Май 1981

Май 1981

4 мая

Мне стало известно (от Тонино), что Норману и Казати в ответ на просьбу дать визы, дабы встретиться со мной, ответили, что я до 20 мая буду за границей. (Звонила Лора.) Сегодня я говорил со Шкаликовым, который сказал, что завтра до полудня Костиков будет у себя. (Я сказал, что мне необходимо с ними встретиться.)

Хочу начать перевод со словарем «А course in miracles».

Какая безмерная гордыня и ослепление эти наши Принципы! Эта наша точка зрения на вещи, о которых мы понятия не имеем, на знания, о сотой части которых мы и не подозреваем, о Вере, о Любви, о Надежде… Мы много говорим об этом, как нам кажется, но на самом деле подразумеваем каждый раз что-то иное. Мы не тверды в контексте, в целом, в системе, в общем, в Едином. Мы выхватываем из контекста слово, понятие, состояние души и болтаем по этому поводу без умолку. Наш так называемый мыслительный процесс всего-навсего психотерапия… чтобы не сойти с ума, чтобы сохранить иллюзию завоеванного права на душевное равновесие. Как мы ничтожны!

8 мая

Был у Аркадия Стругацкого. Решили бросить «Ведьму». А. говорит, что плохо себя чувствует, что ложится в какой-то кардиологический институт, где ему «конечно не разрешат работать». Жалко мне его; но и он вот уже четыре месяца морочит мне голову. Плохо себя чувствует, но пьет и еще хочет добиться толка в работе. Не будет толка, конечно.

Плохо себя почувствовал. Снова «струя», словно смотрю на все сквозь струю льющейся воды. И головная боль. Спазм? Это у меня уже несколько раз так было.

«Ведьму» буду писать сам.

NB. «Ведьма»: Калягин должен быть бедный, оборванный, небритый, жалкий и счастливый (никто не понимает почему).

Марина отдала мне две бабушкины иконки, кот. вешают на шею. Боже… Какая у меня бабушка!

9/10 мая

Перечел и понял, что не написал «была» в последней фразе. Но тут же пришла в голову мысль, что это не описка.

Была в Москве София. Я ее видел сегодня. Странная она какая-то. Т[ем] н[е] м[енее] говорили о возможном приглашении меня с семьей. Я ей объяснил, что если приглашение будет от Бергмана, то меня не выпустят с Ларисой и Андрюшей. В Стокгольме прошел слух, что я хотел остаться в Швеции, но она (София) помешала мне сделать это каким-то образом.

В Москву приехал Ясь Гавронский. Завтра увидимся. Странно: я почти не верю, что может состояться альянс с РАИ.

И все-таки я люблю Италию. Мне там бывает легко. В Англии же и Швеции я чувствовал себя хуже. Несмотря на стокгольмских друзей.

16 мая

Вчера сговорился (в принципе) с Колей Двигубским насчет участия в «Ностальгии». Он делает ремонт и недорого. Обещал сосватать мне своих рабочих. В четырехкомнатной квартире он за две тысячи рублей делает серьезный ремонт.

Звонила Лора. У Тонино вышла новая книга — «Глядящие на луну». Надо кончать перевод «Ностальгии».

Завтра еду на выступление в Дубну, где мне платят 200 рублей.

Встречался я тут с Юрой Клименко. Он собирается работать с Гией Данелией. У них несчастье — его сын попался с наркотиками в Ленинграде. <…> Гия был в больнице и, желая покончить собой, принял сильную дозу снотворного. Его вылечили, но он совершенно разрушен. Бедный Гия!

19 мая

Сегодня был на открытии IV съезда кинематографистов и слушал доклад Кулиджанова, который назвал меня элитарным режиссером и сожалел о том, что (фигурально выражаясь) я, обладая талантом, не делаю картин, какие делает Матвеев. В общем — донос. Может быть, выступить и объяснить им кое-что? Я расстроен. Болит сердце.

21 мая

На съезде слова мне не дали, несмотря на то, что получили его отнюдь не те, кто стоял за ним в очереди.

22 мая

Сегодня был Толя Солоницын. Выглядит он неплохо, только дыхание тяжелое. И тонкие руки.

Из Правления меня не вывели.

Звонил Титкин из Стокгольма — вот наглец — не надо ли чего? Я рассказал ему, какие сплетни встретили меня в Москве. Он сказал, что понятия не имеет, кто их автор и вообще в чем тут дело.

Звонила Ирина. Просила встретиться для разговора об Арсении и его будущего поступления в институт.

Дал Сурковой прессу и четыре статьи, не имеющих копий, для перевода.

24 мая

«…Тайны философии имеют много общего с фантастическими вымыслами поэзии…»

(Монтень. «Опыты»)

«…Наше бодрствование более слепо, чем сон. Наша мудрость менее мудра, чем безумие. Наши фантазии стоят больше, чем наши рассуждения…»

(Там же)

28 мая

Сегодня позвонила Лора, и Тонино сообщил, что во взаимоотношениях РАИ и «Gaumont» конфликт. (Почему, якобы, РАИ должен запустить Тарковского, а не итальянцев. Что-то странное, в общем.) Завтра, в пятницу, будет заседание (еще одно!) и все решится (еще раз?).

Тонино будет звонить. К сожалению, заботливая подруга Лора уезжает с приглашенной Инной Коноваловой и не сможет позвонить. <…>

Если лопнет с РАИ, надо запускаться в Москве и ждать приглашения в Стокгольм.