по его инициативе был создан внушительный ссудный фонд. Ирвинг Леман, тогда молодой адвокат, а теперь судья апелляционного суда в Олбани, стал самым молодым членом совета директоров, и Шифф вызвался передать фонд в руки Лемана, если тот представит ему четкий план по использованию средств на благо студентов.

Его интерес к семинарии проявлялся во многих мелочах. Он часто приезжал туда с визитами. Кроме того, он с готовностью поддержал традицию домашних ужинов, которую ввел Шехтер в надежде, что когда-нибудь у семинарии появится общежитие и студенты и даже преподаватели будут, по английской университетской традиции, питаться «в общем зале». Шифф всегда присутствовал на церемониях присвоения ученых степеней и вручения дипломов, кроме тех случаев, когда находился за границей, и время от времени произносил речи. Хотя дипломы обычно вручались в июне, когда Шифф с семьей переезжал в Си-Брайт, он, даже будучи в преклонном возрасте, ехал в Нью-Йорк и возвращался обратно в ту же ночь. Встречи совета директоров проводились у него дома, за большим столом в его кабинете, который был свидетелем многих важных встреч, посвященных филантропии и образованию. Своих гостей он всегда принимал очень радушно и окружал удобствами.

В дополнение к денежным взносам в фонд семинарии, библиотеки и строительства Шифф ввел простую практику борьбы с дефицитом. Когда казначей называл недостающую сумму – цифры с каждым годом увеличивались, – Шифф писал карандашом на листке из блокнота: «Согласен внести… долларов для покрытия данного дефицита». Сумма, которую он вписывал, обычно равнялась половине общей суммы. Затем он пускал листок по кругу среди других членов совета директоров, которые, как он считал, готовы были присоединиться к нему, и возвращал блокнот председателю с щедро предоставленной суммой.

В хартии Еврейской теологической семинарии, среди прочих целей, указывалась подготовка учителей для еврейских религиозных школ. Курсы подготовки учителей появились при семинарии в 1904 г. и находились в здании на Сто двадцать третьей улице, но спустя несколько лет стало ясно: из-за большого расстояния от других районов города и из-за того, что учительские курсы считались чем-то второстепенным по сравнению с основным раввинским курсом, результат оказался не столь удовлетворительным, как надеялись основатели. Чтобы исправить положение, Шифф создал специальный траст. Хотя в первую очередь он хотел покончить с нехваткой учителей в Нью-Йорке, он также имел в виду родственное учебное заведение в Цинциннати, и созданный им фонд, известный как «Фонд в поддержку еврейских учительских колледжей», был передан под управление попечителей, двое из которых должны были жить «к востоку от Аллеганских гор» и один – «к западу от Аллеганских гор». Шифф внимательно и заботливо следил за работой двух этих учреждений. Хотя он отказался входить в совет попечителей, он всегда встречался с ними, читал присылаемые ему отчеты, подтверждая их получение, и принимал самое деятельное участие в работе обоих учебных заведений. Каждый год он переводил крупные суммы быстро растущему Учительскому институту в Нью-Йорке и призывал своих знакомых жертвовать средства на те же цели.

Движение за создание Еврейской ассоциации молодых людей пользовалось его всемерной поддержкой, особенно в Нью-Йорке, начиная с 1879 г. В 1884 г. его ввели в состав правления нью-йоркского отделения; особый интерес он выказывал к литературному обществу и другим образовательным проектам ассоциации. 10 января 1897 г., на свое пятидесятилетие, он решил сделать ассоциации подарок: построить здание, в котором оно впоследствии находилось много лет, на углу Девяносто второй улицы и Лексингтон-авеню. Здание было достроено и торжественно открыто 30 мая 1900 г.

