ПЕРВЫЕ ОПЫТЫ

ПЕРВЫЕ ОПЫТЫ

За четырехлетие гражданской войны хрупкий ребенок майланских дней развился в коренастого юношу, совершенного голландца по внешнему виду. Сохранилась фотография Эдисона, где он снят мальчиком с пачкой газет в руках, шапкой на голове и с шарфом вокруг шеи. У этого газетного разносчика веселая здоровая улыбка, хорошее лицо.

Эдисон со свойственной ему изобретательностью пользовался всякой возможностью значительно усилить спрос на продаваемые им газеты. Главнокомандующий северной армией, впоследствии смененный, генерал Мак-Клеллан, близкий к кругам капиталистической буржуазии, неудачный стратег, в 1862 году потерпел серьезное поражение. Аль увидел в этот день в Детройте многочисленную толпу, собравшуюся у редакции местной газеты. Толпа читала сообщение о происшедшем огромном сражении. И Аля осенила мысль. Он поспешно отправляется на станцию железной дороги, обещает дежурному телеграфисту бесплатно давать в течение известного срока журналы и газеты, если он передаст краткое сообщение о сражении по телеграфу в Порт-Гурон и на все промежуточные станции. Аль сообразил, что в результате такого мероприятия он сумеет продать по крайней мере тысячу газет вместо обычных ста-двухсот. Не имея денег на покупку такого количества газет, Аль добился свидания с издателем и подучил кредит. И вот что рассказывает Эдисон о дальнейшем:

«С помощью одного мальчика я погрузил газеты та поезд. Первая остановка была маленькая станция лад названием Утика, где я обычно продавал две-три газеты. Я увидел огромную толпу, собравшуюся на платформе, и подумал, что это какая-то экскурсия, но не успел я выйти из вагона, как меня окружили со всех сторон. Я продал здесь тридцать пять газет. Так пошли дела и на прочих станциях, на всем протяжении от Детройта до Порт-Гурона. У меня была привычка прыгать с поезда, четверть мили не доезжая до Порт-Гурона, там, где поезд замедлял ход, В свое время я натаскал песку на это место и проделывал прыжок мастерски. Мальчик голландец (все тот же Михаэль Оат) ожидал меня здесь на лошади. Приближаясь к городу, я был встречен многочисленной толпой. Тогда я крикнул: «25 центов за штуку, граждане, у меня газет не хватит на всех». Я распродал все дочиста. Выручка достигла значительных размеров и казалась мне тогда огромной суммой денег».

«В эти дни, — рассказывает он позже, — я впервые оценил значение телеграфа, так как своим успехом я обязан был объявлениям, которые развешивались на предшествующих станциях».

Аль быстро оценил, что сенсационность и быстрота информации играют первостепенную роль. И вот он становится издателем первой поездной газеты.

В Детройте у старьевщика нашелся старинного образца ручной печатный станок. Там же оказался ящик вышедшего из употребления шрифта. Деньги, необходимые на покупку станка и наборных касс, Эдисон уже скопил. Аль приводит в порядок станок и в своем багажном вагоне, рядом с местом, отведенным Для лаборатории, газет и товаров, устраивает свою поездную типографию. Создается настоящая маленькая газетка «Викли Геральд». Эта газета была, конечно, примитивной, содержала краткие сообщения о военных событиях и другие свежие новости, которые Эдисону доставлялись железнодорожными служащими или его другом — наборщиком из Детройта. «Гвоздем» каждого номера были хотя и большей частью мелкие, но любопытные происшествия по линии железной дороги, а нередко и выдающиеся случаи из жизни служебного персонала. Этим газета обеспечивала себе постоянных покупателей на самих станциях. Газета давала сведения о рыночных ценах в ближайших торговых пунктах. Наконец в конце каждого номера было отведено еще место для торговых реклам. Автор, редактор, наборщик, издатель и продавец своей газеты, Аль вскоре довел ее тираж до 400 экземпляров.

