Глава 17. ИДЕМ НА ЮГ

Глава 17. ИДЕМ НА ЮГ

Коммандос Королевской морской пехоты больше других жаждали отправиться на Фолклендские острова. После того, как 2 апреля 1982 года аргентинские войска вторглись на Фолкленды, на первых страницах газет и телевизионных экранах всего мира появились фотографии британских морских пехотинцев, распластанных на улицах Порт-Стэнли под дулами «торжествующих победу аргентинских спецназовцев». Эти унизительные кадры разгневали британскую общественность и военных, не говоря уж о премьер-министре Маргарет Тэтчер. Сфотографированные британцы входили в маленький фолклендский гарнизон, которым командовал ветеран Адена майор Майк Норман, незаурядный человек с долгим военным стажем, несмотря на его 38 лет. «Могу вас заверить, — сказал Майк, — что парни не лежали бы там, если бы губернатор Рекс Хант не приказал нам сдаться. Думаю, этим приказом он спас нам жизнь».

Прекрасно осведомленные о малочисленности британского гарнизона на островах, аргентинцы послали отряд вторжения, состоявший из батальона морской пехоты численностью 680 человек и роты «Бузо тактико», аргентинского эквивалента британского СБС. В тот момент британский гарнизон на Фолклендах насчитывал 80 человек, необычно большое число, так как отряд Майка Нормана недавно прибыл из Англии на смену подразделению майора Гэри Нутта. И эти 80 человек были распылены: 3 офицера и 66 солдат гарнизона занимали различные позиции; 2 офицера и 9 солдат находились на борту старого доброго «Эндьюрэнса», патрулировавшего Южную Атлантику. В случае нападения Майк Норман мог рассчитывать на помощь местного отряда обороны из 23 человек и бывшего капрала морской пехоты Джима Фэрфилда, женившегося на местной девушке и обосновавшегося в Порт-Стэнли. Таким образом силы вторжения превосходили их в десять раз по численности и во много раз по огневой мощи. Даже в такой ситуации парни Майка Нормана оказывали аргентинцам упорное сопротивление, пока не были вынуждены сдаться. «Бузо тактико» отправился прямо в казармы британцев в Муди Брук, которые оказались пустыми, но аргентинцы все равно забросали фосфорными гранатами почти все помещения. Затем они двинулись к Дому правительства, где морские пехотинцы собрались на защиту губернатора и его немногочисленного персонала.

К тому времени с бронированных транспортов на берег высаживались главные силы вторжения аргентинцев с тяжелой артиллерией. Группа лейтенанта Билла Троллопа засела на возвышенности, и рядовой Браун поразил 66-миллиметровой ракетой бронированный транспорт, что не могло порадовать находившихся там пятьдесят или больше аргентинцев. За ракетой последовал пулеметный огонь, и аргентинцев на время удалось остановить. Произошло еще несколько подобных перестрелок, но затем случилось неизбежное. В Гритвикене на острове Южная Георгия 20 морских пехотинцев лейтенанта Кита Миллза также доставили аргентинцам немало неприятных минут, сначала сбив вертолет «Пума», а затем повредив десантный корабль 82-миллиметровой бронетанковой ракетой «Карл Густав», самой мощной в их распоряжении. Когда же аргентинские военные корабли начали обстрел из 100-миллиметровых орудий, пехотинцам пришлось сдаться; им просто негде было спрятаться.

В Порт-Стэнли ситуация также достигла кульминации. Майк Норман вспоминал тот момент долгие годы спустя, когда вышел в отставку и наслаждался более спокойной жизнью, возделывая собственный сад:

«Мы даже не задумывались о капитуляции. Никто из нас. Но Рекс Хант, губернатор Фолклендских островов, приказал мне капитулировать, а он был Главнокомандующим. Я был ошеломлен. Мои люди знали реальное положение вещей. Хотя мы столкнулись с превосходящими силами противника, мы все равно хотели драться. Я очень гордился моими людьми. Факт остается фактом: нас послали туда не защищать Фолклендские острова; это невозможно такой маленькой группой. Мы должны были защищать правительство, а правительством был Рекс Хант. Я предложил ему на выбор три варианта, и ни один из них не включал капитуляцию. Я сказал ему, что мы можем продолжать сражаться, можем бежать с ним в сельскую местность и вести партизанскую войну, или пусть начинает переговоры о мире, чтобы дать нам передышку. Он сказал мне: «Майк, я хочу, чтобы ты приказал своим людям сложить оружие». Это решение несомненно спасло наши жизни, однако должен сказать, что вторжение не было сюрпризом ни для нас, ни для Рекса Ханта. Капитан «Эндыорэнса» целый год предупреждал о вторжении, но в Лондоне его игнорировали. Миссис Тэтчер и ее правительство должны были вести себя иначе. Нас поставили в безвыходное положение. Я так и сказал ей после пары стаканчиков на Фолклендском обеде несколько лет спустя».

В тот же день Рексу Ханту и Майку Норману объявили, что их вместе с солдатами репатриируют в Англию. Они покинули остров, поклявшись себе, что вернутся. Так они и сделали в свое время, как «Взвод Джулиет», прикомандированный к 42-му отряду коммандос. В Монтевидео был послан самолет VС-10 Королевских ВВС, на котором они вылетели в Брайз Нортон, где, кроме репортеров, ждали представители армии и разведки, чтобы немедленно опросить их. Информация была жизненно необходима, потому что миссис Тэтчер хотела как можно скорее отправить ударные силы и вернуть острова.

Как выразился Денис Хили, началась неразбериха, что естественно, если вспомнить предысторию. Правительство Тэтчер, находившееся у власти более трех лет, резко сократило общие расходы, а министр обороны Джон Нотт безжалостно урезал военные траты. Единственное в южном полушарии британское судно, ледокол-разведчик «Эндыорэнс», собирались летом отозвать, чтобы сэкономить жалкие три миллиона фунтов стерлингов в год из многомиллиардного бюджета. Генерал Галтиери, глава аргентинской военной хунты, погрязший в собственных проблемах, решил, что небольшая встряска нации не повредит, и послал своих лучших парней на захват Мальвин (испанское название Фолклендов). Это решение вызревало у генерала довольно долго, что следует из предупреждений капитана «Эндыорэнса», которые он месяцами посылал в Лондон во все инстанции.

