Пастух Макарий

Пастух Макарий

В таком состоянии я находилась, когда летом 1910 года в Париже на бульваре св. Мишеля Алексей Ремизов рассказал мне о пастухе, виденном им на Урале близ Верхотурья. "Когда этот пастух на восходе солнца молится на коленях, обративши лицо к утренней заре, или вечером, повернувшись к заходящему солнцу, то все его стадо — коровы, овцы и козы — стоит неподвижно, голова к голове, повернувшись туда же".

Эту картину я должна видеть, подумала я. Три дня спустя я приехала в Москву, и мой отец, желавший немного отдохнуть, предложил мне поехать с ним на пароходе по Волге и Каме; он был родом сибиряк, путешествия были его страстью. Я попросила его продлить намеченный маршрут до Верхотурья, и на другой день мы отправились. Ночь нам понадобилась, чтобы по железной дороге доехать до Нижнего Новгорода; там мы сели на пароход и пять дней плыли по Волге и Каме. На всем этом пути в ландшафтах, собственно, мало разнообразия: широкая река, высокое небо с хаотическим нагромождением облаков, немногие, Богом забытые, деревни на берегах — все лежит, как во сне, и смотрит на тебя, ожидая спасения. Это чувство вновь и вновь охватывало меня всякий раз, когда мне случалось ездить по России. Сойдя на последней пристани на Каме, мы еще целый день ехали по железной дороге через Уральские горы. Из окон вагона видны высокие стройные ели; их острые вершины гнутся под ветром, подобно кипарисам; лесные лужайки красны от цветущего шиповника; горный воздух прозрачен и бодрящ. До города Верхотурье железная дорога не доходит, так что нам при-шлось еще несколько часов ехать ночью по лесным дорогам на лошадях. В Верхотурье мы приехали перед рассветом. Звезды еще светились на зеленом холодном небе, когда между черными соснами показались большие белые соборы города. В самом же городе были только деревянные постройки. Кучер въехал во двор белокаменного монастыря, похожего на крепость. По коридорам колоссальной ширины монах провел нас в белую келью. Стены монастыря — толщиной не менее метра. Отец лег на кровать, я устроилась на жесткой лавке под окном и заснула, овеянная воспоминаниями старины. Утром я пошла к обеднев монастырскую церковь. Монахи, все высокие и крепкие, с обильной шевелюрой; казалось, им совсем не подходят их черные рясы. Также и грубая сила, и страстность их хорового пения произвели на меня отталкивающее впечатление. Я не выдержала и ушла. Много позднее, уже в Германии, я узнала, что Верхотурский монастырь служил местом ссылки, куда отправляли на покаяние монахов и сектантов, погрешивших против церкви. Они и здесь тайно продолжали свое дело. Здесь же и Распутин встретился с оргиастической сектой "хлыстов". Я спрашивала о пастухе, но никто ничего о нем не знал. Я дала срочную телеграмму в Париж: "Как зовут пастуха?" — и получила ответ: "Макарий". — "А, Макарий? Он давно уже не пастух, он живет в скиту, отсюда восемь верст". Мы наняли телегу и поехали дальше лесом. Крестьянин, который нас вез, спросил: "Этот Макарий — не тот ли, что устроил себе гнездо на дереве и живет в нем, как птица? Или, может быть, это тот, что носит вериги и так страшно всех ругает?"

В России "Христа ради юродивые" — очень распространенное явление. Нескольких я знала. Истинных христовых подвижников среди них мало, большинство только выдает себя за таковых. Под именем "Христа ради юродивых" действуют шарлатаны, проходимцы или психически больные. Поэтому я продолжала свое путешествие, ничего уже не ожидая от встречи с Макарием. Скит был расположен в лесу, в истинно райском местечке, на берегу тихого, совершенно прозрачного озера. Монах показал мне хижину: "Там он живет с курами". Отец сел на бревнышко, а я довольно робко подошла к хижине. Дверь была открыта, но загорожена несколькими жердями. В пустом помещении, с маленькими запертыми окнами, среди кудахтающих и взлетающих кур стоял человек высокого роста, несколько сгорбленный. Руки с открытыми ладонями он держал поднятыми вверх, как будто силился ими уловить какие-то невидимые потоки. Лицо его было вне возраста. Глубокие морщины говорили о заботах, но заботах не о себе. Его глаза, казалось, не знали сна. Одет он был по-крестьянски, только на голове монашеская скуфейка. Иногда он повертывался то в одну, то в другую сторону и смотрел кругом и наверх, как будто всматриваясь во что-то. То и дело он обращался к курам и говорил с ними. Он был очень серьезен и строг. "Нечто захватывающее было во всем его существе, чувствовалось какое-то настоящее присутствие, как будто прямой взор от лица к лицу. "Он, должно быть, старец", — подумала я и стала у двери на колени, потому что знала, что к старцу обращаются на коленях.

