3

Дача Горького в Куоккале становится местом партийных явок. Писатель выступает на вечерах, сборы от которых идут на нужды партии большевиков. Во второй половине 1905 года, а возможно, и раньше, он становится членом партии.

«С 903 года я считаю себя большевиком, т. е. искренним другом пролетариата… — писал Горький, — с большевиками я с 1903 г. и немного раньше…» Он чувствует себя «рядовым солдатом непобедимой армии тех людей, которые отдают свой ум и свое сердце на борьбу за свободу, истину, красоту и за уважение к человеку».

Облик Горького-борца, напряженную духовную жизнь, деятельную натуру, революционный порыв писателя хорошо передал известный художник В. Серов в портрете Горького, написанном осенью 1905 года в Москве.

Революционные события в стране все нарастают и нарастают. Число бастующих в 1905 году достигло трех миллионов. В октябре 1905 года разразилась политическая стачка, охватившая всю страну. Не работали фабрики и заводы, на домах появились красные флаги, на улицах возникали баррикады. Напуганный царь издал 17 октября манифест, обещавший неприкосновенность личности, свободу слова и собраний, созыв Государственной думы.

Но был не только манифест, была и жестокая расправа с недовольными. Генерал Трепов издал знаменитый приказ: «Патронов не жалеть, холостых залпов не давать». И патронов не жалели. За неделю с 18 октября в ста городах было убито три тысячи человек и свыше десяти тысяч ранено. Настал кровавый разгул «черной сотни», состоявшей из реакционных помещиков, попов, купцов, босяков и уголовных элементов. Черносотенцы избивали и убивали революционеров, разгоняли митинги и демонстрации, устраивали еврейские погромы… Их жертвой пал Николай Бауман.

Двести тысяч человек шло в Москве за гробом революционера-ленинца Н. Баумана, среди них Горький. На одном из венков, возложенных на могилу, было написано: «От М. Горького и М. Андреевой — товарищу, погибшему на боевом посту».

В Петербурге Горький активно участвует в работе легальной большевистской газеты «Новая жизнь» (первый номер вышел 27 октября; последний — 3 декабря). Газета подвергалась постоянным репрессиям: пятнадцать ее номеров было конфисковано и уничтожено, а последний — 28 номер — вышел нелегально после того, как «Новая жизнь» была закрыта властями. Тираж газеты достигал 80 тысяч экземпляров. В газете сотрудничали Красин, Луначарский, Воровский, Вересаев, Гарин-Михайловский. Издателем была М. Ф. Андреева, фактическим редактором скоро стал вернувшийся из-за границы В. И. Ленин. 27 ноября 1905 года и произошла его первая встреча с писателем. Ленин и до этой встречи знал о Горьком не только как о писателе, но и как о человеке, помогавшем партии[19].

Что же касается первой встречи Горького с Лениным, то писатель вспоминает: «…я приехал с высокой температурой и, вследствие этого, настолько смутно помню происходившее, что даже не решился рассказать об этом в моих воспоминаниях о Владимире Ильиче».

В «Новой жизни» было напечатано двенадцать ленинских статей, в том числе «Партийная организация и партийная литература». Ленин в этой статье выдвигал задачу создания социалистической, открыто связанной с борьбой пролетариата литературы. Сформулированные Лениным положения о партийности литературы стали руководящими в борьбе коммунистической партии за высокоидейную и высокохудожественную литературу, воспитывающую трудящихся в духе великих идеалов коммунизма. С ленинскими идеями партийности искусства перекликаются утверждения Горького об «искании полной свободы» как наиболее подлой маске циничного, мещанского отношения к жизни.

В. И. Ленин писал, что «жить в обществе и быть свободным от общества нельзя». «Трудно представить себе, что подобное искусство возможно, — писал Горький в статье «Разрушение личности» (1909), имея в виду «свободное, объективное искусство, которое выше судеб родины, политики, партий и вне интересов дня, года, эпохи», — ибо трудно допустить на земле бытие психически здорового человека, который, сознательно или бессознательно, не тяготел бы к той или иной социальной группе, не подчинялся бы ее интересам, не защищал их, если они совпадают с его личными желаниями, и не боролся бы против враждебных ему групп».

На страницах «Новой жизни» появилось и несколько статей Горького, в частности известные «Заметки о мещанстве».

События Кровавого воскресенья Горький описал в очерке «9 января» (1906), но смог опубликовать его лишь за границей — правду о кровавом побоище царские власти печатать не позволили, — и в России очерк был напечатан только после победы пролетарской революции. Статья Горького «О кавказских событиях» (1905), как говорилось в цензурном рапорте, обосновавшем ее запрещение, «написана языком революционной прокламации» и «ясно дает понять, что наше правительство жестоко, трусливо и бездарно и что чем скорее оно общими усилиями будет низвергнуто, тем лучше для народа». Горький показывал, что национальная рознь разжигается господствующими классами и используется ими, чтобы отвлечь трудящихся от их действительных врагов — царизма, помещиков, буржуазии. В то же время писатель не рассматривает нации как нечто единое, видит в каждой нации угнетенных и угнетателей: «Не надо… забывать, что враг финна не русский, а враг русского — дом Романовых», — писал он финскому художнику Галлен-Каллела. Для него несомненна необходимость единства всех народов России в их борьбе за светлое будущее, против помещичье-буржуазного гнета: «…Финляндия в интересах своей свободы, своей культуры должна… идти рядом с революционерами России…»

Начинает писатель работу над оставшейся неоконченной пьесой «Конституция», участвует в организации сатирических журналов «Жупел», «Жало», «Адская почта».

Горький стал свидетелем героической борьбы московских рабочих в декабре 1905 года, активно помогал восставшим, собирал деньги на оружие; в его квартире хранились ручные гранаты, револьверы, изготовлялись бомбы.

«Приходя на квартиру Горького и Андреевой по делам, люди попадали в атмосферу родного дома. Измученные напряженной работой, проделав пешком по морозу не один километр, переходя из района в район, они могли здесь и отдохнуть и подкрепиться. Стол весь день не убирался, самовар всегда стоял горячий, и, кто хотел, устроив дела, запросто отправлялся в столовую», вспоминает Ф. И. Драбкина, член боевой военно-технической группы при ЦК РСДРП.

Черносотенцы были готовы расправиться с Горьким, как уже расправились с Бауманом, и его квартиру охраняла боевая дружина, специально выделенная Московским комитетом партии.