ПЕРВЫЕ ПОСОЛЬСТВА

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

ПЕРВЫЕ ПОСОЛЬСТВА

3 марта 1649 года в Москву возвратился царский посланник к Богдану Хмельницкому Василий Михайлов. Он привез с собой ответное письмо гетмана государю. Михайлов чувствовал, какую ценность оно представляет собой, и старался как можно быстрее доставить его в Москву. И действительно, по своему содержанию и назначению это письмо принадлежит к важнейшим историческим документам, которые свидетельствуют о горячем стремлении украинского народа к воссоединению с Россией, о политическом и государственном величии гетмана, о понимании им помыслов своего народа.

Хмельницкий напоминал царю, что уже два раза обращался с просьбой начать наступление в направлении Смоленска на польскую шляхту, чтобы шляхтичи больше «над нами, христианами, власти не имели и крови нашей, которую от стольких сот лет проливать тиранско, сиречь мучительно, начали, не проливали». Далее он заявлял, что предложение государя, выраженное в царской грамоте, чтобы «в покое жили с ляхами», принимается, ибо всем желательно жить в мире, но сразу же и подчеркивал, что с ляхами этого достичь невозможно.

Отражая желание народа к воссоединению, гетман писал, что «мы как раньше, так и ныне желаем того, чтобы ваше царское величество нам… государем и царем за благословеньем божьим учинился».

Письмо было воспринято со всей серьезностью и пониманием. После посещения Василием Михайловым Хмельницкого и переговоров с ним для русского правительства многое прояснилось и оно стало искать, какими путями можно было бы решить вопрос о подданстве Украины, не осложняя своих отношений с Польшей.

К весне 1649 года положение внутри Русского государства стало более устойчивым, хоть и не настолько, чтобы оно могло позволить себе пойти на конфликт с Польшей. Было решено оказать всяческую помощь Хмельницкому в его войне за освобождение от шляхетско-магнатского гнета и в то же время предложить ему, чтобы он попробовал добиться избрания русского царя королем Польши. Пусть бы Хмельницкий со старшиной «послали от себя к панам раде… послов нарочно… чтоб они, паны рада, царского величества милости поискали, обрали себе государем на Коруну Польскую и Великое княжество Литовское… и тем межусобную войну и кровь уняли». Однако, мало надеясь на это, искали и других путей.

А главное, решили направить на Украину посольство к Хмельницкому с тем, чтобы теперь открыто засвидетельствовать свое отношение к борьбе украинского народа. Снарядили его по такому же рангу, как и посольства в Данию, Турцию, Голландские штаты и немецкие курфюрства. Возглавить его назначили дворянина Григория Унковского, которому был дан обстоятельный наказ Посольского приказа, как вести себя с гетманом, что говорить, как отвечать на его и его старшины вопросы, что выяснить у него.

Русское правительство явно придавало важное значение этому посольству как призванному положить начало серьезным связям России и Украины, и потому указало, как в дальнейшем при обращении к царю составлять документы, чтобы не нарушать принятой этикетом формы, что приравнивалось к государственным преступлениям, имеющим целью оскорбить и унизить царя. До этого Хмельницкий в своих обращениях пользовался свободной формой, что не допускалось в международных отношениях. Унковский должен был перепеть ему «образцовое письмо», чтобы впредь им при переписке с царем «государево имянование и титлы так же написаны были сполна и исправно». Все письма к царю должны были начинаться следующими словами: «Божиею милостию великому государю царю и великому князю Алексею Михайловичу всеа Русии (п. т.) Богдан Хмельницкий, гетман войска Запорожского и все войско Запорожское челом бьют». Такое обращение с этого времени и стало нормой при переписке Хмельницкого и украинских дипломатов с царем.