Работа по изданию газеты, несмотря на многие трудности, не заполняла всего досуга пятнадцатилетнего Аля. В свободные моменты и в ночные часы (он возвращался домой вечером не раньше половины десятого) Аль углублялся в чтение книг и в производство опытов, главным образом химических.

Кроме химии, у Эдисона появился интерес к электричеству, особенно к телеграфу, который возбуждал воображение Аля. Благодаря его занятиям химией ему не трудно было составить гальванические элементы, но он не знал, как обращаться с инструментами и как получить электрический ток. Вскоре одно обстоятельство помогло ему в этом деле.

В августе 1862 года во время стоянки поезда на станции Маунт-Клеменс Аль пробегал со своей пачкой газет по платформе. Вдруг он видит, что в конце поезда отцепили только что разгруженный товарный вагон, который, никем не управляемый, продолжает двигаться со значительной скоростью на запасный путь, где в это время на рельсах играл у кучи песка крошечный сын начальника станции Маккензи. Не задумываясь, Аль выпускает из рук свои газеты, соскакивает вниз с платформы, перебегает через полотно дороги и в последний момент успевает подхватить с земли ребенка, который иначе неминуемо был бы раздавлен. Отец спасенного ребенка, уже раньше знавший Аля и его наклонности и относившийся к нему доброжелательно, предложил в благодарность обучить его телеграфному делу. Аль, знакомый уже с азбукой Морзе, с радостью ухватился за это предложение. После обычных своих поездок по линии Аль всякий раз возвращался на станцию Маунт-Клеменс к своему наставнику для изучения телеграфного дела. Маккензи не мог нахвалиться прилежанием и изумительной сообразительностью своего ученика, подхватывавшего всякое объяснение на лету.

Теперь уже Аль мог установить собственную телеграфную службу. Он устроил первую свою телеграфную линию между домом, где жил, и квартирою товарища. Изоляторами служили бутылки и маленькие горшочки, укрепленные на гвоздях, вбитых в деревья. Куски латунной пружины играли роль телеграфного манипулятора. Линия была создана, необходимо было на ней практиковаться, ее изучать. Но возникла еще одна трудность. Отец Аля заставлял его ложиться спать не позже одиннадцати часов ночи. Поезд возвращался из Детройта поздно, и у Аля, таким образом, оставалось мало времени для практики на своей телеграфной линии. Тогда он придумал следующее. Отец очень любил каждый вечер читать газеты, оставшиеся у Аля непроданными. И Аль стал оставлять эти газеты у товарища, а отцу сказал, что может все сведения из газеты получать от него по телеграфу и тут же их записать. Жизнь кипела событиями, и Самуэль Эдисон согласился на это предложение сына. Отец с сыном нередко засиживались далеко за полночь у этого примитивного телеграфа. Таким путем установился новый жизненный режим, который настолько упрочился, что Аль стал снова приносить оставшиеся газеты домой. Вскоре, однако, корова, заблудившаяся в деревьях сада, порвала первый эдисоновский телеграф.

Ежедневно разъезжая по железной дороге, живой, рвущийся к знаниям Аль не мог, конечно, не заинтересоваться и железнодорожным делом. Нередко приятели-машинисты брали его на паровоз, а иногда на коротких пробегах позволяли и управлять локомотивом. Эдисон не остановился на ремесле машиниста, но мы увидим, как впоследствии он стал одним из пионеров в деле создания и развития электровоза.

Аль подрастал. «Козленок из Мичигана», «мальчик с большими идеями» продолжал преуспевать. Пятнадцатилетний Альва являлся одновременно продавцом газет, экспериментатором, химиком, физиком, редактором, издателем, наборщиком. Эга огромная активность в глазах близких людей, за исключением матери, казалась странной. Многие считали его неуравновешенным. Одна лишь мать понимала, что способности Аля были выше средних. Она помогала развиваться его инициативе, поощряла его стремления к знанию и к производству опытов. Детское имя не соответствовало более его мнению о себе, и он начал подписываться «Т. А. Эдисон».

