МОРАЛЬНЫЙ ВЫБОР ЛАЗАРЯ МОИСЕЕВИЧА

МОРАЛЬНЫЙ ВЫБОР ЛАЗАРЯ МОИСЕЕВИЧА

«Такое было время», — повторяют с 1956 года многие в оправдание своих (реже — чужих) некрасивых поступков. При этом добавляют или подразумевают, что «просто не было выбора», а значит, и осуждать никого нельзя.

Существует и другая точка зрения: дескать, все они одним миром мазаны, все они по уши в крови, и точка. При этом, говоря «все», — как правило, имеют в виду руководство страны, порой — членов партии, а иногда даже целые поколения советских людей поголовно. Не будем заявлять, что истина посередине — истина в другой плоскости.

В 1957 году завершилась политическая карьера Кагановича. Окидывая взглядом весь путь этого человека в целом, обнаруживаем множество случаев добровольного нравственного (точнее — безнравственного) ВЫБОРА.

Первый пример. Ноябрь 1925 года. В траурные дни похорон М. В. Фрунзе Каганович заявляет: «Мы не позволим ни врагам, ни друзьям сбить нас с избранного пути»[322]. Эта мелькнувшая и едва ли кем-либо замеченная фраза очень красноречива. Какая-то неестественная равноудаленность от друзей и врагов! Но еще красноречивее тот факт, что остальные три десятка речей и выступлений, опубликованных в «Правде» и «Известиях» в те дни, не содержат ни единого намека на внутрипартийные разногласия и борьбу. Да, до конфликта на XIV съезде партии остается чуть больше месяца. Но над гробом все соблюдают приличия. Троцкий, Зиновьев, Каменев, Сталин, Ворошилов, Калинин, Рыков — все высказывают скорбь и призывают «сплотить ряды». Один Каганович считает обязательным сделать воинственный жест. Может, этим он и нравился Хозяину?

Пример второй. В январе 1933 года на объединенном Пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б) Каганович в обличительном тоне говорил о том, что в 40 процентах дел, проходящих по знаменитому Указу о десяти колосках судебные работники на местах дают наказание нарушителям НИЖЕ НИЖНЕГО ПРЕДЕЛА[323]. Вдумаемся: это те самые судьи, чьими руками только что производилась коллективизация. Это они приговаривали к расстрелу, к ссылке с детьми на Крайний Север… И все-таки у них в душах есть еще граница, которую трудно, а кому-то из них и невозможно перейти. Они были несправедливы и жестоки, но все же в их глазах это была хоть и жестокая, но — НЕОБХОДИМОСТЬ. Указ же «семь восьмых» оказался, даже в их глазах, БЕССМЫСЛЕННОЙ жестокостью — и машина репрессий забуксовала. В том же докладе Каганович приводит пример судьи, заявившего, что у него не поднимается рука давать срок 10 лет за четыре украденных колеса телеги.

Подчеркнем: эти 40 процентов судей — НАРУШАЛИ нижнюю границу наказания. А сколько еще ПРИЖИМАЛИСЬ к этой нижней границе в своих приговорах? Да, давали 10 лет за четыре колеса, но не расстреливали, хотя и могли бы. Можно не симпатизировать этим недостаточно жестоким исполнителям террора (все-таки они — исполнители террора); но давайте отличать их от Кагановича, который выводил их на чистую воду, обвинял, что мало расстреливают, призывал исполнять не законы, а постановления партии и правительства, приучал к палачеству и прививал вкус к нему.

Нередко Каганович заявлял или делал нечто такое, что на первый взгляд не вписывалось в его образ убежденного сторонника и проводника террористических методов руководства. Так, в 1935 году Хрущев, видимо, не во всем кривил душой, хотя и преувеличивал человеколюбие Кагановича, говоря: «Он боролся за каждого секретаря РК. Были случаи, когда на том или другом участке стоит слабый человек, действительно слабый, и предлагают его заменить, а Лазарь Моисеевич говорил нам, что он слабый, но дело освоил, колхозы узнал, изучил район, поменяем — может быть, сильнее возьмем, а может быть, такого же, а пока он район узнает — шишку набьет.

— Слабы — это значит надо больше помогать, больше руководить, больше внимания уделять, — говорил тов. Каганович»[324].

При всех явных натяжках этой похвальной речи доля истины в ней была. Каганович, когда было нужно, претворял в жизнь индивидуальный подход, хотя человек оставался для него не целью, но средством, о чем свидетельствует и его выступление на IX съезде комсомола: «Надо не только считать 1000, 2000, 3000, 500000, миллионами, а изучать каждого: Ивана, Сидора, Петра и т. д. Каждый имеет свою особенность. Уметь нужно тысячами ворочать, но надо и уметь выявлять талант каждого в отдельности… Когда ты видишь не просто лицо, когда ты будешь считать не по головам, а когда будешь читать, что в этой голове находится, тогда увидишь, что ты гораздо богаче»[325]. Подчеркивая значение индивидуальности, Каганович отнюдь не высказывает какого-либо уважения к личности и достоинству «Ивана, Сидора, Петра»; он рекомендует индивидуальный подход в качестве средства стать «гораздо богаче» самому.

