Письмо А.Д. Сахарову

Андрей Дмитрии!

Во-первых, прошу прощения, что таким вот образом обращаюсь к Вам. Мне всегда кажется, что любое обращение к Вам, любое упоминание Вашего имени кем бы то ни было и в связи с чем бы то ни было выглядит в глазах окружающих не чем другим, а только манией величия. Во всяком случае, я всегда ощущаю именно это чувство, когда мне приходится или хочется обратиться к Вам или назвать Вас по имени. Именно поэтому я к Вам и обращаюсь таким вот образом — Андрей Дмитрии! Всякие: дорогой, уважаемый, милый — все это не то, все это совсем другое.

Подобные высказывания о здравствующем человеке могут создать неправильное представление об авторе этого письма. Со стороны можно подумать, что автор создал себе живого идола, Божество и поклоняется им. В каком-то смысле это так и есть. Именно в каком-то.

Я не во всем согласен с Вами. Есть вопросы, по которым у меня совершенно противоположное мнение с Вашим. И я никогда не был Вашим безоговорочным сторонником, Вашим единомышленником во всем. Но не это главное. Для ясности назову пример: в 1967 году при знакомстве с Вашей работой, где Вы упоминали войну во Вьетнаме, я не был согласен с вами в том, что главную ответственность за трагедию вьетнамского народа несут США. И сегодня, спустя десять с лишним лет, я не во всем согласен с вами. Но это действительно не главное.

А главное в том, на мой взгляд, что Вы живете лет на сто, если не на тысячу, вперед своих современников. Под современниками я понимаю не только наших сегодняшних современников-соотече-ственников, но и вообще нынешнее человечество в целом.

Трагедия это или триумф? Для Вас и для человечества — сегодняшнего? Если человеку суждено выжить, если он окажется достоин своего предназначения быть высшим существом на нашей маленькой планете и он доживет до того времени, когда исчезнут не только войны, но и сами государства и их границы, когда на всякое насилие над личностью будут смотреть как на аномалию человеческого общежития, как мы, к примеру, смотрим сегодня осуждающе на религиозные войны древности, эти-то счастливые люди, имея в виду Вас, изумленно будут говорить: «И тогда были Люди…»

Если бы я был человеком верующим, я бы кончил это письмо к Вам пожеланием: «Да поможет Вам Бог!»

Но я, как и большинство моих современников, неверующий.

Но я, как и большинство моих современников, и не атеист.

Да не коснется Вас озлобление и отчаяние!