По отношению к Фолклендам Британия вела себя, как классический помещик, не живущий в своем имении. Мало кто из членов правительства бывал на островах. Более того, они и понятия не имели, как и когда их возвращать. Острова так далеко; еще пара сантиметров на карте и они скатятся за край мира! Миссис Тэтчер приказала действовать немедленно, поэтому правящую верхушку и несчастные министерства Иностранных дел и Обороны, на которых свалилась эта щекотливая проблема, теперь больше волновало «когда», чем «как». И чем скорее, тем лучше, а любой, кто хоть немного разбирается в военном деле, знает, что поспешные решения стоят жизней. Один из военных вспоминал о типичном совещании на высоком уровне: «… какой-то идиот (из гражданских) предложил нанести сильный удар где-нибудь в Аргентине». Хаос царил в коридорах власти, пока Главнокомандующая не приняла волевое решение: немедленно собрать две бригады, поддержанные самой современной артиллерией, подразделениями разведки, материально-технического снабжения и управления, и отправить их на Фолкленды на 40 кораблях.

Хотя часто утверждали, что о береговой линии Фолклендских островов и местах, удобных для десантирования, ничего не известно (именно поэтому Майка Нормана и компанию так упорно опрашивали после их возвращения), это не совсем соответствует истине. На самом деле у коммандос была собственная ходячая энциклопедия — майор Юэн Саутби-Тейлиур. Командуя в 1977 году фолклендским гарнизоном, майор провел детальное и достаточно изнурительное обследование побережья, а потому три года спустя оказался центральной фигурой штабной группы, собранной бригадиром Джулианом Томпсоном, командиром 3-й бригады коммандос.

Чтобы добраться до Фолклендов, основным силам требовалось пять недель, однако уже при погрузке на корабли 6 апреля стало ясно, что миссис Тэтчер имела в виду более стремительную реакцию на агрессию Галтиери. В качестве цели для авангарда выбрали остров Южная Георгия в 800 милях к северо-востоку от Фолклендов, строго говоря, к ним не относившийся. На острове находился небольшой аргентинский гарнизон, но лучше войск его защищал неприступный ландшафт: предательские ледники с наметенными ураганами снегами. У регулярной армии не было соответствующей подготовки, однако все отряды коммандос регулярно проводили зимние тренировки в Норвегии, и 42-й отряд как раз недавно вернулся с учений. Таким образом выбор был очевиден, и 42-й послали на захват Южной Георгии до подхода главных сил.

Командовал десантом майор Гай Шеридан, заместитель командира 42-го отряда, имевший большой опыт снежного и ледового альпинизма и лишь недавно спустившийся с Гималаев на лыжах. Ротой «М» 42-го отряда командовал капитан Нанн. Он взял на задание два 81-миллиметровых миномета, отделение из взвода разведки коммандос (Commando Reconnaissance Troop), маленькую группу материально-технического снабжения и медиков, две группы артиллерийских наблюдателей (корректировщиков огня) из 148-й батареи, один взвод СБС и одну роту САС: всего 230 человек. 7 апреля отряд вылетел на остров Вознесения, а оттуда на огромном танкере Вспомогательного флота (Royal Fleet Auxiliary tanker) «Тайдспринг» поплыл на юг под защитой эсминца «Антрим» и дряхлого фрегата «Плимут». 21 апреля в сопровождении двух ядерных субмарин конвой подошел к Южной Георгии.

Высадившийся первым САС, вопреки совету Шеридана, отправил разведпатрули на коварный ледник Фортуна. Через 12 часов они затребовали вертолеты для немедленной эвакуации с совершенно непроходимой территории. Высланные с «Тайдспринга» два вертолета «Уэссекс Мк 5» рухнули на ледник, поскольку пилоты потеряли ориентиры в белой мгле, когда горизонт слился с небом. Древний одномоторный «Уэссекс 3» с «Антрима», пилотируемый капитан-лейтенантом Стэнли, в убийственных условиях забрал САС и экипажи разбившихся вертолетов на корабль.

Получив донесение о рыскающей в окрестностях вражеской субмарине, «Тайдспринг» с большей частью роты «М» на борту вышел в открытое море. Аргентинскую субмарину «Санта-Фе» заметил в 5 милях от Гритвикена все тот же капитан-лейтенант Стэнли. Атаковав субмарину пулеметным огнем и глубинными бомбами, он не дал ей возможности погрузиться и подставил под более мощный удар двух британских вертолетов, вооруженных ракетами. Субмарина серьезно пострадала и сильно накренилась.

Хотя «Тайдспринг» находился далеко в море, майор Шеридан решил высадиться на Южной Георгии, для чего наскреб на «Антриме» 75 человек из группы управления роты «М», разведотделения, СБС и САС. Получив разрешение на атаку при поддержке орудий эсминца, Шеридан высадился на Южной Георгии, и вскоре аргентинский гарнизон выбросил белый флаг. 26 апреля эти 137 аргентинцев стали первыми военнопленными фолклендской операции. В далеком Лондоне миссис Тэтчер выбежала из своей резиденции на Даунинг Стрит 10, осажденной телерепортерами, с возгласом: «Радуйтеь, радуйтесь. Южная Георгия взята обратно».

Тем временем оперативная группа с присоединившимися к ней на острове Вознесения войсками и кораблями с Гибралтара двигалась на юг. До их прибытия, назначенного на 1 мая, патрули САС и СБС проводили рекогносцировку вражеских позиций на самих Фолклендах. В патрулях участвовали и корректировщики огня военно-морского флота. Некоторые из этих групп бродили по продуваемому ветрами побережью до трех недель, добывая необходимую информацию. Когда 16 мая ввиду островов появились основные силы, корабельная артиллерия авангарда уже вовсю расстреливала аргентинские позиции. Основной десант был назначен на 20 мая, а до тех пор — в порядке подготовки — формирования интенсивно перебрасывали с корабля на корабль.

