Глава 2.2 Команда супруги президента России

Всегда, и в официальной и неофициальной обстановке, рядом с супругой президента находятся “прикрепленные” из сотрудников Службы безопасности президента и его личные охранники. После родственников и знакомых, они, по сути дела, самые близкие к президенту и его семье люди. Если чиновники из окружения видят Бориса Ельцина, что называется, наездами, то охрана — круглые сутки. Она знает о Ельциных все.

Если, например, Наине Иосифовне хочется погулять по незнакомому городу, походить по магазинам или полюбоваться ночью на звезды — адъютанты президента России, работающие с его женой, всегда рядом. У Бориса Ельцина всего пять адъютантов; из них двое — старший адъютант президента Александр Кузнецов и адъютант Владимир Гнездилов — работают с его супругой. Во время любого выхода “в свет” к охране присоединялся и представитель протокола.

Саша Кузнецов — мой ровесник. С Ельциными он вместе уже больше семи лет, вот почему и отношение к этой семье у него и его коллег почти родственное.

В любых поездках Наину Ельцину сопровождает и доктор из числа тех “академиков”, о которых я рассказывала. Кроме того, с четой Ельциных всегда ездит парикмахер, а также человек, отвечающий за его гардероб, и группа поваров. Иногда (это было во время посещения президентом российских регионов в ходе предвыборной кампании) повара возили с собой даже питьевую воду. Это происходило в тех случаях, когда в том или ином городе, по мнению эпидемиологов, вода не отвечала санитарным нормам.

К обслуживающей президента и его супругу команде можно отнести личных фотографов и личного оператора, которые запечатлевают каждый их шаг, каждое движение. До недавнего времени личными фотографами были Дмитрий Соколов и Дмитрий Донской; по “женской” программе во время выборов работал Володя Родионов из агентства “РИА-Новости” — несколько его снимков опубликованы в этой книге.

После того, как президент подписал указ об увольнении руководителя службы безопасности Александра Коржакова, два Димы недолго ожидали своей участи. Они знали, что рано или поздно будут уволены, хотя формального повода не было. Насколько мне известно, такой повод нашли. Во-первых, ни они, ни многие другие сотрудники кремлевских служб не скрывали, что продолжают дружить и общаться с Коржаковым. Странно, если бы все, в том числе и друзья, после отставки от него отвернулись. В день своего рождения Александр Васильевич находился в Туле, и Дима Соколов в числе еще нескольких коллег отправился его поздравлять. Потом, по рассказам очевидцев, в Кремле, якобы, праздновали победу Коржакова на выборах в Тульской области. В кампании, кроме Соколова было и несколько действующих сотрудников СБП, которые, после этого торжества были уволены с формулировкой “за распитие спиртных напитков на рабочем месте в рабочее время”. Как будто до этого дня в Кремле никогда ничего не праздновали и не распивали!

Соколов и Донской сдали свой фотоархив, естественно, оставив у себя все самое интересное, и ушли на вольные хлеба. Эта история меня тогда сильно потрясла. Кто и что сказал такого президенту, что он так легко согласился уволить еще несколько своих давнишних соратников, в том числе и опытных сотрудников службы безопасности?

Личный оператор президента Саша Кузнецов, человек скромный, немногословный, во время всех этих кадровых передряг устоял. Позднее к нему присоединился оператор с Общественного российского телевидения Георгий Муравьев. Вместо Соколова и Донского с президентом и его женой работают теперь фотографы из агентства ИТАР-ТАСС Александр Сенцов и Александр Чумичев. Новые личные фотографы президента поставлены сегодня в более жесткие условия по сравнению со своими предшественниками — вся съемка президента и его семьи находится теперь под строжайшим контролем пресс-службы и хранится в огромном сейфе.

Когда я увольнялась, зарплата личного фотографа президента была чуть больше 3 миллионов неденоминированных рублей.

Если говорить о зарплате сотрудников Кремля, то и в Службе безопасности президента (СБП) и в Федеральной службе охраны (ФСО), непосредственно осуществляющих охрану первых лиц государства и членов их семей, собрались люди тоже небогатые.

Что касается моих функций, то они были довольно скромными: я присоединялась к команде только тогда, когда на горизонте появлялась пресса. Во время официальных мероприятий, проводов и встреч я никогда не подходила к Наине Иосифовне. Мы приветствовали друг друга незаметно для окружающих — Наина Ельцина, как правило глазами находила меня в толпе журналистов. Таким образом мы и здоровались.

Накануне вечером перед приездом президента в Баден-Баден, прямо из маленького кафе, где мы ужинали, я позвонила по мобильному телефону в Москву Наине Иосифовне. Трубку взяла Таня: она узнала меня и удивилась: как хорошо слышно. И ей и Наине Иосифовне я посоветовала одеться теплее, потому что погода в Баден-Бадене, несмотря на утреннее солнце, менялась в конце дня чуть ли не каждые два часа. Ничто так не сближает женщин, как разговоры о нарядах, кастрюлях и мужчинах…

Почти все свои платья и костюмы Наина Иосифовна шьет у портнихи. За последние два года у нее появилось много элегантных обновок, но сумочки, туфли и пальто она предпочитает носить по нескольку лет. У многих людей того поколения сохранилась эта привычка — беречь старые вещи. Много раз я обращала внимание на то, что жена президента ходит в одном и том же пальто — есть у нее такое любимое демисезонное: серое буклированное пальто с воротником-стойкой. Но в тот раз Наина Иосифовна его не надела. Она спустилась с трапа самолета в новом костюме из пальтовой ткани, с рукавами, отделанными мехом норки. В нем она чем-то напомнила мне Жаклин Кеннеди. Впрочем, маленьким женщинам все к лицу, особенно вот такие костюмы — по фигуре.