Вскоре Тома постигло несчастье. Однажды поезд, в багажном вагоне которого он помещался со своей лабораторией и типографией, быстро шел по участку пути, где рельсы была плохо проложены. Багажный вагон сильно накренился. В отделении, которое занимала лаборатория, упал с полки на пол кусок фосфора и воспламенился. В вагоне начался пожар. Эдисон пытался его потушить. В это время вошел кондуктор, который залил огонь водой и предотвратил несчастье. Кондуктор — мрачный шотландец горячего темперамента — тут же на ближайшей станции Смитс-Крик выбросил Тома на платформу вместе с его лабораторией, типографией, всеми газетами и товарами. Огорченный, потрясенный, но не обескураженный, Том остался стоять на платформе. Он собрал остатки своей типографии и лаборатории и снова вернулся с ними в подвал родного дома.

Спустя более полувека Эдисон не мог еще забыть катастрофы с багажным вагоном. «Уж каких-каких злоключений не пережил я, начиная от ранней юности и до глубокой старости, — говорит он, — а никогда не был в таком отчаянии, как тогда, когда лишился своей первой лаборатории».

Обычно рассказывают, что кондуктор оттаскал мальчика за уши так жестоко, что повредил барабанную перепонку, и что с этого времени начинается глухота Эдисона. Верно, что кондуктор выбросил Эдисона с его лабораторией, но за уши он его не таскал. Глухота его началась совсем от другой причины. Вот как об этом рассказывает Генри Форд: «Он указал мне место около станции Фрезер… „Здесь, — рассказал Эдисон, — я задержался на станции, ожидая нескольких моих покупателей газет, и поезд двинулся. Я побежал и схватился за заднюю ступеньку, почти совершенно задохнувшись, и не мог сам подняться, потому что ступеньки в то время были очень высокие. Кондуктор нагнулся и схватил меня за уши, и, когда он меня тащил, я почувствовал, что что-то в моих ушах треснуло, и вот после этого я начал глохнуть. Удара по уху никогда не было. Человек, который повредил мой слух, сделал это, спасая мне жизнь“. Однажды Эдисон заметил: «Эта глухота оказалась выгодною для меня в некотором отношении. Когда я работал в телеграфной конторе, я слышал только аппарат, находившийся на столе, за которым я работал, и другие аппараты мне не мешали, как остальным телеграфистам.

При опытах с телефоном я должен был усовершенствовать передатчик так, чтобы я мог его слышать. Это сделало телефон пригодным для коммерческих целей, так как магнитный телефонный приемник того времени был слишком слаб для применения в качестве коммерческого передатчика. То же самое было с фонографом».

Кроме своей лаборатории, Томас перенес в подвал отцовского дома и печатный станок. Он продолжал издавать свою газету, но спустя некоторое время решительно ее преобразовал. В сотрудничестве со знакомым подростком-однолеткой по имени Джемс Уорт Эдисон издает газету под новым названием — «Поль Прей». Поль Прей было имя популярного персонажа комедии модного поэта-драматурга Пуля. Под именем Поля Прея был выведен прековарный сыщик-шпион. Эдисоновский Поль Прей — «шпион» подслушивал и опубликовывал различные городские новости, нередко анекдоты. Автор отдела местной хроники в газете Джемс Уорт вызывал интерес невзыскательных читателей и часто их смешил всевозможными действительными и вымышленными приключениями из жизни обывателей города. Газета оживилась бойко раскупалась. Однажды Уорт нелестно изобразил одного порт-гуронского обывателя, который целыми часами просиживал в буфете железнодорожной станции за стаканом виски, следя как бы зорким оком сыщика за пассажирами, заходящими в буфет. Этот обыватель, человек атлетического телосложения, через несколько дней вечером подкараулил Тома, возвращавшегося со станции домой безлюдным берегом реки Сент-Клэр. Эдисон — редактор — отказался назвать имя автора заметки, и взбешенный обыватель приподнял его с земли, поднес к самой реке, раскачал и бросил в холодную воду. После этого насильственного купания Том навсегда отказался от издания газеты. Неоспоримо, что Эдисон был самым молодым издателем и редактором своего времени. На всю свою жизнь он сохранил любовь к журналистике, и если бы не другая, более сильная тяга — к технике, возможно, он стал бы журналистом.

