Глава седьмая

Глава седьмая

Дивизия готовилась в новый поход. Поступило пополнение с освобожденной территории: партизаны, с алыми ленточками на шапках, в широких немецких штанах лягушечьего цвета, юноши, подросшие за время немецкой оккупации. Сотнями вливались они в дивизию.

Комдив Ефремов, уже в погонах полковника, выстроил всю дивизию — с обозами и артиллерией.

Высокий, костлявый, он прошел вдоль строя, опираясь на инкрустированную трость. Остановился, поднял руку, с торжественностью в голосе обратился к солдатам:

— Бойцы второй! Получена радостная весть. Нашей дивизии присвоено звание Корсунь-Шевченковской!

— Ура-а-а! — всплеснулось от одного края и, нарастая волнами, пошло дальше.

Когда утихло, комдив продолжал:

— Предстоят новые бои. В них мы должны оправдать звание славных корсунцев. Вперед, друзья, за новой славой во имя Родины!

И вот мы снова на марше. Мы идем полями недавних боев. Пушки с поникшими стволами, обгорелые танки, разбитые повозки, перевернутые грузовики и везде — окопы и окопчики, доверху залитые водой. И часто по краям дороги — сиротливые печные трубы, кучи угля и пепла.

— Было здесь делов, ого-го! — дивился Пылаев.

— Было… Коля, — отвечаю я, жадно потягивая дым от цигарки, и, переведя взгляд на Белкина, спрашиваю:

— Ну куда ты такой мешок тащишь?

— А как же, товарищ лейтенант?! Солдату все надо: портяночки, сахарок, табачок, хлебец да пара исподнего бельеца… Попрошу, ежели убьют, переодеть.

— Ты живи, а мешок на телегу брось, — примирительно говорю я.

— Ладно уж, донесу… — лошадкам тяжело.

В одном из попутных сел мы остановились на продолжительный привал.

Здесь несколько дней назад закончились бои, но солдаты трофейно-похоронной команды все еще собирали по полям убитых. Мимо нас проехала повозка, прикрытая серым узким брезентом. Из-под брезента торчали руки и ноги. Чьи-то мертвые, скрюченные пальцы бились о колесо…

— Эй, ездовой! — крикнул я пожилому солдату, сидевшему на передке с вожжами в руках. — Посмотри, как везешь-то!

— А! — повозочный остановил лошадь, слез, забросил руку убитого под брезент и поехал дальше.

Вечером всех офицеров собрали в штабе батальона в небольшой хате.

Здесь я увидел недавно выписанного из медсанбата Бильдина. Ранение его оказалось не из тяжелых. За время лечения он даже посвежел.

Когда все собрались, вошел взволнованный Оверчук. Он энергично сбросил ватник, сказал нам:

— Товарищи! Есть сведения, что немцы оттягивают обозы и технику в тылы на сто километров. Это происходит у них не от хорошей жизни. Они хотят избежать нового окружения. Нам приказано немедленно наступать. Наш батальон назначен штурмовым.

Брезжил рассвет. Солдаты пробирались по густой грязи, где обочинами дороги, где по колеям — в них грязь жиже и мельче.

Было тихо. Только лошади шумно храпели, карабкаясь с горки на горку, да впереди слышались негромкие голоса пушек и далекие разрывы. Вдруг колонна остановилась. Мимо проскакали обрызганные грязью конники, выезжавшие вперед на разведку.

Батальон свернул с дороги и, пройдя по вязкой пахоте километра три, развернулся в боевые порядки по склону горы. НП батальона обосновался под горой в небольшом поселочке.

Мы с Оверчуком остановились у крайней хаты.

— Видишь? — показал он мне на гору. — За нею немцы. Так что постоим тут. Ты со своими орлами вырой щель за этой хатой, — он показал, — и тяни в роты связь.

В вышине провыл снаряд, и где-то далеко ухнул разрыв.

— Балует, — покосился комбат.