Зачастую 100 процентов лицемерия содержали не только какие-то ключевые высказывания Кагановича, но и обычные, проходные — вроде такого: «Первая очередь метрополитена показала, что трудящимся нравятся красивые, добротные сооружения, без мишуры, без „финтифлюшек“, что трудящийся любит строгие линии»[326]. Излишне говорить, что никакого опроса трудящихся, прежде чем сделать такое заявление, не проводилось. Более того: автор этих слов вскоре приложил руку к внедрению самого «финтифлюшечного» стиля в архитектуре.

Время действительно было ТАКОЕ: оно породило поговорку: «Порядочный человек тот, кто делает подлость неохотно». Но люди, как и во все другие времена, оставались разными, по-разному отвечая на вопрос «что такое хорошо и что такое плохо».

И в окружении Сталина, несмотря ни на что, люди были неодинаковы в моральном отношении. У Хрущева, по его собственному признанию, тоже «руки по локти в крови», но он пошел на риск разоблачения Сталина; Микоян тоже участвовал в терроре, но поддержал Хрущева в 50-е годы; маршал Жуков публично возносил хвалу Сталину на Параде Победы, но умел отстаивать перед Гениальным Стратегом свое мнение; безропотный Калинин в 20-е годы возражал против «закручивания гаек» в деревне; многие, подобно Фадееву, не выдержали тяжести грехов и заблуждений и покончили с собой.

Каганович не принадлежал к числу тех, кто пытался хоть как-то уменьшить свое участие во лжи и терроре или, считая себя бессильным что-либо изменить, испытывал муки совести. Наоборот, Каганович активно боролся с «ленью» таких невольных и полуневольных соучастников преступлений. Еще при жизни Кирова он с осуждением заявил, что в Ленинграде на собраниях и митингах присутствующие НЕ встают при упоминании имени Сталина, тогда как в Москве это давно стало правилом.

И тут Лазарь Моисеевич был отчасти прав: человека характеризует не только то, что он делает, но и то, чего он НЕ делает.

При исключении Кагановича из партии он не стал переосмысливать свой жизненный путь. Когда ему предоставили слово, он заговорил с обидой и возмущением: «Судя по тем обвинениям, которые мне предъявляют, я уже труп, нечего мне делать на земле, когда подо мной земля горит, как можно продолжать жить. Надо умирать. Но я этого не сделаю…

Я буду жить и жить для того, чтобы доказать, что я коммунист. Когда здесь говорят, что я нечестный человек, совершил преступление… да как вам не стыдно… Вы должны подумать и сказать: вот, Каганович, записываем решение, тебя следовало бы из партии исключить, но мы тебя оставляем, посмотрим, как ты будешь работать, опыт у тебя есть, этого отрицать нельзя, этого отнять у меня никто не может…»[327]

Каганович не пустил себе пулю в лоб. Никогда не выказал раскаяния. Не поддержал хрущевские разоблачения в 50-е годы. Не возражал Сталину. Не просил облегчить чью-то участь, оставить в живых приговоренного к смерти. Каганович — не жертва обстоятельств, не жертва «такого» времени. Он сам, сознательно и неуклонно, творил «такое» время и поэтому стоит в одном ряду с Ежовым, Берией, Вышинским, Ворошиловым…

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

СУДЬБА СТАЛИНСКОГО НАРКОМА ЛАЗАРЯ КАГАНОВИЧА 

Из книги Они окружали Сталина автора Медведев Рой Александрович

СУДЬБА СТАЛИНСКОГО НАРКОМА ЛАЗАРЯ КАГАНОВИЧА  В доме на Фрунзенской набережнойСтарый большевик А. Е. Евстафьев, около двадцати лет проведший в тюрьмах и лагерях и вернувшийся в Москву лишь после XX съезда КПСС, должен был посетить друга, живущего на Фрунзенской


МОРАЛЬНЫЙ КРИЗИС

Из книги Русская судьба, исповедь отщепенца автора Зиновьев Александр Александрович

МОРАЛЬНЫЙ КРИЗИС Процесс морального разложения общества (особенно правящих и привилегированных слоев) принял неслыханные доселе размеры. Сами высшие руководители страны, республик и областей превращались в главарей уголовных мафий. Достаточно привести в качестве


ГЛАВА V. МОРАЛЬНЫЙ АСПЕКТ ТЕОРИИ ВЕРОЯТНОСТЕЙ

Из книги Категория трудности автора Шатаев Владимир Николаевич

ГЛАВА V. МОРАЛЬНЫЙ АСПЕКТ ТЕОРИИ ВЕРОЯТНОСТЕЙ В купе со мной Эльвира Шатаева и мастер спорта международного класса Эдуард Мысловский. Эля, должно быть, смотрела приятный сон — мелькавшие за окном фонари выхватывали ее улыбку. Она была счастлива счастьем абитуриента,