Но он посмотрел на меня через плечо и тихо сказал: "Не надо становиться на колени". Затем он прикрикнул на ссорившихся кур и подошел ко мне, все еще с поднятыми руками. "Чего Вы хотите от меня?" — спросил он. "Благословите меня", — ответила я в смущении, так как совсем не готовилась к беседе. — "Мы не попы и не монахи, чтобы давать благословения". И он посмотрел поверх стен, как будто в какие-то дали. Затем опять спросил меня: "Может быть, Вы хотите о чем-то спросить меня?" — "Я, собственно, только хотела видеть Вас". И вдруг я высказала то, что меня последнее время так мучило. "Зачем спрашивать?.- сказала я. — Мне уже было дано многое знать о духовных вещах… Но мое сердце последнее время — как мертвое, все для меня мертво, я больше ничего не люблю…".

Он спросил — с кем я здесь и вообще о моей семье. Затем, внезапно, обращаясь на "ты": "Чем ты занимаешься?" — "Живописью". Его лицо озарилось неописуемой радостью: "Ах, как это хорошо, как хорошо! — сказал он. — Бог на всех вещах напечатлел Свой Лик. Я мало понимаю, у меня мало слов, но те слова, которые Бог вложил мне в сердце, их я скажу". Он начал говорить, все еще как будто всматриваясь в какие-то дали. Как будто он силился увидеть что-то над моей головой. Руки он держал все еще поднятыми и иногда скрещивал их на груди. Казалось, ему было трудно говорить. Речь его была неясной, иногда слишком тихой. Больше половины я не понимала. Я схватывала только отрывки:

"Христос хочет дать Свой Лик. Он пришел, чтобы дать Свой Лик, а не отнять Его. Только туркам и татарам можно простить, если они этого не знают. Но мы, христиане, должны знать, что с тех пор, как Он жил на земле, все: камень, облако, цветок — это Его Лик. И если евангелист Лука написал Младенца с Матерью, то этого хотел Младенец. Он хотел дать людям Свой Лик. Да и та женщина — она ведь только расстелила полотенце, простой кусок холста, — и Макарий показал руками это движение, — Лик же Свой дал Он. Так и ты должна расстелить свою душу… надо жаждать… работать и иметь терпение. Вставай ночью и молись, чтобы Бог в твоих картинах узнал Свой Лик, свою работу к Его работе причисли, своими творениями Его творения делай, потому что Он взыскует Своего Лика… молись о благодати. Иона Пророк был святой, но и он ведь три дня был во тьме. Как же мы, грешники, можем быть без тьмы? Даже в то время, когда Христос жил на земле, ангел Господень только раз в году сходил, чтобы оживотворить воду. Ты об этом читала? А мы — чего же мы хотим? Повсюду настроили церквей, но Бога в них нет. Также и целителей у нас много… без Целителя; так далеко зашли мы в своей учености". Помолчав немного, он сказал: "Какой великий дар тебе дан! Какую же тебе еще надо любовь? Тем даром ты ведь и познаешь. Теперь я все сказал, что имел сказать". Он проводил меня и посоветовал: "Пойди в скит, попей чайку".

Ожидая меня, отец мой вспомнил, что на днях в Москве истекает срок его банковских платежей. Бедный отец! Денежные заботы всегда преследовали его, как фурии. У нас оставалось совсем мало времени, чтобы выпить чаю в скиту и поспеть в Верхотурье к вечернему поезду в Москву.

