ОСКАР РОБЕРТСОН (родился в 1938 г.)

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

ОСКАР РОБЕРТСОН

(родился в 1938 г.)

Оскар Палмер Робертсон сделал для баскетбола то, что Дега сделал для балерин, Ван Гог для подсолнечников, а Уорхол[21] для консервных банок. Искусный художник, палитра которого обладала невероятным обилием красок, Робертсон мог не экономить их, создавая от игры к игре новые шедевры.

Человек, которого звали «Большим О», был наиболее разносторонним среди всех выходивших на площадку игроков, представляя собой идеального до последней черточки баскетболиста, обладавшего набором достоинств, значительно превосходящих все, что обычно выпадает на долю одного атлета. Вырисовывая картинку с той точностью, которую можно позволить себе в энциклопедическом издании, можно сказать, что Робертсон обладал не только убийственно точным броском, но и способностью создать самую выгодную возможность для себя и для своих товарищей по команде точными пасами к корзине или сетью передач, когда мяч снует по площадке точно нитка за иголкой. В обороне он умел работать на подборе не хуже любого нападающего и действовать как защитник с большой буквы. Вот вам облик идеального игрока.

Ред Ауэрбах, начинавший во времена, последовавшие сразу после того как Адам услышал голос разносчика яблок, сказал о талантах Робертсона: «Он настолько велик, что это даже пугает меня. Рядом с ним некого поставить». А его тренер, легендарный Джо Лапчик, однажды сказал: «Такого, как он, никогда не было».

Парень, из которого вырос «Большой О», корнями своими уходит в Индианаполис, в школу «Криспус Аттукс», школу для чернокожих, названную в честь первого американца, погибшего в революционной войне. Робертсон привел свою команду к сорока пяти победам подряд, причем команда впервые провела сложный сезон без поражений, к двум подряд званиям чемпиона штата – к которым следует добавить 39 очков в финальном турнире его выпускного года. Окончив школу со славой, Робертсон мог выбирать для своего будущего любую из самых знаменитых баскетбольных команд, стремившихся заполучить его в свои ряды. Но он выбрал ничем не примечательный Университет Цинциннати, «потому что не хотел уезжать далеко от дома и потому что он предоставлял возможность и учиться и работать».

Таким образом, проводя часть времени в качестве студента, а часть – в качестве оператора-вычислителя в «Электрогазовой компании Цинциннати» и при этом постоянно играя в баскетбол за университетскую команду «Цинциннатские Панды», Робертсон более чем оправдал проявленное прессой внимание к его разнообразным талантам. Трижды став лучшим баскетболистом Америки и лучшим игроком года, Робертсон три года подряд при средней результативности 33,8 очка за игру возглавлял национальный список снайперов, поставив при этом четырнадцать рекордов дивизионов НКАА, и среди них – вечный рекорд результативности.

При росте 198 см и весе 98 кг Робертсон обладал таким набором талантов – умением бросать, подбирать отскоки и пасовать, не говоря уже о дриблинге, который привлекал внимание любителей баскетбольных деликатесов. Тренер команды Нью-Йоркского университета Лу Россини, чьи подопечные были повергнуты командой одного человека, мог только качать головой и говорить: «Его можно остановить, только приставив к нему четверых игроков, а пятый пусть заботится о всех прочих игроках Цинциннати. Но и это может не сработать!»

Знаменитый канзасский тренер Фог Аллен назвал его «величайшим игроком в истории среди всех спортсменов его роста».

Робертсон также приобрел репутацию «баскетбольного Кальвина Кулиджа»[22] в связи с умением держаться сдержанно и перед лицом раздраженной публики. После того как во время своего первого визита в «Мэдисон Сквер Гарден» он набрал 56 очков, нью-йоркские спортивные журналисты набились в раздевалку Цинциннати, стремясь до кончиков сточить свои карандаши записями и заметками по поводу выступления нового феномена. Один из писак спросил у Робертсона, что тот думает по поводу установленного им рекорда результативности. Экономя каждое слово, как нищий последний медяк, Робертсон едва выдавил: «Я рад». В другой раз, когда он набрал 62 очка в матче против «Норт Техас Стейт», его спросили о том, как он себя теперь чувствует. На сей раз Оскар раскошелился еще на одно слово: «Мне было весело». После, уже на старшем курсе, Оскару подарили мяч, после того как он побил общий студенческий трехгодичный рекорд результативности. Оскар воздержался от всякого пустословия – он просто взял мяч и удалился с площадки, не произнеся ни звука.