Подразделения СБС и САС должны были закрепиться на пляжах и обеспечить высадку войск, перевозимых на берег десантными судами с транспортных кораблей самых разных типов (от паромов с Северного моря до лайнера «Канберра»), Флотские рассчитывали на господство в воздухе, однако командир 3-й бригады коммандос был более пессимистичен и оказался прав. К счастью, главные силы высаживались в отвратительную погоду: низкая облачность и густой туман прикрыли 5000 десантников. Группа 3-й бригады коммандос — единственной бригады в британских войсках, имевшей вспомогательные формирования, подготовленные к десантным операциям и арктическим условиям — состояла из 40-го, 42-го и 45 отрядов, 29-го артиллерийского полка коммандос и саперов 59-го инженерного эскадрона коммандос. В группу также входили представители полка материально-технического обеспечения (Logistics Regiment), эскадрилья вертолетов «Газель» и «Скаут»[24], взвод противовоздушной обороны, 1-я диверсионная рота (1st Raiding Squadron) и персонал Кадра горной и арктической военной подготовки (Mountain and Arctic Warfare Cadre). 2-й и 3-й батальоны Парашютного полка поддерживали пехоту. Кроме того, в операции участвовали два взвода легких танков из полка «Синих» и Королевских драгун (Blues and Royals) и батарея полка противовоздушной обороны, вооруженная зенитными управляемыми реактивными снарядами «Рэйпир»[25]. Через несколько дней прибыла армейская 5-я бригада с Шотландским гвардейским полком, Уэльским гвардейским полком и 7-м полком гурков[26].

Всем этим формированиям, но в основном парашютистам и коммандос предстояли жестокие бои. 2-й парашютный батальон, единственный, получил два задания: сначала захватить Гуз Грин (Goose Green) и затем гору Лонгдон (Маунт-Лонгдон, Mount Longdon). В первой атаке на хорошо укрепленные позиции аргентинской пехоты на Гуз Грин парашютисты потеряли командира. Подполковник X. Джоунс, стойкий и храбрый офицер, известный тем, что всегда находился впереди своего отряда, был убит, когда первым ворвался на аргентинские позиции, чтобы атака не захлебнулась. В этом бою он был смертельно ранен и затем посмертно награжден крестом Виктории.

3-й парашютный батальон и 45-й отряд коммандос стремительно наступали по всему гористому острову к Порту-Стэнли, вытесняя противника все дальше и дальше на восток. План предусматривал участие в сражениях всех формирований, кроме 40-го отряда коммандос, оставленного в резерве. Личный состав последнего недолго горевал по этому поводу, так как дело ему находилось постоянно: две роты отряда бросили на помощь Уэльским гвардейцам, потерявшим сто человек, из них 56 убитыми еще на кораблях «Сэр Галахад» и «Сэр Тристрам», атакованных «Скайхоками».

В ходе яростных боев на восточных горных цепях, под мощным огнем с обеих сторон, наблюдалось множество примеров личной храбрости. 3-й парашютный батальон мог понести большие потери в своем главном бою за Маунт-Лонгдон (Mount Longdon), но сержант Ян Маккей в одиночку бросился на вражескую позицию, закидывая ее гранатами, и своим героическим поступком спас от полного истребления прижатые к земле 4-й и 5-й взводы. За подавление огневой точки врага он был посмертно награжден крестом Виктории. «Никто из нас, — сказал генерал Хыо Пайк, в то время в чине подполковника командовавший 3-м парашютным батальоном, — никогда не испытывал ничего подобного тому, через что пришлось пройти в ту ночь. За Маунт-Лонгдон, как и повсюду на Фолклендах, мы сражались врукопашную, как пехота. Это опасные, жестокие и изнурительные бои».

Пока 42-й и 45-й отряды коммандос атаковали гору Ту Систерс (Two Sisters, т. е. «Две сестры»), 2-й парашютный батальон упорно сражался за хребет Уайрлесс Ридж (Wireless Ridge). Из 5-й бригады, сражавшейся за три другие горные цели, только Шотландским гвардейцам пришлось драться врукопашную. Уэльские гвардейцы задержались с началом атаки, что, в свою очередь, задержало гурков, и, когда они вступили в бой, аргентинцы уже спускались с гор сдаваться, не выдержав обстрела армейской и морской артиллерией. Все сражения тщательно задокументированы. Дневник капитана Яна Гардинера, командира роты «X», позволяет взглянуть на события, предшествовавшие капитуляции аргентинцев, глазами непосредственных участников. Представляем записи из дневника, начинающиеся с момента высадки в Аякс Бэй.

«20/21 мая: Парашютистам не повезло и мы опаздываем на два часа. К тому же одно из десантных судов разбилось и пришлось впихивать оставшихся людей в три другие. Если бы в тот момент нас обстреляли, нам бы здорово досталось. Мы захватили намеченные цели и развернулись к горам. При приближении к хребту я увидел первый в своей жизни вражеский самолет. Он летел вдоль гор с севера на юг очень близко от меня. Джеймс Келли, командир 1-го взвода, и я залегли. Через мгновение самолет скрылся за горами, и вскоре его сбили.

Зенитное подразделение, вооруженное ракетами «Рэйпир», явилось поздно и не успело поразить четыре «Миража», проскользнувшие мимо наших истребителей «Харриер». Один был сбит корабельной артиллерией, но три других сумели прорваться. «Миражи» пронеслись над нами и скрылись за горой, чтобы атаковать находившийся в Фолклендском заливе фрегат «Ардент». Наши зенитчики пустили вдогонку один «Рэйпир», но он потерял управление и не попал в цель. Поврежденный «Ардент» не затонул и, ковыляя, исчез из вида. Мы закрепились на захваченных позициях и вгрызлись в землю, как кроты. Ночью мы сильно замерзли, потому что так и не получили рюкзаки.