Монах, подавший нам самовар, спросил, смотрел ли Макарий в разговоре со мной вниз или вверх. "Когда он смотрит вниз — это плохой знак". Он рассказал о себе, что был зажиточным мужиком. "Но знаете, в миру мужики слишком много ругаются, я этого не терплю. И однажды я все бросил и ушел. Жена и до сих пор не знает, что со мной сталось. Я с ней и не попрощался". — "Вы, значит, не любили жену?" — "Напротив, мы с ней очень хорошо жили. Но, знаете, там везде ругань. А здесь тишина, и мир, и душе спасенье. Мне так больше нравится".

Вечером в вагоне мы разговорились с одним купцом из Верхотурья. Он спросил, откуда мы и зачем приехали. Я ответила несколько смущенно, что мы приехали из Москвы, чтобы видеть Макария. Я боялась, что это покажется ему какой-то причудой. Но он нисколько не удивился. "Да, Макарий знаменитый человек. В прошлом году сам царь вызывал его в Царское Село. А когда на другое утро царь позвал его к себе и спросил, как он спал ночь? — Макарий ответил: Плохо я спал. — Почему же плохо? — Твои дела лежат у меня на сердце. — Как же обстоят мои дела? — Так, что плохо с тобой. — Царь так был к нему милостив, что подарил нашей монастырской церкви облачение для причта из серебряной парчи и отписал в дар монастырю большое поместье". Через семь лет царь и вся его семья были убиты.

Спустя несколько недель в разговоре с Рудольфом Штейнером я заметила, что вся эта история ему известна. — "Когда Вы спросили монаха, следует ли Вам заниматься живописью…" — "Но я не спрашивала его, следует ли мне заниматься живописью", — возразила я. — "Но вопрос этот жил у Вас в сердце, и, когда он говорил о святой Веронике, он ответил Вам на него из сердца. (Доктор Штейнер нарисовал стрелки, исходящие из одной точки.) Я же отвечаю Вам из космоса. (Он нарисовал стрелки, направленные от периферии к центру.) А Вы стоите между ними и не можете еще соединить оба ответа". И он советовал мне активней работать в медитации.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава третья. Меланфий, козий пастух

Из книги Шлиман. "Мечта о Трое" автора Штоль Генрих Александр

Глава третья. Меланфий, козий пастух Путников он увидал, неприлично и страшно ругаться Начал и тем глубоко возмутил Одиссеево сердце... «Одиссея». XVII. 215 Когда Одиссей возвратился на родину преображенный, чтобы его никто не узнал, своей покровительницей Афиной Палладой в


Глава 5 Поющий пастух и танцующая молочница

Из книги Любовь Орлова автора Хорт Александр

Глава 5 Поющий пастух и танцующая молочница Я уношу отсюда кое-что подрагоценнее алмазов: твое доверье и любовь. Проспер Мериме. Карета святых даров. Пер. Н. Габинского Странные чувства охватывали Бориса Захаровича Шумяцкого при посещении Ленинграда. Когда-то, полвека


«Пастух из Абрау-Дюрсо»

Из книги Леонид Утесов. Друзья и враги автора Скороходов Глеб Анатольевич

«Пастух из Абрау-Дюрсо»


63. Иеромонах Макарий — И.В. и Н.П. Киреевским

Из книги Разум на пути к Истине автора Киреевский Иван Васильевич

63. Иеромонах Макарий — И.В. и Н.П. Киреевским М.с.о.н. Г.И.Х.С.Б.п.н.[156]Достопочтеннейшие о ГосподеИван Васильевич!и Наталья Петровна!Поздравляю Вас, Иван Васильевич, с днем Вашего Ангела, желаю, чтобы предстательством его у Господа Он даровал Вам здравие и все благое ко


65. Иеромонах Макарий — И.В. Киреевскому

Из книги Книга о русских людях автора Горький Максим

65. Иеромонах Макарий — И.В. Киреевскому М.с.о.н. Г.И.Х.Б.н.п.н.Достопочтеннейший о Господе Иван Васильевич!В письме Вашем от 28 мая Вы просите меня благословить Вас на возобновление курения табаку, изъясняя, что находите это для себя необходимым. Признаюсь откровенно, что я не