Из-за поворота улицы показались люди. Вереницей мимо нас шли старики, подростки, женщины. Каждый нес на плечах по снаряду.

— Что это? — спросил я Оверчука.

— Грузовики застряли, вот жители и помогают нам.

Потянули связь. Я ждал у аппарата, установленного в только что отрытой щели. Наконец пискнул зуммер.

— Кто?

— Товарищ Белкин на месте, — послышалось в трубке. У меня радостно стукнуло сердце: ай да товарищ Белкин!

— Ротный там?

— Курит.

— Товарищ капитан, с шестой есть! — доложил я Оверчуку.

Снова зуммер.

— Натянул, — сообщил другой телефонист.

Молчала еще одна рота, но скоро снова пискнул телефон.

— Нахожусь у хозяина, — сообщил только что дотянувший линию связист.

Комбат говорил с командирами рот.

— Как там? — спрашивал он. — Противника видите? Что, сидит? Смотрите, может и подняться. Зарывайтесь пока.

Мы с Оверчуком поднялись вверх по склону на приготовленный для него наблюдательный пункт, куда уже была протянута связь.

Впереди виднелось голое поле с вражескими траншеями, глубокая лощина, за ней, на горе, село Чемериское.

Тонко, густо, басовито выли, визжали вверху немецкие мины; снаряды — эти летели дальше в тыл. Некоторые, летевшие с негромким шипеньем, рвались вблизи нас. Может быть, противник готовится нас атаковать?

Я сидел в четырехугольной яме, в нескольких метрах справа от окопа комбата.

— Чаще связь проверяй! — крикнул мне из своего окопа Оверчук.

— Работает, — отвечал я.

Пылаев и Белкин сидели рядом со мной.

— Что это она? — спрашивал Белкин, показывая на мечущуюся по дну окопа мышь. Мышь бросалась на стенку, срывалась, бросалась снова. Каждый близкий разрыв делал ее прыжки выше.

— Смерть чует, — сказал Пылаев.

— Но-о? — с опаской покосился Белкин. — Они ведь и вправду чуют пожар, воду, смерть…

Я прервал его:

— Ничего она не чует, нас боится.

— Ангара, Ангара, Ангара! — надрывался Пылаев. — Молчит, порыв…

— Белкин, на линию! — приказал я.

Солдат выполз из окопа и, возвышаясь над землей горбом вещевого мешка, стал переползать вдоль линии.

— Быстрей! — торопил я.

— Я и то! — крикнул Белкин, вскочил, побежал, упал, снова вскочил…

Свистели, жужжали осколки, а он бежал вперед, держа провод в руке.

Чуть высунув голову, я следил за ним. Порыв где-нибудь у траншеи. «Ротный телефонист медлит», — злился я. Белкин опять вскочил, дернулся, подался вперед, рухнул на бок и забороздил ногами.

Из траншеи, до которой Белкин не добежал, выскочила маленькая фигурка, устремилась прямо к Белкину. Это спешил связист из роты. Вот он уже около Белкина, откинул от него мешок, перевернул на спину. Потом отполз в сторону и надолго залег.

— Не стукнуло ли его? — беспокоился я.

— Не знаю. — Сидевший рядом со мной Пылаев с тревогой глядел на меня: следующая очередь идти на порыв была его.

— Нет связи? — спросил комбат.

— Нет, — ответил я.

Пылаев съежился, нажал зуммер. Ответа нет. Еще раз нажал.

— Пойду! — вздохнув, сказал он. Но в это время пискнул зуммер.

В этот день противник так и не поднялся из своих траншей. Видимо, стрелял лишь в расчете вызвать ответный огонь и тем обнаружить расположение позиций наших батарей. Но наша артиллерия не отвечала. К ночи огонь врага стих.

