Закатный блеск культуры

Закатный блеск культуры

Несмотря на обилие интересных впечатлений, я рвалась в широкий мир, где я могла бы учиться и работать. Но родители считали, что я прекрасно могу оставаться дома. В комнате, освободившейся после замужества моей старшей кузины, я устроила себе мастерскую и пыталась работать. Но совсем нелегко в буржуазном доме создать художественную атмосферу.

За картину "Убийство царевича Дмитрия" я получила двести рублей. Так как я тем временем достигла совершеннолетия, то я заявила, что хочу уехать в Париж. Объяснения с родителями дались нелегко. Но в конце концов я поехала в Париж под опекой тети Тани. Тетя сама была человек замкнутый и любила самостоятельность, она не стесняла моей свободы. Мы поселились в старом отеле против Одеона в Люксембургском саду. Каждое утро являлся Макс Волошин и водил меня в музеи, церкви, в мастерские художников и по окрестностям Парижа — в Версаль, Сен-Клу, Сен-Дени, Севр.

Полная радостных ожиданий, выходила я каждый день в серебро парижского утра, дышала парижским воздухом, пропитанным запахом фиалок, мимоз и каменного угля. С этим воздухом вдыхаешь столетиями создававшуюся атмосферу, она охватывает душу и влечет за собой. Можно почувствовать динамику истории, постоянное колебание противоположностей. Но во всех крайностях и эксцессах дух Франции остается сам себе верен, сохраняет свою меру и свой ритм, как будто эта динамика — только наполнение предопределенной совершенной формы. В тонких вуалях тумана, в белых арках мостов над серебристой Сеной, в просторах улиц и площадей, в укромности церквей и садов — повсюду жива эта мера. Не подавляет человека грандиозность этого города, в котором все в то же время уютно интимно, создано людьми для людей. Также и новизна эпохи не ломает уюта, потому что традиционное участвует в настоящем. Щелканье бичей, колокольчики лошадей, стук копыт по асфальту, пронзительные и все же гармоничные зазывания рыночных торговок, возбужденные голоса продавцов газет, мелодичные гудки тогда еще редких автомобилей — все не такое, как в других городах, во всем открывается стиль Франции.

Но Париж — это не только Франция: через свои музеи и библиотеки он открывает двери на все четыре стороны света, во все страны и эпохи; чувствуешь себя в духе человечества, ощущаешь связь со всеми культурами мира. Какое счастье — расшифровать тайные письмена эпох, чувствовать себя подхваченной их потоком, высвобождаться от своей отъединенности, включаясь в целое и тем самым утверждаясь в своем собственном бытии.

Нередко меня совершенно подавляла сила и загадочность впечатлений. Переход из одного зала Лувра в другой, например, из Египта в Грецию, мог действовать на меня подобно шоку. Но Макс прогонял подобные впечатления быстро найденными (может быть, слишком быстро!) меткими афоризмами. У него это было почти литературным спортом — подбирать такие формулировки; я же в этой его детски игровой манере находила защиту против пропастей, разверзавшихся передо мной в прошлом и в настоящем. Он был хорошим товарищем в этих скитаниях и неутомимо черпал из огромного богатства своих знаний — из мемуаров, хроник и исторических сочинений.

Также и современный Париж восхищал меня изобилием цветов на сером фоне города, дамскими платьями и шляпами. Дамские шляпки по моде того времени были фантастически красивы и разнообразны. Тетя купила мне большую шляпу с двумя букетами васильков по бокам и бархатной лентой василькового цвета. Через стихотворение Макса эта шляпка вошла в поэзию.

На Мольеровских спектаклях в Комеди Франсез, которые в своей зрелой законченности являлись совершенным произведением искусств, я встречалась с духом Франции. Этот же дух Франции я ощущала, слушая музыку Рамо и Гретри, исполняемую на старинных инструментах, а также и новую музыку на премьере Дебюсси "Пелеас и Мелисанда".

В мае и июне я работала в мастерской Люсьена Симона, серьезного бретонского художника, и писала этюды у Коларосси. По вечерам мы часто бывали в мастерской художницы-графика Кругликовой, где собирались художники чуть ли не из всех стран мира. Там можно было увидеть испанские и грузинские танцы и услышать современных поэтов разных национальностей, читающих свои стихи. Одно из самых захватывающих впечатлений моей жизни — первое выступление юной танцовщицы Айседоры Дункан; в ее искусстве действительно воскресала Греция. Все пространство вокруг нее казалось мне наполненным цветущими формами, и во мне с новой силой пробудилась моя любовь к танцу, присущая мне с детства. Мы, сестры, в наши школьные годы танцевали втроем почти каждый вечер. Находили, что "русскую" я исполняю даже с некоторым "вдохновением". Дункан, казалось мне, открывает путь к новому искусству — танцу, заключающему в себе нечто божественное. Искусство Сары Бернар, своеобразно стилизованное, говорило мне больше, чем натурализм великой Элеоноры Дузе. А гениальная "diseuse"* Иветт Гильбер восхищала меня так, что мне больше всего хотелось самой стать певицей варьете. Позднее, прочитав мемуары этой артистки, я поняла, почему она могла так восхищать. Она была крупной индивидуальностью и в свою совершенно новую манеру декламации вносила железную силу воли и чистейшее воодушевление. Но, несмотря на всю свою оригинальность, эти отдельные гениальные художники являли собой лишь закатный блеск культуры.