Когда карьера железнодорожного разносчика газет была прервана, Том усилил свои занятия химией и особенно электричеством. Под руководством Маккензи он изучал работу на телеграфе и вскоре в знании этого дела превзошел своего учителя.

Он проложил телеграфную линию от железнодорожной станции в местечко Порт-Гурон. На этой линии телеграфные столбы заменяла существовавшая между городом и станцией деревянная изгородь. В благоприятную погоду телеграфные сигналы были достаточно разборчивы. Телеграфное бюро в городе было открыто у аптекаря. Том установил плату в 12,5 цента за короткую депешу. Дело, однако, оказалось невыгодным и вскоре было закрыто.

Немного времени спустя он поступает на службу в частное телеграфное бюро некоего ювелира Уокера. Бюро помещалось в магазине этого ювелира, где также продавались газеты и журналы. Юный телеграфный оператор был, однако, более поглощен своими опытами, нежели приемом телеграмм.

Вскоре Том решает поступить телеграфистом на Грэнд-Трэнкскую железную дорогу и получает место в Стрэтфорде (в Канаде). Шестнадцати лет от роду он покидает в 1863 году свой родной город и впервые в своей жизни становится служащим, не имея собственного предприятия. В Стрэтфорде он назначается телеграфистом ночной смены на станции с жалованьем в 25 долларов в месяц.

Работа его заключается в ночных дежурствах в холодном полутемном помещении железнодорожной станции. Он должен давать точные сообщения о следовании каждого поезда. Начальник эксплуатационного отдела дороги издал приказ, чтобы дежурный телеграфист в доказательство того, что он не спит, каждые полчаса передавал телеграфный сигнал. В ответ на это распоряжение Том конструирует телеграфный будильник. Он присоединяет к телеграфному аппарату часы, которые при помощи специального устройства автоматически передают на соседнюю станцию условный сигнал каждые полчаса. Изобретатель в это время спокойно спит. Но на соседних станциях ночное дежурство несут менее одаренные люди. Они бодрствуют, скучают и начинают вызывать Стрэтфорд и вне времени, установленного для подачи сигналов. Эти вызовы почему-то остаются без ответа. Однажды контролер, не получив ответа на подобный вызов и опасаясь, что с молодым телеграфистом произошло несчастье, поспешно отправляется на расследование и застает Эдисона беззаботно спящим около своих электрических часов. На этот раз Том отделывается строгим выговором.

Лаборатория и типография Эдисона в багажном вагоне. Позднейшая реконструкция Г. Форда, сделанная под наблюдением самого изобретателя.

Вскоре новый инцидент вынудил Тома поспешно бросить службу. Однажды ночью он получил телеграфное указание задержать товарный поезд. Том выбежал предупредить стрелочника, однако прежде чем он его нашел, поезд уже прошел мимо станции. Зная, что с ближайшей станции отправится встречный состав, Том в панике бросился вдогонку уходившему поезду, но в темноте споткнулся и упал в канаву, потеряв сознание. Катастрофа все же была предотвращена. Опытные машинисты заметили друг друга и вовремя остановили поезда. Однако Том был вызван в управление дороги в Торонто для объяснений. Генеральный директор Спайсер встретил его угрозами засадить в тюрьму. Разговор был прерван появлением двух важных англичан. Спайсер поднялся им навстречу и отвлекся от допроса. Чувствуя, что ничего хорошего ждать не приходится, Том выскользнул и ринулся на станцию, где с помощью знакомого проводника удрал на товарном поезде.