Рюкзаки должны были сбросить с вертолетов. Во время походов части коммандос традиционно снабжаются с воздуха каждые 24 часа. На Фолклендах это было практически невозможно из-за плохой погоды и недостатка вертолетов.

22 мая: Рано утром я послал Аластера Камерона, моего артиллерийского корректировщика, понаблюдать с вершины горы. Он вернулся с неприятным известием: «Ардент» горит и начинает тонуть с кормы. Потрясенный, я наконец осознал, что нахожусь на войне. В последующие несколько дней я увидел такое, что и не думал увидеть, и надеюсь, никогда больше не увижу. В тот день начались сильные бомбежки. «Скайхоки» появлялись по несколько раз в день, пытаясь разбомбить как можно больше кораблей в водах Сан-Карлоса. До сих пор не могу понять, почему столько кораблей сосредоточили на таком маленьком водном отрезке. В них там вовсе не было нужды. Они не могли маневрировать, а горы не пропускали сигналы их радаров. Они не могли вести огонь, боясь поразить нас и бесчисленные вертолеты, перевозившие грузы. Вообще-то я несколько раз видел, как они чуть не попали в вертолеты и в свои же войска. Мы тоже не могли стрелять, боясь попасть в них. Они вполне могли оставаться в море, а на разгрузку, если необходимо, подходить ночью. По моему мнению, моряки слишком часто в той войне недооценивали угрозу с воздуха.

В тот вечер в гавань вползли два фрегата. «Аргонт», фрегат класса «Леандер», тянули два или три десантных катера. Видимо, он повредил рули, а в остальном выглядел вполне прилично. Несколько позже вошла своим ходом «Энтелоуп» («Антилопа»), извергая из труб клубы черного дыма, необычные для такого фрегата, а в обоих бортах на уровне передней трубы зияли пробоины. Радиомачта согнулась, видимо, задетая низко летящим вертолетом. Несмотря на эти повреждения, мы совершенно не ожидали того, что произошло. Не успело стемнеть, как «Энтелоуп» взорвалась, выстрелив в небо огромным куском корпуса. Взрыв был такой силы, что нам сразу стало ясно: корабль не спасти. Очевидно, капитан придерживался того же мнения, так как команда стала быстро собираться на полетной палубе. Хотя солнце зашло, было светло, как днем. Район спасательных работ освещался горящим кораблем и прожекторами вертолетов, быстро поднявшихся то ли с «Фиарлесса», то ли с «Интрепида». Та ночь явила много примеров мужества. Раздалось еще несколько взрывов, а вертолеты продолжали слетаться. В бинокль я довольно ясно видел членов команды в непромокаемых оранжевых костюмах.

Когда, не заботясь о собственной безопасности, к борту «Энтелоуп» подошел десантный катер, не возникло ни намека на панику. Вскоре после того, как сняли почти всю команду, корабль к носу от трубы был объят пламенем. Вдруг на мостике появилось около дюжины человек. Храбрец-рулевой подвел катер вплотную, и они сошли по трапу. Никто даже ног не замочил. Это была блестящая спасательная операция, причем совершенно спонтанная, насколько я могу судить. Погибло трое — те, кто пытались обезвредить не-взорвавшуюся бомбу, и она все же взорвалась. Я преклоняюсь перед мужеством этих замечательных людей. Они самые храбрые из всех.

Всю ночь я зачарованно смотрел на горящую «Энтелоуп». Как что-то, сделанное из металла, может быть таким горючим? Я знал ее по Гамбургу, а теперь этот британский корабль умирал на моих глазах. Я понимаю, почему моряки, особенно капитаны, так нежно относятся к своим кораблям. Пожар и взрывы продолжались всю ночь, а на рассвете «Энтелоуп» разломилась пополам и медленно затонула, окутанная клубами пара и дыма.

23 мая: Авиашоу в заливе Аякс продолжалось. Из четырех «Скайхоков» два атаковали корабли, а два набросились на плацдарм. И те, и другие сбросили бомбы. Это был первый налет на наземные цели, и я встревожился, потому что половина моей роты спустилась с горы поесть: туда доставили мясо с хлебом. Однако повезло, и обед прошел отлично. Появились «Миражи» и «Скайхоки». Один «Мираж» тут же сбили ракетой «Рэйпир», и он врезался в гору, разбрасывая горящие обломки по всему заливу. Я не видел ни одного парашюта. Войска, находившиеся на склоне, заулюлюкали и зааплодировали, будто на стадионе «Хэмпден Парк» в Глазго. Вскоре был сбит низко летящий над водой «Скайхок». Он перевернулся и, подняв столб воды, погрузился в воду. Спустившегося на парашюте пилота подобрал маленький десантный катер.

Это было настоящее гладиаторское сражение храбрых и опытных пилотов: впервые аргентинцы пытались атаковать наземные цели. Они могли бы переломить ход войны, если бы не наши «Харриеры», мужественно преградившие им путь к островам, и потрясающие ракеты «Си Вулф». Однако некоторым самолетам удалось прорваться: к нашему списку потерь прибавились эсминец «Ковентри» и контейнеровоз «Атлантик Конвейор», а потом десантные корабли «Сэр Галахад» и «Сэр Тристрам».

26 мая: Мы получили приказ перейти в наступление с плацдарма: десантным судном переправиться в Порт-Сан-Карлос, оттуда 20 миль пройти пешком и захватить Дуглас-Сеттлмент. Вертолетов не предоставили, и нести все снаряжение пришлось на себе. Мы выступили на следующее утро перед рассветом. Кое-что лишнее оставили, но все равно каждый тащил килограммов 55, а некоторые гораздо больше. Погрузившись на десантное судно, мы плыли 40 минут, а потом двинулись в поход. Я достал губную гармонику и сыграл несколько мелодий. Похоже, парни оценили.

