Глава 3.3 Кремлевская дочка

В семье Ельциных всегда все было строго, и Наина Иосифовна не возражала. Дочери должны были учиться не просто хорошо, а отлично. “Вырваться” из папиных объятий решилась Татьяна, которая после окончания школы уехала в Москву поступать в университет. Таня долго не давала о себе знать и написала родителям только тогда, когда сдала вступительные экзамены на факультет вычислительной математики и кибернетики Московского Университета. С тех пор она пыталась быть самостоятельной — сама выходила замуж и разводилась, сама управлялась с маленьким ребенком (Борисом Ельциным младшим) и, по ее собственному признанию, никогда не сидела без работы.

Впервые я увидела Татьяну летом 1996 года в одной из предвыборных поездок с президентом по стране. Тогда она меня разочаровала. Таня все время пряталась от журналистов то за спину Сергея Медведева, то по каким-то закоулкам. Она не разрешала себя фотографировать и отказывалась разговаривать с журналистами на любые, даже самые безобидные темы. Мы, журналисты так называемого президентского пула, считали себя большими знатоками всего, что связано с Борисом Ельциным, а также причастными ко всей этой сумасшедшей гонке не меньше, чем кто-либо другой, поэтому между собой, естественно, обсуждали Танино кокетство, а потом и вовсе на какое-то время потеряли к ней интерес.

Внешне она ничем не выделялась среди многочисленной президентской свиты — молодая симпатичная женщина небольшого роста с блокнотом в руках. Когда мне сказали, что это дочь президента, я обратила внимание, что передвигается она в кампании молодых людей в дорогих костюмах и с мобильными телефонами в руках. Один из них, тогда еще тележурналист — Денис Молчанов — стал впоследствии сначала помощником Анатолия Чубайса, а затем начальником управления по связям с общественностью Администрации президента.

Татьяна все время что-то помечала в своем блокноте и была абсолютно увлечена только одной ей ведомыми проблемами. Тем временем ее отец продолжал неформально общаться с людьми, как правило, нарушая заранее подготовленный имиджмейкерами сценарий ведения встреч. Таня выглядела немного располневшей после родов, и обычно одевалась в костюмы и платья довольно свободного покроя. Именно тогда я в первый раз обратила внимание на то, что она предпочитает коричневобежевые тона в одежде, практически не пользуется косметикой и не носит украшений.

Думаю, что ее “отшельничество”, которое продолжается и сейчас, ошибка. Никто так до сих пор и не знает, чем же конкретно занимается в Кремле дочь президента. Борис Николаевич — не политический новорожденный, а человек с давно сложившимся имиджем, изменить который почти невозможно, да и не нужно. Ельцина нельзя сделать Ельциным “до болезни” и “после болезни”, “до отпуска” и “после отпуска”. Когда у него есть силы, настроение и желание работать, он и есть такой, какой есть. Когда-то именно это и поразило людей в нем, заставило пойти за ним, а некоторых — оставаться с президентом и по сей день.

Тем не менее Таня практически сразу после выборов прочно заняла одно из первых мест среди наиболее влиятельных людей России. Это показывали многочисленные политические рейтинги. Однако те, кто строил прогнозы относительно того, что ее появление в Кремле вызовет раздражение в общественном мнении, глубоко и безнадежно ошиблись. Татьяна стала раздражать не простых российских граждан, а тех из окружения своего отца, кто в силу своего положения и возраста не считал ее ни коллегой, ни тем более высшей инстанцией. Немалую роль сыграло и то, что она женщина, причем единственная женщина-чиновник (если не брать в расчет, что она дочь президента), кто имеет прямой выход на Ельцина в любое время дня и ночи.

И все-таки, в июне 1997 года Татьяна была назначена советником президента по имиджу, и теперь официально занялась усовершенствованием внешнего вида своего отца. Борис Николаевич стал более элегантно одеваться, и напоминать скорее западного, чем российского пожилого государственного деятеля, по-прежнему статного и импозантного.

