ПОСРЕДНИЧЕСКАЯ РОЛЬ ЯПОНИИ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

ПОСРЕДНИЧЕСКАЯ РОЛЬ ЯПОНИИ

Субхас Чандра Бозе — Япония в качестве посредника между Германией и Россией — Германия как посредник между Китаем и Японией — Подозрения против Янке.

В марте 1942 года в Берлин прибыл с визитом Субхас Чандра Бозе, руководитель одной из индийских политических групп, выступавших за национальную независимость Индии. До того времени все дальневосточные связи 6-го управления, касавшиеся Индии, шли через Сиди Хана, лидера другой небольшой индийской политической группировки. В то время Бозе был довольно влиятельной фигурой в Индии, вследствие чего его усиленно «обхаживали» японцы. Поскольку он, благодаря своим личным качествам и владению современными методами пропаганды произвел впечатление и на Гиммлера, мы стали прикидывать, нельзя ли вбудущем опираться в нашей работе на него. Он прибыл в Берлин с планом формирования индийского легиона, который принял бы участие в боевых действиях в составе немецкой армии. Гиммлер устроил ему аудиенцию у Гитлера. Хотя тот и согласился с идеей создания такого легиона, в остальном Бозе был глубоко разочарован результатами встречи с Гитлером. Гитлер, как говорили, сказал, что, в настоящий момент его мало интересует Индия. В первую очередь, по его мнению, Индия имеет политическое и стратегическое значение для Японии. Сначала немцы должны прочно завладеть Южной Россией и Кавказом, а их танковые соединения достичь Персии, только тогда, сказал Гитлер, он сможет сесть с Бозе за стол переговоров, чтобы обсудить практические вопросы будущего.

Тем временем меня посетил Янке, только что вернувшийся из поездки в Швейцарию. Меня интересовало его мнение о Бозе. Янке предостерег меня — ему известно, сказал он, что Бозе долго жил в Москве, учился там и поддерживал тесные связи с Коминтерном. Я сам, разговаривая с Бозе, не раз имел случай обнаружить в нем влияние коммунистической идеологии, что особенно отчетливо выражалось в его манере вести беседу в форме вопросов и ответов, выработавшейся, несомненно, под влиянием диалектики. Во всяком случае, у меня возникли сомнения, которые заставляли меня быть осторожным. Поэтому я решил не порывать связи с Сиди Ханом и предоставить Бозе в распоряжение министерства иностранных дел. В 1943 году Бозе, по просьбе японцев, был переправлен на немецкой подводной лодке в Японию. После его отъезда я не скрыл от японцев, находившихся в Берлине, своего недоверия к нему. Однако они объяснили мне, что такую фигуру, как Бозе, можно очень хорошо использовать в Японии. Я воспользовался этим случаем, чтобы прощупать японцев относительно их контактов с польским подпольем. Я уже упоминал, что они поддерживали хорошие связи даже с теми польскими силами, которые подчинялись Москве. Очень скоро я, однако, заметил, что японцы хотели здесь действовать независимо от нас. Точно также они не собирались помогать нам в разведывательной деятельности на оккупированной ими территории Китая. Поэтому активизация нашей работы в Китае должна была происходить за счет усилий немцев, проживающих там.

Разговор о Бозе послужил для Янке поводом подвергнуть методы работы нашей разведки очень тактичной, но нелицеприятной критике. У него самого в распоряжении было лишь небольшое бюро с малым количеством сотрудников. За предоставленные им сведения он не получал вознаграждения, ему выдавались только суммы на покрытие издержек; по сравнению с его достижениями эти средства были столь незначительными, что я не переставал изумляться. Он отрицательно относился к лихорадочной работе в моем управлении и как-то сказал мне, окидывая взглядом мой большой кабинет: «Здесь я чувствую себя недостаточно спокойным, чтобы поговорить с вами о важных вещах». Похоже было, что он привез из Швейцарии очень много интересного, и я не мешкая принял его приглашение посетить Померанию. Янке на самом деле представил мне документы, из которых явствовало, что японцы в ближайший год попытаются играть роль посредника между Германией и Россией в деле заключения компромиссного мира. Он сообщил, что Япония скептически смотрит на перспективы военных операций немцев на Востоке. Опираясь на исключительно ценные материалы своей разведки, японцы якобы располагают точными сведениями о военном потенциале русских. Они считают, что использования сибирских частей и других пополнений на центральном участке германосоветского фронта достаточно, чтобы не только остановить немецкое наступление, но и значительно потеснить немецкие войска. По данным японцев русским удалось, благодаря энергичным мерам в области набора и подготовки пополнений, а также усиленному применению монголов и китайцев в качестве рабочей силы, в значительной степени восполнить понесенные потери в живой силе. Советские воинские части реорганизованы, во всю разворачивается деятельность банд [36], которая не только будет сковывать значительную часть сил безопасности, но и представлять постоянную угрозу растянутым коммуникациям немецких войск. До зимы 1942 — 43 гг. будет завершена эвакуация русских оборонных предприятий и объем их производства увеличится. Японцы высказывали опасения, что Германия выдохлась и не способна нанести решающие удары до того момента, пока на Западе не приведена в действие военная машина англичан и американцев. И все же, считают они, есть основания полагать, что Сталин, учитывая нерешительную позицию союзников относительно вторжения на европейский континент с Запада, заинтересован в компромиссном решении. «Во всяком случае, — заметил Янке, — мы должны иметь в виду, что нам по самым различным каналам могут быть сделаны соответствующие предложения. Я только боюсь, что Риббентроп окажется первым, кто воспротивится этому».

