26 ноября

Урок. Прихожу с готовыми (типа делать мне было нечего на выходных) вальсами из «Спящей» — Феей золота и заунывным падекатром этих фей. В муках творчества (не моих, конечно), к середине урока выясняется, что музычка не очень подходит к хореографии (сплошал тут Чайковский).

— Давайте попробуем что-нибудь другое.

— Как скажете.

Открываю кучу нот, пробуем и то и это, все что-то не очень. В конце предлагаю попробовать сама: они под раз-два-три делают, а я внимательно записываю — на какой доле прыгнули, на какой крутанулись, где ножку подняли и где основная масса ее опустила. Ставлю циферки эти перед собой и начинаю импровизировать в человеческой тональности.

Полный восторг:

— А что ж вы сразу нам это не поиграли?

У меня, как у быка, начинают наливаться красным глаза: ну вот зачем было нервы трепать Чайковским?!

Вторую вещь начали, но оказалось, там еще конь не валялся. Потыркались-потыркались, время вышло: «Ладно, — объявили, — подумаем и доставим в следующий раз!», «Ладно, — думаю про себя, — вам же хуже, мне все равно, что импровизировать, хоть „отсюда и до завтра“, но так бы я вам подобрала — пальчики оближешь, а так получите что-нибудь банальное с ходу, обидно, конечно, но я не могу бороться со стихией».