Ближе мы познакомились с Татьяной в первый день моей работы в новом качестве, то есть 16 ноября 1996 года. Мое мнение о Татьяне изменилось, тем более, что к тому времени “штабисты” Бориса Ельцина порассказали о ней столько всего интересного и по большей части лестного, что первое время мне просто пришлось принять точку зрения людей, которые знают ее больше и лучше. Сергей Ястржембский, например, рассказывал мне, как Татьяна молча просиживала на многочасовых заседаниях выборного штаба в качестве “независимого” наблюдателя, но в заключений иногда брала слово и давала “очень ценные замечания” по ходу предвыборной кампании, с которыми все, конечно же, соглашались, потому что понимали, что никто так не знает Бориса Ельцина, как его собственная дочь. Но шло время, и у меня постепенно складывалось и свое собственное впечатление о ней, и не могло быть по другому…

Татьяна показалась мне очень неорганизованным человеком, она все время опаздывала, отменяла или переносила встречи, а иногда и вовсе не являлась в назначенное время, и извинялась лишь на следующий день. Зная этот свой грех, она не раз мне говорила, что ей наконец надо научиться не опаздывать, потому что “неудобно”. Я ни разу не видела, что бы она передвигалась спокойно. Обычный темп ее ходьбы — полубег. В руках какие-то конверты, книги, блокноты, свертки, открытки, подарки, перевязанные красивыми ленточками, мобильный телефон. В кармане — пейджер и неизменно таблетки “Тик-Так”, которые, говорят на какое-то время отбивают чувство голода.

Как и всякий нормальный кремлевский чиновник, у которого не хватает времени на завтраки и обеды, Татьяна все время хотела есть, и иногда ей удавалось на ходу перехватить какой-нибудь бутерброд.

Сблизиться друг с другом нам так и не удалось. Ни я, ни она к этому не стремились. В принципе, я не очень-то люблю женщин и с детства предпочитаю приятельствовать с представителями противоположного пола, но в данном случае мне показалось, что Татьяне, начинающей свою политическую или, точнее сказать, публичную деятельность, я была бы полезна, прежде всего как не-чиновник, как журналист, тем более, что она собиралась заниматься имиджем своего отца, а я в то время была просто переполнена желаниями сделать для Ельциных что-нибудь полезное. И хотя у нее никогда не было времени, чтобы нормально со мной пообщаться, кое что мне все-таки удалось ей рассказать, предложить, посоветовать в том числе и по внешнему виду президента.

Я не раз говорила ей о том, что Борис Николаевич все время выглядит очень бледным, осунувшимся, поэтому неплохо было бы ему немного загореть или воспользоваться маскирующей косметикой на время телевизионной съемки или выхода “в свет”. В принципе, Татьяна соглашалась, и мы обсуждали с ней даже возможность надеть на президента очки. Во всяком случае Гельмут Коль носит очки и прекрасно в них себя чувствует, тем более, что очки скрывают усталость глаз и придают некоторую солидность. Очки Борис Ельцин так и не надел, но с загаром (думаю, что с помощью солярия, а потом и маскирующей косметики) вопрос вскоре был решен, да и сейчас президент периодически появляется на публике с более смуглым цветом лица, чем обычно.

Но были в нашем общении с Таней и просто смешные на мой взгляд эпизоды. Во всяком случае, мы с ней по-разному к ним относились — я с юмором, она — слишком серьезно. Одна нелепая история произошла в Германии. Я вместе с журналистами, приехавшими в Баден-Баден за несколько дней до визита туда российского президента, отправилась встречать делегацию в аэропорт. После всех протокольных формальностей мы с Таней и другими высокопоставленными сотрудниками администрации президента сели в автобус и отправились в гостиницу. Путь предстоял довольно долгий, что-то около часа или даже больше, и меня, естественно, стали расспрашивать, какие есть в городе достопримечательности. Я рассказала о том, что Баден-Баден небольшой, но очень красивый городок, и его можно пройти буквально за несколько часов. Цены в магазинах нормальные, и я бы сказала, не очень соответствующие статусу курортного города. Мужская половина делегации больше всего заинтересовалась вкусом местного пива, знаменитого тем, что приготавливается оно исключительно на родниковой воде. Пал Палыч Бородин, по обыкновению, рассказал анекдот “в тему”. Таня не проявляла особого интереса к разговору, сказала только, что не собирается здесь ничего покупать, кроме надувных “ходунков” для маленького Глеба. Потом она советовалась со мной, по какой программе — президента или Наины Иосифовны работать ей на следующий день. Я предложила ей отправиться с нами смотреть средневековые замки. Таня сказала, что ей не очень хотелось бы проводить время за светскими беседами, но с другой стороны, если она останется “с папой” — замучают журналисты.