Переход от Порт-Сан-Карлос до Ныохауса, миль 12, был самым отвратительным в моей жизни. Погода стояла не слишком плохая, однако грунт был болотистым, а где не болотистый, там торчали крепкие травянистые кочки, на которых запросто можно было подвернуть ногу. Кое-где склоны были крутыми, но все эти неприятности не шли ни в какое сравнение с жуткой тяжестью, причем я точно знал, что большая часть груза нам не понадобится. Морские пехотинцы держались отлично. Первого мы потеряли метров через 180, а в последующие несколько часов еще шестерых.

Из 650 человек отстали только 15; почти все они в течение недели вернулись в 45-й отряд. С отставшими ничего особенного не случилось, вероятно, им просто не хватило силы воли. Остальные с утра и до двух часов следующей ночи упорно шли вперед, не теряя хорошего настроения, хотя тем, кто, прыгая и сталкиваясь, замыкал цепь из 650 человек, жизнь должна была казаться адом. К концу пути у меня самого терпение лопнуло.

В тот вечер, перед заходом солнца, мы остановлись поужинать. Со стороны залива, откуда мы вышли, слышались взрывы. В Аякс-Бэй происходило то, что и должно было произойти: скоординированная атака воздушных сил противника на склады и постройки. Мы боялись за своих. Почти всю ночь на складах взрывались боеприпасы, и небо освещалось пламенем пожара. В тылу пятеро были убиты и шестнадцать ранены, в основном повара. В два часа ночи я дал приказ отдохнуть. Наше обычное убежище — это непромокаемые плащ-палатки, поддерживаемые маленькой палкой. Я приказал не ставить палатки и совершил ошибку. Шел дождь, и пластиковые мешки, в которых мы расстилали спальные мешки, не выпускали воду, так что спальники промокли. Я проснулся часов в пять утра промокший насквозь вместе со своим мешком. Мысленно прорыдав не меньше часа, я пообвыкся.

К концу пребывания в том негостеприимном местечке мы так приспособились к условиям, что и не возражали против жизни на свежем воздухе. С рассветом мы развернулись в боевом порядке. Рота «X» шла в авангарде семь миль, оставшиеся до Дуглас-Сегглмент. Мы захватили его в 16.00, не встретив сопротивления. Враг бежал. Мы устали, промокли и проголодались, поскольку разделались с пайком еще за завтраком. Наступая боевым порядком, мы не имели даже мокрых спальных мешков. Вертолеты должны были доставить рюкзаки, но не в первый и не в последний раз они подвели нас. Я боялся, что эта ночь будет еще хуже предыдущей, однако обошлось. Две трети личного состава удалось разместить в сарае для стрижки овец, хотя и чертовски холодном, зато там было сухо и не продувало ветром. Рюкзаки прибыли на следующий день, и, как часто случалось, погода наладилась, чем мы и не преминули воспользоваться. Многие отложили часть пайка про запас, чтобы не повторилась вчерашняя голодовка, однако очень трудно восемнадцатилетнему парню, потратившему много энергии, заставить себя остановиться и не сожрать всю свою еду вместе с упаковкой. Некоторые постоянно ходили голодными.

30 мая: Полностью восстановили силы. Обсохли, получили пайки, заклеили пластырем волдыри. Прекрасный день. В Дугласе мы услышали о том, что 2-й парашютный атаковал Гуз Грин. Они неплохо справились, хотя главная задача командира— не позволить себя убить. Несомненно, его наградят за храбрость, хотя подозреваю, что его бросок на вражеские пулеметы был скорее актом отчаяния. Появились первые слухи о том, что аргентинцы расстреливают сбитых пилотов. В том марше один из моей команды артиллеристов отлично зарекомендовал себя как сельский житель. На одной из десятиминутных стоянок после форсирования реки он прыгнул в воду и вытащил огромную форель. Мы еле поверили глазам своим. В Тиле мы ее сварили. Она оказалась изумительно вкусной.

Тил мы увидели издалека, а приблизились уже в темноте. Земля была покрыта снегом. Мы провели блаженную ночь в загоне для овец, хотя и грязном, и кишащем клещами. В тот вечер, ближе к ночи, командир отдал приказ закрепиться на позициях вокруг Тиля. Вообще-то, мы находились за передовыми рубежами. Перед нами были 3-й парашютный батальон и 42-й отряд коммандос. Полагаю, главный урок той операции в том, что ничто никогда не идет по плану. Хотя я не призываю отказаться от планирования, необходимо быть готовым к любым изменениям на любой стадии в зависимости от обстоятельств. Выживает и добивается успеха только тот командир, который помнит о главной цели, без суеты использует подручные средства и все время готов к неприятностям, то есть умеет ВЫКРУЧИВАТЬСЯ!

2 июня: Вертолетами нас должны были перебросить на базу в Блафф-Коув-Пик. Сгустились тучи, и лететь стало невозможно. Мы прождали целый день, и небо прояснилось. Однако вертолеты не появились. Мы отправились в Блафф-Коув-Пик пешком. Это заняло два дня. Ветер усилился и пошел дождь, но нас это уже не волновало, потому что Стэнли был в десяти милях, и о возвращении не было и речи. Мы были единственными, кому пришлось прошагать весь тот путь… и мы этим гордились.

4 июня: Мы организовали патрульную базу в Блафф-Коув-Пик позади горы Маунт-Кент. Штурм Ту Систерс намечался на 11 июня. За оставшуюся неделю мы провели ряд разведочных патрулей, чтобы понять, что нас ожидает. Врага мы почти не видели, им всегда удавалось скрыться от нас. Долина к западу от Блафф-Коув-Пик была болотистой, и наши позиции пересекались каменными потоками. Это удивительные природные образования: потоки огромных камней, по которым очень сложно передвигаться. Камни покрыты скользким мхом вроде лишайника и часто движутся, когда на них наступаешь. И днем-то идти по ним тяжело, а ночью — сущий ад. Боялись, что после того, как 42-й отряд коммандос ушел с соседней Маунт-Кент, противник поставит там наблюдательный пост. Мне приказали послать туда взвод, и я послал Криса Кароу со 2-м взводом.