Страница газеты, выпускаемой Эдисоном в поезде.

Том вернулся в Порт-Гурон к родителям. Во время его пребывания здесь в 1863—1864 годах ледоход повредил проложенный через реку телеграфный кабель, соединяющий Порт-Гурон и Сарнию, и прекратил всякое сообщение через реку, разлившуюся в ширину на 1 200 метров. Тогда Том взбирается на паровоз и начинает издавать долгие и короткие свистки, имитируя телеграфную азбуку Морзе, в которой, как известно, буквы и знаки изображаются комбинациями точек и тире, то есть коротких и длинных сигналов. Телеграфист на другом берегу реки быстро улавливает смысл паровозных свистков, тоже взбирается на паровоз, начинает отвечать.

Интересно, что этот случай нашел отзвук в 1929 году, когда одним из вопросов, составленных для кандидатов на Эдисоновскую стипендию, был следующий: «Если Вы окажетесь в городе, потерпевшем катастрофу, каким образом Вы сможете установить связь с другим городом, находящимся на другом берегу реки шириной в милю, если все обычные способы связи разрушены?»

Недолго оставался Том под родительским кровом. Затянувшаяся война между Севером и Югом приближалась к развязке, затишье после поражений 1863 года сменилось новым энергичным наступлением северян. В этой войне не скакали между штабами конные ординарцы, не сверкали семафорные вышки оптического телеграфа, их заменил полевой электрический телеграф. Сотни сверстников Эдисона влились в качестве телеграфистов в борющиеся армии. Эдисон не последовал за ними, мешала глухота, а главное — он всецело был поглощен страстью к технике, к эксперименту. В противоположность прадеду, деду и отцу политические и социальные проблемы юношу не занимали.

Отвлечение в ряды армий большого числа телеграфистов и общий рост телеграфной сети вызвали большой спрос на телеграфистов. Можно было легко найти высокооплачиваемое место, однако Тома интересовало не это: ему нужна была служба, позволяющая продолжать эксперименты. Такая возможность ему представилась на узловой железнодорожной станции в маленьком городке Адриан в юго-восточной части штата Мичиган, куда он поступил в качестве телеграфиста ночной смены. Вновь покинув дом отца, он снял в Адриане комнату и оборудовал в ней лабораторию, где и работал днем после ночной смены. Эту службу ему пришлось оставить также не по своей вине. Телеграф того времени допускал только одну передачу по линии. Получив важное и срочное сообщение, Том вынужден был прервать передачу предыдущей телеграммы. Оказалось, что прерванная телеграмма исходила от управляющего, и Эдисону пришлось уйти. Уже тогда, в 1864 году, одновременная передача нескольких телеграмм по одной линии выросла в проблему, нашедшую позднее свое решение при участии Эдисона.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

Город юности моей, первые опыты, модернизм

Из книги автора

Город юности моей, первые опыты, модернизм   12 декабря 2005 года.Произошло что-то удивительное. Мы оба вновь поступили учиться, словно вернулись к исходному, к началу жизни, чтобы выправить нашу судьбу, которая складывалась не совсем так, как нам хотелось, по чужой и нашей


Первые опыты Леонардо — художника

Из книги автора

Первые опыты Леонардо — художника Пьеро да Винчи придумал очень хорошо, решив отдать сына в боттегу Андреа Верроккьо. Боттега Верроккьо уже давно была своего рода показательной мастерской, куда шли художники Тосканы и соседних областей, чтобы меняться друг с другом


ПЕРВЫЕ ЛИТЕРАТУРНЫЕ ОПЫТЫ

Из книги автора

ПЕРВЫЕ ЛИТЕРАТУРНЫЕ ОПЫТЫ Самые первые мои литературные опыты я не помню. То, что я запомнил, относится уже к московскому периоду жизни.В двенадцать лет я сочинил очень жалостливый рассказ о мальчике, которого привезли учиться из деревни в Москву. Я использовал свой