67. Иеромонах Макарий — И.В. Киреевскому

Из книги Русские писатели ХХ века от Бунина до Шукшина: учебное пособие автора Быкова Ольга Петровна

67. Иеромонах Макарий — И.В. Киреевскому М.с.о.н. Г.И.Х.Б.н.п.н.Достопочтеннейший о Господе Иван Васильевич!Как больно для меня, что нанес Вам скорбь письмом моим, касательно курения Вам табаку, и еще больнее то, что при всех Ваших доводах и представлениях о необходимости оной


70. Иеромонах Макарий — И.В. Киреевскому

Из книги Говорят что здесь бывали… Знаменитости в Челябинске автора Боже Екатерина Владимировна

70. Иеромонах Макарий — И.В. Киреевскому М.с.о.н. Г.И.Х.Б.н.п.н.Достопочтеннейший о Господе Иван Васильевич!Сердечно радуюсь духовной радости Вашей о Приобщении Святых Тайн и молю Господа, да продлит Он над Вами милость Свою и да сохранит Вас от всюду простертых сетей врага.


74. Иеромонах Макарий — И.В. Киреевскому

Из книги Шейх Мансур автора Мусаев Алауди Нажмудинович

74. Иеромонах Макарий — И.В. Киреевскому М.с.о.н. Г.И.Х.Б.н.п.н.Достопочтеннейший о Господе Иван Васильевич!Примите мою усердную благодарность за письмо Ваше и ходатайство перед владыкою об издании наших книг. Мы совершенно согласны с мнением архипастыря, что «лучше


78. Иеромонах Макарий — И.В. Киреевскому

Из книги автора

78. Иеромонах Макарий — И.В. Киреевскому М.с.о.н. Г.И.Х.Б.н.п.н.Достопочтеннейший о Господе Иван Васильевич!Благодарю Вас за поздравление меня с Новым годом, и я с моей стороны уже имел честь поздравлять Вас вкупе с Натальею Петровною в прошедшем письме. Общие наши желание и


83. Иеромонах Макарий — И.В. Киреевскому

Из книги автора

83. Иеромонах Макарий — И.В. Киреевскому Христос Воскресе!Достопочтеннейший о ГосподеИван Васильевич!Оба письма Ваши я получил и благодарю Вас за поздравление меня с великим Праздником. Надеюсь, что Вы уже получили и мое поздравление в письме к Наталии Петровне.Господь


Пастух

Из книги автора

Пастух Тимофей Борцов, сельский — села Вышенки — пастух, человек недюжинный: он немножко колдун и прорицатель, он — «коновал», но лечит и людей, он же «судья по семейным делам» и — как сам, ухмыляясь, именует себя — «соломенных дел мастер»: отлично плетет из соломы


«ПАСТУХ И ПАСТУШКА» (отрывок)

Из книги автора

«ПАСТУХ И ПАСТУШКА» (отрывок) Гу л возникал то справа, то слева, то далеко, то близко. А на участке взвода лейтенанта Костяева тихо, тревожно. Кончалось терпение, у молодых солдат не выдерживали нервы, хотелось им ринуться в кромешную темноту, разрешить неведомое пальбой,


О повести «Пастух и пастушка»

Из книги автора

О повести «Пастух и пастушка» Повесть «Пастух и пастушка» – органическое продолжение творческих поисков В. Астафьева в изображении Великой Отечественной войны. В ней, как и в прежних произведениях, автора волнует народный характер, находящийся в состоянии едва ли не


Изображение войны в повести В. Астафьева «Пастух и пастушка»

Из книги автора

Изображение войны в повести В. Астафьева «Пастух и пастушка» Многое в судьбе и творчестве Астафьева определила война. Поэтому о войне и его самый первый рассказ «Гражданский человек», отзвуки войны – в самых «мирных» его произведениях. Символично, однако, что уже в


«Свинарка и пастух» – номинант «Оскара»

Из книги автора

«Свинарка и пастух» – номинант «Оскара» Иван Пырьев, в которого актриса влюбилась сразу же, как только познакомилась с ним, сделал из нее, может быть, помимо ее воли, символ советской женщины, героической в труде, верной и страстной в любви. Фильмы Пырьева с Мариной