6 июня: В нормальных условиях подъем в 300 метров на 2,5 мили с видом на Стэнли показался бы приятной прогулкой, однако нам пришлось карабкаться в отвратительную погоду. Дождь лил как из ведра, и ветер был очень сильный. До вершины мы добирались два часа. Нескольких человек, включая меня самого, подхватил ветер, и мы пролетели несколько метров, приземлившись на задницы. И опять морские пехотинцы проявили себя отлично: такое терпение, выносливость и дружелюбие. Однако, выслав несколько патрулей, мы поняли, что не достигли ничего, что уже не было бы сделано артиллерийскими наблюдателями и 2-м взводом: мы просто измотали еще два взвода. Нам разрешили снова спуститься вниз.

Пока мы слонялись вокруг Маунт-Кент, Крис Фокс и часть его взвода разведки колотила врага на Ту Систерс. Сквозь туман я время от времени видел в той стороне разрывы снарядов. Команда Фокса убила человек двенадцать, не понеся потерь, только Фоксу прострелили палец.

9 июня: Дэвид Стюарт, командир 3-го взвода, получил задание потрепать врага. Он хорошо подготовился, никогда не видел, чтобы готовились так тщательно. Его люди рвались в бой, и я очень надеялся на успех. Я только боялся, что в такую лунную ночь они останутся без прикрытия.

В час ночи я пожелал им удачи, хотя в последнюю минуту на меня навалились дурные предчувствия. 275 метров я видел их невооруженным взглядом, а потом в бинокль треть мили, однако враг их не замечал. Они двигались к скале к югу от Ту Систерс, цели моей роты во время предстоящей атаки бригады. Там они довольно ловко пересекли открытое, залитое лунным светом пространство, убили с очень близкого расстояния двух часовых и в последующей перестрелке еще как минимум пятерых. Их с разных сторон обстреливали не менее трех пулеметов, и возвращаться им пришлось с боем, преодолевая сопротивление превосходящих сил врага без артиллерийской поддержки. Пули взрывали трясину. В ярком лунном свете парни, отстреливаясь, мчались к ближайшему приличному укрытию за рекой в 900 метрах от них. Слава богу, ни в кого из них не попали. По любым меркам это была успешная разведка боем и, как выяснилось позже, значительно повлиявшая на успех наших последующих операций. Однако не всегда нас ждал успех…

10 июня: Патрулю из роты «У» поручили обойти восточную оконечность Ту Систерс и выяснить, что там есть. Минометное отделение поддержки выслали вперед. Однако минометчики безнадежно заблудились, никто не знал, где они находятся, и командир стрелкового взвода предпринял необходимые меры безопасности, чтобы не напороться на них. В конце концов они столкнулись там, где минометов просто не должно было быть. Взвод первым заметил минометчиков и решил, что это вражеский патруль, собравшийся атаковать наши позиции. Однако сержант все же удостоверился по рации в том, что никаких других патрулей не высылали. Он даже связался с соседней частью, 3-м парашютным батальоном, и уточнил, что они тоже не высылали патрули. Наконец он связался со своим минометным отделением и спросил, где они. Те ответили, что находятся на высоте близко к цели. Сержант смотрел сверху вниз с расстояния 180 метров, и те, кого он видел, были далеко от цели его минометчиков. Когда их разделяло менее 90 метров, взвод открыл огонь. Где-то через минуту командир выкрикнул приказ и, должно быть, один из минометчиков услышал, потому что закричал по-английски: «Мы — позывной 52». Взвод прекратил огонь. В итоге они опознали друг друга. Погибли четверо, включая сержанта. Я по радио слышал об этой катастрофе и эвакуации погибших. Вскоре мы заставили себя забыть об этом ужасном инциденте. Время оплакивать наших мертвых еще не пришло.

После атаки на Ту Систерс мы должны были штурмовать гору Тамблдаун (Тамблдаун-Маунтин). Рота «X» опять шла в авангарде. В сумерках мы провели репетицию на ближайшем утесе, очень похожем на нашу цель, затем расслабились и поели. Примерно через час после наступления темноты мы выступили, все 150 человек. С нами был капеллан Уинни Джоунз. Он замыкал колонну и нес дополнительный запас медикаментов. Когда мы собрались, чтобы в последний раз проверить снаряжение, я шепнул ему: «Помолитесь за наши души, викарий». Он ответил: «Не придется. Не придется». В роте «Икс» было мало верующих, однако присутствие священника удивительно успокаивало. Нелегко выразить словами то, что чувствуешь перед боем. Страх, конечно, но не страх самой смерти. Скорее, печаль, потому что сознаешь, какое горе твоя смерть принесет в твою семью.

11 июня: Переход к месту сбора, откуда начнется наше наступление, превратился в сущий кошмар. Мы тащили на себе радиоуправляемые противотанковые ракеты «Милан», но я и представить не мог, что они нас так задержат. В разведке этот относительно легкий переход занимал три часа, что оставляло нам час в запасе, а мы шли шесть часов. Камень или ручеек, которые в нормальном боевом порядке и не заметишь, становятся серьезными преградами, когда, кроме своего снаряжения, несешь еще 14-килограммовый комплект «Милана». У нас было комплектов 40. Рота постоянно рассеивалась. В довершение всего мое разведотделение не сумело найти нам самую легкую дорогу. В конце концов мы прибыли на место, но пришлось полночи с проклятьями кружить по скалам. Я дважды умудрялся терять половину роты и приходилось возвращаться и искать их, тратя время и энергию. В середине марша стало плохо главному связисту, и пришлось отправить его на ближайшую артиллерийскую батарею, а один солдат свалился с очень крутого склона. Фил Уитком, мой заместитель, сумел привести его в чувство. В общем, с двухчасовым опозданием в район сбора притащились 150 измученных и все на свете проклявших парней, а настоящая работа еще и не начиналась.