Из сообщений Янке я мог сделать вывод, что и он к этому моменту испытывал сомнения в возможности нашей победы на Востоке. Видно было, что его крайне беспокоит мысль о том, как преподнести все это Гитлеру. «Гиммлер, с его романтическими идеями о колониальной области вплоть до Урала, не подходит в качестве доклада. Да и на Геринга, — пожал он плечам, — вряд ли можно рассчитывать; его звезда меркнет. Посвящать прежде времени в эти планы Бормана было бы еще сомнительней, так как сейчас это самая „темная лошадка“ из приближенных Гитлера. Остается только Гейдрих».

Когда я осторожно проинформировал Гейдриха об услышанном, он, к моему удивлению, сразу же согласился с моим предложением. Вскоре он сообщил мне, что ему, видимо, удастся устроить Янке аудиенцию у Гитлера. Когда Гитлер где-то в начале апреля впервые узнал от Риббентропа о контактах представителей японского военно-морского флота с германским военно-морским атташе в Токио, последний уже был осведомлен через Гейдриха и Янке. В конце мая Гейдрих с сожалением сообщил, что Риббентропу удалось убедить Гитлера в правоте своей точки зрения, в результате чего в Токио через нашего военно-морского атташе был передан официальный отказ. Но Янке не сдавался и настаивал на том, чтобы исправить дело с помощью Гитлера. Нужно осторожно дать понять Гитлеру, считал он, что не следует рассматривать уступку как потерю престижа.

Японцы также не оставили своих попыток. В июне 1942 года японский генеральный штаб — на этот раз через германского военного атташе в Токио — вновь предложил свое посредничество. По всей видимости, тем самым японцы хотели пойти «в обход» Риббентропа. Может быть, им посоветовал это Янке, сделав соответствующий намек японской разведке. Теперь японцы предлагали направить в Германию на немецком самолете дальнего действия японскую миссию во главе с одним из генералов армии, чтобы начать переговоры о координировании политических и военных интересов. К сожалению, при этом японцы намекнули, что намереваются в ходе этих переговоров вновь обсудить проблему компромисса между Германией и Россией. В результате в обсуждении плана принял участие Риббентроп, вновь торпедировавший это предложение. Он пригласил к себе японского посла Осиму и сообщил ему, что японский генеральный штаб без ведома своего правительства пытается организовать заключение компромиссного мира между Германией и Россией. Естественно, что генеральный штаб Японии увидел в этом заявлении официальный отказ.

После поражения под Сталинградом японцы снова обратились к нам со своими предложениями — на этот раз через своего министра иностранных дел Сигимицу. Но Гитлер еще менее, чем прежде, был склонен выслушать их.

В 1944 году я вел на эту тему длительные переговоры с японским контр-адмиралом Коджимой, который командовал крейсером при нападении на Сингапур и был награжден за храбрость. Он прибыл в Германию на подводной лодке инкогнито, с заданием прозондировать последние шансы в отношении посредничества. Однако вскоре ему пришлось убедиться в том, что его миссия была бесперспективной.

Вскоре после этого Янке привез новые ошеломляющие вести из Швейцарии. На этот раз они поступили от китайской разведки, основные каналы связи которой проходили через Виши и Берн. В Швейцарии действовал один из наиболее близких приятелей Янке — китайский министр Чи Цай-хоо. Янке встретился с ним и его двумя ближайшими сотрудниками. Китайские разведчики познакомили его с планом, согласно которому предполагалось использовать Германию как посредника в мирных переговорах между Японией и Китаем. Янке считал, что в этом случае разумнее всего было бы представить дело так, как будто инициатива исходит от немецкой стороны, например, через влиятельных «китайских немцев» [37]. Подробности, по его мнению, следовало обсудить лишь после того, как было бы установлено, что японцы вообще согласны рассмотреть такой план. В благодарность за услуги китайцы предлагали сотрудничество в области разведки, выгодное для обеих сторон. Предложение было весьма заманчивым, так как китайская разведка в то время имела одинаково свободный доступ и в Кремль, и на Даунингстрит. Поскольку нам и здесь приходилось опасаться сопротивления со стороны Риббентропа, мы стали раздумывать, как бы его обойти.