Он оказывал большую помощь в строительстве здания Еврейской ассоциации молодых женщин на Сто десятой улице, в чем принимала участие также его дочь, жена Феликса М. Варбурга. Даже движение за образование Национального совета молодежных еврейских ассоциаций, которое позже инициировал его зять Феликс Варбург, судя по всему, зародилось в его голове. 22 июля 1907 г. он писал Персивалю С. Менкену: «Мне кажется, что следует создать Национальную лигу еврейских ассоциаций молодых людей. По-моему, сейчас почти в каждом крупном городе Соединенных Штатов имеется Еврейская ассоциация молодых людей, и, по-моему, если эти ассоциации сумеют поддерживать прочные связи друг с другом, это будет способствовать распространению традиций среди молодого поколения американских евреев. Возможно, Вы и Ваши друзья подумаете над моими словами, и мы далее обсудим мое предложение, когда представится подходящее время».

Он активно поддерживал этот Совет, а также Еврейское благотворительное общество, отпочковавшееся от него в годы войны и позже ставшее его преемником.

В 1864 г. в Нью-Йорке возникла Ассоциация еврейских бесплатных школ, целью которой было дать бесплатное религиозное образование тем детям, чьи родители не имели возможности посылать их в школы при синагогах или нанимать частных учителей. Связь Шиффа с этим обществом началась еще до 1880 г., когда его выбрали директором. Впоследствии он разрабатывал план создать детский сад под покровительством ассоциации. Письмо от президента, Майера С. Айзекса, в 1884 г. свидетельствует о том, что уже в то время Шифф оказывал ассоциации значительные услуги.

По мере того как росло еврейское население Нью-Йорка, Шифф оказывал всемерную поддержку общинным еврейским религиозным школам, известным под названием «Талмуд Тора». 9 ноября 1903 г. он написал Максу Лабеткину, президенту школы «Талмуд Тора» на Восточном Бродвее, 225, что школа «сделает благое дело», если ее правление «сумеет открыть ряд филиалов». Через десять дней он писал: «Я намерен сделать взнос в размере 25 тыс. долларов на счет школы «Талмуд Тора» с целью приобретения дополнительного здания в другом районе, помимо Восточного Бродвея, для открытия филиала. Хотя я готов предоставить совету попечителей точный выбор места, где будет расположен филиал, советую разместить школу не в том районе, из которого сейчас к Вам приходит значительное число учеников».

Время от времени он инспектировал такие школы и не стеснялся с критикой, если был недоволен работой учителей и их методами. 7 января 1910 г. он позаботился еще об одной школе, так называемой «Талмуд Торе в верхней части города». Он предложил выкупить закладную и освободить правление школы от выплаты процентов на 10 лет. После этого срока закладная должна была быть погашена в соответствии с изложенными им условиями. Директора учебного заведения, приняв его предложение, спрашивали, не будет ли он возражать против того, чтобы религиозное обучение в школе велось по ортодоксальным канонам. На это Шифф с готовностью согласился.

Ему очень хотелось, чтобы еврейские бесплатные школы сотрудничали с Учительским колледжем при Еврейской теологической семинарии; он лелеял замысел создать целостную систему еврейского религиозного образования, которая состояла бы из начальной и средних школ, Учительского колледжа и высших учебных заведений.

Еще сорок лет назад очень трудно было найти изданную в Америке еврейскую книгу. Круг читателей был ограниченным, издатели не ждали для себя прибыли от издания таких книг, да и авторы не хотели рисковать. Раввин Абрам С. Айзекс, долгое время преподававший семитские языки в Нью-Йоркском университете, который, несомненно, и сам сталкивался с подобной трудностью, предложил Шиффу, чтобы тот создал фонд, который время от времени субсидировал бы издание достойных книг видными издательствами. Шифф готов был согласиться, когда возникла мысль о создании Еврейского издательского общества.

Общество образовалось 3 июня 1888 г., когда Шифф находился за границей; во время организационного заседания, проходившего в Филадельфии, участникам зачитали присланную Шиффом телеграмму, в которой он вызывался сделать значительный взнос. Осенью, вернувшись в Нью-Йорк, он тут же создал в городе исполнительный комитет, занимавшийся выборами правления нового общества. В своей работе он тесно сотрудничал с Саймоном У. Розендейлом из Олбани, который председательствовал на организационном собрании. Шифф пригласил исполнительный комитет встретиться в Нью-Йорке и организовал встречу. Он объявил среди нью-йоркцев подписку – взнос составлял всего три доллара – и каждому подписчику отправил благодарственное письмо. Шифф часто искал предложения об издании и интересовался переводами трудов Карпелеса и Дубнова на английский язык и их публикацией силами Общества.

