От Лаврентия мы вышли четыре часа тому назад. Уже четыре часа мы слушаем рев мотора. Под нами громоздятся суровые скалы, с острыми пиками вершин, покрытые снежной шапкой сопки… Справа Берингов пролив с отдельными льдинами, вылезающими да берег, а еще правее покрытая белесой дымкой тумана Аляска — мы

От Лаврентия мы вышли четыре часа тому назад. Уже четыре часа мы слушаем рев мотора. Под нами громоздятся суровые скалы, с острыми пиками вершин, покрытые снежной шапкой сопки… Справа Берингов пролив с отдельными льдинами, вылезающими да берег, а еще правее покрытая белесой дымкой тумана Аляска — мыс Принца Уэльского…

Да, здесь красиво, но сесть — верный гроб… Нигде, куда только ни кинешь взгляд, нет ни одной приличной площадки. Я толкаю Слепнева локтем и успокаивающим жестом махаю вниз. Он поворачивает голову и утвердительно кивает.

Слепнев в своем меховом комбинезоне кажется вдвое растолстевшим. Штурвал дочти упирается в его меховой живот, и за громадными рукавицами его совсем не видно.

Скоро Северный мыс. Чувство невольной гордости, не за себя, а за всех нас, вырвавших когтями и зубами обе машины изо льдов, невольно наполняет всего меня. Я оборачиваюсь назад, смотрю на повисший в воздухе самолет Галышева и махаю ему своей тяжелой рукавицей; но машина довольно далеко, и меня, кажется, не видят.

Под нами тянется снежная пустыня, скалы и льды…

С каждой минутой мы все ближе и ближе к цели. На мгновенье у меня появляется мысль, что мотор может встать и на виду у «Ставрополя», но я сейчас же гоню ее прочь. Этого быть не может.

Слепнев трогает рукой мою коленку и показывает своей медвежьей лапой куда-то вперед. Я внимательно смотрю на снежные горы, извивающуюся речку Амгуэму, на льды, но ничего на земле не замечаю. Наконец поднимаю глаза немного выше и в изумлении начинаю тереть свои очки. Нам навстречу, увеличиваясь, с каждой секундой, идет самолет!

Вот он уже совсем рядом. Это небольшой почтовый биплан. Я ясно вижу на его красном фюзеляже опознавательный знак Соединенных штатов…

Согласно этикета, как обнюхивающие друг друга собаки, мы сделали по приветственному кругу и сейчас же разошлись: мы дальше на север, американец — на восток.

Мы еще ближе к «Ставрополю». По времени мы должны вот-вот его увидеть. Клочья тумана, повисшие то тут, то там, суживают горизонт и поле видимости. Я протираю запотевшие очки и выглядываю за козырек. Резкий ветер давит на стекла и жмет голову назад. В туманной дали ничего не видно.

Но вот вдалеке, где узенькая полоска чуть приметного берега изгибается в виде буквы «С», я вижу маленькую темную скорлупку с торчащими вверх двумя спичками-мачтами: «Это «Ставрополь»… Нет, не похоже, это вероятно «Нанук»… Да, конечно, вот около него и американские самолеты… А где же наш?… Ах, вот гораздо правее темный корпус — это «Ставрополь»…

«Нанук» стоит почти у самого берега. Левее, на краю снежного поля, вероятно аэродрома, стоят четыре американских самолета… Да здесь видно не такое уже безлюдье…

Довольно большая группа людей, стоящих внизу, махает нам шапками и руками. Мы делаем круг над «Нануком» и аэродромом. К нашей посадке уже все приготовлено, но мы разворачиваемся и идем к «Ставрополю». Круг почти над самой палубой…

Теперь можно садиться.

Слепнев закрывает газ. Мы идем на посадку. Земля все ближе, ближе… Вот она уже совсем рядом, почти касается лыж. Я чувствую, как под моими руками штурвал второго управления плавно подается на меня. Маврикий «сажает».

Машина уже скользит по снежному покрову… Трррах… Самолет круто поворачивается, и крыло валится на правый бок…

Вот так номер! Да на виду еще у всех! У американцев!..

Почти на ходу я выскакиваю из кабины. Да, так и есть правый подвое шасси пополам, а вон и кочка, на которую нашла лыжа…

К нам навстречу бегут встревоженные люди… Но мы на них не смотрим. Еще первый, из них не успел добежать до нас, как мы из кабины уже вытащили запасную стойку и бортовую сумку с инструментами.