Десять минут спустя началось наступление. Самое неприятное — мы должны были пересечь открытое пространство. Приближаясь, мы видели в воздухе трассирующие пули: с вершины нашей цели стреляли из крупнокалиберного пулемета. Я решил посмотреть, на что способен «Милан». Это означало, что стрелять будут поверх наших голов, а к цели мы были ближе, чем к «Милану», но только так мы могли подстраховаться до прибытия артиллерии. Первая ракета прошла метрах в девяти над нами и с оглушительным грохотом поразила цель. Вскоре 2-й взвод подготовился, и Крис Кароу отдал приказ. Последовал заградительный залп восемью минами, но артиллерии — через Аластэра Камерона — я так и не добился. Бедный Аластэр чувствовал себя чертовски бесполезным оттого, что в критический момент не смог обеспечить поддержку. Я так и не понял, в чем была загвоздка. Я знаю только, что когда артиллерия действительно нужна, ее никогда нет. Я попросил минометчиков повторить залп и приказал выпустить еще две ракеты «Милан».

Ракеты выпустили, но тут меня подвели минометчики. Опорные плиты минометов утонули в мягком грунте, и нас смогли поддержать одной-единственной миной. Об артиллерии и минометах пришлось забыть, однако Крис Кароу все равно повел своих людей вверх. А враг теперь использовал не только противотанковое оружие, но и артиллерию. Люди Кароу карабкались вверх по скалам к вражеским позициям. Передвигались перекатами, как в плотно застроенном районе. Пока один прыгал, двое его прикрывали. Все время приходилось увертываться от снарядов. Когда на следующий день я увидел территорию, у меня сердце замерло. Рельеф был еще более сложным, чем я думал, и если бы я увидел это раньше, то сильно сомневался бы в шансах взвода. Но выбора не было. Одновременно могла двигаться только одна группа.

Кароу уже с переменным успехом вел бой на вершине горы. Им удалось добраться до вершины, но артиллерийский огонь заставил их отойти. Тогда мы понесли наши единственные потери. Младший капрал Монтгомери и морской пехотинец Уотсон оказались в полутора метрах от взорвавшегося снаряда. Сила взрыва отбросила их на несколько метров. Монтгомери то ли сломал, то ли вывихнул плечо и явно получил сотрясение мозга. В конце концов авангард вытеснил врага, и мы захватили нашу цель. Какой-то стрелок время от времени вяло обстреливал мой «штаб» с фланга. Мы не обращали на него внимания. Однако постепенно обстрел стал более серьезным и неприятным, и еще 36 часов то затухал, то нарастал, что усиливало чувство опасности и замешательство. Сначала стреляли только из двух орудий, но вскоре сорок или пятьдесят снарядов обрушились на наши позиции на гребне горы, а седловина между нами и остальными войсками была изрыта воронками. Потерь у нас не было, но артиллерийский обстрел — дело неприятное.

Самое смешное то, что, если не слишком шумно, можно услышать выстрел вражеского орудия, а потом свист снаряда. Чаще слышишь только свист. Если снаряд летит достаточно близко, у тебя есть две секунды, а если он летит прямо на тебя, времени нет совсем. Съежившись за скалами, мы имели возможность изучить этот процесс. Во время затишья я отошел отлить. Я еще не закончил, когда услышал ужасающий свист. Снаряд врезался в землю одновременно со мной… к счастью, в 19 метрах от меня. Огромный камень упал мне на спину… К рассвету я добрался до вершины. Когда я посмотрел вниз, у меня кровь застыла в жилах. Теоретически эта вершина была неприступна.

Остальные коммандос тоже не сидели без дела. После жестоких схваток, в которых они потеряли четверых убитыми и пятнадцать ранеными, им удалось захватить свои цели. Врагов мы похоронили на месте. Я сам руководил похоронами неопознанного офицера и сержанта. Они погибли 9 июня в перестрелке, вероятно с 3-м взводом. Мы положили их в мелкую могилу, тщательно отметили место и сообщили в рапорте властям. Я произнес небольшую молитву. На позиции мы нашли много боеприпасов, оружия, еды и снаряжения. На следующий день 2-й взвод, рыскающий по лагерю на вершине горы, напомнил мне семейство мусорщиков, копающихся на свалке.

Повезло, что на позиции было так много всего. Нам так и не сбросили рюкзаки, а ночь была морозной. Без аргентинских одеял и одежды мы испытывали бы страшные неудобства. Когда я давал последние инструкции перед ночевкой, из темноты появилась какая-то фигура. Мы насторожились, но тут же с удовольствием услышали голос с сильным уэльским акцентом: «Привет, рота «Икс-рэй», это викарий, и я забыл чертов пароль».

Мы находились там два дня, пока Шотландские гвардейцы не захватили Тамблдаун-Маунтин, а потом нам приказали взять Сэппер Хилл.

14 июня: Стало ясно, что враг отброшен в сторону Стэнли, а это оставляло брешь между высотами Тамблдаун и Сэппер Хилл. Нам приказали как можно быстрее выдвинуться к Сэппер Хилл. Мы пробежали семь миль, но нашей решимости это не поколебало. Как же мы удивились, когда, взяв гору без сопротивления, обнаружили там Уэльских гвардейцев, сброшенных с вертолета. Если бы на позиции был враг, то их уничтожили бы. Они были чистенькие, откормленные и, на мой взгляд, слишком изнеженные. Позже мы услышали об их фиаско в пешем переходе. Они отправились из Порт-Сан-Карлоса и, не выдержав погодных условий и плохой дороги, вернулись. Мы не удивились. Их предназначали для гарнизонной службы на островах после нашего ухода, и я почувствовал к ним жалость.

Когда мы наступали на Сэппер, прошел слух о капитуляции противника. Думаю, это и согревало меня в ту ночь, самую мучительную в той войне и во всей моей жизни. Я глаз не сомкнул. Мы опять замерзали, и особенно горько было сознавать, что, устроив победный вертолетный парад, военный флот не нашел ни одного вертолета, чтобы сбросить нам рюкзаки!