Посольство выехало из Москвы 15 марта 1649 года, а 31 марта было в Путивле. Вместе с Унковским на родину возвращался и Силуян Мужиловский, который 14 марта ходил с прощальным поклоном к царю и был жалован царскими подарками: «атлас гладкой, сукно-багрец, сорок соболей, денег 30 рублев». Подарки получили и сопровождавшие Мужиловского казаки.

Поездка проходила довольно спокойно, без особой спешки, хотя долго нигде и не задерживались. 10 апреля были в Переяславе, а 16-го подъезжали к Чигирину. За десять верст от Чигирина Мужиловский выехал вперед, чтобы предупредить Хмельницкого о прибытии посольства. За полверсты от Чигирина посольство встретил сын Хмельницкого Тимофей с сотниками и атаманами.

Из статейного списка посла русского правительства Г. Унковского, 1649 г.: «И Тимофей Григорию говорил: отец мой Богдан Хмельницкий, гетман войска Запорожского, велел тебя, царского величества дворянина, встретить и спросить о здоровье, как тебя в пути бог миловал, здоров ль путем ехал? И Григорий говорил: божиею милостью и великого государя царя и великого князя Алексея Михайловича всеа Русии жалованием до сего места доехал дал бог здорово. Да Григорий же спрашивал у Тимофея о здоровье отца его гетмана.

И Тимофей говорил: по милости божей отец мой Богдан Хмельницкий, гетман войска Запорожского, многолетствует, а тебе, царского величества дворянину, велел бити челом, чтоб тебе ехати в Чигирин».

Хмельницкий в это время был нездоров. Унковский попросил передать ему, что «у гетмана мешкать ему не велено, и гетман бы его, Григория, не задержал, велел ему быть у себя вскоре». Кроме того, он просил, чтобы во время переговоров «у него, гетмана, иных государств послов и посланников и гонцов никого не было».

17 апреля Хмельницкий пригласил Унковского к себе. В знак особого уважения, чтобы тот не шел пеши, он послал ему своего коня. От места постоя Унковского и подьячего Семена Домашнева, несшего государеву грамоту, сопровождала целая свита из писарей, есаулов, войта[81], атаманов. На гетманском дворе было также множество казаков с сияющими лицами.

Когда Унковский и Домашнев зашли в гетманову светлицу, тот встретил их у дверей. Унковский, выйдя на середину комнаты, сказал приветственную речь и подал царскую грамоту. «И гетман у Григория государеву грамоту принял и к печати приложился и поцеловал и обозному своему Чарноте также велел приложиться и поцеловать».

В светлице, кроме Чарноты, были сыновья Хмельницкого Тимофей и Юрий, а также приближенные к нему военачальники. Следуя наказу, Унковский передал гетману и всем остальным царские подарки.

«И гетман и ближние его люди государево жалование приняли, и говорил гетман, что они на государево жалование челом бьют… Рады ему, великому государю, служить, как его, великого государя, воля будет».

Унковский сообщил гетману, что его письмо, переданное через посланца Михайлова, «чтобы под его, царского величества, высокою рукою быть, государь милостиво похваляет», и Хмельницкий благодарил за это и пригласил послов на обед.

18 апреля болезнь не позволила Хмельницкому подняться с постели. Встретились с послом 19-го в присутствии старшин. Затем Хмельницкий вместе с Унковским, Домашневым и писарем Виговским уединились в отдельную комнату, где и состоялся основной разговор.

«И гетман Григорию говорил: писано ко мне и ко всему войску Запорожскому от великого государя и его царского величества грамоте, что со мною о царского величества делах говорити учнешь, и мне б тебе в том во всем верить. И я от тебя царского величества дел слушать рад, и своих дел, что у нас есть, от тебя не скрою».

Прежде всего остановились на вопросе об избрании царя на польское королевство. Хмельницкий предложил наступать русским войскам на Литву. «И Литва, боясь великого государя, ратных людей, и нас, Запорожского войска, и крымского царя, сами будут просить и бити челом великому государю, чтоб им был государем».