Одной из первых задач, с которыми столкнулось Общество, стала подготовка перевода Ветхого Завета на современный английский язык с новыми комментариями. К десятой ежегодной встрече, которую провели 22 мая 1898 г., работа продвинулась настолько, что требовались дополнительные средства. Издание очень заботило Шиффа, который 12 октября 1899 г. писал главному раввину Франции Задоку Кану: «Очень признателен Вам за то, что Вы любезно прислали выполненный Вами перевод Библии на французский язык. Я прочту его с большим интересом. К сожалению, в наше время все труднее передавать молодому поколению тот дух, пробудить который способна лишь Книга Книг, и потому вдвойне достойно признания – издать Библию в такой форме и на таком языке, чтобы она привлекала как старых, так и молодых. Мы в нашей стране столкнулись с такой же задачей – возможно, в более крупном масштабе – при публикации нового англоязычного издания всей Библии под еврейским покровительством. Возможно, Вас заинтересует прилагаемая брошюра, выпущенная в этой связи комитетом, председателем которого я являюсь».

Подготовка рукописи к изданию сопровождалась множеством проволочек и возобновилась в полном объеме лишь в 1908–1909 гг. В 1909 г. Шифф призывал тех, кто был связан с проектом, не впадать в уныние из-за трудностей, хотя сам признавал, что они значительны, и когда оказалось, что ни один план не сулил скорой публикации, он написал Эдвину Вулфу, тогдашнему президенту Общества, и предложил оплатить все расходы по подготовке и изданию перевода. После того как дар был получен, подготовка рукописи и ее печать ускорились, и в 1917 г. вышло первое издание.

В честь завершения работы 22 января 1917 г. в Нью-Йорке дали торжественный ужин. Вначале предполагалось, что его устроит Общество, но Шифф взял все хлопоты на себя при условии, что «он не хочет никакой шумихи». Он пожелал, чтобы ужин считался событием, подготовленным самим Обществом. Кроме того, он настоял на том, чтобы редакторам за ужином презентовали специально переплетенные экземпляры книги. Когда ему подарили такую же книгу с красивой надписью, он ответил, что изданная Обществом Библия станет ценным дополнением к его «домашним сокровищам». Впоследствии у него вошло в привычку читать вслух своим внукам именно по этому экземпляру, и перевод всегда служил для него источником большой радости.

Одновременно Шифф вынашивал идею создать фонд для публикации книг еврейских классиков – как на языке оригинала, так и в достойном переводе. Его зять, Джеймс Лёб, в 1910 г. осуществил большой труд – издал произведения древнегреческих и латинских классиков с параллельными переводами на английский язык. Однажды гости с восхищением рассматривали томики из так называемой Лёбовской классической серии, которые лежали на столе в кабинете Шиффа. Обернувшись к мужу, м-с Шифф спросила: «Почему бы тебе не сделать для еврейских классиков то же, что Джимми сделал для древних греков и римлян?» В тот момент ее замечание осталось без ответа, но вскоре Шифф занялся новым проектом со свойственной ему энергией. За ужином, устроенном 10 февраля 1914 г. в честь завершения перевода Библии, он выразил желание учредить еще один крупный фонд в составе Издательского общества с целью издания еврейских классиков, и 4 мая 1914 г. сделал официальное предложение президенту Общества.

Проект долго откладывался. После того как план издания был намечен вчерне, скончался Шехтер, назначенный председателем комитета. Большинство текстов и многие ученые, приглашенные к сотрудничеству, находились в Европе, и потому связываться с ними часто было невозможно. Работа возобновилась лишь после войны…

При издании еврейских классиков Общество столкнулось еще с одной трудностью. В Америке не имелось необходимых еврейских шрифтов в изящной форме и с диакритическими значками огласовки. Пришлось разработать типографский пресс специально для этой цели; идею создания пресса Шифф горячо поддержал и щедро субсидировал.