* Рассказчица (фр.).

Из этого мира меня вырвал вызов в Москву. Шел 1904 год. В опьянении парижскими впечатлениями я слишком мало интересовалась событиями на Дальнем Востоке. Мы были разбужены страшным известием о гибели русского флота. Мы все — московские друзья, жившие в то время в Париже, — были ошеломлены. По пути в Россию реальность предстала мне в потрясающих картинах. Нередко передние вагоны нашего поезда заполнялись новобранцами, слышался плач провожающих женщин. На станциях мы видели сцены, напоминающие сцены Кальварий на картинах старых мастеров: женщины в обмороке на руках у мужчин; лица, застывшие в горе, искаженные страданием. Как будто плуг вспахивал целину, вырывая корни. Я видела зияющую рану. Ах, этот народ не создан для войны; война ворвалась в жизнь как вражеская сила, насильственная, жестокая, противоестественная. Как беззащитны были эти люди, старые и молодые, во власти горя, безмолвного и безнадежного! Спереди доносились дикие крики пьяных солдат; смешиваясь со свистками локомотива, они заглушали голоса отчаяния, развеиваясь в российских далях.

Дома у нас была тяжелая, давящая атмосфера. Нюша, работавшая сестрой милосердия в лазарете, в свойственной ей объективно образной манере рассказывала душераздирающие истории. Она и сама была грустна. Она всегда живо участвовала в моей жизни и работе, а во время моего долгого отсутствия страдала от одиночества. Новые впечатления не могли заполнить эту пустоту.

Отца удручали серьезные денежные заботы, мама же, как всегда, была занята своей многосторонней общественной деятельностью. Мне казалось, что этим она старается заглушить внутреннее беспокойство. Она страдала от моего отчуждения, но своим отрицательным отношением ко всему, что меня интересовало, только усугубляла его. В нашем доме было то же, что и во всей российской жизни — безнадежность и застой! Когда я, воодушевленная каким-либо впечатлением, возвращалась домой, я испытывала чувство, будто душа моя гаснет, как свеча в бескислородной атмосфере. В этой буржуазной обстановке жизнь шла по накатанным рельсам. Я ничего не могла изменить и рвалась из дома.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

«Блеск» Риббентропа и его конец

Из книги В бурях нашего века. Записки разведчика-антифашиста автора Кегель Герхард

«Блеск» Риббентропа и его конец Пытаясь вспомнить, как выглядел министр иностранных дел Гитлера Риббентроп тогда, во время своего официального визита в Варшаву, я вижу этого человека также и в другой обстановке – на скамье подсудимых на Нюрнбергском процессе в 1946 году. В


Ослепительный блеск свободы

Из книги Леонид Утесов автора Гейзер Матвей Моисеевич

Ослепительный блеск свободы События, о которых мы поведем сейчас рассказ, относятся к середине 1910-х годов, к тем дням, когда Ледя Вайсбейн оказался в цирке на Куликовом поле. Хозяином его был некий Иван Бороданов. До того как познакомиться с хозяином, Ледя часами бродил


ГЛАВА СЕДЬМАЯ «Последний закатный роман». Последняя пьеса. (1938—1940)

Из книги Жизнеописание Михаила Булгакова автора Чудакова Мариэтта

ГЛАВА СЕДЬМАЯ «Последний закатный роман». Последняя пьеса. (1938—1940) 1С поздней осени 1937 до весны 1938-го Булгаков уже не оставлял, как в предшествующие годы, работы над романом — напротив, ради этой работы, видимо, были оставлены — на самом начале второй части — «Записки


Блеск и нищета шпионажа

Из книги Игра на чужом поле. 30 лет во главе разведки автора Вольф Маркус

Блеск и нищета шпионажа Сейчас, когда холодная война стала достоянием истории, легко сделать вывод, будто Советский Союз был слабым, недостойным противником, во многих отношениях уступавшим своему главному сопернику — Соединенным Штатам, и чуть ли не изначально был


Блеск авантюры

Из книги Великие женщины мировой истории [100 сюжетов о трагедиях и триумфах прекрасной половины человечества] автора Коровина Елена Анатольевна

Блеск авантюры Все началось в Париже. Где ж еще?.. В 1772 году в столице Франции объявилась молодая и обаятельная красавица. Для роскошного Парижа это, конечно, было не в диковину. Все молодые и обаятельные стекались сюда. Но новая парижанка блюла флер загадочности: то