В отношении же того, что из-за «вечного мира» с Польшей государь не может сейчас принять Украину под свою руку, Хмельницкий попытался убедить Унковского, что из-за этого царю вовсе не придется нарушать мир с Польшей, потому что казаки короля «не выбирали, а не короновали, и креста ему не целовали», а потому «волею божиею тем от них стали свободны».

Гетман страстно убеждал посла, что сейчас нечего бояться Литвы и Польши, которые в прошлом «Московскому государству многие беды и разоренье учинили», потому что без Запорожского войска они не имеют силы, с присоединением же Украины к России последняя получила бы «безо всякого накладу такое великое государство и множество ратных людей».

Хмельницкий ссылался на исторические традиции единства русского и украинского народов: «А мы царского величества милости ищем и желаем потому, что от Владимирова святого крещения одна наша благочестивая християнская вера с Московским государством и имели единую власть. А отлучили нас неправдами своими и насилием лукавые ляхи». Снова и снова гетман акцентировал внимание на том, что на чьей стороне сегодня будет Запорожское войско и Белая Русь, «та сторона сильна всем неприятелям будет».

О многом переговорили Унковский и Хмельницкий в этот и последующие дни. Унковский старался ни в чем не отступать от царского наказа, а Хмельницкий поднимал все новые и новые вопросы, показывая в них и свое знание обстановки, и реализм политика, и дальновидность.

Унковский всячески подчеркивал, что русское правительство неравнодушно к тому, что делается на Украине.

— Когда ж царскому величеству ведомо учинилось, — говорил он Хмельницкому, — что у вас, в Запорожской земле, хлеб не родился и саранча поела, а соли из-за войны ниоткуда привозу не было и от войны в Запорожской земле многое разоренье учинилось, царское величество тебя, гетмана, и все войско Запорожское пожаловал хлеб и соль и всякие товары в своих государевых городах покупать вам… Да царское же величество тебя, гетмана, и все войско Запорожское жалует: с торговых ваших людей, которые учнут приезжати в его, царского величества, порубежные города для торгового промыслу, с товаров их пошлин в свою государеву казну взимать не велел. И то великого государя к вам, войску Запорожскому, многая милость и без ратных людей многое поможение.

Хмельницкий молча слушал, кивая головой в знак согласия. Седой его чуб то и дело спадал на лоб, и он, не замечая, машинально отбрасывал его назад. Когда Унковский окончил, гетман поблагодарил за оказанные царские милости, потом поднялся с лавки, подошел к широкому окну и, всматриваясь через него в даль степей, с горькой печалью произнес:

— Но русское правительство отказывает нам в просьбе взять под свою руку Украину, помогать казакам военной силой.

Когда Унковский хотел что-то ответить на это, Хмельницкий остановил его поднятой рукой и продолжил:

— Несмотря ни на что, просьба наша остается, и мы пошлем с ней в Москву новое посольство.

Наступило 22 апреля 1649 года, день отъезда Унковского и его товарища Домашнева в Москву. Утром Хмельницкий вместе с писарем Виговским составил письмо царю, в котором снова просил помощи против польско-литовских войск и благодарил за разрешение украинскому населению свободно покупать различные припасы в пограничных русских городах. И опять, в который уже раз, просил царя, чтобы он «яко правдивый и православный государь християнский, единым государем нам, слугам своим, был».

Перед обедом Виговский пришел к Унковскому и сказал, что его ждет гетман и прислал ему своего коня. Хмельницкий сообщил Унковскому, что посылает с ним «к великому государю послов своих полковника Чигиринского Федора Вишняка с товарищами». «Того ж дня пошли из Чигирина. А провожали из Чигирина с гетманским знаменем и с литаврами и с трубами гетманов сын Тимофей Хмельницкий, и полковники, и есаулы, и писари, и сотники, и атаманы Запорожского войска до перевозу реки Тясьмы».