МОРАЛЬНЫЙ КОДЕКС

Из книги Стихи про меня автора Вайль Петр

МОРАЛЬНЫЙ КОДЕКС Николай Заболоцкий 1903-1958Старая актриса В позолоченной комнате стиля ампир, Где шнурками затянуты кресла, Театральной Москвы позабытый кумир И владычица наша воскресла. В затрапезе похожа она на щегла, В три погибели скорчилось тело. А ведь, боже,


Глава XI. Моральный облик армии. «Черные страницы»

Из книги Вооруженные силы Юга России (Октябрь – Январь 1919г) автора Деникин Антон Иванович

Глава XI. Моральный облик армии. «Черные страницы» Ряды старых добровольцев редели от постоянных боев, от сыпного тифа, косившего нещадно. Каждый день росли новые могилы у безвестных станций и поселков Кавказа; каждый день под звуки похоронного марша на екатеринодарском


Таинственный «X» и «моральный непокой»

Из книги Кино и все остальное автора Вайда Анджей

Таинственный «X» и «моральный непокой» Я самый замечательный кинематографист в Польше и один из самых замечательных в мире. Я уже пережил n-ое количество министров, переживу и этого. Кто через двадцать пять лет будет помнить, кем был пан В(ильгельми)? А мне место в


510 тысяч за моральный вред

Из книги Тайная семья Высоцкого автора Кудрявов Борис Павлович

510 тысяч за моральный вред Конфликт между актрисой и журналисткой возник сразу же после публикации в газете. Возмущенная Татьяна Иваненко подала иск, где заявила, что «в соответствии со ст. 23 Конституции не допускается использование информации о гражданах в целях


Воскрешение Лазаря

Из книги Унесенные за горизонт автора Кузнецова Раиса Харитоновна

Воскрешение Лазаря Под новый, 1940 год в редакции накрыли стол, выпили шампанского; после тостов за Сталина, за профсоюзы, школу коммунизма, перешли к темам «присутствующих здесь дам» и личного счастья. Потанцевали под патефон. В Кучино, к детям, уже не успевала ? ночевать


Челябинские визиты Лазаря Кагановича

Из книги Говорят что здесь бывали… Знаменитости в Челябинске автора Боже Екатерина Владимировна

Челябинские визиты Лазаря Кагановича Каганович и Челябинск долгие годы жили вдалеке друг от друга. Уездный Челябинск вошел в жизнь многих соратников Кагановича по партии пересыльной тюрьмой, каторжным трактом в Сибирь, партийными заданиями, а в его – нет. Не совпали их


Ребята вокруг князя Лазаря…

Из книги Книга мёртвых автора Лимонов Эдуард Вениаминович

Ребята вокруг князя Лазаря… В январе 2000 года в Белграде был убит Желко Разнатович, мой друг, сербский военачальник по прозвищу «Аркан». Его застрелили в упор в холле белградского отеля «Интерконтиненталь». Добровольческий генерал – Аркан, на свои «мафиозные» деньги от


6. Воскрешение Лазаря и психоанализ

Из книги Фридл автора Макарова Елена Григорьевна

6. Воскрешение Лазаря и психоанализ Из темноты восстает огромная свеча и озаряет все вокруг – я вижу себя, валяющуюся у подножия свечи в какой-то странной позе… Нет, это не свеча, а Лазарь! Он пришел сказать, что смерти нет. Он выходит из гроба, обвитый пеленами, с лицом,


В монастыре святого Лазаря

Из книги Айвазовский автора Вагнер Лев Арнольдович

В монастыре святого Лазаря Академия художеств отправляла Гайвазовского и Штернберга в Италию.За неделю до отъезда 14 июля 1840 года Гайвазовский написал прошение в Правление Академии художеств:«Отправляясь в настоящее время по распоряжению начальства для


Воскрешение Лазаря

Из книги Марк Исаевич Волькенштейн автора Юрков Владимир Владимирович

Воскрешение Лазаря У Марка Исаевича не было внуков, от чего он сильно страдал и чего он очень стеснялся. Ведь считается, что прекращается тот род, который греховен перед богом. А над ним еще тяготело и семейное, даже скорее фамильное, то есть проклятие по фамилии, о котором


Моральный аспект твоего труда

Из книги Думай, как Эйнштейн автора Смит Дэниэл

Моральный аспект твоего труда Величайший ученый нашей эпохи, искавший истину и не знавший компромиссов с неправдой и злом. Джавахарлал Неру, первый независимый премьер-министр Индии, 1955 Эйнштейн, на редкость для мировой истории, достиг величия сразу в двух ипостасях: как


СУДЬБА СТАЛИНСКОГО НАРКОМА ЛАЗАРЯ КАГАНОВИЧА

Из книги Окружение Сталина автора Медведев Рой Александрович

СУДЬБА СТАЛИНСКОГО НАРКОМА ЛАЗАРЯ КАГАНОВИЧА В ДОМЕ НА ФРУНЗЕНСКОЙ НАБЕРЕЖНОЙ Старый большевик А. Е. Евстафьев, около 20 лет проведший в тюрьмах и лагерях и вернувшийся в Москву лишь после XX съезда КПСС, должен был посетить друга, живущего на Фрунзенской набережной. По