КРАСНОАРМЕЕЦ Л. ЧХЕИДЗЕ По кровавому следу

КРАСНОАРМЕЕЦ Л. ЧХЕИДЗЕ

По кровавому следу

Не помню точно, на какой это берлинской улице, занятой уже нами, участились случаи нападения немцев на огневые позиция артиллеристов и на обозы. Немцы группами в 15-20 человек внезапно появлялись и так же внезапно исчезали.

Захватить диверсантов не удавалось. Невозможно было установить, по какой дороге они пробираются. Тогда начальник штаба вызывает меня и говорит: "Ты, Чхеидзе, с Кавказа, охотник, слух у тебя тонкий, а глаз острый. Вот тебе сутки срока и пять солдат в помощь. Ты должен найти место, откуда немцы к нам в тыл проходят".

Командир роты по плану города показал мне, где чаще всего бывают нападения противника. Я посмотрел: справа улица с линией метро, слева также улица с линией метро, линии шли от противника к нам в тыл. "Может быть здесь проходят", – подумал я, но тут же отбросил это предположение, вспомнив, что все станции охраняются нашими. Где же эта лазейка? Её-то и надо найти.

Солнце уже садилось за дома Берлина, когда мы, потные и усталые, закончили осмотр всех подвалов и переулков в указанном районе, так ничего и не обнаружив. У станции нас окликнули. Оказывается, наши стерегли здесь проход. Поговорил я с товарищами, но ничего утешительного от них не услышал. Говорят, что уже два дня сидят, всё спокойно. Я всё же решил обследовать обе линии метро. "Что же в .конце концов, – подумал я, – по воздуху, что ли, немцы летают?"

Попросив стоявшего здесь сержанта, чтобы он в случае шума внизу выслал на помощь нам своих бойцов, мы спустились в станцию. Темно, тихо и, признаться, немного жутко. Шли вдоль рельсов, прижимаясь к стене.

Когда спустились, я запомнил время и теперь следил по часам. Тридцать минут ходьбы, и мы могли оказаться у противника.

Прошло двадцать минут. У меня что-то под ногами загремело. От неожиданности мы присели. Я посветил фонариком и увидел под ногами немецкую каску. Это она гремела. Осмотрелись. Один разведчик нашёл пять патронов от немецкого автомата, другой – свежий окурок сигареты. Я же обнаружил между рельсами кровавый след. Куда поведёт нас этот след? Минут через пять мы в нерешительности остановились. След исчез. Осмотрев все вокруг, обнаружили четыре прорезанных чехольчика немецких индивидуальных пакетов и три окурка сигарет.

Ещё раз обследовали пол, стены. Как будто ничего подозрительного больше нет. Но вот взгляд наш остановился на двух решётках. Мы толкнули их, и они со скрипом открылись. Товарищи подсадили меня, и я оказался в трубе диаметром около полутора метров. Я посветил фонариком и вскрикнул от радости – снова появился кровавый след, теперь уже в трубе. Я позвал своих товарищей, и минут через пять мы по трубе пробрались в воронку. Осмотрели дно и скаты воронки, заметили отчётливые и свежие следы немецких сапог.

"Значит, немцы были здесь вчера, – решил я. – Позавчера был дождь, и если бы эти следы были старые, их бы размыло".

Оставив засаду у воронки, я отправился доложить о результатах разведки. Начальник штаба выделил для засады взвод.

Утром в штаб привели двух пленных, которые подтвердили, что по этой трубе немцы не раз пробирались к нам в тыл. Из пятидесяти немцев, которые направлялись на наши огневые позиции, остались только эти двое, остальные были уничтожены. С тех пор налёты немецких диверсантов на этой улице прекратились.