Однако «Цинциннати Ройялс» нужен был не оратор, им нужен был игрок. За последние три года, пока университетская команда вместе с Робертсоном трудилась на другой стороне города, профессиональные представители города в НБА привлекли только пятьдесят восемь тысяч зрителей на свои тридцать домашних игр. И посему, опережая шерифа на один шаг, «Ройялс» воспользовались своим территориальным правом и забрали себе Робертсона в первом круге драфта НБА 1960 года.

«Ройялс» получили при этом мастера на все руки, суперплеймейкера, суперснайпера, выдающегося игрока на подборе и защитника, не знающего себе равных со дней Боба Коуси. Робертсон не просто делал все – он возглавил список НБА по результативным передачам с показателем 9,7 за игру, финишировал третьим по результативности в лиге, набирая в среднем 30,5 очков за игру, и стал вторым в командном подборе – и делал он это каждые 48 минут, практически каждую игру.

У пытавшихся остановить его было не больше шансов сделать это, чем у пиромана, израсходовавшего последнюю спичку, поджечь что-либо. Одним из тех, кто пытался сделать это и защититься от Робертсона, был Ред Ауэрбах. Когда его «Селтикс» сумел наконец «удержать» Робертсона на 37 очках – при 11 результативных передачах и 22 подборах – Ауэрбах признался, что сказал своим игрокам «расставить руки пошире и повыше и защищаться, помня о том, что полезной может оказаться всякая малость. И вы знаете, что сделал Оскар? Он просочился сквозь их пальцы!» Ауэрбах не стал приставлять к нему лишних опекунов, потому что, «как только ты оставляешь игрока открытым, Оскар передает ему мяч. Он контролирует все происходящее на площадке, расходуя при этом меньше сил, чем кто-либо другой. Каждое движение его имеет свой смысл и предназначение».

Робертсон всегда стремился захватить пространство своими плавными движениями, выпадами и остановками, переключением передач и скоростью, быстрыми, но никогда не излишне поспешными движениями он хитроумно завоевывал позицию, контролируя при этом и мяч и защитника. Игравший против него Дик Барнетт прекрасно помнил весь образ действий Робертсона: «Если ты предоставлял ему возможность для броска с двенадцати футов, Оскар обрабатывал тебя, пока не получал возможность произвести его с расстояния в десять футов. Дашь ему десять, он захочет восемь. Дашь восемь, он хочет шесть. Дашь шесть, он уже борется за четыре. Даешь четыре, ему уже нужно два. А получит два, что ему нужно тогда? Чтобы не мешали бросить».

Оскар делал даже невозможное, он боролся у корзины с Биллом Расселом, человеком-горой, который любил ткнуть мячом в лицо бросавшего игрока, устраивая тому, как он говорил, «сандвич Уилсона». Но как сказал с удивлением игрок тех времен Арт Хейман: «Ни один из других защитников не может вести мяч. Ни один, кроме Робертсона, который умеет все и не только это».

Год за годом Робертсон возглавлял список лиги по результативным передачам и набранным очкам, набирая таковых около 30 за игру. И год за годом «Цинциннати Ройялс» оставались в числе претендентов на чемпионский титул, каждый раз находясь в пределах досягаемости от земли обетованной, но так и не сумев зацепиться за медное колечко, хотя в этом не было вины Робертсона.

А потом на десятом году пребывания Робертсона в этой команде «Цинциннати» наняли нового главного тренера на сезон 1969/70 года – Боба Коуси, игрока, с которым так часто сравнивали Робертсона. Однако сей брак между двумя величайшими, легендарными защитниками баскетбола не был безоблачным, поскольку Коуси решил перекроить «Ройялс» по собственному подобию, превратив их в такую же подвижную команду, какой были его любимые старые «Кельты». И поскольку в новой схеме игры места Робертсону не находилось (Коуси поведал газетчикам, что «терпеть не может, когда он[23] контролирует мяч»), эта парочка скоро распалась. Коуси посчитал дарования Оскара ничего не стоящими и выставил его на трансфер.

«Милуоки Бакс», которым светило чемпионское звание НБА всего через два года после того, как клуб из-за расширения лиги попал в нее, удовлетворил требования Коуси, прислав «Ройялс» двоих защитников в обмен на одного Робертсона. Конечно, такой обмен принес «Оленям» чемпионский титул, поскольку Робертсон, в тандеме с Лью Алсиндором (впоследствии Каримом Абдул-Джаббаром), привел команду к двум длинным беспроигрышным сериям в шестнадцать и двадцать игр и чемпионству НБА, которое завоевал, победив в финале «Балтимор Баллетс» со счетом 4:0. Ну а для Робертсона обмен означал новую жизнь. Доминируя в защите, он обеспечивал господство Алсиндора на передней линии.

Три года спустя «Большой О» ушел из спорта. Но только после того, как созданные им на площадке картины навеки остались украшать баскетбол.