Среди добежавших и окруживших нас людей я как-то невольно сразу отметил команду «Ставрополя». Вместо приветствия я кричу:

— Держи правое крыло! Лишние — от машины!

Повторять не пришлось. Подхваченный десятками рук самолет выпрямляется и замирает. Я схватываю нужные инструменты и наклоняюсь над шасси. Последнее, что я успеваю заметить из окружающего, — это одетого в меха человека с липом нерусского типа, щелкнувшего почти в упор аппаратом.

Этот коротенький звук мне сразу портит настроение. Я совсем не хочу, чтобы в иностранной прессе была эта фотография с подписью:

«Советские летчики прилетели»…

Кому-то я сую держать ввинченные болты, у кого-то из рук выхватываю нужные инструменты, кого-то локтем толкаю в бок…

Через пятнадцать минут я затягиваю последний болт и, разгибая спину, кричу:

— Спасибо, ребята… Опускай…

Крыло плавно опускается. Шасси стоит как ни в чем но бывало.

Влезая на свое место, в кабинку, я почему-то сразу стал искать глазами в толпе американца-фотографа и, когда нашел, невольно самодовольно улыбнулся.

Вода в радиаторе еще не остыла. Мотор взял сразу. Наш самолет дрогнул и пополз к уже стоявшему около американских нашему второму юнкерсу.

Только тогда, когда подрулили к машине Галышева, мы вылезли из своих пилотских кресел и, снимая рукавицы, направились к встречавшим нас людям. Мы сразу словно утонули в толпе. Начались поздравления, приветствия, представления…

Капитан «Ставрополя» — Миловзоров…

Владелец «Нанук» — Свенсон…

Мисс Мэри Свенсон…

Целый десяток имен и фамилий русских и американских и просто дружеских кличек, от которых сразу теряешься… И наконец подходит тот человек в меховой одежде, с лицом нерусского типа… — Пилот Рид…

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ГЛАВА I. ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ ЧАСА

Из книги Репортаж с петлей на шее автора Фучик Юлиус

ГЛАВА I. ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ ЧАСА Без пяти десять. Чудесный теплый весенний вечер 24 апреля 1942 года.Я тороплюсь, насколько это возможно для почтенного, прихрамывающего господина, которого я изображаю, – тороплюсь, чтобы поспеть к Елинекам до того, как запрут подъезд на ночь.


3 часа дня

Из книги Мои путевые записи автора Джоли Анджелина

3 часа дня Мы зарегистрировались в местной гостинице. Мистер Ахмад, мой охранник, настоял на том, чтобы войти в комнату первым и проверить ее. Он осмотрел все вокруг и выглянул из окна. «Все в порядке».Мистер Ахмад сопровождает меня с момента моего приезда. Он сохраняет


«ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ ЧАСА НА РАЗМЫШЛЕНИЕ»

Из книги Неподведенные итоги автора Рязанов Эльдар Александрович

«ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ ЧАСА НА РАЗМЫШЛЕНИЕ» После написания пьесы «С легким паром!» в конце шестьдесят восьмого года наши дорожки с Брагинским временно разошлись. И я, предоставленный сам себе, стал думать о том, что же мне поставить.Одно из самых сильных театральных


24 часа

Из книги Ограниченный контингент автора Громов Борис Всеволодович

24 часа Перед отлетом в Кабул мне рассказали, что в Афганистане перешли на ночной режим полетов. Летать днем стало очень опасно — сбивали не только боевые самолеты и вертолеты, но и транспортные.Сразу же по прибытии в штаб армии я встретился с генералом армии


ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ ЧАСА В СУТКИ…

Из книги Таким был Рихард Зорге автора Колесников Михаил Сергеевич

ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ ЧАСА В СУТКИ… Камелии и хризантемы цветут даже во время тайфунов. Люди продолжают жить своими интересами даже тогда, когда разражаются политические бури.Специфика работы разведчика откладывает суровый отпечаток на весь уклад его жизни и в дни мира и в


Глава 8 Двадцать четыре судьбоносных часа

Из книги Переводчик Гитлера. Десять лет среди лидеров нацизма. 1934-1944 [litres] автора Доллман Евгений

