Введение

Введение

Два года назад я на свой страх и риск издал автобиографическую книгу «Вне игры». Страх оказался напрасным, риск оправдался, и книга разошлась сравнительно быстро. Хотя рецензии на нее в русской печати были положительные, но все-таки червячок какого-то неудовлетворения нет-нет да и ворочался в подсознании — как раз в той области, которая в книге мне не удалась. Наблюдательный читатель мог заметить, что я ее начал с главы «Тревожное чувство», где описал свой вещий сон перед началом войны, но потом эта тема в повествовании моей жизни как-то заглохла. И это не удивительно. В то время, когда я писал «Вне игры», во мне мирно соседствовали интерес к таинственным проявлениям человеческой души и материалистическое мировоззрение современного исследователя, получившего образование в стране, где материализм возведен в ранг государственной доктрины. С одной стороны, рассказы родственников, личный опыт и вычитанные эпизоды, связанные с ясновидением, увлечение гипнозом, сбывшиеся сны; с другой стороны, неспособность объяснить эти явления, опираясь на привычные материалистические представления. В глубине души я понимал, что мое сознание испорчено материалистическим мировоззрением, и предполагал, что на Западе, где оно не является обязательной доктриной, существуют иные представления об интересующих меня проблемах.

Оказавшись на Западе, я убедился в том, что здесь смотрят на Россию как на страну, где парапсихология развита лучше, чем у них. Люди, интересующиеся этой проблемой, буквально засыпали меня вопросами: «А что у вас?».

За то время, как я покинул СССР, примерно три четверти моих публичных выступлений были посвящены парапсихологии. Пока я сотрудничал с радио «Канада» в качестве внештатного комментатора по науке, по крайней мере, две трети моих передач на Советский Союз было посвящено этой теме. И именно на них радиослушатели откликались, просили рассказать еще и еще… Ведь для них это был голос с Запада!

А для рядового американца Россия — страна загадочная. Отчасти благодаря «железному занавесу»; относительно информации правильнее было бы назвать его селеновым, полупроводником. По отношению к опубликованным работам он даже диод. С Востока на Запад почти все задерживает, в обратном направлении пропускает. Но загадочна Россия не только поэтому. В свое время интерес к оккультизму и прочим таинственным явлениям возбудила русская женщина, поселившаяся в Нью-Йорке, Е. П. Блаватская. Сведения о ней довольно противоречивые. Одни считали ее авантюристкой и фокусницей, другие — гениальной провидицей. По одним данным, она изучала «тайны Востока», живя в Индии, по другим — в Индии никогда не бывала, а заинтересовалась оккультизмом в Египте, общаясь с коптами. В общем, особа таинственная, а чем таинственнее, тем больше интереса. И не только к ней, но и к стране, из которой она вышла.

В 60-х годах случилось чудо: русские обогнали весь мир в освоении космоса! В эти же годы в СССР вышло несколько книг и статей, которые вполне современным научным языком описывали опыты по парапсихологии. Потом вдруг русские замолчали.

Это американцев не удивило — русские всегда молчат, когда делают что-то интересное. Ведь молчали же до поры до времени о своих работах по освоению космоса.

Теперь-то мы знаем, что тайной окутывались в СССР не столько успехи, сколько отсталость космической науки. Достаточно прочесть «Советский космический блеф» В. Владимирова. И тем не менее, отрывочная информация сильно возбуждала интерес к тому, что недоговорено, о чем «русские» молчат.

Когда я учился на зоотехническом факультете, то узнал из лекции профессора-свиновода Редькина простую истину: рачительный хозяин откармливает свиней малыми порциями пойла. И аппетит у них лучше развивается, и недоеденное пойло в корытах не киснет. Советское правительство нельзя назвать рачительным, но свинский закон кормежки оно усвоило крепко. Относится это и к выдаче информации.

Во время хрущевской «оттепели» (1961–1963 годы) в СССР было издано несколько книг по парапсихологии, в которых как сообщались факты ясновидения, так и делались далеко не убедительные попытки дать этим явлениям материалистическое толкование. «Ослабление гаек» в области парапсихологии можно было связать с появлением в одном из американских журналов статьи о том, что военное ведомство США проводит опыты по передаче мыслей на расстояние. В статье говорилось, что где-то в Калифорнии индуктор внушал рисунки, изображенные на картах Зенера, а реципиент, находясь на подводной лодке, названной «Наутилус», эти карты угадывал. Советское правительство, совсем недавно выбросившее лозунг «Догнать и перегнать Америку», бросилось догонять американский «Наутилус».

Не знаю, какими соображениями руководствовался профессор Зенер, создавая рисунки своих карт, но для фокусников они оказались большим подарком.

Проделайте такой опыт. Положите перед собой кусок шуршащей бумаги и, закрыв глаза, начертите твердым карандашом следующие фигуры:

Прислушайтесь к звуку, производимому карандашом. Когда карандаш меняет направление, скрип прекращается. В круге он не прекратится, так как линия сплошная, в кресте прекратится один раз, в квадрате — трижды, в звезде вы услышите пять скрипов. Рисуя линии, вы сделаете три скрипа и паузы между ними будут длиннее.

И вот фокусники стали «угадывать» эти карты, исследователи — изучать этих «ясновидящих». Когда выяснилось, что журнальная статья о «Наутилусе» была всего лишь газетной «уткой», цензура в СССР наложила запрет на публикации каких бы то ни было парапсихологических работ. Но дело было сделано, и за рубежом появился интерес к «русской парапсихологии».

Интересно, что ни я, ни другие интересующиеся парапсихологией читатели (а, возможно, и цензоры) не обратили внимания на вышедшую в одном из специальных советских журналов статью супругов Кирлиан, о которой мы еще поговорим.

Выступая перед любознательными аудиториями и демонстрируя свои способности гипнотизировать и «читать мысли», что я мог поведать путного, если и сам толком не представлял сущности явлений, которые не случайно получили название «таинственных». Однако шаг за шагом в моем сознании что-то стало проясняться. Процесс этот был длительный и порой нелегкий — приходилось переламывать много в своем мировоззрении. Если бы я кратко сформулировал выводы, к которым пришел со временем, то для читателей, находящихся на той же философской позиции, на которой был я несколько лет назад, они показались бы парадоксальными и нелепыми. Поэтому я и решил изложить эволюцию моего отношения к тому, что раньше находилось за пределами моего сознания.