12

12

Сначала в социальной передаче Радио-Бельграно принимал участие пожилой актер и актриса лирического плана, которые как бы обрамляли Эву Дуарте, женщину из народа. Требовалось рассказывать с дрожью в голосе о мелких, средних и больших бедах, постигших ту или иную семью. Эва получала письма от несчастных, но отбирала их специальная служба Радио-Бельграно.

Эвита говорила в микрофон: «С Хименесом произошел несчастный случай на работе, и он хотел бы получить книги, чтобы было чем заняться во время вынужденного отдыха…» Кто-то просил инвалидную коляску, еще кто-то рассказывал о пожилом человеке, оказавшемся у него на попечении, не будучи членом его семьи. Где можно было бы найти помощь?

Между двумя сообщениями о народных горестях пожилой актер монотонно пересказывал несколько шуток, а лирическая актриса нежным голоском пела куплетик-другой. Нужно было заставить слушателей поверить, что речь идет лишь о горестях отдельных людей, и именно дорогие слушатели могут развеять эти беды в порыве щедрости.

Этот маленький сентиментальный ручеек необходимо было расширить во что бы то ни стало, пока он не загрохочет, как ревущий поток. Эва Дуарте вкладывала столько огня и пыла в рассказы об унижениях, которым подвергаются простые люди, что в течение нескольких недель одержала несколько сугубо личных побед. Прежде всего она добилась права самой производить отбор писем, которые будут комментироваться перед микрофоном. Потом вытеснила из передачи обоих партнеров: старика-актера и певицу.

Отныне Эва одна воспевала нищету. Неважно, каким отдельно взятым случаем собиралась она поделиться со слушателями: шла ли речь о приданом для новорожденного, появившегося на свет в обездоленной семье, или о комнате для рабочих, которые жили в сломанном грузовике у обочины дороги. Эва Дуарте, казалось, все принимала на свой счет, требовала для самой себя. Крик народа безжалостно раздирал ей горло, исторгался ею так же легко и неотвратимо, словно она сама познала все беды мира. Вместе с тем Эва всегда старалась избегать бедности. В сущности, по-настоящему она никогда не знала нужды.

Очень скоро социальная передача Радио-Бельграно становится единственным в своем роде театром Эвы Дуарте. Единственная главная роль — Эва Дуарте. Тысячи статистов находятся достаточно далеко от нее, чтобы не мешать ей исполнять свою роль. Народ — ее зрители, она обращается к ним после ужина, привлекает их внимание и с легкостью заставляет трепетать сердца без посредничества театрального администратора. Она вдруг становится «голосом», а это нечто гораздо более сильное и волнующее, чем просто актриса, добившаяся успеха.

Этот голос звучит то вкрадчиво, то намекает на что-то, то гремит, приводя в смятение сердца людей, как будто во всей стране только этот голос может помочь им.

Иногда Эвита превращает эту церемонию в подобие любовного дуэта. Она приводит в студию и усаживает перед микрофоном какого-нибудь бродягу, безработного или чернорабочего, который смущается и говорит шепотом. Но затем именно Эвита бросает проклятие.

Сотрудники Радио-Бельграно очень быстро начинают утверждать, что передача Эвы Дуарте смешна. Они требуют изгнания этой скверной комедиантки, которая нашла наконец-то применение своим амбициям и напыщенности. Те, кто защищают идею отстранения сеньориты Дуарте, критикуют ее голос и неуравновешенность. Но Янкелевич неизменно отвечает, улыбаясь:

— Отобрать у Эвы передачу, все равно, что отнять у нее ребенка.

Эва Дуарте создает из бедняка героя. Она хочет быть глашатаем этого героизма повседневной похлебки. Она не только берет на себя роль советчицы тех, кому посчастливилось высказать свои печали с ее помощью, но и сама начинает верить в то, что является их покровительницей. Она далека от того, чтобы принизить себя до уровня, на котором находится в действительности: дикторша, не знающая удержу.

Каждый вечер в двадцать пятнадцать Эва Дуарте выполняет на Радио-Бельграно работу, похожую на священнодействие. Доставшиеся ей пять минут становятся десятью минутами, потом получасом. Ее цель — добиться ежевечернего часа для своего социального варева. Так она может доказать свою любовь к народу, не сливаясь в одно целое с ним. Эва держит свою аудиторию на расстоянии, одновременно прижимая к своему сердцу. Она поднимает до себя этот народ, чтобы бросить в лицо богачам не только упрек, но в скором времени и угрозу.

Эва Дуарте не смешивается больше с простым людом Бока Горда в роли наблюдательницы. Теперь ее обязанностью стала небольшая пролетарская прогулка в порт. Эва уже ведет себя как знаменитость, отправляющаяся перед премьерой показаться своим верным поклонникам. Она еще не раздает автографов, но записывает имена в блокнотик и с загадочной улыбкой рассыпает обещания.

Народ стал для нее объектом проявления инстинкта материнства, выходящего за всякие рамки, за пределы, установленные природой. Это дает ей право на небольшой кабинет, на собственный ключ от двери этого кабинета, на поздравления.

Эва Дуарте не стала, как множество других провинциалок, устремившихся в город, добычей судьбы, затерявшейся в толпе. Напротив, эта светловолосая девушка сама нашла свою добычу — не одного мужчину, как того хотела мама Дуарте, а множество людей, весь униженный народ.