Холодный блеск в глазах

Из книги Владимир Путин: «Немец» в Кремле автора Рар Александр Глебович

Холодный блеск в глазах После победы Путина на президентских выборах еще более возросла потребность найти ответ на целый ряд насущных вопросов. Никто не мог с уверенностью сказать, какую именно политику будет проводить новый российский лидер. Этого не знали даже


Блеск и нищета «Муромцев»

Из книги Неизвестный Сикорский [«Бог» вертолетов] автора Михеев Вадим Ростиславович

Блеск и нищета «Муромцев» Вскоре, по мере комплектования Эскадры «Муромцами» типа «В», от летчиков стали поступать жалобы, что самолеты с полной нагрузкой не в состоянии набирать высоту 2500–3000 м. Сборка «Муромцев» осенью 1915 г. опять остановилась.Главной причиной


Блеск (и нишета?) Яши Хейфеца

Из книги Знаменитые эмигранты из России [Maxima-Library] автора Рейтман Марк Исаевич

Блеск (и нишета?) Яши Хейфеца Я хочу, чтобы моя биография была короткой: родился в России, первый урок в 3 года, первый концерт в 7, в 16 — дебют в Америке. Яша Хейфец Хейфец Яша (Иосиф Робертович) — родился 20 января 1901 г. в г. Вильнюсе, умер в 1987 г. в США.В 1905–1909 гг. учился игре


ЮСТИЦИЯ, БЛЕСК, ШУМ…

Из книги Гаврила Державин: Падал я, вставал в мой век... автора Замостьянов Арсений Александрович

ЮСТИЦИЯ, БЛЕСК, ШУМ… На склоне лет Державин посвятил Ивану Дмитриеву надпись к портрету — по существу, эпиграмму: Поэзия, честь, ум Его были душою; Юстиция, блеск, шум Двора — судьбы игрою. Нисколько не удивительно, что придирчивый к качествам администраторов Державин не


«Закатный час, лениво-золотой….»

Из книги Легкое бремя автора Киссин Самуил Викторович

«Закатный час, лениво-золотой….» Закатный час, лениво-золотой. В истоме воздуха медвяный запах кашки. По шахматной доске ленивою рукой Смеясь передвигаем шашки. В раскрытое окно широкою волной На узел Ваших кос, на клеточки паркета Льет ясный блеск, льет золотистый


«На что мне блеск зари златистой…»

Из книги Булгаков без глянца автора Фокин Павел Евгеньевич

«На что мне блеск зари златистой…» На что мне блеск зари златистой И полдня пламенные сны? Милей звезда на тверди чистой, Дыханье полночи душистой, Улыбка томная


«Закатный роман»

Из книги Нежнее неба. Собрание стихотворений автора Минаев Николай Николаевич

«Закатный роман» Любовь Евгеньевна Белозерская-Булгакова:Когда мы познакомились с Н. Н. Ляминым и его женой художницей Н. А. Ушаковой, она подарила М.А. книжку, к которой сделала обложку, фронтисписную иллюстрацию «Черную карету» — и концовку. Это «Венедиктов, или


«Вчера, в час вечера закатный…»

Из книги Упрямый классик. Собрание стихотворений(1889–1934) автора Шестаков Дмитрий Петрович

«Вчера, в час вечера закатный…» Вчера, в час вечера закатный Весь запад пурпуром блистал, И неба купол необъятный Был чист и ясен как кристалл. Сегодня небо в грозных тучах, Дождем набухших и сплошных, И лишь зигзаги молний жгучих Порою вспарывают их. 1913 г. 20 февраля.


110. «О, этот блеск и озаренье…»

Из книги Вчерашний мир. Воспоминания европейца автора Цвейг Стефан

110. «О, этот блеск и озаренье…» О, этот блеск и озаренье И воротившейся весны, Хотя на миг, хоть в заблужденьи, Но очарованные сны… А всё ж, когда метель повеет, За снежным облаком, сквозь пыль, — Опять мечтою май согреет И заколышется ковыль… 27 ноября


Блеск и тени над Европой

Из книги Почему плакал Пушкин? автора Лацис Александр Александрович

Блеск и тени над Европой И вот я прожил десять лет в новом веке, повидал Индию, часть Америки и Африки; с новой, осознанной радостью вновь увидел я нашу Европу. Никогда не любил я так сильно наш Старый Свет, как в эти годы накануне Первой мировой войны, никогда так не


Блеск и нищета текстологии

Из книги автора

Блеск и нищета текстологии Отчасти для завлечения внимания, но также и по деловой необходимости, должен сообщить точный факт. В 1872 году на сторублевый билет Второго всероссийского выигрышного займа 1866 года выпал выигрыш двести тысяч рублей. Облигация принадлежала