Судя по всему, на следующий день Таня выбрала третий вариант — днем она вместе со своим охранником отправилась гулять по городу. Когда мы ехали в микроавтобусе в один из загородных замков, она позвонила мне по мобильному телефону и спросила, в каком кафе ей лучше посидеть. Я посоветовала ей пивной ресторанчик “Ловенбрау” недалеко от центральной площади города, и один неплохой спортивный магазин, где она могла бы купить те самые “ходунки” сыну. К тому времени я находилась в Бадене уже дней пять, поэтому неплохо изучила городские достопримечательности. На этом наш разговор закончился. Я уже говорила, что Баден-Баден — городок небольшой, поэтому немудрено, что в этом самом “Ловенбрау” Татьяна повстречалась со съемочной группой российского телевидения, корреспонденты которого естественно, ее узнали и попросили сделать пару кадров. Таня, как обычно, спасалась бегством…

Только в Москве от Сергея Ястржембского я узнала, что оказывается во всей этой “неприятной” истории была виновата я. По мнению “авторитетных” источников, это я разболтала журналистам, в каком кафе дочь президента дегустировала белое вино. Сергей, слава богу, не нашел ничего предосудительного в том, что Таня путешествовала по городу и посетила обыкновенный пивной ресторан, с юмором он отнесся и к тому факту, что я, имея, видимо, “злой” умысел, подослала к этому месту журналистов специально.

Кстати говоря, вечером того же дня, семья президента, гуляя часов в 11 вечера по городу, наткнулась на группу наших фотокорреспондентов, которые потом сокрушались, что оставили свои камеры в гостинице.

Ну как можно было серьезно ко всему этому относиться? Хотя один минус здесь все же был. Кто-то сознательно настраивал против меня дочь президента. Но будем считать, что это было обыкновенное недоразумение…

Вторая, гораздо более неприятная история была связана с моей будущей книгой. Надо сказать, что я с самого начала ни от кого не скрывала, что собираюсь ее издавать — я сказала об этом в своем небольшом интервью в журнале “Лица”, потом обо мне и о книге вышло две небольших заметки в журнале “Элль” и газете "Москоу Таймс”, потом приезжало телевидение Ассошиэйтед Пресс, которое пригласило меня принять участие в съемках сюжета о роли женщины в политике. Да и сама я несколько раз звонила Наине Иосифовне с просьбой о встрече, потому что хотела уточнить некоторые биографические подробности.

Наша встреча, к моему великому сожалению так и не состоялась. Наина Иосифовна все время ссылалась на занятость, потом у президента был отпуск и семьи не было в Москве, потом начались зарубежные поездки и так далее. Эта встреча была важна для меня еще и потому, что мне очень хотелось, чтобы она узнала о моей книге не из газет, а самая первая — от меня лично. Я хотела сказать, что это будет добрая книга, которую я посвящаю в том числе и президентской семье. Но моим романтическим планам не суждено было сбыться. Через какое-то время мне стала звонить Татьяна. Она звонила мне то домой, то на работу и просила найти возможность переправить(?) часть рукописи для Наины Иосифовны. Для чего — для ознакомления, но ведь это не интервью, которое полагается в некоторых случаях присылать на так называемую авторизацию. На рецензирование? Но ведь это еще не готовый продукт, или, как говорил мой издатель, товар. Кроме того, я не нуждалась в литературных критиках.

Все это, конечно, меня не радовало, хотя я и понимала, что наверное, главная причина столь пристального внимания к моей персоне — в том числе и чисто женское любопытство. Я в очень вежливой форме объясняла Тане, что рукопись еще не до конца завершена, что она в компьютере, и что для окончания работы мне все же необходима личная встреча с Наиной Иосифовной. Но Таня говорила мне: “Мама посмотрит, и потом можно будет встретиться”. Конечно, такой вариант меня не устраивал. Да и что бы подумали обо мне потом мои друзья, если бы узнали, что я отправляла рукопись своей книги на рассмотрение в “высшие инстанции”.