Поездка в Баден-Баден — вполне светское мероприятием, и потому настроение у всех было совершенно неофициальное. На приеме после вручения Борису Ельцину премии “Человек года” царила непринужденная обстановка, советники и помощники веселились с русским размахом, и каждому из команды непременно хотелось произнести тост во здравие и во славу президента.

Оказалась на этом ужине и, я, но, честно говоря, чувствовала себя неловко среди тех, кто по праву мог тогда причислить себя к команде российского президента; тосты выслушивала исправно, но сама ничего не говорила и почти ничего не ела.

Людмила Григорьевна Пихоя, Георгий Александрович Сатаров, Юрий Федорович Яров просто светились от счастья, переполнявшего их, между прочим, — абсолютно искренне. Никогда больше, и не только у Ельцина, но и у его последователя не будет такой команды, — в буквальном смысле этого слова опоры президента, в какой-то мере его дома и семьи. В этом великий феномен эпохи Ельцина, но только того Ельцина, который еще ценил своих близких, или хотя-бы отдавал им должное.

Периодически к нам с бокалом шампанского подбегал Владимир Николаевич Шевченко (полубег — это нормальная форма передвижения шефа президентского протокола). Он не мог надолго оставить президента, потому что даже за ужином зорко следил, чтобы были соблюдены все тонкости международного протокола.

Что же касается меня, я, как, наверное, и подобает женщине, больше занималась разглядыванием роскошной публики и подносов со свежими лесными ягодами и прочей снедью. Что это за необычные блюда — глядя на них трудно понять: мясо это, рыба или овощи?

Мне, как вновь пришедшему в Кремль сотруднику (как говорят, с “незамыленным взглядом”), было очень хорошо видно, кто искренне любит президента, (если, конечно, корректна сама по себе постановка такого вопроса), а кто — лишь себя рядом ним. Любить такого человека, как он, сложно. Здесь не может быть никакой половинчатости — либо всего с потрохами, либо никак. Мужчины так любить не умеют, а Ельцин нуждался именно в такой безоговорочной любви, но не всегда мог уловить разницу между искренним признанием своих достоинств (или недостатков) и подхалимажем.

Всегда расцветал в улыбке, когда видел глаза из толпы — часто абсолютно незнакомого человека, не умеющего смотреть “как положено”, а лишь так, как в данный момент подсказывало ему сердце. Для Бориса Николаевича эти глаза, одобряющие или осуждающие, были куда важнее, чем восторженные возгласы подчиненных.

Куда все это ушло? Почему Ельцин поспешил избавиться от старых соратников — Бог весть, но, повторяю, такого романтического времени не будет больше никогда. Баден-Баден был прощальным балом улыбок и слез для многих из окружения.

Президент любит комплименты, реагирует на них, помнит сказанное. Его жена, как мне кажется, напротив, чувствует себя неловко, будто стесняется того, что ей говорят. Конечно, во всем этом есть определенная доля кокетства. Удивительная способность Наины Ельциной адаптироваться в ситуации мгновенно, в компании подчас совершенно незнакомых людей, находить нужную улыбку и слова, дана ей, от природы.

Хорошо помню, как она принимала букеты цветов. В ее номенклатурной жизни их было сотни тысяч. Но каждый раз ее лицо выражало восторг — как впервые. Можете себе представить чувства того, кто дарит ей эти цветы — он ощущает себя героем.

К 65-летию (март 1996 года) цветы в Кремль привозили тележками. То же самое творилось и на Осенней улице, и на даче в Горках-9. Многие поздравляющие как сговорились — громадные корзины с бордовыми или ярко-красными розами и какая-нибудь веточка елки посередине. Такие “венки” раньше устанавливали возле сцены на концертах, посвященных такой-то годовщине Октября, — с тех пор, видимо, и повелось. Громоздкие, впечатляющие своей роскошью, они не свидетельствовали о вкусе дарящего.

К тому времени я уже знала, какие цветы любит Наина Иосифовна, да и вся женская половина семьи президента. Кое кого (из тех, кто поинтересовался) я успела предупредить, и в этот юбилей жена президента все же получила несколько маленьких, аккуратных букетиков с ландышами, кустовой гвоздикой и розой, сиренью и другими мелкими цветочками.

От Бадена у меня остались лишь воспоминания, как о самой удивительной и романтичной поездке с президентом, да еще зеленые кожаные штиблеты из змеиной, не то крокодиловой кожи, купленные по случаю в итальянском магазине в комплект к тем знаменитым фисташковым джинсам, которыми я периодически шокировала кремлевских обитателей.