А на следующий день утром ударили наши пушки. В небо врезались огненные вихри: в оркестр артподготовки вступили гвардейские минометы. Все сотрясалось, дрожала земля, казалось, кто-то наносил по чугунным листам громовые удары. Бьют молоточки, молотки, молоты. Стоял сплошной гул.

Меня охватило боевое волнение. Ведь я уже знал, что Оверчук только что получил приказ подымать батальон в атаку. Я видел, как готовились солдаты. И сам встал во весь рост.

— Пошли! — крикнул Оверчук.

— Сматывай линию! — сказал я Пылаеву.

Впереди бежали уже поднявшиеся для атаки солдаты.

Бильдин и два пулеметчика тянули на лямках ковыряющий землю стволом «максим».

Прямой наводкой по наступающим била вышедшая на бугор немецкая самоходка «пантера».

Все в дыму, в смраде, в гуле.

Неподалеку от нас к опустевшей траншее подъехала автомашина с гаубицей на прицепе. С «доджа» спрыгнул рослый полковник, начальник артиллерии дивизии. Увидев выползшую на бугор «пантеру», он скомандовал:

— Огонь!

Рявкнула отцепленная от грузовика пушка. «Пантера» дернулась, опоясалась дымом.

— Ха-ха-ха! — загрохотал дюжий полковник. Он стоял выпрямившись, наблюдая в бинокль.

«Завороженный», — с восхищением думал я о полковнике.

Батальон Оверчука занял первую траншею противника. Мы перешли туда, протянули линию. Огрызалась немецкая артиллерия. Сгорел подожженый снарядом «додж». Начальник артиллерии, сев к нашему телефону, плевался, кричал в трубку:

— Пять-семь, пять-семь! Огонь! Огонь!

Ефремов пришел в занятую батальоном траншею.

— Рассчитаю! Толкутся на месте. Рассчитаю! — ругался он в адрес приданных танков. Танки маневрировали левее по лощине, их сдерживал огонь врага. Комдив часто оборачивался к следовавшему по его пятам радисту с рацией на спине, отдавал приказания.

Опять заговорили наши батареи. Солдаты снова поднялись и, обходя разложенные по полю мины в деревянных шкатулках, через мокрый овраг вступили в деревню.

Возле хат валялись трупы наших солдат и немцев. В канаве вверх лицом, широко открыв рот, лежал головой на вещмешке убитый солдат.

Над селом крутились три «юнкерса». Пробегали спешащие куда-то бойцы. Брызжа грязью, заполняя все окрестности ревом моторов, проносились через село наши танки.

Я считал их: десять, двадцать, тридцать… шестьдесят. Машины ушли туда, где скрывался багровый диск солнца.

Прорыв совершился.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Из книги Прощай, грусть автора Осетинская Полина

ГЛАВА СЕДЬМАЯ И все же невыносимая юность занимала меня куда больше. Сейчас вспоминать ее неловко – так и откусила бы ее, как собака, которая вертится вкруг себя с желанием откусить хвост. Друзья, подружки, влюбленности – и каждый раз навсегда. Естественно, ожидание


ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Из книги Мемуары автора Кундухов Мусса

ГЛАВА СЕДЬМАЯ Покорение закубанцев и переселение в Турцию. — Проект ЛорисМеликова о переселении чеченцев за Терек. — Поездка в Константинополь. — Проезд мой в Одессу и свидание с ген. Коцебу и кн. Воронцовой. — Встреча с абадзехскими переселенцами и станционный


Глава седьмая КИК

Из книги Не только о велоспорте: мое возвращение к жизни автора Армстронг Лэнс

Глава седьмая КИК Любовь и рак — странные спутники, но в моем случае они шли рука об руку. Моя болезнь едва ли была идеальной ситуацией для знакомства с будущей женой — но именно это и произошло. Зачем люди женятся? Для совместного будущего, разумеется. Но было ли у меня