Вскоре после этого я доложил Гейдриху о сообщении Янке. Он потребовал от меня изложить дело в письменном виде, чтобы представить материал на рассмотрение Гиммлера. Оба долго совещались, как лучше всего сообщить об этом Гитлеру. Наконец, Гиммлер решил лично доложить об этом фюреру. В отличие от предложений японцев о посредничестве, к которым Гитлер отнесся резко отрицательно, идея китайцев показалась ему «очень интересной». Не сомневался он и в искренности намерений Чан Кайши, однако полагал, что будет очень трудно склонить японцев к переговорам. Тем не менее он согласился поручить Гиммлеру самостоятельно подумать над этим планом. Гиммлер, в свою очередь, поручил мне подготовить доклад, который отвечал бы на вопрос, в какой степени подобное компромиссное решение облегчит военное положение Японии. Но еще до того, как я выполнил это задание, в подготовке плана принял участие Риббентроп. Гитлер и на этот раз не захотел обойти своего министра иностранных дел и поручил ему, в полном противоречии с результатом беседы с Гиммлером, обсудить этот вопрос с японским послом Осимой. Лишь через несколько месяцев японцы откликнулись. В принципе они были готовы вступить в переговоры, но желали незамедлительно знать подробности. Янке был крайне раздосадован тем, как велось все дело, но все же в конце концов вызвался еще раз съездить в Швейцарию, чтобы переговорить с китайцами.

После его отъезда я получил секретное сообщение, в первый момент меня изрядно ошеломившее. Почти на тридцати страницах перечислялись подозрительные моменты, на основании которых автор письма называл Янке одним из ведущих агентов английской разведки. Он высказывал предположение, что свои поездки в Швейцарию Янке использовал для получения руководящих указаний относительно того, какие рекомендации он должен давать мне. Я тут же распорядился провести всестороннее расследование и установить за Янке наблюдение, чтобы отмечать все его передвижения в Швейцарии. Однако нам не удалось обнаружить ничего из ряда вон выходящего; да и сообщения Янке не давали ни малейшего повода для подозрений. Поэтому я решил не давать полученному письму хода наверх. Даже если бы подозрения против Янке подтвердились, я бы продолжал сотрудничество с ним, приняв соответствующие меры предосторожности.

После возвращения Янке я без околичностей дал ему прочесть компрометирующее его сообщение, наблюдая при этом внимательно за выражением его лица. Я настолько хорошо знал его, что малейшая подозрительная реакция с его стороны наверняка бросилась бы мне в глаза. Однако во время чтения письма он остался совершенно спокойным. Затем он взглянул на меня и сказал без тени смущения: «В конце концов, вы тоже только человек, и вы не в состоянии заглянуть в сокровенные глубины моего сердца. Но вы должны сами знать, можете вы мне доверять или нет». Я отложил письмо в сторону и больше не говорил о нем.

Когда мы после этого начали обсуждать китайское предложение, я заметил, что Янке не скрывает своего разочарования. Объяснение этому заключалось в том, что китайцы в качестве исходной базы для переговоров потребовали, наряду с экономическими и политическими притязаниями, вывода всех японских войск и освобождения всех китайских портов. В вопросе о портах следовало, однако, учитывать и определенные интересы японцев. Мне эти требования тоже показались чрезмерными, ибо вряд ли можно было надеяться достичь компромиссного решения на такой основе. Тем не менее, мы вместе попытались найти выход, разбив предложения на множество небольших пунктов.

В конце июня японцы выставили свои требования. На ряд их вопросов Янке смог ответить очень быстро, но остальные были настолько сложны, что требовали личной встречи с маршалом Чан Кайши. Так как связь по радио показалась нам слишком ненадежной и сложной, решили послать в Китай специального уполномоченного. Тем временем мы приложили все усилия, чтобы не дать ослабнуть заинтересованности японцев в переговорах. В сентябре японцы, без каких-либо обоснований, внезапно заявили о полной потере интереса ко всему этому предприятию. Главные причины их отказа были неясны. Мы предприняли еще одну последнюю, но оказавшуюся напрасной, попытку начать переговоры. Но дверь перед нами уже была закрыта. Мы полагали, что отказ связан с решением японского генерального штаба установить связь по суше между Ханькоу и Индокитаем. И на самом деле, еще до конца года, началось японское наступление в направлении Индии.