Это было первое официальное посольство гетмана в Россию, ведь Мужиловский, ехавший в Москву с патриархом Паисием, не имел письменных полномочий на ведение переговоров. Хмельницкий придавал большое значение посольству. О чем говорило хотя бы то, что возглавил его не кто иной, как один из старейших руководителей освободительной войны, Чигиринский полковник Федор Якубович Вишняк. С ним в Москву снарядили казаков, к которым Хмельницкий питал особое доверие: Степана Мостепенко, Ивана Скоробченко, Ждана Якименко.

В новом письме к царю от 3 мая 1649 года Хмельницкий сообщал, что направляет посла своего с тем, «чтоб ваше царское величество не только со своего, но и с нашего посланца о всем сразумели», чтоб казацкий посол «с вашим царским величеством изустно разговорил и всю истину исповел…».

В Москву ехали через Киев, Нежин, Батурин, потом на Путивль. Такой кружной путь был избран Унковским. Он давал ему возможность выполнить поручение Москвы — самому разведать, «прямо ль хотят (украинцы) быть царского величества под высокою рукою» или же это лишь желание самого Хмельницкого и старшин. И по тому, как тепло, по-братски встречало местное население русского посла, с какой радостью стремилось оно выразить ему свое дружелюбие, Унковский воочию убедился, что о воссоединении с Россией мечтает весь народ Украины, что это всеобщее желание. Везде люди говорили ему, «что они царского величества под высокою рукою быти рады и о том бога молят… и во всем полагаются на гетмана Богдана Хмельницкого: как его воля на такое дело будет, а они от него отставать не будут».

Посольство Григория Унковского имело очень большое значение для дальнейшего развития отношений между Украиной и Россией. Ведь этим официально признавалось благожелательное отношение России к Украине, подтверждалась готовность оказать ей всяческую экономическую и материальную помощь…

Посла Хмельницкого встречали и принимали в Москве очень торжественно. Сразу же по прибытии ему было выдано государево жалованье и пропитание.

В тот же день 5 июня он был принят царем как особенно уважаемый гость «с большим чином» в Золотой палате. «А государь был в царском платье. А рынды были при государе: князь Иван да князь Офанасей Репнины, князь Ондрей, да князь Лаврентий, княж Михайловы дети Мещерские». Одновременно с Вишняком царь принимал и других важных иноземных послов. Очевидно, это было сделано для того, чтобы показать перед ними свое благожелательное отношение к гетманскому послу. И хотя добрым и уважительным отношением все и ограничилось в этот приезд и 13 июня Федор Вишняк был отпущен с царским письмом из Москвы на Украину, но уже сама торжественная встреча, переговоры с царем объективно сыграли положительную роль в наметившихся отношениях. Переговоры эти приобрели международное звучание. Об укреплении связей Украины с Россией серьезно заговорили в мире.

Такое поведение русского правительства немало насторожило польскую шляхту. И она решила потребовать от России порвать связи с Украиной. Вскоре после отъезда на родину Федора Вишняка Польша отправила в Москву свое посольство в составе Добеслава Чеплинского, Петра Вяжевича и Петра Галинского. Оно имело два важнейших задания — добиться от русского правительства продолжения выполнения Поляновского мирного договора, заключенного в 1634 году, добыть сведения о содержании переговоров с Богданом Хмельницким.

Но в Москве быстро раскрыли намерения Чеплинского и установили за ним и его спутниками строгий надзор. О всех их действиях сразу становилось известно царю. А действия эти отмечались наглостью, развязностью, в доме послов не прекращались попойки. Даже среди польской шляхты говорили, что члены посольства, «будучи у великого государя, у его царского величества, вечново докончания не подкрепили дуростью своею, пьянством и табачною и винною торговлею».

Посольству было заявлено, что русское правительство отказывается от выполнения в дальнейшем условий Поляновского договора.

Это был решительный шаг Москвы в отношениях с Речью Посполитой. Он значительно продвигал вперед решения вопроса о воссоединении Украины с Россией.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.