Глава седьмая

Из книги Грязь автора Motley Crue

Глава седьмая ВИНѫ КОТОРОЙ ВИНС РЕШАЕТ СЛОЖНУЮ ЗАДАЧУ ЕЖЕДНЕВНОГО ПРОЖИВАНИЯ В КОММУНАЛЬНОЙ КВАРТИРЕ С ПОМОЩЬЮ МАТЕМАТИЧЕСКОЙ ФОРМУЛЫ: ТРИ ПРОТИВ ОДНОГО»Я на самом деле никогда не считал себя алкоголиком, пока не прошёл курс лечения. После этого я действительно им


Глава седьмая  

Из книги Как я стал переводчиком Сталина автора Бережков Валентин Михайлович

Глава седьмая  


Глава седьмая

Из книги Записки о моей жизни автора Греч Николай Иванович

Глава седьмая …Мы усердно занимались изданием «Санкт-Петербургского Вестника». Мирные труды наши прерваны были грозой, разразившейся над Россиею. Многие из членов нашего общества выехали из Петербурга, некоторые вступили в военную службу, в армию, в ополчение. И


ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Из книги Секретная зона: Исповедь генерального конструктора автора Кисунько Григорий Васильевич

ГЛАВА СЕДЬМАЯ Эй, ветеран! Ты вспомни, расскажи, где были РУСов боевые рубежи. Ты расскажи про русовцев-солдат, что под можайскими березами лежат! На люберецкой «точке» МРУ-105 мы с Вольманом удачно дополняли друг друга: он — своим инженерным опытом, я —


ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Из книги Генерал Власов: Русские и немцы между Гитлером и Сталиным автора Фрёлих Сергей Борисович

ГЛАВА СЕДЬМАЯ


ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Из книги Огненная судьба. Повесть о Сергее Лазо автора Кузьмин Николай Павлович

ГЛАВА СЕДЬМАЯ — А теперь угостите-ка, братцы, кто табачком богатый, — попросил увешанный оружием детина, оборвав рассказ на самом интересном месте. Он приехал утром из-за хребта вместе со знаменитым Гавриилом Шевченко, — как видно, ординарец. Сам Шевченко, не


ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Из книги Путешествие на «Каллисто» автора Игнатьев Олег Константинович

ГЛАВА СЕДЬМАЯ В гостях у жителей Островов Кука


Глава седьмая Гон

Из книги Царь Давид автора Люкимсон Петр Ефимович

Глава седьмая Гон Впервые в настоящем деле Давиду пришлось испытать своих людей, когда филистимляне осадили небольшой пограничный город Кеиль (Кеилу) и стали грабить уже собранный, но еще не увезенный в амбары урожай. Жители Кеиля каким-то образом сумели известить Давида


ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Из книги Бремя выбора (Повесть о Владимире Загорском) автора Щеголихин Иван Павлович

ГЛАВА СЕДЬМАЯ Мало кто спал в канун того дня в покоях лавры. Да и во всем Сергиевом Посаде ощущалось больше движении и суеты. И хотя до великой субботы еще целая неделя впереди, миряне окрестных сел, прослышав о намерениях Советской власти, стекались к стенам монастыря на


Глава седьмая

Из книги Александр Блок. Биографический очерк автора Бекетова Мария Андреевна

Глава седьмая Лето 1906 года прошло неспокойно: не ладили с семьей Софьи Андреевны, испортились отношения с Андреем Белым… Да и вообще время настало тревожное. В воздухе носились разрушительные веяния революции. Ими прониклась вся новая литература. Бальмонт, Брюсов,


Глава седьмая

Из книги Тайна песчинки автора Курганов Оскар Иеремеевич


Глава седьмая

Из книги Дневник комиссара автора Кулаков Георгий Николаевич

Глава седьмая Труд. Тяжкий труд. Труд на грани возможного. Днем, ночью, в непогоду, в мороз, в метель. Это и есть партизанская война. Я отчетливо представлял, какой ужасной может быть эта война. Но все ж где-то в глубине души жила мечта о романтике партизанских будней. О