5. С.В. Киссин — В. Ф. Ходасевичу

5. С.В. Киссин — В. Ф. Ходасевичу

Июнь 1909.

Дух мой позывает

Ко испражненью прежних дней[81]

А. П.

Увы! лирическим посланьем

Тебя я не взволную вдруг.

Души тоскующей признаньем

К чему тревожить твой досуг?

Свои мне вздохи надоели,

Попробую писать о деле.

Стихами больше не грешу,

В последний*, может быть, пишу.

Не по своей, ты знаешь, воле

Я начал к ним охладевать,

Но «Вам пишу, чего же боле».

И это должен ты понять.

Что делать! Ямб четырехстопный,

Услужливый и расторопный,

И тот мне начал изменять.

Не думай ты, что — новый Ленский —

В глуши счастливой, деревенской,

Вдали от толков городских,

Газет, журналов и родных

Брожу в лесу, копаюсь в Foeth’e

И мыслю: Johann Wolfgang Goethe

В подметки не годится мне.

Что, рифм плодя и строчек тучи,

«Порой мараю лист летучий»

Что пишется и рвется** мне.

И не в бездейственности важной

Мои проходят чинно дни.

И даже замысел отважный

Я бросил, тот, что искони

Питал мое воображенье:

Телесны силы укрепить.

Ты знаешь, в городе купить

Я вздумал Мюллера творенье[82]

И до сих пор не дочитал:

Там рубль, тут замысел пропал.

Но нет, — хотел писать о деле,

А вышло, сам не знаю, что,

Виной — размер. И еле-еле

Строфу докончил я зато.

Пора переменить размер и стиль.

Не удержу смеющейся личины

Я на лице, и горестную быль

Не выразит размер и легкий и невинный.

Нет! как-нибудь в ухабистых стихах

Поговорю о тяжком и полезном.

Жнецы последних дней, — что в сердце нашем? — страх!

«Век шествует путем своим железным!»

Не то беда, что «общая мечта

Час от часу насущным и полезным

Отчетливей, бесстыдней занята»,

А то, что мы — идем мы в ногу с веком,

Забыли лозунг: «Выше века будь».

И все ж полезным человеком

Никто из нас не кончит путь.

Я не случайно написал, — о, нет —

Жнецы последних дней — о злейшая из истин!

И тот из нас, кто чист и бескорыстен,

Плоды чужих трудов, не сознавая, жнет.

А если сеятель рукой своей безвинной***

Напрасно семена бросал в бразды,

И мы, поднявшись до звезды,

Мы, вышедшие жать чредою длинной,

Пришли напрасно?! Если семена

Его при камени упали, —

К чему тот тяжкий труд, что мы на рамена, —

Никем не прошенные, — взяли?!

………………………………………………

О, наших дней пророк, разбей свои скрижали!

Стихам Россию не спасти****,

Россия их спасет едва ли,

Да было б гадко!.. Некуда идти,

Смириться разве? Я смирился.

Лида тебе кланяется. Я тоже. За стихи прости. В письмах делаюсь глуп, как Кольцов, бессвязен, как Кириллов[83]. Пиши скорее и больше.

Муни.

Это письмо, Владя, писано одновременно с тем. Но я не был уверен, что то письмо дойдет, так как писал по предполагаемому адресу. Недели через полторы-две буду в Москве проездом. Пищи скорей, так как письма приходят сюда с оказией. Да напиши, наконец, свой адрес.

*Ср. Фет: «Знать, в последний встречаю весну»… (Примеч. Муни)

** Я пишу — мне пишется — ergo, я рву — мне мнется (Примеч. Муни)

*** К этой и следующей строкам «Сеятель» А.П. (Примеч. Муни)

**** См. подлые, иезуитско-идиотические слова С. Соловьева о борьбе с капитализмом — хорошим стилем[84]. (Примеч. Муни)