Через какое-то время аналогичный звонок раздался и моему неудачливому издателю, назовем его гражданином И. Сразу оговорюсь — о том, в какое издательство я приняла решение отдать рукопись, не знали даже мои домашние, не говоря уже о посторонних. Тем не менее Татьяна, видимо, навела справки и попросила гражданина И. передать ей материалы. И утверждает, что, естественно, ответил ей то же самое, что и я. Еще через пару недель мне стала звонить уже не сама Таня, а ее секретарша, которая понятия не имела, о чем идет речь, но исправно передавала мне просьбы своей начальницы. Все эти перезвоны, конечно, не прибавляли мне рабочего настроения, тем более, что и без того нервничала я очень сильно.

Во-первых, у меня было мало времени, во-вторых, я не уходила в творческий отпуск, и продолжала работать над рукописью и в рабочее время тоже. Я металась между “Независимой”, детским садом, из которого мне ежедневно надо было забирать свою дочь, магазинами, химчистками, поликлиникой, командировками, и была выжата как лимон. Иногда мне казалось, что я ненавижу свое “детище”, но день за днем продолжала работу, уже плохо соображая, зачем мне все это нужно. Это стало на какой-то момент делом принципа. Я никогда не отличалась упорством в достижении цели, но на этот раз я готова была пойти на многое. Мне хотелось поскорей сдать книжку в издательство, чтобы все, кому это интересно, наконец, прочитали ее и увидели, что в ней нет ничего скандального, и что кое-кто очень плохо разбирается в людях.'..

Но вернемся к нашей героине. Я не хочу давать Татьяне никаких личностных оценок, но мне кажется, что она достаточно сильная женщина и не без организаторских способностей. Татьяна в меру тщеславна, самолюбива, и все-таки, на мой взгляд, она не очень хорошо разбирается в людях.

Я почти ничего не знаю о ее муже Леониде Дьяченко. На мой вопрос о том, чем он занимается, Татьяна мне ответила однажды, что его работа связана с лесным бизнесом. Ее старшему сыну Борису, которому было решено дать имя деда и оставить девичью фамилию матери, исполнилось 18 лет. Сейчас он учится в Англии и стоит перед выбором — оставаться там и дальше, или возвращаться в Москву (летом 1998 года он сдал вступительные экзамены в Московский институт международных отношений — МГИМО).

Борис-младший всегда был очень привязан к матери, и не хотел никуда уезжать из Москвы, но решение о его учебе в Англии было принято в семье единогласно, тем более, что к тому времени дети многих российских чиновников уже учились за границей и члены семьи сумели убедить Бориса Николаевича в необходимости такого шага. Борис скучал, ему надоедало постоянно находиться “под крылом” охранников, он снова хотел вернуться к своим московским друзьям и подружкам.

Периодически он приезжал в Москву, и однажды в аэропорту “Шереметьево”, возвращаясь из Югославии, я встретила его с огромным букетом роз. Оказывается, его подругой была та самая смуглая девушка, с которой мы познакомились в Белграде, когда ожидали посадки в самолет. Ее сопровождали две “фрейлины” — известная телеведущая Катя Андреева и дочь бывшего министра финансов России, Ира Ясина. Девочки, как и мы, отдыхали на острове Святой Стефан на побережье Адриатического моря в Черногории.

Неподалеку стояли охранники, лица некоторых мне показались очень знакомыми. Взяв за руку дочь, я медленным шагом прошла к паспортному контролю и подумала: "Какой же Борька красивый, с ума можно сойти!” Вообще все внуки у Бориса Ельцина очень красивые — и девочки, и мальчики. Сначала мне казалось, что Борис похож на деда, но после того, как я увидела его в 17-летнем возрасте, мое мнение изменилось — Борис очень похож на своего отца.

Младший сын Татьяны Глеб родился незадолго до выборов — в августе 1995 года. С самого начала его пестованием занимались няня и племянницы. Глебу не было и годика, когда Татьяна ринулась в самую гущу предвыборных событий. Интерес к семье президента, и прежде всего к его дочерям был связан, конечно, с Татьяной, которая хотя и не сразу, но стала в результате его официальным советником.