Глава 8 Двадцать четыре судьбоносных часа Я не мог предотвратить проведение конференции, которая состоялась 19 июля и закончилась столь внезапно, не говоря уж о налете союзников на Рим, но я должен был сделать хоть что-нибудь. Ведь я отправился в Тревизо с секретным


«ВСЕ ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ ЧАСА В СУТКИ БЫЛИ НАПОЛНЕНЫ НЕМОЛКНУЩИМ ГУЛОМ ТРУДА И БОРЬБЫ» В. А. Дегтярев

Из книги Конструктор В. А. Дегтярев автора Бахирев Вячеслав Васильевич

«ВСЕ ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ ЧАСА В СУТКИ БЫЛИ НАПОЛНЕНЫ НЕМОЛКНУЩИМ ГУЛОМ ТРУДА И БОРЬБЫ» В. А. Дегтярев В воскресное утро 22 июня 1941 г. внезапно и вероломно, разорвав пакт о ненападении, на советскую землю вторглись вышколенные, покорившие пол-Европы и уверенные в успехе


Четыре на четыре Питер Бискинд / 1995

Из книги Квентин Тарантино: Интервью автора Тарантино Квентин

Четыре на четыре Питер Бискинд / 1995 Загляните в этот четырехкомнатный отель, и вы узнаете, что случается, когда для проверки на прочность своей дружбы четыре наимоднейших независимых режиссера собираются сделать совместный фильм.«Четыре комнаты» — необычный опыт


Четыре часа под красным флагом

Из книги Мелья автора Погосов Юрий Вениаминович

Четыре часа под красным флагом Люди ходили по берегу и смотрели на море. На рейде стоял пароход с невиданным флагом — красным. Он пришел сюда два дня назад, потому что Мачадо приказал не пускать его в гаванскую бухту. Теперь он на виду у всего Карденаса. Грузчики, что возили


«Четыре часа утра…»

Из книги Мертвое «да» автора Штейгер Анатолий Сергеевич

«Четыре часа утра…» Четыре часа утра. На небе бледнеет звезда. Упрямая линия рта, Пробора прямая черта. — А всё же любовь одна, Я верю любви до конца. Шампанское. «Пей до дна». На нём уже нет лица. Любовь, опустись, припади, Крылом своим лёгким задень… …Но пятна на белой


На три часа позже

Из книги Виктор Конецкий: Ненаписанная автобиография автора Конецкий Виктор

На три часа позже До Мурманска оставалось миль шестьдесят. Мы были уверены, что к полуночи успеем войти в порт и встретим Новый год у причала.Декабрьский штормовой зюйд-вест свистел в снастях. Снежные заряды один за другим налетали на наш «Колгуев». Крен доходил до


Одиночество («Четыре стенки. Четыре угла…»)

Из книги Сочинения автора Луцкий Семен Абрамович

Одиночество («Четыре стенки. Четыре угла…») Четыре стенки. Четыре угла. И в каждом углу — тени… И сеть паука… И в каждом — мгла… Хожу, и дрожат колени… Когда же устану, свалюсь на кровать И буду лежать молча… Как тени густы… Как страшно — знать, Людская судьба —


Ни дня, ни часа

Из книги Листы дневника. Том 1 автора Рерих Николай Константинович

Ни дня, ни часа Сменная езда является отличным упражнением. Всадник все время находится в напряженно-внимательном состоянии. Не только он сам должен быть готов к самой неожиданной для него команде, но он должен и коня своего держать в той же готовности. Приобрести


июнь 12 За четыре часа до эшафота

Из книги Без знаков препинания Дневник 1974-1994 автора Борисов Олег Иванович

июнь 12 За четыре часа до эшафота Стихи перед публикой читал неоднократно, но это первый мой сольный. Еще и абонементный. Я уже пожалел, что согласился на предложение Зала Чайковского. Поздно. Концерт вечером, но уже сейчас ощущение, будто на эшафот собрался. Буду читать


7. Два часа

Из книги Мой Чернобыль автора Боровой Александр

7. Два часа День начинался прекрасно. Прохладный и солнечный осенний день в октябре 1986 года. Я шел по узеньким чернобыльским переулкам вдали от основных дорог. Постоянный гул машин с трудом прорывался через сады. После вчерашней тяжелой работы была надежда отдохнуть, сидя