Глава 5. Первые опыты «межнациональных конфликтов»

Из книги автора

Глава 5. Первые опыты «межнациональных конфликтов» В основном бились киргизы с русскими. Русские пацаны предпочитали бои на дальних дистанциях: у них было больше рогаток, имелись и «поджиги». Киргизы брали численностью: вооруженные камнями и палками, стремительно


ГЛАВА III Первые литературные опыты

Из книги автора

ГЛАВА III Первые литературные опыты Любителем называют того, для кого поиск Прекрасного отнюдь не является ремеслом, и к этому слову никогда не относятся


Глава восьмая «АРАКЧЕЕВЩИНА»: ПЕРВЫЕ ОПЫТЫ

Из книги автора

Глава восьмая «АРАКЧЕЕВЩИНА»: ПЕРВЫЕ ОПЫТЫ В первый день января 1810 года в 9 часов утра в Зимнем дворце началась торжественная церемония открытия Государственного Совета. Император Александр произнес речь. Государственный секретарь M. M. Сперанский зачитал Манифест об


3. Первые опыты самостоятельной жизни

Из книги автора

3. Первые опыты самостоятельной жизни Эта стычка Ивана со взрослым человеком стала как бы переломом в моей жизни. После призыва в армию отца и ухода мачехи мы оказались в положении рыбы, выброшенной на лед. Дядя мотался между двумя хозяйствами, но дела у нас шли все хуже и


Первые поэтические опыты

Из книги автора

Первые поэтические опыты 1В автобиографии Галича, написанной им в мае 1974 года для ОВИРа, сказано: «В 1926 г. я поступил в среднюю школу БОНО-24»[13] (БОНО — это Бауманский отдел народного образования). Однако брат Галича Валерий в интервью журналу «Горизонт» сказал: «Учились мы


Петербург, первые опыты и Европа 1906-1914

Из книги автора

Петербург, первые опыты и Европа 1906-1914 Прибыв в Петербург, Зворыкин отправился сдавать экзамены на инженерный факультет Технологического института. В тот год конкурс был особенно высок – десять человек на место. Зворыкин показал хорошие результаты, но попал лишь во


Глава II. Университет и первые литературные опыты

Из книги автора

Глава II. Университет и первые литературные опыты Переезд во Франкфурт. – Будущего поэта отправляют в банкир жую контору и бакалейный склад. – Гейне – глава комиссионерской конторы в Гамбурге. – Ликвидация фирмы. – Любовь 16-летнего юноши к Амалии как первая ступень его


Глава II. Первые опыты

Из книги автора

Глава II. Первые опыты Отец Беранже – банкир. – Приезд поэта в Париж. – Занятия в конторе отца. – Разочарование. – Арест Беранже-отца. – Крушение банка. – Нравственные муки поэта. – Беранже становится поэтом по призванию. – Литература времен революции, ее влияние на


Петербург. Первые опыты

Из книги автора

Петербург. Первые опыты И вот — Гончаров впервые в столице. Какое различие со старушкой Москвой, не говоря уж о Симбирске! Россия ли это вообще? Стройные громады домов, гранитные набережные, прямые, как стрелы, проспекты пронизывают весь город! Сначала наш Иван


ПЕРВЫЕ ОПЫТЫ

Из книги автора

ПЕРВЫЕ ОПЫТЫ Отныне Франц Антон Месмер, до сих пор простой врач и любитель изящной науки, владеет одной, единой жизненной мыслью, или, скорее, мысль владеет им. Ибо до последнего издыхания суждено ему, в качестве непреклонного исследователя, размышлять об этом perpetuimi mobile,


Мои первые опыты в кино

Из книги автора

Мои первые опыты в кино Это может показаться смешным, но я всегда, даже в детстве, хотел сниматься в кино. А в то время, когда мои друзья из театра уже участвовали в съемках, мне тоже очень хотелось попробовать себя в незнакомом тогда для меня виде искусства. Кто-то написал,