Американское еврейское историческое общество, образованное в июне 1892 г. под президентством Оскара С. Штрауса в основном для изучения истории евреев в Америке, сразу же привлекло к себе внимание Шиффа, и он с первых дней вступил в его ряды. В 1909 г. благодаря его помощи Общество приобрело всю коллекцию так называемых Бумаг Лайонса, которые затем были изданы в двух томах, поскольку в основном представляли собой оригинальные документы нью-йоркской конгрегации «Шеарит Исраэль», старейшей еврейской конгрегации в Северной Америке.

Свой живейший интерес к истории евреев в Америке Шифф воплотил в подготовке празднования 250-летия поселения евреев в Соединенных Штатах. Праздник провели в Нью-Йорке 30 ноября 1905 г. Шифф стал председателем исполнительного комитета; он относился к своим обязанностям с неослабным вниманием, председательствовал на репетициях в Карнеги-Холле и, прежде чем представить Гровера Кливленда, который стал одним из главных приглашенных гостей[38], произнес краткую вступительную речь: «Когда несколько месяцев назад решено было отпраздновать 250-летие поселения евреев в Соединенных Штатах, и конкретно в нашем городе, представители иудейского вероисповедания по всей стране испытали радость и гордость, потому что любимая страна, принявшая их, стала великой представительницей человеческих свобод и свободы совести, показав всему миру пример того, какой великой и сильной может стать страна, которая предоставляет равные возможности всем, независимо от их происхождения, профессии или веры…

Я благодарен тем, кто доверил мне высокую миссию председательствовать на этом празднике; и, прежде чем я воспользуюсь своими почетными полномочиями и представлю вам сегодняшних почетных гостей, прошу у вас позволения в нескольких словах выразить те чувства, которые занимают нас по этому важному поводу.

Когда в 1655 году, 250 лет назад, представители нашего народа и нашей веры впервые ступили на эти берега, намереваясь здесь поселиться, не прошло и полутора веков с тех пор, как Колумб открыл ворота Западного полушария для цивилизованного мира. Таким образом, наследие, которое великий генуэзец представил человечеству, принесло пользу нашему народу в такой ранний период развития Нового Света, что мы по праву можем заявить: здесь наша родина. Она стала для нас родной, как и для других первых и более поздних поселенцев, совместно с которыми мы строили нашу великую страну, неотъемлемой частью которой мы ныне являемся.

Давайте вспомним вехи чудесного и славного развития нашей страны. На каждой странице истории можно отыскать имена евреев, удостоенных похвалы за патриотическую службу. Нет, мы вовсе не утверждаем, что еврейские граждане в любой период сделали больше, чем требовал гражданский долг; но, поскольку часто предпринимаются попытки представить нас неким чужеродным элементом, будет вполне уместно по такому случаю, как сегодня, подчеркнуть то, что, как и 250 лет назад, евреи, которые высадились на этих берегах, приехали в нашу страну, чтобы объединить свою судьбу с судьбой ее жителей, разделить их тяготы, пользоваться их возможностями, стать американцами в лучшем смысле этого гордого звания и всего, что за ним стоит…

Остается добавить лишь одно. Мы, евреи, всегда помним о тех неисчислимых благах, которые приносит нам светоч человеческой вольности и свободы, постоянно поддерживаемый народом Соединенных Штатов.

Считая себя американцами, мы, пользуясь случаем, в очередной раз заверяем наших сограждан, из каких бы народов они ни происходили и какую бы веру ни исповедовали, что мы всегда готовы объединиться с ними в любом начинании, которое будет способствовать дальнейшему росту величия нашей любимой общей страны и росту уважения, с каким к ней относятся во всем мире».

Выдающийся скульптор Исидор Конти разработал красивую памятную медаль в честь этого события; ее копию отлили в золоте и подарили президенту Рузвельту. Анонимным спонсором, который понес расходы по изготовлению медали, был Шифф.