Мне много раз задавали вопрос: “Зачем Татьяна пошла в политику? Зачем она пришла в Кремль?” У меня на этот счет существует три версии: Во-первых, чисто по-человечески, как женщине, ей было небезынтересно общение с “монстрами” российской политической элиты, о которых даже дочь президента узнавала раньше только из газет и телевизионных новостей. И вдруг, в один прекрасный день она оказалась среди них не просто как Таня Дьяченко, а как полноправный член команды российского президента. И потом, какая женщина откажется работать в чисто мужском коллективе, хотя, по большому счету, не каждой женщине это удается.

Выборная компания 1996 года. породнила такое количество самых разных людей, что впору было создавать целое общественное объединение. Вместе были все — и родственники Бориса Ельцина, и его подчиненные, и сочувствующие, и артисты, и журналисты. Когда все это закончилось, Татьяне было жаль расставаться со своими новыми друзьями, а дальше все получилось как бы само собой — все более частое появление в Кремле сначала инкогнито, по временным пропускам, а с июня 1997 года — уже официально.

Вторая версия касается карьерных соображений Татьяны. Подходит к концу второй президентский срок ее отца, а с ним в небытие могут уйти очень многие, и прежде всего “старики”, кремлевские старожилы. Вот почему Татьяна сблизилась не с ними, а с теми, кто возможно составит новый президентский аппарат при новом лидере. Не исключено, что она сумеет набраться к 2000 году хотя бы элементарных знаний в области чиновничьего искусства, и кем-нибудь да и станет через несколько лет…

Третья версия имеет прямое отношение к “третьим” лицам, заинтересованным в Татьяне по крайней мере сегодня, когда Ельцин находится у власти. Она и сама неплохо понимает, почему выбор пал именно на нее, но пытается не показывать вида. Я помню, как на первом своем брифинге для узкого круга журналистов, отвечая на многочисленные вопросы, Таня сказала, что знает о том, что ее будут “использовать" исключительно как дочь президента, и она отдает себе в отчет в том, в какую игру вступила. Татьяна и теперь остается главным, по ее же собственному выражению, “коммуникатором” между президентом и его окружением.

Ценные указания перед выходом на сцену.

Екатеринбург, 1996 г.

Встреча с ветеранами.

Волгоград, 1996 г.

Журналисты президентского “пула”.

Буденновск, 1996 г.

Александр Коржаков и корреспондент ИТАР-ТАСС Андрей Шторх.

(Ахтубинск, 1996 г.)

Юрий Лужков (справа) ещё не конкурент, а просто мэр. (1996 г).

“Голосуй, а то проиграешь!” Ролан Быков и Елена Санаева.

(Екатеринбург, 1996 г.)

“Голосуйте!” Лев Лещенко (слева) и Владимир Винокур во время поездки Б.Н.Ельцина по Краснодарскому краю

М.Барсуков, В.Трубников. Шарм-эль-Шэйх (Египет) 1996 г.

Николай Егоров (слева), корреспондент ОРТ Дмитрий Кочетков (в центре) и Станислав Кучер,

(по дороге в Краснодар, май 11996 г.)

Главный кремлевский доктор С.П.Миронов.1996 г.

Люди в черном.

(Екатеринбург, 1996 г.)

Знаменитый “ядерный” чемоданчик,

Предвыборная поездка президента. Бойцы Службы безопасности президента. Уфа, 1996 г.

“Ветеран” кремлевской журналистики Борис Грищенко (справа) выведывает у А.В.Коржакова очередные эксклюзивы-

Эдуард Россель и Борис Ельцин позируют мне в Екатеринбурге. 1996 г.

Павел Грачев и министр обороны Украины Валерий Шмаров. {1995 г., Сочи)

Евгений Шапошников и Олег Сосковец.

(Шанхай, 11996 г.)

Кого не берут в летчики, того берут в пресс-секретари президента (справа Сергей Медведев). Ахтубинск, май 11996 г.

Руководитель пресс-службы президента РФ Игорь Игнатьев и пресс-секретарь президента РФ Сергей Медведев. (1996 г.)

Теперь уже бывшие.

(С.Медведев, Д.Рюриков, И.Игнатьев).