16 июня: Мы отправились маршем в Стэнли. Проведя месяц в полевых условиях, мы были практически обессилены, но горды. Это был очень волнующий момент. Не могу вспомнить, когда я испытывал большее чувство гордости. Я вошел в Стэнли во главе моих ребят под самодельным флагом роты, которое нес ефрейтор (Lance Bombardier) Инглсон. Нас встречали счастливые горожане. А потом случилось самое невероятное. Мы нашли открытый паб! Рота ввалилась в отель «Глоуб». Бывали у меня более счастливые моменты в жизни, но очень немного. Один Бог знает, кто покупал пиво. Я точно не покупал. Я стоял в скромном задымленном помещении в окружении 150 усталых, вонючих, небритых, слегка пьяных моих ребят, и этот момент я бережно сохраню в памяти на всю оставшуюся жизнь».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

МЫ ИДЕМ НА СЕВЕРНЫЙ

Из книги Над снегами автора Фарих Фабио

МЫ ИДЕМ НА СЕВЕРНЫЙ Слегка вибрируя от работы мотора, который ровным гулом заполняет уши, самолет идет на север. Сзади и немного справа идет машина Галышева. Кажется, что она не двигаясь, висит в воздухе, и только снежный покров внизу и неровность льдов уходят назад, будто


МЫ ИДЕМ В МЕКСИКУ

Из книги Исследование океанских глубин автора Шентон Эдуард Г

МЫ ИДЕМ В МЕКСИКУ По мере приближения рождества мы все чаще ловили себя на мысли, что мечтаем об ухудшении погоды: тогда можно было бы улучить денек и отправиться за покупками для праздника. Но погода стояла великолепная, и мы каждый день осуществляли погружения в районе


«Идем заданным курсом…»

Из книги Непобежденные [militera.lib.ru] автора Азаров Илья Ильич

«Идем заданным курсом…» 26 июня лидер эскадренных миноносцев «Ташкент» находился в Новороссийской военно-морской базе и готовился к выходу в Севастополь. Это был его пятый поход в июне 1942 года.25 июня «Ташкент» доставил в Новороссийск из Севастополя более 1000 раненых.


Идем по лесному некрополю

Из книги Моя фронтовая лыжня автора Геродник Геннадий Иосифович

Идем по лесному некрополю Из ржавых вод, из голубого мха В истлевших гимнастерках и пилотках Они встают. Размеренна, тиха Солдат убитых тяжкая походка. Их вдаль ведет извечная тоска. К жилищам мирным, к отческому дому Они спешат. Дорога далека По перелескам темным,


Идем на «Восток»

Из книги С Антарктидой — только на "Вы": Записки летчика Полярной авиации автора Карпий Василий Михайлович

Идем на «Восток» Утром Антарктида сияла так, словно ничего не случилось — ни тебе пурги, ни ветра, сбивающего с ног... И все же чем-то она напоминала нашкодившего ребенка, который стоит, смущенно улыбается, ковыряет носком сандалии землю и делает вид, что ничего не


Идем на помощь полякам

Из книги На службе Отечеству автора Алтунин Александр Терентьевич

Идем на помощь полякам ... В начале экспедиции в «Мирный» пришло польское судно, доставив свою антарктическую экспедицию, и в контейнере — два вертолета Ми-2. Поляки должны были работать в Оазисе Бангера. Когда-то там уже работала наша экспедиция, а потом на долгие годы


Идем на запад

Из книги На космической верфи. Поиски и свершения автора Борисов М.


«Идем к Луне»

Из книги Если полететь высоко-высоко… автора Романушко Мария Сергеевна

«Идем к Луне»


Глава 13. ИДЁМ ДАЛЬШЕ…

Из книги По ту сторону фронта автора Бринский Антон Петрович

Глава 13. ИДЁМ ДАЛЬШЕ… Первая после больницы прогулка на бухту, когда у нас не было сил дойти домой…Мы почему-то совершенно выдохлись, то и дело останавливались и передыхали, сидя на лавочках. А ведь ещё недавно мы проходили эту дорожку, играючи.– Что это с нами, сынок?– Не


Мы идем по Украине

Из книги Раскрепощение автора Герт Юрий Михайлович

Мы идем по Украине Мы идем по лесам и болотам, ничем не отличающимся от тех, которые оставили за Припятью, но облик деревень постепенно меняется: чаще и чаще мелькают среди серых бревенчатых домиков белые мазаные хаты, чистенькие, местами даже щеголеватые, с голубыми


Мы идем «по цепочке»

Из книги Синий дым автора Софиев Юрий Борисович

Мы идем «по цепочке» Наш путь проходил по той дороге, по которой доставлялись боеприпасы и взрывчатка от Центральной базы, от партизанского аэродрома боевым отрядам Сазонова, Картухина, Насекина. Дорога длинная, и наши транспорты должны были проходить ее как можно


МЫ ЗНАЛИ, НА ЧТО ИДЕМ...

Из книги Каменный пояс, 1984 автора Гроссман Марк Соломонович

МЫ ЗНАЛИ, НА ЧТО ИДЕМ... Это строчка из письма Юрия Домбровского, которое он прислал мне в самом начале семидесятых: «Мы знали, на что идем...» А речь в письме шла об одном из многочисленных обращений в самые высокие инстанции (ЦК КПСС, правительство, съезды творческих союзов


«Идём опасной и кремнистой…»

Из книги В дебрях Африки автора Стенли Генри Мортон

«Идём опасной и кремнистой…» Идём опасной и кремнистой Капризной горною тропой. Над скутарийской гладью чистой Динарских Альп хребет лесной. Смотри, Уже оделись буки Осенней красною листвой. Как смуглы от загара руки, Как чист и звонок голос твой. И выученные заранье На


ИДЕМ С ВОЙНЫ

Из книги Эллины и иудеи автора Герт Юрий Михайлович


КТО МЫ? ОТКУДА? КУДА ИДЕМ?..

Из книги автора

КТО МЫ? ОТКУДА? КУДА ИДЕМ?.. Брось свои иносказанья И гипотезы святые, На проклятые вопросы Дай ответы мне прямые... Генрих Гейне 1Когда и как началась наша Вселенная, когда и как?..Этого мы не знаем: среди множества гипотез — ни одной достоверной.А когда и как возникла Жизнь